Текст книги "Час волка (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 51

Послание, октябрь 2016 года

Джилл Паттерсон почувствовала, как по её щекам катятся горячие слёзы; на скотче это ощущение пропадало, а когда они снова касались кожи и стекали по подбородку, то казались уже холодными. Ей хотелось закрыть глаза, оградиться от всего этого, но она заставила себя держать их открытыми, заставила себя смотреть на Саймона и Сири, которые глядели на неё поверх заклеенных скотчем ртов, словно она, их мать, была единственным человеком во всём мире, кто мог их спасти. И разве не она на самом деле всегда была единственной?

Голос Майка Лунде рядом с ней звучал спокойно, почти как у человека, говорящего во сне.

– Мне жаль, что вам пришлось увидеть, как застрелили того человека, миссис Паттерсон. Я бы предпочёл, чтобы всё сложилось иначе. Но, как проповедует ваш муж, это право каждого гражданина – защищать свой дом и имущество от незваных гостей. И вообще, на двери висит табличка «Закрыто».

Словно вынырнув на поверхность, чтобы глотнуть воздуха, Джилл закрыла глаза. На мгновение.

– Сири и Саймон… – начал Майк Лунде, и Джилл тут же снова широко открыла глаза, пытаясь поймать взгляд своих детей, словно думала, что они будут обречены, если хотя бы посмотрят на него. Но она опоздала: их взгляды уже были прикованы к таксидермисту.

– Не бойтесь, – продолжил он. – Это скоро закончится. Обещаю, чтоб мне провалиться на этом месте.

Джилл попыталась сморгнуть слёзы, когда Майк Лунде дважды, медленно, провёл указательным пальцем по горлу.

—

Боб находился уже в двух кварталах, но вынужден был остановиться, когда светофор впереди загорелся красным. Он выругался. Он знал, что на этом конкретном перекрёстке зелёного света всегда приходится ждать очень долго. Рядом притормозила патрульная машина с раскраской «под зебру», и в то же мгновение он услышал сирены. Он опустил стекло. Звуки исходили от нескольких машин и, казалось, приближались. Боб включил радио и настроился на волну местных новостей.

– …на открытии конференции NRA в «Ю-Эс Банк Стэдиум». На данный момент у нас нет информации о том, почему мэр Паттерсон отменил своё выступление, но, по нашим сведениям, он находился на стадионе. И прямо сейчас мне сообщают, что мэр и его сопровождение только что покинули стадион под охраной полиции. Мы не знаем, что произошло с мэром и произошло ли вообще. Всё, что нам известно…

Боб почувствовал, как завибрировал телефон. Это была Кей.

– Эй, что за чертовщина происходит?

– Майк Лунде, – сказала Кей. – Жена и дети мэра у него в заложниках в мастерской. Он ранил одного из телохранителей. Я сейчас еду туда.

Боб взглянул на красный свет, посмотрел налево, затем направо, увидел приближающуюся фуру. Он понадеялся, что у его «Вольво» сегодня один из удачных дней, поймал на себе ошеломлённый взгляд полицейского из машины-«зебры» и резко вдавил педаль газа в пол.

—

Боб повернул на улицу, где находилась мастерская «Town Taxidermy», в то же мгновение, когда на другом конце улицы с воем сирен показалась машина скорой помощи. Он высунулся из окна и увидел у мастерской две полицейские машины. Они остановились посреди улицы с включёнными синими мигалками. Боб загнал «Вольво» на тротуар, выскочил и побежал мимо толпы зевак к мастерской, поднырнув под оградительную ленту. Четверо полицейских и мужчина в тёмном костюме укрывались за машинами. Двое держали мастерскую на прицеле табельных винтовок, двое – пистолетов.

– Убирайтесь отсюда! – крикнул один из офицеров, плотный мужчина с покрасневшим лицом, замахав руками на Боба.

