Текст книги "Час волка (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 34

Оранжевый, октябрь 2016 года

Объединённая оперативная группа по борьбе с терроризмом состояла из сотрудников MPD и ФБР. У них было отдельное здание в пешей доступности от мэрии. Едва Кей вошла в приёмную вместе с Уокером и Хансоном, она сразу заметила, что это место во многом превосходит их собственный отдел, – а когда они вошли в хорошо освещённый конференц-зал, где уже сидели восемь человек, она отметила, что костюмы и одежда присутствующих здесь тоже были более высокого качества.

После быстрого знакомства она узнала, что четверо из них были сотрудниками MPD, двое – из ФБР, а ещё двое представляли службу безопасности самого мэра.

– Спасибо, что так быстро прибыли в офис JTTF[37]37
  JTTF (англ. Joint Terrorism Task Force, Объединённая оперативная группа по борьбе с терроризмом) – межведомственные оперативные группы под эгидой ФБР, создаваемые в городах США совместно с местной полицией и федеральными службами для предотвращения и расследования террористических угроз.


[Закрыть], – сказал Тед Спрингер, на котором был костюм в тонкую полоску в стиле Уолл-стрит вместо стандартного безликого чёрного костюма агента ФБР. Кей сразу поняла, что он назначил себя главным во всём, что должно было произойти. Но Спрингер также понимал, что на данном этапе расследования всей информацией владеет отдел по расследованию убийств, поэтому передал слово Уокеру, а тот, в свою очередь, передал его Кей. У неё не было времени поддаться волнению, которое она иногда испытывала, выступая перед публикой, поэтому она сразу перешла к рассказу об убийстве и покушении, которые, как предполагалось, совершил Томас Гомес, о его поисках и о подозрении, что теперь Гомес нацелился на «Ю-Эс Банк Стэдиум» и мэра Кевина Паттерсона. После её рассказа в зале на пару секунд воцарилось молчание. Затем заговорил Спрингер.

– Значит, этот Гомес уже дважды ускользнул от вас, воспользовавшись туалетами?

Кей заметила скрытую критику, но проигнорировала её.

– Да, – сказала Кей. – Такое ощущение, будто он специально даёт нам знать, где находится, сажает на хвост, а затем исчезает.

– Вы не думаете, что ему просто повезло два раза подряд? Какой мотив может быть у Гомеса для подобной игры?

– Не знаю, – сказала Кей. – Может, он просто хочет передать некое послание.

– И что же это за послание, Майерс?

Кей переглянулась с Уокером, прежде чем ответить.

– Что он – призрак. Что если он захочет убрать Кевина Паттерсона на «Ю-Эс Банк Стэдиум», мы не сможем ему помешать.

– Вы ведь в курсе, что гражданам запрещено проносить оружие на спортивную арену, даже когда там не проводятся спортивные мероприятия?

– Да, – сказала Кей.

– И тем не менее вы всё ещё уверены, будто он считает «Ю-Эс Банк Стэдиум» подходящим местом?

Кей заметила, как Спрингер одёрнул рукава пиджака, хотя тот, как она догадывалась, наверняка был сшит на заказ.

– Да.

– И вы всерьёз полагаете, будто он рассчитывает обхитрить MPD, где только оперативных сотрудников больше тысячи, не говоря уже о ФБР?

– Я не говорю, что он прав, просто, по-моему, именно так он и рассуждает.

– Что ж, мисс Майер, – произнёс Спрингер (Кей заподозрила, что он намеренно опустил букву «с» на конце), – убийства – это ваша забота, за каждым делом стоит куча печальных и банальных историй, а виновные почти всегда оказываются людьми неадекватными. Но террористы, с другой стороны, какими бы безумными они ни были, чаще всего люди рассудительные и с высоким интеллектом, во всяком случае в том, что касается их оперативных методов. Так что если это действительно то, что планирует Гомес, он прекрасно понимает, что, угрожая жизни мэра, навлечёт на себя всех полицейских в городе. Конечно, случаются террористы и с глубокими расстройствами личности, но в большинстве случаев террорист делает всё возможное, чтобы обеспечить успех своей миссии. Грубо говоря, если мы раскрыли план убийства мэра на стадионе, значит, Гомес уже облажался. Это говорит мне о том, что мы имеем дело с дилетантом. Конечно, он всё ещё опасен. Но у нас вполне хватит профессионализма и компетентности остановить его, прежде чем ситуация станет критической.

