Текст книги "Час волка (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 48

Пиво на свежем воздухе, октябрь 2016 года

Люди О’Рурка заняли позиции у дверей ложи. Он заметил логотип одного из спонсоров «Викингов» на матовом стекле. Двое бойцов замерли наготове с компактным тараном, ещё трое целились в дверь из-за их спин; подствольные фонари были включены.

– «Кило» и «Лима» готовы, – прошептал он в рацию.

О’Рурк медленно дышал, ожидая ответа. По пульсу он чувствовал, что это правильное напряжение – то, которое бодрит, а не парализует. Знание того, что он настолько собран, приносило странное чувство безопасности. Они были полностью готовы практически к любому развитию событий. С другой стороны, они никогда не могли знать наверняка, что именно их ждёт. Но именно это он и любил в своей работе. Сочетание пьянящего контроля и остроты риска. Словно ты трахаешь и тебя трахают одновременно.

Затем в рации раздался голос Спрингера.

– «Альфа». Обязательно использовать светошумовые гранаты?

– Обязательно, – сказал О’Рурк.

– Мы опасаемся, что это может вызвать панику на стадионе.

– Скажите группе играть громче.

– Ничто не сыграет громче светошумовой гранаты, а вспышки будут видны по всему стадиону. Шестьдесят тысяч перепуганных людей. Вы понимаете, к чему я клоню…

О’Рурк прекрасно всё понимал. Отказ от светошумовых гранат лишил бы их тактического преимущества и повысил бы риск потерь. С другой стороны, любые действия SWAT сопряжены с риском, и если внутри был замечен всего один человек, то риск был приемлемым. Решение далось легко.

– Ладно, тогда заходим без светошумовых гранат, – сказал О’Рурк.

—

Брентон Уокер стоял в углу, наблюдая, как Спрингер говорит по рации, пока женщина из личной охраны мэра объясняла ситуацию Паттерсону. Телефон Уокера зазвонил, и он увидел, что звонит Майерс. Он нажал «Отклонить». Спустя секунду телефон коротко вздрогнул, словно от озноба. Он прочитал сообщение:

«Гомес – белый мужчина, 58 лет, настоящее имя Майк Лунде».

Уокер нажал на значок вызова, и Майерс ответила ещё до того, как он поднёс телефон к уху.

– Я нашла тело Гомеса, – сказала она. – С него содрали кожу. Майк Лунде использует его лицо как маску.

Уокер – любивший думать, что способен сохранять спокойствие в кризисные моменты, – услышал собственный ответ, прозвучавший непроизвольно и резко.

– Что?

– Лунде – таксидермист. Он ушёл из дома, при нём винтовка, это практически всё, что нам известно. Я сейчас еду к стадиону. В JTTF дежурят круглосуточно, они найдут фото Лунде и перешлют вам.

– Хорошо, JTTF здесь.

– Ладно. Итак, имя – Майк Лунде, адрес – Эри-авеню, 1722, Чанхассен.

Он повесил трубку и в то же мгновение услышал, как Спрингер говорит в свою рацию:

– Ладно, погнали, «Кило».

—

О’Рурк следовал прямо за передовой пятёркой. К тому времени как он завернул за угол, они уже окружили мужчину, сидевшего в одиночестве за столом, и навели на него автоматы. Глаза мужчины были расширены и темны от страха, рот открыт, а руки подняты, хотя никто не отдавал ему такого приказа. Перед ним на столе стояла открытая бутылка пива с этикеткой, по которой О’Рурк узнал местный сорт – «Утепилс»[46]46
  «Utepils» (норв. букв. «пиво на открытом воздухе») – норвежская традиция выпивать на улице в ясный солнечный день; также название популярной местной крафтовой пивоварни Utepils Brewing, выпускающей европейские сорта. К этому понятию отсылает заглавие главы («Пиво на свежем воздухе»).