– Полиция Миннеаполиса, убойный отдел! – крикнул в ответ Боб и пригнулся за полицейской машиной. Он вскинул своё просроченное удостоверение, показав его краснолицему копу и человеку в костюме, который наверняка был из ФБР. – Детектив Боб Оз. Что происходит?

– Он там внутри с заложниками, – сказал офицер. – Никаких признаков жизни.

– Что вы здесь делаете, детектив? – вмешался фэбээровец.

– Я знаю Майка Лунде. А вы кто?

– Джерард Зиммер, JTTF.

Боб кивнул в сторону внедорожника, у которого обе передние двери были распахнуты настежь.

– Где ваш напарник, Зиммер?

– По пути в больницу. Или в морг, трудно сказать. Пуля попала выше бронежилета.

– Хорошо. И что теперь?

– Ждём SWAT. Они едут со стадиона. Должны быть здесь примерно через… – Зиммер сверился с часами. – Четыре минуты.

– Четыре минуты, – повторил Боб. Он выпрямился и принялся расстёгивать пуговицы своего кашемирового пальто.

– Вы что делаете? – крикнул полицейский. – Ложитесь! Зиммер говорит, что у парня внутри М24!

– Знаю, – сказал Боб. – И я знаю, что четыре минуты – это долгий срок, а прибытие SWAT ничего не гарантирует. – Он сложил пальто и положил его на капот машины.

– Куда вы собрались? – спросил Зиммер.

– Поговорить с Майком.

– У нас приказы…

– …это ваши приказы, не мои, – сказал Боб.

– И кто же вам дал ваши? – Зиммер теперь стоял, преграждая Бобу путь.

– Можете пристрелить меня, если у вас такие приказы, Зиммер.

Боб обошёл Зиммера и без пальто перешёл улицу. Его рубашка промокла от пота и была ледяной с теневой стороны и тёплой – с солнечной. Позади кто-то закричал. Но теперь было уже поздно. Ему оставалось лишь надеяться, что в него не выстрелят.

Он подошёл к дверному проёму мастерской и остановился.

– Майк! – крикнул он. – Это Боб. Я захожу.

Боб подождал. Никакого ответа. Он толкнул дверь.

Когда он вошёл, звякнул колокольчик. Четверо сидели кружком вокруг чего-то. Собаки. Лабрадора-ретривера, для которого Майк Лунде наконец-то сумел подобрать правильные глаза. Майк держал винтовку, нацеленную на него, но, как ни странно, Боб не почувствовал страха.

– Боб, – сказал Майк, – ты рановато. Мы же договаривались на полвторого.

– Прости за это. Ничего, если я подойду поближе?

– Ты вооружён?

– Не ношу с тех пор, как погибла Фрэнки.

Майк опустил винтовку. Боб сделал два шага к вставшему на дыбы чёрному медведю, взял стоявший перед ним табурет, приставил его к кругу и сел.

– Отлично получилось, – сказал он, кивнув на собаку.

– Спасибо.

Боб окинул взглядом круг. Встретил заплаканные, умоляющие глаза двоих детей и женщины. Он узнал её – это была та самая женщина, которая приходила поговорить с Майком насчёт глаз. Боб кивнул им, пытаясь дать понять, что всё закончится хорошо и умирать они не собираются. Он сомневался, что ему это удалось. Он снова перевёл взгляд на Майка.

– Как ты себя чувствуешь?

– А сам как думаешь?

Боб пожал плечами.

– Как и я. Злым. Агрессивным. Такими мы становимся, когда перестаёшь принимать антидепрессанты. Но у тебя получается скрывать это лучше, чем у меня.

– Возможно.

Боб сцепил пальцы в замок.

– Чего ты хочешь, Майк?

– Хм. Ты догадался обо всём до этого момента, так что наверняка додумаешься и до этого.

Боб кивнул.