Что-то в том, как он произнёс «мы», навело Кей на мысль, что «компетентность и профессионализм» вовсе не обязательно распространяются на отдел по расследованию убийств.

– Я понимаю, о чём вы, – сказала Кей, заметив, что её голос прозвучал резче, чем ей хотелось. – Но будь я на месте JTTF, я бы не стала недооценивать Гомеса.

Спрингер тонко улыбнулся.

– Да, но это применимо к большинству вещей в жизни. При борьбе с терроризмом фокус в том, чтобы не недооценивать и не переоценивать противника. У нас попросту нет ресурсов, чтобы отрабатывать каждую угрозу, а значит, сосредоточить усилия нужно именно на реальных опасностях.

– Вроде вегетарианцев на ужине в складчину? – Слова сами сорвались с языка Кей, и тишина в и без того притихшей комнате лишь сгустилась. Несколько лет назад JTTF высмеяли в прессе после того, как вскрылось их внедрение в группу вегетарианцев, собиравшихся лишь затем, чтобы вместе пообедать. И больше ни за чем, как выяснилось позже. Уокер бросил на неё предупреждающий взгляд, и она прочла его безмолвный приказ: не оступайся.

Спрингер повернулся к Хансону.

– А вы что скажете, детектив? Вы разделяете мнение вашей коллеги об этом человеке, Гомесе?

Хансон вздрогнул, явно застигнутый врасплох.

– Хм, – сказал он. Он задумался, сцепил руки за головой в нарочитой попытке казаться расслабленным. – В этом вопросе я скорее согласен с вами, парнями из JTTF. – На его лице расплылась широкая ухмылка. – Я о том, что речь идёт о мексиканце без документов, который ютился в крысиной норе в Джордане. Не очень-то тянет на гения преступного мира, верно?

Никто не рассмеялся.

– Что скажет мэрия? – спросил Спрингер, поворачиваясь к мужчине и женщине, сидевшим дальше за столом.

– Ну, – сказала женщина, блондинка с голубой подводкой для глаз, – позиция мэра предельно ясна: он не намерен отменять своё участие. Если об угрозе станет известно общественности, мы процитируем его слова в официальном заявлении для прессы. – Она надела очки и зачитала с экрана своего компьютера: «...Я сочту это признанием банкротства города, если одному-единственному нелегальному иммигранту удастся помешать мне выполнять мои обязанности демократически избранного мэра». – Она подняла глаза. – Так что, если только у кого-то здесь нет информации, указывающей на то, что за этим стоят какие-то могущественные силы?..

Кей уже собиралась ответить, но осеклась, заметив, как Уокер почти неуловимо качнул головой.

– Хорошо, – сказал Спрингер. – Оценка степени угрозы будет готова через несколько часов, а пока я предлагаю присвоить ей «оранжевый» уровень. Все согласны?

Кей увидела, как остальные за столом кивают. Спрингер посмотрел на неё, приподняв одну бровь.

– Вы не согласны, Майер?

– Майерс. Я не знаю, что значит «оранжевый».

– В данном случае это означает, что меры безопасности вокруг мэра и его семьи незамедлительно усиливаются и сохраняются до окончания мероприятия. То же самое касается руководства НРА, находящегося сейчас в городе. Вас это устраивает, Майерс?

Её щёки вспыхнули не от его слов или нарочитого нажима на последнюю «с» в её фамилии, а от этой тонкой, ироничной улыбки.

– Как угодно, – сказала она. – Это ваша сфера компетенции, не наша.

Краем глаза она заметила едва уловимый одобрительный кивок Уокера.