[Закрыть]. В шкафчике со стеклянной дверцей позади мужчины он увидел ещё несколько бутылок того же пива. О’Рурк не мог с уверенностью сказать, бутылка или выражение лица мужчины сразу подсказали ему, что перед ним не снайпер и не террорист. Но правила есть правила, поэтому он кивнул своим людям, и те заняли позиции за стулом, на котором сидел мужчина. Они подняли его, уложили на пол на живот и надели наручники. О’Рурк присел перед ним на корточки.

– Где остальные? Говори прямо сейчас, иначе мы разнесём тебе башку и скажем, что ты на нас напал. – Дежурная пустая угроза прозвучала без обычной убеждённости.

– Что? – пролепетал мужчина. – Я один. Я здешний уборщик. Я заплачу за пиво, обещаю!

—

Уокер стоял рядом со Спрингером и слушал голос О’Рурка по рации. Группа закончила играть, и теперь из толпы доносился редкий свист, пока явно теряющий терпение Паттерсон переминался с ноги на ногу у выхода.

– Оуэн Рууд, – сказал О’Рурк. – У него удостоверение, говорит, что он уборщик стадиона. Похоже на настоящее. И он не латиноамериканец, скорее типичный скандинав. Говорит, у него сегодня выходной. Пришёл просто послушать речь мэра и выпить пива.

– Оуэн Рууд есть в списке! – крикнул один из сотрудников JTTF, сидевший в глубине комнаты за столом с открытым ноутбуком. – Может кто-нибудь попросить их сфотографировать его и прислать мне, чтобы мы были уверены на все сто процентов?

– Отлично! Снова готовы к выходу, – объявил Спрингер на всю комнату. – Мэр Паттерсон, как только будете готовы, сэр.

– Подождите! – крикнул Уокер. – Я только что получил сообщение от коллеги. Похоже, Гомес – белый мужчина, и…

– Господин мэр! – перебил Спрингер. – Если уборщик и есть тот человек, которого мы искали, то теперь он у нас и мы его не отпустим. Вы в полной безопасности, так что вперёд!

– Мы не можем знать, тот ли это человек! – крикнул Уокер, понимая теперь, что все взгляды устремлены на него, включая самого Паттерсона.

– Мы благодарны убойному отделу, – сказал Спрингер. – Но здесь командуем мы, и ситуация под контролем. Господин мэр, все шестьдесят тысяч человек на стадионе были тщательно досмотрены, независимо от этнической принадлежности, религии, пола или сексуальной ориентации. Но окончательное решение, разумеется, остаётся за вами.

Свист снаружи стал громче.

– Объявите по громкой связи, что мэр застрял в пробке, – сказал Уокер. – Это даст нам время получить фотографию подозреваемого и проверить, не засветилось ли его лицо на камерах видеонаблюдения.

– Люди видели, как я приехал, – сказал Паттерсон, выглянув из-за занавеса. – Послушайте их. Мне нужно выходить. Это же прямой эфир, не забывайте.

– Господин мэр, сэр… – начал Уокер.

– А теперь послушайте! – Паттерсон повернулся и уставился прямо на Уокера. – Допустим, поползут слухи, что я стоял здесь и отказывался выходить, хотя спецподразделение по борьбе с терроризмом заявило, что это безопасно, и выяснится, что человек, которого я так испугался, был уборщиком стадиона. Или скажем так: вы бы хотели видеть такого человека своим мэром? – Он повернулся к мужчине в гарнитуре. – Объявляйте меня.

Мужчина в гарнитуре что-то произнёс в микрофон, а Паттерсон тем временем снова повернулся к Уокеру спиной и принялся разминать шею. Уокер сказал себе, что он не оплошал: он сделал то, что должен был, сказал то, что требовалось, а мэр принял своё решение. Скоро он поедет домой ужинать с семьёй.

Глубокий бас затрещал из динамиков стадиона под дробь барабанов, которая, вероятно, вскоре должна была смениться национальным гимном.

– А теперь, дамы и господа, прямиком из мэрии…

Вернее, если уж Уокеру действительно хотелось полностью себя обезопасить, нужно было внести ещё одно маленькое уточнение.

– Подозреваемый – не уборщик, – тихо произнёс Уокер, обращаясь к спине мэра. – Его зовут Майк Лунде. Он таксидермист.