– Отомстить за свою семью. Завершить тот самый шедевр, о котором ты постоянно твердишь, – тот, о котором ты внушил мне, будто это собака. А потом все эти инсценированные убийства и таинственная фигура, которая постоянно исчезала. Томас Гомес. На самом деле ты рассказал мне всё, что нужно, чтобы я тебя вычислил, но я не смог сложить картину воедино. Ты хотел, чтобы я тебя остановил?

– Нет, – сказал Майк. – Но, может быть, я хотел, чтобы ты меня понял. Хотя бы потом. На это ведь надеется каждый художник, верно? – Он сдержанно улыбнулся.

– Жажду мести не так уж трудно понять, Майк.

– Но дело не только в этом. Здесь есть послание.

Боб заметил, как по белой рубашке на груди Майка Лунде что-то задвигалось. Красная точка. SWAT прибыл.

– Но если это послание, тебе ведь не обязательно убивать невинных людей.

– Гомес, Данте и Карлстад не были невинными людьми, Боб. Как и Молочник с Дай-Мэном. А в Гектора я выстрелил только в плечо, надеюсь.

– Я ничего не знаю про Молочника и Дай-Мэна, я думаю о людях, которые находятся здесь.

– Здесь? – На мгновение Майк словно растерялся. Затем он рассмеялся. Посмотрел на миссис Паттерсон и детей, будто ожидал, что они рассмеются вместе с ним. – Неужели ты думал, что я убью женщину и детей, которые не имеют к этому никакого отношения? Я им всё объяснил. Что единственная причина, по которой они здесь, – это показать, что они могли быть убиты. Депрессивным, свободным гражданином, имеющим доступ к оружию, Второй поправке и прецеденту «Округ Колумбия против Хеллера»[49]49
  «Округ Колумбия против Хеллера» (англ. District of Columbia v. Heller, 2008) – историческое решение Верховного суда США, подтвердившее, что Вторая поправка к Конституции США защищает индивидуальное право граждан на владение огнестрельным оружием для целей самообороны.


[Закрыть].

Боб наклонился вбок, перекрывая снайперу траекторию стрельбы. Красная точка на груди Лунде исчезла.

– Но теперь, когда ты высказал свою позицию, не пора ли отпустить их?

Майк пожал плечами.

– Всё это было так давно. Тридцать лет назад. Плюс-минус несколько минут.

– Дети очень напуганы, Майк. Подобные переживания оставляют след на всю жизнь. А в качестве заложника я подойду ничуть не хуже.

Майк молча посмотрел на Боба. Затем наклонился вперёд и достал что-то из-под своего стула. Это был скальпель, который Боб видел у него во время работы.

– Развяжи их.

Боб взял у него скальпель, встал и, по-прежнему аккуратно перекрывая сектор обстрела со стороны витрины для Майка Лунде, разрезал пластиковые стяжки, связывавшие миссис Паттерсон и детей. Он знаками показал матери, что она может снять скотч с их ртов, но она либо не поняла, либо по какой-то причине не захотела понимать. Боб кивнул в сторону улицы, и она, взяв детей за руки, поспешила к двери.

– Не забудьте Квентина, – сказал Майк.

Оба ребёнка вырвались от матери, побежали обратно к собаке, подняли её – один спереди, другой сзади – и дотащили до места, где стояла их мать, придерживая дверь. Она бросила на Боба взгляд, который он расценил как благодарность, после чего вышла вслед за детьми. Колокольчик над дверью весело звякнул, когда дверь за ними закрылась.

– Сколько у нас времени? – спросил Майк. Винтовка теперь стояла у него между колен, приклад упирался в пол, а руками он обхватил ствол, направленный в потолок.

– До того как они ворвутся? Минут пятнадцать, наверное.

– Этого вполне достаточно. Может, сварить кофе?

– Думаю, лучше тебе сидеть прямо там, где сидишь. Снаружи снайперы, они только и ждут, когда ты покажешься в прицеле.