– Отлично, – сказал Спрингер. – Кто из вас двоих старший по званию?

Учитывая, что Хансон выглядел лет на десять старше Кей, вопрос был излишним. Но Кей догадалась, что Спрингеру нужен был ответ, чтобы узаконить уже принятое им решение.

– Я, – быстро ответил Хансон.

– Хорошо, тогда будете докладывать мне – если только у отдела по расследованию убийств нет возражений?

– Я не против, – сказала Кей прежде, чем Уокер успел ответить.

—

«Я преследую воспоминания». Эти слова продолжали крутиться в голове Боба, когда он припарковал «Вольво» перед въездом рядом с «Town Taxidermy», выскочил из машины и подёргал дверь. Было заперто. Он посмотрел на часы. Половина четвёртого. Никакой записки на двери не оказалось. Он постучал в окно, приставил ладони к лицу, словно маску для ныряния, и заглянул сквозь стекло в тёмное помещение. Дверь в мастерскую была приоткрыта, но света внутри не наблюдалось. Боб опустился на ступеньку и достал телефон. Он листал журнал вызовов в поисках номера Майка, когда телефон зазвонил. Предчувствие, будто это Майк каким-то телепатическим образом уловил момент, оказалось обманчивым и мгновенно забылось – так мы всегда забываем несбывшиеся предчувствия. Он вздохнул. Он удалил этот номер из телефона, но не из памяти.

– Да, Элис?

– Привет. Есть минутка?

Он глубоко вздохнул.

– Дай-ка подумать... да.

– Я видела этот ролик на YouTube.

– Ну и как тебе? Жалеешь, что бросила меня, теперь, когда я стал знаменитостью?

– Не шути, Боб.

– Ладно.

– Ты, наверное, думаешь, что сейчас неподходящее время, но я чувствую, что должна.

– Должна что?

– Настоять на том, чтобы ты обратился за профессиональной помощью.

– Это в смысле... к психологу?

– Да.

– Я так и думал, что ты это скажешь. Для человека с молотком любая проблема выглядит как гвоздь. Слышала такое выражение?

– Боб.

– Я уже побывал у трёх психологов, включая тебя и твоего специалиста по управлению гневом. И посмотри, как сильно это помогло.

– Боб, я вижу все признаки того, что ты скатываешься в психоз. Ты принимаешь свои антидепрессанты?

– Они мне не нравятся.

– Почему?

– Из-за этой дурацкой розовой упаковки. И от них я сонный. Отупевший. Скучный.

– А какой ты, когда не принимаешь их, Боб?

– Неуравновешенный. Злой. Агрессивный. Склонный к суициду. И куда более весёлый.

– Пожалуйста, принимай их.

Боб попытался сглотнуть подступивший к горлу ком. Эта чёртова забота в её голосе. Она всегда била туда, где он был совершенно беззащитен.

– Боб?

– Я здесь, – сказал он. – Ты разве не собираешься попросить меня подписать документы на дом?

– Нет, – сказала она. – Не сегодня.

– Может, ты знаешь, что я всё ещё прихожу туда? Ну, к дому.

– Да, – сказала она.

– Но, возможно, ты не знаешь причины. Я и сам её не знал. Думал, делаю это, чтобы шпионить за тобой и этим твоим суперменом Стэном. Но на самом деле это потому, что там умерла Фрэнки. Точнее... там она жила.

Боб слушал, улавливая дрожь в её глубоком дыхании.

– Просто хотел, чтобы ты знала, – произнёс он и повесил трубку.

—

Я направлялся к «Town Taxidermy», когда, повернув за угол, заметил его. Он сидел на ступеньке перед мастерской и разговаривал по телефону. Я тут же остановился и нырнул обратно за угол. Выглянул. Вряд ли он меня заметил – он был слишком увлечён разговором. Даже если бы он меня и увидел, то не узнал бы с такого расстояния. Но взгляд у меня был острый, а его легко было узнать по этому приметному пальто. Проходивший мимо мастерской парень оглянулся на него – возможно, ещё один зритель того ролика на YouTube, подумавший, что это, должно быть, тот самый коп в оранжевом пальто, который так глупо опозорился в прямом эфире.