– Перед вами мэр нашего города, мэр для каждого из нас и добрый друг Второй поправки[47]47
  Вторая поправка к Конституции США (1791) гарантирует право граждан на хранение и ношение оружия.


[Закрыть], – вещал голос из динамиков.

Уокер увидел, как напряглась складка кожи над воротником на шее Паттерсона. Может, дело было в слове «друг». А может, в чём-то ещё. Мужчина в гарнитуре раздвинул занавес, и все они посмотрели на стадион. Как и ожидалось, барабанная дробь перешла в гимн, который заглушил возможный свист или отсутствие аплодисментов. Но Паттерсон по-прежнему стоял неподвижно перед проходом.

– Что-то не так, сэр? – спросил мужчина в гарнитуре.

Паттерсон повернулся. Не к мужчине в гарнитуре, а к Уокеру.

– Как, вы сказали, его зовут?

Глава 49

Шедевр, октябрь 2016 года

– Он прекрасен, – сказала Джилл Паттерсон, поглаживая собаку. – Просто прекрасен.

– Спасибо, – сказал Майк Лунде.

Они вдвоём и дети, Сири и Саймон, сидели в мастерской небольшим кружком вокруг лабрадора Квентина. Джилл продолжала гладить его, приговаривая, что шерсть лабрадора кажется такой лоснящейся и живой. Снаружи, на другой стороне улицы, был припаркован их «Шевроле», внутри которого сидел личный телохранитель Гектор Херрер. Оттуда, где она сидела, ей было видно, что второй охранник – боец из антитеррористической группы JTTF – занял позицию у машины и следит за улицей в обоих направлениях. Сотрудник JTTF хотел зайти в мастерскую вместе с ними, но Джилл объяснила: Майк просил, чтобы во время осмотра Квентина они всегда оставались наедине. Тот согласился, но попросил их не задерживаться слишком долго. Джилл ничего не ответила. В конце концов, возможно, это был последний раз, когда они видели этого милого таксидермиста, к которому все в их семье так привязались. Майк приезжал к ним домой в Деллвуд и слушал, как она, Кевин и дети рассказывали о Квентине. Лабрадор-ретривер был их любимым питомцем до того дня, когда выбежал на дорогу и попал под соседский «Лексус». Дети настояли на том, чтобы похоронить Квентина у них на заднем дворе, и на похороны даже пригласили пастора. Но горе детей было столь велико, что всего через неделю Джилл сказала Кевину, что нужно что-то делать: дети не отходили от могилы и каждый вечер горько там плакали. Кевин поначалу возразил, что, возможно, у могилы дети выплёскивают все свои накопившиеся переживания, что дело тут не только в Квентине и что происходящее, возможно, идёт им на пользу. Но Джилл заявила, что это горе, а дети не должны горевать, для этого будет время потом. Она поговорила с подругой, у которой была знакомая, сделавшая чучело из домашнего кролика и отзывавшаяся об этом как о настоящем воскрешении. Именно она и порекомендовала Джилл «Town Taxidermy».

Конечно, ни Джилл, ни детей не было, когда вскрывали могилу. Прошло всего две недели, так что шерсть почти не пострадала, и Майк заверил, что устранить любые повреждения не составит труда. Они договорились использовать как можно больше от Квентина, не только зубы, но и весь череп. Так Джилл чувствовала, что сможет сказать детям: это не просто копия Квентина, это действительно он сам. Майк снял с собаки мерки для манекена, который ему предстояло изготовить, и изучил семейные фотографии и домашние видеозаписи с животным. Как он объяснил, это требовалось для того, чтобы точнее передать характер и повадки Квентина.

Сири села рядом с матерью и тоже принялась гладить Квентина. Всё вышло в точности так, как надеялась Джилл, – это действительно был Квентин. Майк не просто воссоздал характер собаки, он уловил её походку и зафиксировал их любимого питомца прямо на шагу. А взгляд! Это был точь-в-точь взгляд Квентина. Настоящее чудо, не иначе. Саймон, их младший, встал и подбежал к лисе. Потрогал её зубы. Затем бросился к волку и дёрнул его за хвост. Джилл понадеялась, что он ничего не сломает, с ним всегда было непросто. Но Майк ко всему относился совершенно спокойно. Саймон прибежал обратно и обнял Квентина за шею.