– Ага. – Улыбка Майка была грустной и смиренной. Но не только. Было в ней что-то ещё. Надежда, подумал Боб. Как при расставании, о котором знаешь: оно навсегда, но при этом чувствуешь, что впереди тебя ждёт что-то новое и неизведанное. Боб чувствовал себя примерно так же.

– Так ты хочешь рассказать мне, что произошло? – спросил Боб. – Ты давно это планировал?

Майк Лунде медленно покачал головой.

– Томас Гомес просто случайно зашёл сюда однажды. Точно так же, как и ты. Сказал, что его кот умер, и миссис Уайт порекомендовала меня. Прошло тридцать лет с тех пор, как я видел его в последний раз, он сильно изменился. Но, знаешь, всё дело в глазах. Я никогда не забывал те глаза. Глаза парня, который убил мою маленькую девочку на той парковке. Который стоял надо мной и собирался убить и меня. Мы успели хорошенько рассмотреть друг друга, прежде чем он услышал сирену полицейской машины и сбежал. И тем не менее Гомес не узнал меня, когда пришёл в мастерскую.

– Его звали Лобо, он был машиной для убийств, ты был для него просто очередным номером. Ты убил его сразу?

– Нет. Я несколько раз беседовал с ним. Я приходил к нему домой, ужинал с ним.

– А потом?

– Потом я отвёз его в мастерскую в Сидар-Крик, где держал чучело его кота. Он остался доволен моей работой. Я угостил его кофе. С рогипнолом. Когда он очнулся, то уже был привязан к стулу.

– Я знаю, мы его нашли. Почему ты не убил его сразу?

– А сам как думаешь?

– Думаю, тебе нужно было воплотить в жизнь те фантазии о мести, с которыми ты жил последние тридцать лет. Ты пытал его.

– Да.

– И как, это оправдало твои ожидания?

– Нет.

– Нет?

– Мне стало плохо, меня стошнило.

– И это при том, что ты всю жизнь резал животных?

– Это был первый раз, когда я причинил боль живому существу. Самым ужасным было то, что Томас раскаивался. Когда мы разговаривали здесь, в мастерской, он ни разу прямо не сказал, что именно совершил, только твердил, что причинил неисчислимое зло другим, что он не заслуживает жизни. С бандитской жизнью покончено, говорил он, перебивался случайными заработками, но кошмары снились ему каждую ночь. В этом отношении, возможно, было бы более суровым наказанием оставить его в живых. Одиноким, но терзаемым призраками. Но под пытками я хотя бы узнал имя и адрес человека, у которого он купил «Узи», – Марко Данте. Узнал, где ошивается его босс, Дай-Мэн. И то, что детектив, которому я доверял, брал взятки, чтобы отвести любые подозрения от Томаса, Дай-Мэна и их банды. А ещё я заполучил его лицо. И кожу с его рук. Когда он умер, я забрал его одежду и ключи от квартиры.

– А остальное его тело ты сублимировал.

– В некотором смысле да.

– Значит, Томас Гомес купил «Узи», из которого убил твою дочь, у Данте?

– Совершенно верно.

– И после того, как ты застрелил Данте, ты оставил достаточно улик и свидетелей, видевших тебя в облике Гомеса, чтобы подозрение пало именно на него.

– Да.

Боб взглянул на часы.

– Расскажи мне про Коди Карлстада.

Глава 52

Кентукки Фрайд, октябрь 2016 года

– Это не тот парень, который заходил сюда? – спросил клиент, указывая бокалом с пивом на маленький беззвучный экран телевизора на стене за спиной Лизы. Это было одной из тех вещей, которые она изменила бы, если бы когда-нибудь взяла это заведение в свои руки. Два больших экрана вместо одного маленького. Но включать их только тогда, когда что-то происходит – что-то, что объединяет людей. Супербоул, президентские выборы. Всё в таком роде.