Он сидел на ступеньке и говорил по телефону, но это было вовсе не случайное место, где он решил приткнуться: он сидел и ждал меня, сказал я себе.

И что же я тогда сделал?

Телефонная будка.

Я пошёл обратно тем же путём, каким пришёл. В разбросанных вокруг небольших городках всё ещё оставалось несколько старых телефонных будок, но эта, должно быть, была последней во всём Миннеаполисе. Она стояла на самом краю тротуара, с исцарапанными дверями-гармошкой, которые с хлопком складывались, когда их распахиваешь, и телефонным справочником Городов-Близнецов. Я опустил несколько монет и набрал номер мобильного. Я звонил таксидермисту, Майку Лунде.

—

Боб продолжал сидеть на ступеньке, разглядывая её лицо на экране уже после того, как дал отбой. Он тосковал по той её фотографии, которая раньше высвечивалась при звонке. Какой красивой она была. И каким красивым был он сам в сиянии её ауры. В тот момент, когда он уже собирался набрать номер Майка, телефон зазвонил. И на этот раз это действительно был Майк.

– Алло, Майк, у нас тут какая-то телепатия.

– Что?

– Я как раз собирался тебе позвонить. Ты где?

– Дома.

– Неважно себя чувствуешь?

– Просто устал. Я сегодня утром закончил лабрадора Квентина, наконец-то добился нужного взгляда. Так что закрыл мастерскую и поехал домой поспать. По какому ты делу?

– Кажется, я знаю, где скрывается Томас Гомес.

– Вот как?

– Он кружит вокруг места, где погибла его семья. Он не может отпустить прошлое – точно так же, как с тем котом, из которого он хочет сделать чучело. Совсем как... – Боб замолчал.

– Да? – спросил Майк.

Боб сглотнул.

– Я занимаюсь тем же самым с Элис и Фрэнки. Мы преследуем воспоминания.

– Я понимаю.

– Ты говорил, что Гомес и его семья жили в Филлипс-Уэст. У тебя есть этот адрес?

– Он вроде говорил что-то... Не могу вспомнить, Боб, я только проснулся. Но в любом случае учти: его семья погибла не в том доме.

– Нет, но это место, где они были счастливы. А ведь мы цепляемся именно за счастье, Майк.

Боб услышал зевок на другом конце провода.

– Пожалуй, ты прав. Дай мне сварить кофе, и я пошарю в памяти.

– Ладно, я перезвоню через полчаса. Тогда и поговорим. Стой, ты ведь сам мне позвонил. Что такое?

– Просто держу слово.

Бобу потребовалось мгновение, чтобы понять.

– Ты хочешь сказать?.. Он?..

– Да. Томас выходил на связь.

– Как?

– Только что. Он позвонил мне на мобильный.

– Что он сказал?

– Просто назвал своё имя.

– Только имя?

– Да. И почти сразу повесил трубку.

– Откуда он звонил?

– Не знаю, но было похоже, что из таксофона. Ну, этот звон, когда падают монеты.

– У тебя остался номер, с которого он звонил?

– Наверное, он есть в журнале вызовов. Секунду...

Пока Майк диктовал номер, Боб записывал.

– Можешь пересказать мне этот разговор как можно подробнее, Майк?

– Конечно, – сказал Майк. – Но в этом нет необходимости.

– Почему?

– Я воспользовался тем твоим приложением.

– Ты записал разговор?

– Да, – тихо и обречённо вздохнул Майк.

– Отлично. Отлично, Майк! Я уже еду к тебе, чтобы послушать запись.

– Хорошо.

– Какой у тебя адрес?

– Это довольно далеко, Боб. Знаешь что, давай встретимся на полпути. На углу 2-й авеню и Ист-Лейк-стрит есть «Макдоналдс». Встретимся там через тридцать минут?