– Саймон, осторожнее! – крикнула старшая сестра.

Саймон послушно отпустил собаку.

– Но он не двигается, – пожаловался Саймон, встав перед собакой и закричав: «Квентин! Проснись!» – Он шлёпнул неподвижного пса по морде. – Квентин!

Джилл рассмеялась, и этот смех показался ей самой слегка нервным.

– Саймон, милый, не надо так делать. Квентин теперь… он теперь… неподвижная собака.

– Но я не хочу собаку, которая стоит на месте! – Саймон встал перед стулом, на котором сидел Майк. – Я хочу живого Квентина!

Майк склонил голову набок.

– Знаешь что, Саймон, на самом деле вернуть того, кто умер, совершенно невозможно, как бы сильно ты его ни любил. Понимаешь, смерть…

Джилл видела, что Саймон уже терял терпение и собирался снова убежать, но Майк произнёс это слово – «смерть» – с такой весомостью. Теперь мальчик замер и уставился на Майка.

– Смерть... – сказал таксидермист, – смерть – это дверь с пружинным замком.

Саймон моргнул.

– А боль, – продолжил Майк, – боль от потери того, кого ты любишь, или всех тех, кого любишь, – её хватит, чтобы свести с ума любого.

Джилл была немного шокирована выбором слов Майка. В конце концов, он разговаривал с ребёнком. С другой стороны, он так хорошо ладил с детьми, так что, возможно, его слова достигали цели. Но нет, Саймон перестал его слушать и снова принялся носиться по мастерской.

– Не трогай это! – крикнула она, когда Саймон приблизился к винтовке, прислонённой к стене прямо за спиной Майка. Она заметила её, как только они вошли, и если бы оружие находилось в любом другом месте, она обязательно бы что-то сказала. Но здесь, среди всех этих чучел животных, оно выглядело вполне естественно, просто как ещё один из многочисленных рабочих инструментов Майка. Ей казалось очевидным, что из чего-то же нужно было застрелить того огромного оленя и медведя. Но теперь, когда Саймон замер в заворожённом оцепенении перед оружием, у неё появилось нехорошее предчувствие. Она видела, как сжимаются и разжимаются маленькие детские кулачки, видела, как ему не терпится протянуть руку и прикоснуться к этой опасной, манящей вещи. Что же такого в оружии, что делает его столь неотразимым – особенно для маленьких мальчиков? Это похоже на кольцо из того фильма, который так любят дети, подумала она. «Властелин колец». Джилл поймала Саймона и усадила его к себе на колени. Он для вида посопротивлялся, но она знала, как сильно ему нравится, когда она его балует. Особенно на глазах у сестры.

– А теперь давайте все скажем спасибо Майку за то, что Квентин так здорово выглядит, – сказала Джилл.

– Спасибо, Майк, – почти хором сказали дети.

Майк просто сидел и улыбался. Вид у него был почти грустный. Может, дело в том, что он не хотел расставаться с Квентином. Его даже стало немного жаль. Джилл наклонилась вперёд и произнесла тихим, ободряющим голосом.

– Я хочу, чтобы вы знали: это очень облегчит боль нашей семьи. Я с огромным нетерпением жду момента, когда мой муж увидит Квентина.

Майк кивнул.

– Надеюсь, я смогу отплатить ему за всё, что он сделал для стольких других семей в Миннеаполисе, миссис Паттерсон.

Она улыбнулась.

– Спасибо, это правда. Кевин так много хорошего сделал на посту мэра.

– Например, противостоял каждому, кто пытался ограничить наше дарованное Богом право на ношение оружия, – сказал Майк.

– Да, действительно, – сказала Джилл. Она почувствовала, как улыбка слегка застывает на её губах.