Она обернулась посмотреть.

Шёл эфир KSTP-TV с мигающей строкой «СРОЧНЫЕ НОВОСТИ» над картинкой.

Женщина-репортёр говорила на камеру. За её спиной виднелись полицейские машины и большой, похожий на военный бронеавтомобиль с белой надписью SWAT на борту. Затем в правом верхнем углу экрана Лиза увидела лицо на фотографии. С подписью внизу: Боб Оз. Полиция Миннеаполиса.

Дрожащей рукой Лиза схватила пульт и прибавила звук.

– …вошёл внутрь и убедил захватчика взять его взамен освобождения Джилл Паттерсон и двоих детей. Боб Оз сейчас находится там вместе с захватчиком, который, как полагают, является владельцем мастерской. Это Майк Лунде, пятидесятивосьмилетний вдовец.

– Итак, Ширли, вы можете подтвердить, что этот офицер – тот самый Боб Оз, с которым вы мельком виделись два дня назад на Трэк-Плаза?

– Совершенно верно, Рик. Но здесь он выступает в совершенно иной роли. Перед тем как Джилл Паттерсон и детей увезли отсюда вместе с мэром, она успела сказать, что они будут вечно благодарны детективу Озу за его мужество и что они молятся о том, чтобы он выжил в этом испытании.

Выжить. Руки Лизы метнулись ко рту. Она сделала глубокие вдохи. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Дыши. А затем она сделала то, чего не делала так давно, что даже не могла вспомнить, когда это было в последний раз. Она помолилась. Господи, пусть он выживет. Я больше никогда с ним не увижусь, если это то, чего Ты хочешь взамен. Только, Господи, не дай ему умереть.

—

Кей Майерс, пригнувшись, пробежала мимо полицейских машин у мастерской таксидермиста и выпрямилась только за большим автомобилем SWAT, где стоял Уокер. В нескольких футах от них Спрингер и О’Рурк, судя по всему, ожесточённо спорили.

– Что происходит? – спросила Кей, запыхавшись и пытаясь перевести дух.

– Спрингер хочет, чтобы SWAT убрал Лунде, – сказал Уокер. – О’Рурк говорит, что это подвергает опасности жизнь Оза.

Кей повернулась к обоим мужчинам.

– Нет! – вскрикнула она.

Они прекратили спор и повернулись, чтобы посмотреть на неё.

– Нет, вы не должны пытаться убрать Лунде.

– Спасибо, но мы вполне справимся без твоего вмешательства, Майерс, – фыркнул Спрингер. По крайней мере, на этот раз он вспомнил про «с» на конце её фамилии.

– Заткнись и послушай, – сказала Кей. – Оз и Лунде знают друг друга.

– Кей, не надо… – начал Уокер, но было уже слишком поздно останавливать её, и они оба это знали.

– Лунде не убьёт Оза, – сказала Кей. – А вот ты, Спрингер, идиот, как раз на это способен.

Спрингер с усмешкой покачал головой.

– По нашей информации, детектив Оз – неуравновешенный полицейский-алкоголик, которого отстранили от работы за неподчинение приказам, и он сам виноват в том, что оказался в нынешней ситуации. Он подверг опасности жизни троих ни в чём не повинных гражданских; он никакой не герой, а просто хочет им казаться. Это вполне понятно, учитывая то, в каком дерьме находится его собственная жизнь. Ты говоришь, они с Лунде друзья? Возможно, именно поэтому он продолжает мешать снайперам SWAT, перекрывая им сектор обстрела.

Кей заметила, как у неё изо рта брызнула слюна и как несколько капель попали на пиджак Спрингера в тонкую полоску, когда она ответила.

– Да неужели до твоей тупой башки никак не дойдёт, что Боб Оз в состоянии заставить Майка Лунде сдаться?

– Суперинтендант, у нас нет на это времени, – сказал Спрингер. – Вы можете поговорить с этой фурией?