Глава 35

Мишень, октябрь 2016 года

Рабочий стол Кей Майерс располагался почти в самом центре общего зала отдела по расследованию убийств. Возможно, поэтому у неё порой возникало ощущение, будто она окружена со всех сторон. И мечтала о собственном кабинете. Она посмотрела на бумажную мишень, найденную в пузырчатой плёнке, которую бросили в торговом центре. Внимательно изучила пулевые отверстия.

Она почувствовала присутствие Хансона прежде, чем услышала его.

– Нам поступило больше двухсот звонков от людей, которые утверждают, будто видели Гомеса.

– Да ну? – спросила она.

– Спрингер строит из себя невозмутимого, но JTTF мобилизовала половину городской полиции к завтрашнему открытию.

Кей прочитала надпись на мишени.

Хансон кашлянул.

– Надеюсь, ты не злишься из-за того, что Спрингер назначил меня главным с нашей стороны?

– Нисколько, – сказала Кей. – Ты старше по званию.

– Вот и славно. Потому что у меня тут список, который тебе нужно проверить. – Он протянул ей лист бумаги. – В первую очередь займись теми, кого я отметил галочкой. Вот...

Кей посмотрела на лист бумаги. Пробежала его глазами.

– Здесь написано, что звонившая утверждает, будто видела Гомеса три недели назад?

– Да, но если ты прочитаешь дальше, то увидишь: она считает, что снова видела его вчера. Если это правда, то она – единственный известный нам человек, не считая соседей в Джордане, кто видел Гомеса больше одного раза в одном и том же месте. Если за этим действительно хоть что-то стоит, значит, у нас появляется место, где он бывает регулярно.

Кей бегло просмотрела записи. Возраст – восемьдесят три года, адрес – Сидар-Крик. К северу от центра города, практически дикая местность. Там была отдельная графа, где принявший вызов сотрудник оценивал степень достоверности показаний.

– Оценка достоверности – меньше половины, как здесь написано.

– Да, он не был уверен, что у старушки все дома.

Кей подняла глаза на Хансона.

– Даже среди тех звонков, которые кажутся нам серьёзными, восемьдесят процентов оказываются выдумкой. А тут показания впавшей в маразм старушки, живущей бог знает где в глуши, в волчьих краях?

– Я всё понимаю, Майерс, но считаю, что это стоит проверить.

– А если я скажу, что не согласна?

Хансон улыбнулся и приподнял чашку с кофе, словно произнося тост.

– Я помню, как кто-то велел мне заткнуться и звонить Уокеру, потому что он назначил её главной в этом деле. Ну так вот, Майерс, теперь ты можешь позвонить Спрингеру. Идёт?

Хансон развернулся и ушёл, насвистывая под нос. Кей закрыла глаза. Понадеялась, что лёгкая ноющая боль в пояснице не окажется началом чего-то неприятного.

– Извините.

Кей открыла глаза и подняла голову. Сердце у неё слегка ёкнуло. Это был тот темноглазый маляр. Он так и не снял маску, как и белую защитную шапочку с перчатками.

– Я обещал вам приглашение, – сказал он. Он положил карточку на её стол, развернулся и зашагал прочь. Она проводила его взглядом. Какая наглость! Его наверняка предупреждали, что нельзя вот так просто разгуливать по отделу по расследованию убийств, где повсюду лежит конфиденциальная информация. Но он всё равно пошёл на риск получить выговор только ради того, чтобы передать ей эту открытку. Она взглянула на неё. Обычное типографское приглашение из тех, что покупают в магазине и заполняют от руки. Там было написано, что её зовут в парк Миннехаха[38]38
  Парк Миннехаха (Minnehaha Park) – один из старейших и наиболее популярных городских парков Миннеаполиса, расположенный на берегу реки Миссисипи. Известен своим 16-метровым водопадом, воспетым Генри Лонгфелло в «Песни о Гайавате».