– Вот эта армейская снайперская винтовка, к примеру. – Майк взял винтовку. – Она была куплена незаконно, но её не составило бы труда приобрести и легально. Разве это не успокаивает – знать, что мы настолько хорошо вооружённый народ, что каждый, абсолютно каждый, способен защитить себя от всех остальных? – Он широко улыбнулся.

Джилл Паттерсон сглотнула.

– Конечно. Было бы несправедливо, если бы это могли делать лишь немногие из нас.

Взгляд Майка стал более напряжённым, голос повысился. Он заговорил быстрее. Джилл видела, что Сири тоже это заметила: девочка перестала гладить собаку.

– Мы способны защитить свои семьи, – сказал Майк. – Потому что умереть самому – это не самое страшное. Самое страшное – продолжать жить после того, как все те, кого ты любишь, убиты. Вы согласны со мной? – Он кивнул в сторону Квентина, одновременно сделав с винтовкой что-то такое, отчего раздался металлический, маслянистый щелчок. Она поняла, что он её заряжает.

– Раз уж ваш муж делает всё это возможным, как я уже сказал, я сделаю для него в точности то же самое, что политики вроде него сделали для семей, подобных моей.

Джилл почувствовала, как Сири схватила её за руку, а Саймон перестал ёрзать у неё на коленях. У Джилл пересохло во рту; её голос прозвучал хрипло и чуждо:

– Что именно, Майк?

– То, что он и ему подобные сделали для меня, – сказал Майк Лунде, глядя на винтовку, – они вложили оружие в руки тех, кто отнял у меня всё, что я любил. – Он вскинул винтовку, прижав приклад к щеке. – Так что теперь моя очередь.

Глава 50

Гектор, октябрь 2016 года

Гектор Херрер увидел, что Джерард, охранник, которого прислали из JTTF вчера вечером, что-то слушает через гарнитуру. Гектор предлагал подключить к тому же каналу связи и себя, но Джерард ответил, что это не предусмотрено «протоколом JTTF». Он понял, что случилось что-то важное, потому что Джерард, который до этого стоял, прислонившись к капоту со стороны пассажира, и вёл наблюдение, внезапно выпрямился и потянулся за пистолетом в плечевой кобуре. Гектор опустил стекло пассажирской двери.

– Что случилось?

Джерард прижал палец к наушнику и приподнял другую руку, в которой держал пистолет – «Глок», – показывая, что всё ещё слушает. Но Гектор видел, что теперь внимание Джерарда приковано к мастерской «Town Taxidermy». Гектор достал собственное оружие и дослал патрон в патронник.

– Вас понял, – сказал Джерард и убрал палец от уха. Не сводя глаз с мастерской, он произнёс. – Сообщение со стадиона. Владелец мастерской, Майк Лунде, опасен и, возможно, вооружён.

– В каком смысле? – спросил Гектор не потому, что не понял, а потому, что хотел получить подтверждение.

– В том смысле, что они считают владельца мастерской убийцей. Там внутри с ними Майк Лунде?

– Да, – сказал Гектор. Он знал, что сейчас не время искать виноватых, но уже определил собственную долю вины. Другие отвечали за проверку Майка Лунде и допуск его в дом Паттерсонов, но именно Гектор сказал Джерарду, что Джилл и детям безопасно войти в мастерскую одним. Конечно, он мог бы оправдаться тем, что лишь уступил настойчивому желанию Джилл. Оправдаться тем, что обзор отсюда, с улицы, был ничуть не хуже, если не лучше, чем изнутри мастерской. Оправдаться тем, что он разговаривал с Лунде и редко встречал человека, который внушал бы большее доверие. Но Гектор отступил от своего принципа – всегда, в любое время суток, находиться как можно ближе к семье Паттерсонов, – и этому не могло быть никаких оправданий. Гектор уже вышел из машины и слышал, как позади бежит Джерард, стараясь не отставать.

– Мы заходим в мастерскую, – произнёс Джерард в гарнитуру.

В то же самое мгновение собственный шеф охраны Гектора произнёс ему в наушник.

– Ты получил сообщение, Гектор?

– Да, мы уже заходим.