Кей ждала, что почувствует, как большая ладонь Уокера опустится ей на плечо. Но этого не произошло. Повернувшись, она увидела, что Уокер смотрит прямо на Спрингера.

– Зачем? – спросил Уокер. – По-моему, она говорит дело.

Спрингер перевёл взгляд на О’Рурка, словно ища поддержки.

– Не знаю, кто дал Бобу Озу прозвище Кентукки Фрайд, – сказал О’Рурк. – Знаю лишь одно: Боб Оз только что вошёл туда безоружным и добился освобождения троих заложников. И я не намерен рисковать жизнью такого человека. По крайней мере, пока в опасности находятся только эти двое внутри.

– Давайте я изложу вам краткую версию, – сказал Спрингер с глубоким вздохом, словно имел дело с туповатыми детьми. – Я разговаривал со своим руководством, и мне сказали, что Лунде – это человек, который убил добропорядочного гражданина Коди Карлстада, покушался на телохранителя Паттерсона и при этом нанёс тяжёлую травму семье Паттерсона. Как и для любого другого террориста, предел мечтаний Лунде – совершить эти злодеяния и сдаться, чтобы микрофоны всех СМИ совали ему в лицо и он мог вещать своё больное политическое послание на всю страну. А нам это совершенно ни к чему. Понятно?

Кей не была уверена, что расслышала правильно. Разве они не хотели взять Лунде живым? Кто такие «мы»? И кто такие «моё руководство»? У неё было предчувствие, что она не получит ответов, если спросит Спрингера. С другой стороны, возможно, Спрингер всё это выдумывал, потому что предпочёл бы мертвеца живому террористу, который расскажет всему миру, как он обвёл Спрингера вокруг пальца. Лунде дал полиции Миннеаполиса и JTTF все необходимые зацепки, но антитеррористическая группа Спрингера так и не сумела помешать ему захватить в заложники семью мэра.

Кей взглянула на Уокера. Он выглядел чуть менее расстроенным, чем она. Может, потому, что знал то, чего не знала она, – что-то связанное с высокой должностью в мэрии и пониманием того, что требуется для продвижения ещё выше? Что-то о том, как не оступиться? Или она просто была на взводе и ей мерещились призраки средь бела дня?

– Дайте Бобу пять минут, – сказала она. – Или я пойду вон туда… – Кей кивнула в сторону фургона KSTP-TV чуть дальше по улице. – И расскажу им в точности то, что ты только что выдал, Спрингер.

Кей смотрела не на Спрингера, она смотрела на Уокера. Он склонил голову набок и улыбался ей. Не ободряюще, не радостно, а с гордостью. И с сожалением. Так улыбаются человеку, который поступил правильно, – так, как он, возможно, поступил бы сам когда-то давно, когда у него ещё хватало на это духу. Так улыбаются тому, кому хотелось бы помочь встать на ноги, но когда приходит зима и всё вокруг покрывается льдом, единственное, что остаётся, – спасать собственную шкуру.

Глава 53

Охотничий трофей, октябрь 2016 года

– Пару лет назад я сделал охотничий трофей для Карлстада, – сказал Майк, заложив руки за голову. Словно человек, закончивший работу, подумал Боб. – Голову оленя, которую он хотел повесить над камином. Я тогда и не знал, что он местная шишка в НРА. Я ездил к нему в пригород, чтобы посмотреть на камин. Жена, трое детей. У Коди Карлстада было всё, чего не было у меня. По его мнению, для снижения уровня преступности нам нужно больше оружия, а не меньше. Он считал оружие нашим главным символом свободы, думал, что мы должны быть как некоторые другие страны – поместить автомат на наш государственный флаг.

– Ты его ненавидел?

– Нет. Вообще-то он мне даже нравился. Он казался заботливым человеком.

– Но ты всё равно его застрелил?

– Как я уже говорил, дело тут не только в мести.