[Закрыть], к водопаду. В воскресенье, в час дня. Никаких пояснений о том, что там намечается, и никакой подписи. Она сунула карточку в ящик стола. Если к тому времени они поймают Гомеса, что ж, можно будет и подумать. Если нет, ей по-прежнему придётся сидеть здесь.

Она снова взяла бумажную мишень. Провела кончиками пальцев по пулевым отверстиям.

—

Потому что иногда единственное, что может поднять тебе настроение, – это стрельба из пулемёта.

Кей читала плакат за стойкой, когда перед ней появился продавец.

– Привет, я Джим. Чем могу сегодня помочь?

– Кей Майерс, MPD. – Она показала ему удостоверение и положила мишень на стойку. – Это от вас?

Мужчина в футболке с надписью «TOTAL DEFENSE» почесал грудь и принялся изучать мишень.

– Это мишень «Крюгер», так что она точно отсюда – мы единственные в округе, кто продаёт мишени «Крюгер». Я всегда стараюсь, чтобы клиенты забирали использованные мишени с собой.

– А зачем?

Джим пожал плечами.

– Когда они видят свою мишень, это, возможно, вдохновляет их вернуться и в следующий раз отстреляться получше.

– Понимаю. Значит, скорее всего, именно вы и выдали эту мишень тому человеку?

– У нас есть ещё один инструктор по стрельбе – Барбара. Но, как правило, да, это я.

– Хорошо. Вы видели этого человека здесь раньше?

Кей повернула экран телефона к Джиму. На нём был застывший кадр из видеозаписи, запечатлевшей Томаса Гомеса у входа в порнокинотеатр «Риальто».

Джим изучал изображение, пока Кей осматривалась по сторонам. Когда она вошла, здесь была только ростовая фигура Дональда Дака, теперь же позади неё в очереди стояли трое.

– Я вижу сотни новых лиц каждый день, всех и не упомнишь, – сказал Джим, по-прежнему сосредоточенно вглядываясь в экран. – Но вообще к нам в основном приходят белые, латиноамериканцев мало, так что я должен был бы запомнить его лицо, если он заходил недавно. Но, честно говоря, мне трудно различать лица людей другого происхождения. Надеюсь, вы не сочтёте это оскорбительным, детектив: я слышал, это чистая биология.

Он поднял на неё глаза, и она не смогла понять, был ли в его взгляде вызов. Впрочем, ей было всё равно.

– А как насчёт походки и языка тела? – спросила Кей. Она нажала на воспроизведение, и они посмотрели, как Томас Гомес переходит улицу. Ей показалось, что Джим замялся. Но когда Гомес скрылся в дверях «Риальто», продавец вернул ей телефон.

– Извините.

В очереди за спиной Кей кто-то кашлянул. Она положила визитку на стойку.

– Позвоните мне по этому номеру, если что-нибудь вспомните.

– Обязательно. Кстати, а где вы нашли эту мишень?

– В туалете. В пузырчатой плёнке, в которую была завёрнута его винтовка.

– Эй, Джим! – крикнул кто-то из очереди. – Позови Барбару помочь тебе!

– Я уже всё, – сказала Кей и, кивнув Джиму, вышла из магазина.

Ещё по дороге сюда небо начало затягивать тучами, а теперь его и вовсе заволокло унылой свинцово-синей пеленой.

Она села в машину и поехала по боковым улочкам в сторону автомагистрали I-35W и центра города. У Т-образного перекрёстка перед небольшим озером притормозила. Дорожный указатель сообщал, что выезд на I-35W – налево, но поворот направо вёл на север, к Сидар-Крик. Кей решила было позвонить пожилой женщине, давшей наводку, чтобы попытаться оценить важность её сведений, но сейчас она находилась всего в двадцати, от силы тридцати минутах езды от дома старушки. Кей заколебалась. Не начался ли уже час пик? И тут небеса словно приняли решение за неё – хлынул проливной дождь. Сквозь потоки воды, заливавшие лобовое стекло, знака уже не было видно. Она включила дворники. Затем включила левый поворотник и направилась на запад, в сторону мэрии.