Гектор знал Джерарда всего несколько часов, но по тому, как тот двигался и готовился к действию, понимал, что они, должно быть, прошли схожую подготовку. Им не нужно было переговариваться: они автоматически разошлись, переходя улицу, чтобы их не заметили из мастерской, а затем по отдельности подобрались к витрине с разных сторон. Гектор рискнул быстро заглянуть внутрь, но освещение было тусклым, а чучела животных в витрине преграждали обзор, так что разглядеть удалось немногое. Они с Джерардом на корточках миновали витрину и прижались спинами к стене по обе стороны от дверного проёма. На дверной ручке висела написанная от руки табличка «ЗАКРЫТО». Буква «О» была нарисована в виде смайлика. Но Гектор заметил, что, когда Майк Лунде открыл дверь Джилл и детям, они направились прямиком в глубину мастерской, а дверь за ними захлопнулась, так что, если только там не было пружинного замка, она должна быть незапертой.

Джерард указал на Гектора, прижал ладонь к макушке, а затем указал на себя – тактический жест, означавший «ты прикрываешь меня». Гектор решительно покачал головой и жестом показал обратное: «Нет, ты прикрываешь меня – первым иду я». После секундного колебания Джерард кивнул.

Гектор положил левую руку на дверную ручку, нажал и осторожно толкнул.

Дверь не была заперта.

Гектор указал пистолетом на верхнюю часть двери, затем прижал ствол к губам. Джерард понял и кивнул – он отчётливо помнил звяканье колокольчика, когда Майк Лунде впускал Джилл и детей.

Гектор сделал два глубоких вдоха и выдоха.

Затем с Гектором произошло то, что порой случалось в подобные моменты. Перед его мысленным взором возник силуэт отцовской головы на фоне солнца, и он услышал глубокий голос, одновременно ободряющий и бросающий вызов: «Я вижу тебя».

Гектор приоткрыл дверь шире, стараясь не звякнуть колокольчиком, но ровно настолько, чтобы протиснуться внутрь. Телохранители носят тёмные очки по многим причинам, и стиль среди них не значится. Одна из них – избежать ситуации, когда на ярком солнце зрачки сужаются настолько, что телохранитель временно слепнет при входе в тёмное помещение. Гектор сорвал очки и отбросил их в сторону, после чего снова вскинул пистолет обеими руками. Он успел увидеть семью, сидевшую кружком вокруг Квентина: Джилл была обращена лицом к нему, её рот был заклеен серебристым скотчем, а руки заведены за спину. Он успел увидеть Сири и Саймона на стульях, их руки были привязаны пластиковыми стяжками к перекладинам спинок. И он успел увидеть Майка Лунде, который сидел рядом с Джилл. И он успел увидеть ствол винтовки, которую Майк Лунде наставил на него. Гектор даже успел увидеть вспышку выстрела из дула винтовки.

А затем его словно сбил грузовик: он почувствовал, как летит спиной вперёд, вон из двери, почувствовал, как обо что-то ударился и рухнул на тротуар, почувствовал, что не может пошевелиться, а свет угасает. Почувствовал, как кто-то хватает его за плечевые лямки бронежилета, надетого под куртку, и тащит по бетону, а над ним задыхающийся, громкий голос сотрудника JTTF, чьего имени он уже не мог вспомнить, выкрикивал в рацию:

– Ноябрь[48]48
  «Ноябрь» (англ. November) – кодовое обозначение буквы «N» в стандартизированном фонетическом алфавите ИКАО/НАТО, принятое в радиосвязи полиции, военных ведомств и спецслужб в качестве позывного.


[Закрыть]. Подозреваемый ранил Херрера, повторяю, Херрер ранен. Оттаскиваю его в безопасное место, сильное кровотечение, состояние, похоже, критическое. Подозреваемый в мастерской с тремя заложниками. Нужны скорая и подкрепление. Живо!

Гектор подумал, что ему нужно снять очки, потому что стало слишком темно. Он искал на небе солнце. Искал лицо. Прислушивался, силясь различить голос, который должен был сказать: «Я вижу тебя». Но голоса не было. Гектор больше ничего не слышал и не видел.