– Послание.

– Да.

– И в чём оно заключается?

– В том, что рано или поздно оружие, которое ты сам выковал, будет наведено на тебя.

– И мёртвые должны донести это послание?

– Именно этим и занимаются таксидермисты.

– Ты правда думаешь, что люди прислушаются к твоему посланию?

Майк пожал плечами.

– В наши дни уровень шума настолько высок, что нужно кричать очень громко, чтобы тебя услышали. Поэтому я надеюсь, что люди поймут, почему я прибег к столь радикальным методам. Но те, кто оказался замешан, по крайней мере, умерли за правое дело. Даже тот продажный детектив в конце концов стал частью произведения искусства.

– Вот как?

– Полагаю, какой-то анонимный художник выставил его в Арб-парке. Без головы.

Боб вгляделся в лицо Майка, не понимая, говорит ли тот метафорически или совершенно буквально.

– А что случилось с головой?

– О, я хотел очистить её от всего, что она когда-либо видела или слышала. И сделала. Очистить полностью. – Майк обратил на Боба невинные голубые глаза.

Боб сглотнул.

– И теперь голова?..

Майк кивнул в сторону своей мастерской.

– Кожееды заняты делом.

Боб глубоко вздохнул. Он собирался спросить имя детектива, но передумал.

– Оружие. На кого оно наведено сейчас?

– На меня.

И действительно, Боб увидел, что ствол направлен в подбородок самого Майка Лунде.

– Скажи мне, Майк, я когда-нибудь был частью плана?

– Не плана. Ты был хорошим слушателем.

– Но я мог тебя остановить. Всё испортить. Ты рассказал мне всё, что нужно было знать. Если бы я только копнул чуть глубже…

– Я рано понял, что ты хочешь оставить меня при себе, чтобы выйти на Томаса Гомеса в одиночку. Твой инстинкт охотника ослепил тебя, и я рассчитывал, что ты не заподозришь меня, пока не станет слишком поздно. Впрочем, – Лунде положил большой палец на спусковой крючок, – нам всем нужен кто-то, кому можно исповедаться.

– И почему?

– Потому что мы все одиноки.

Боб уставился на большой палец Майка Лунде.

– Ты говорил мне, будто Томас Гомес однажды сказал, что хотел бы, чтобы ты встретил того человека, каким он был когда-то. Что тебе понравился бы тот человек, каким он был. Но ты ведь думал о нас с тобой, верно?

– Возможно. Но, как я тебе уже говорил, тот человек умер вместе со своей семьёй. Так что на самом деле нет ничего странного в том, чтобы ходить в маске мертвеца. Мы оба – призраки. Понимаешь?

– Да, думаю, понимаю.

Майк Лунде закрыл глаза.

– Боб?

– Да?

– Ты мой друг?

– Думаю, да.

– Можешь помочь мне пройти этот последний отрезок пути? Это так трудно.

– Я…

– Просто положи большой палец сюда, поверх моего. Помоги мне нажать.

– Тебе не нужно этого делать, Майк. Есть люди, которые могут помочь. Вылечить твою депрессию. А не просто пичкать тебя таблетками.

– Пожалуйста, Боб.

– Я не могу, Майк. Я не носил оружия, не прикасался к нему с тех пор… с тех пор, как…

– С тех пор как погибла твоя дочь. Я знаю это. Сделай это ради неё, Боб. Наполни мою смерть смыслом. В знак протеста против всего бессмысленного.

Боб посмотрел в глаза Майку. Пожилой мужчина мягко улыбнулся. Здесь было так тихо и так мирно. Снаружи сейчас тоже было тихо. Слишком тихо. Боб не слышал, но чувствовал топот бегущих ног, шёпот команд. Через несколько секунд они будут здесь.

– Если я сейчас сдамся, всё это будет напрасно. Это больше не будет подлинным произведением искусства. Всё дело в глазах, Боб. Глаза должны быть правильными.

– Но…

– Ты можешь рассказать им. Объяснить суть этой работы. Потому что ты – ещё один человек, потерявший то, что любил больше всего на свете. Но ты можешь начать новую жизнь. Тебе ещё не поздно.

Боб точно знал, как всё произойдёт. Разлетится вдребезги окно, светошумовая граната оглушит и ослепит, затем последует очередь из автоматов – прежде чем Майк успеет направить винтовку против них.

Боб Оз закрыл глаза. Затем он прошептал её имя, имя своей самой большой радости. Фрэнки.

—

Кей Майерс достала карманное зеркальце. Сейчас она держала его, выставив из-за угла автомобиля SWAT, и видела четверых мужчин в чёрном защитном снаряжении – по двое с каждой стороны от входа в «Town Taxidermy». Рядом с собой она услышала, как О’Рурк едва слышно шепчет в рацию:

– Готовность через пять, четыре…

Раздался одиночный, глухой хлопок.

Она поняла: это не бойцы SWAT начали раньше времени, звук донёсся изнутри мастерской. Боб. Всё – звук, свет, время – словно замерло.

– Пошли! – крикнул О’Рурк.

Прежде чем его люди успели среагировать, дверь открылась.

Боб Оз стоял в дверном проёме, щурясь на солнце. Над головой он держал нечто похожее на удостоверение. Кей убрала зеркальце обратно в карман куртки и вышла из-за машины. С дальнего конца улицы донёсся стрекот камер – пресса толпилась за полицейским ограждением с самого её приезда. Боб отошёл от дверей, и фигуры в чёрном хлынули внутрь за его спиной.

Кей пошла навстречу Бобу. Её поразило то, каким уставшим он выглядел. И очень одиноким. Сама того не осознавая, она крепко обняла его.

Положив подбородок ему на плечо, она увидела, как один из мужчин в чёрном показался в дверях и сделал жест рукой. Правая рука, пальцы полоснули по горлу: Майк Лунде мёртв. Странно было то, что этот знак предназначался не О’Рурку, а Спрингеру.

– Ты сможешь рассказать им то, что нужно знать? – прошептал Боб.

– Я? – спросила Кей. – А ты куда?

– Посмотрим, смогу ли я ответить тебе на это как-нибудь в другой раз.

Боб Оз осторожно высвободился из её объятий и перешёл улицу туда, где его ждал Уокер.

Кей направилась к дверям мастерской. Толкнула дверь и вошла. Команда SWAT, очевидно, сейчас обыскивала другие помещения, потому что тело всё ещё сидело на стуле. Выстрел пришёлся под подбородок. Верхушка черепа была снесена, словно у яйца всмятку. Но лицо было неповреждённым. И это было лицо, которое она узнала. Лунде не сбегал из «Риальто». Это был тот самый мужчина, с которым она разговаривала в кинотеатре, человек, сказавший ей, что купил платье-невидимку на день рождения дочери. Он выглядел приятным человеком. И говорил так искренне. Может, это и правда, может, он действительно купил что-то для своей покойной дочери. Но на дне того пакета из магазина игрушек у него, должно быть, был спрятан собственный плащ-невидимка: лицо Томаса Гомеса, его руки и одежда. И в то же мгновение Кей пришло в голову, что он вовсе не сбегал через вентиляционный канал на Трэк-Плаза и не рисковал сломать ногу при прыжке. Она знала, что когда они позже изучат записи с камер видеонаблюдения, то увидят, как стоящий перед ней человек спокойно выходит из туалета и проходит прямо мимо всех них.

Она снова посмотрела на Майка Лунде. Ведь он кого-то напоминал, верно? Или нет, не то чтобы напоминал. Но было в нём что-то общее с кое-кем. С Бобом Озом. И теперь она увидела, что именно. Даже в смерти таксидермист выглядел одиноким.