Текст книги "Час волка (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 24

Отдача, октябрь 2016 года

Уже начинало смеркаться, когда я увидел, как Коди Карлстад идёт по парковке. За те полчаса, что я прождал на крыше, внизу кипела жизнь: машины приезжали и уезжали. Через оптический прицел я вёл Карлстада, пока он не подошёл к большому синему пикапу, отпер его и забрался внутрь. Пульс у меня был редким, хотя я и не стал принимать бета-блокаторы, о чём подумывал вчера. Я понял, что не попал в Данте как следует именно из-за того, что мой пульс был слишком частым.

Загорелся свет в салоне.

Я знал, что это даёт мне семь секунд. Я знал это потому, что уже четвёртый день подряд приходил сюда в одно и то же время, и каждый раз он проделывал один и тот же ритуал. Он ставил портфель на пол перед пассажирским сиденьем, вставлял ключ в замок зажигания, пристёгивал ремень безопасности и включал зажигание.

Коди Карлстад был белым представителем среднего класса, совладельцем фирмы по продаже сельскохозяйственной техники. У него было трое детей и жена, работавшая в местной церкви. Коди Карлстад был человеком бережливым. Несмотря на то, что его машина стоила пятьдесят тысяч долларов, каждое утро он оставлял её на бесплатной парковке «Саутдейл-центра». Это было в семь, ещё до открытия торгового центра; в его распоряжении было пять тысяч свободных парковочных мест, но он неизменно выбирал одно и то же – почти в самом центре этой пустыни. После этого он направлялся к автомату у входа в торговый центр, чтобы купить пачку жевательной резинки. Я догадывался, что делал он это для того, чтобы в случае чего сказать себе или проверяющему парковщику, что он клиент торгового центра и имеет право на бесплатную стоянку. Но, конечно, не исключено, что ему просто нравилась жвачка или у него был хронический запах изо рта. Затем Коди Карлстад шёл к зданию, где работал. Оно делило парковку с женской больницей, и за стоянку там ему пришлось бы выкладывать по сто пятьдесят пять долларов в месяц. Я знал это потому, что расценки были указаны на жёлтой металлической табличке у главного входа. Понятия не имею, почему табличку сделали из металла – неужели они думали, что цены никогда не вырастут?

Сейчас я лежал на крыше паркинга. Между мной и Коди Карлстадом пролегала оживлённая улица и простиралась огромная автостоянка. В общей сложности расстояние составляло почти ровно четыреста ярдов, но в оптический прицел оно казалось куда меньше. Благодаря глушителю и гулу машин внизу никто бы не услышал хлопка, нажми я на спуск. Когда я нажму на спуск. Именно когда!

Итак, у меня было семь секунд.

Семь секунд до того, как заведётся двигатель, вспыхнут фары и автоматически погаснет свет в салоне. Но в эти семь секунд, пока Коди Карлстад ещё не погрузился во тьму, освещение было идеальным. На лобовом стекле, как раз выше лампы салона, белел тот самый квадрат три на три дюйма, который я поймал в перекрестие прицела, медленно нажимая на спусковой крючок. Из-за угла обзора лица я не видел – только руки, пристёгивающие ремень безопасности. Возможно, поэтому я и не нервничал. Но я хотел, чтобы сначала он пристегнулся: мне не нужно было, чтобы он рухнул вперёд и навалился грудью на клаксон, что мгновенно привлекло бы ненужное внимание к машине. Три секунды. Две. Он пристегнулся.

Приклад винтовки слегка толкнул меня в плечо.

В белом квадрате появилась чёрная точка.

Идеальный выстрел.

Я опустил прицел.

В салоне, где всё ещё горел свет, я видел, как затряслось тело Карлстада.

Оно не должно было трястись. Я ведь просчитал всё: расстояние, угол наклона, толщину стекла, высоту сиденья, длину тела Коди Карлстада от бёдер и выше. Коди должен был сидеть неподвижно с дырой во лбу. Но он сидел и дёргался так, словно его пристегнули к электрическому стулу.

Я перезарядил винтовку. Снова прицелился. Спокойно. Нажал на спуск. Толчок отдачи в плечо был почти приятен. И снова пуля попала в заклеенный скотчем квадрат, на этот раз на дюйм выше.

И Коди Карлстад перестал трястись.

Глава 25

Ночное видение, октябрь 2016 года

Олав Хансон сделал ещё один заброс удилищем. Ничего не видя в темноте, он лишь по звуку катушки понял, что леска размоталась до конца. Рыбак из него был аховый, и другим он уже не станет. Но забрасывать леску далеко он умел, и это было хоть чем-то. Жаль, что он здесь один и некому увидеть – точнее, услышать, как леска со свистом уносится к противоположному берегу реки. Леска ещё летела, когда его телефон завибрировал. Он вздрогнул. Точно так же он вздрагивал при каждом звонке после вчерашнего разговора с Дай-Мэном. Но прямо сейчас он был на рыбалке, так что к чёрту Дай-Мэна: у каждого мужчины должно быть хоть одно место, где он сам себе хозяин. Он позволил телефону прозвонить ещё три раза, прежде чем достать его. На экране светилось имя: Джо Кьос.

– Да?

– Привет, Олав. Ты где?

– Неважно. В чём дело?

– Ты просил сказать, если появится что-то новое по Томасу Гомесу.

– И?

– А почему ты им интересуешься, если не секрет?

– Не твоё дело. Что у тебя?

– Только что пришла сводка: на парковке торгового центра «Саутдейл» застрелен мужчина. Там сейчас пара патрульных машин, и, насколько я слышал, Кей Майерс полагает, что это дело рук Томаса Гомеса. Выстрел из винтовки с дальней дистанции.

Олав Хансон принялся сматывать удочку так быстро, как только мог.

– Детективы на место уже выехали?

– Нет. Майерс сейчас на телефоне, но собирается ехать туда сразу после разговора.

«Саутдейл» находился не слишком далеко, примерно посередине между его нынешним местонахождением и ратушей. Он вполне мог успеть.

– Попробуй её немного задержать, Джо.

– Что?

– Ты слышал, что я сказал.

– Но... зачем тебе это?

– Я хочу забрать это дело себе.

– Ты?

Олав прекрасно понимал, почему Джо удивлен: Олав никогда не славился стремлением взваливать на себя лишнюю работу без крайней необходимости.

– Да, я, – отрезал Олав Хансон и повесил трубку.

—

В квартире Гомеса не было никаких признаков того, что он возвращался. Диван всё так же стоял посреди комнаты. Боб сидел на нём, поглядывая на плавящийся в духовке сыр. Он раздобыл номер арендодателя Грегори Дюпона, забрал у него ключи и купил полуфабрикат пиццы в ближайшем «7-Eleven».

«Что ты творишь?»

Что вообще заставило его сидеть здесь по делу Гомеса, рискуя последними крохами своей карьеры? Дело было явно не в жертве. Может, в самом Гомесе – в том, насколько они похожи? В том, что он прекрасно понимал, что чувствует Гомес? Что Гомес решился на то, о чём сам Боб лишь мечтал и был близок к тому, чтобы совершить: начать тотальную войну, совершенно не думая о последствиях для себя? Но если он действительно ассоциировал себя с Гомесом, почему тогда для Боба было так важно остановить именно его? Потому что остановить Гомеса означало остановить самого себя?

Зазвонил телефон. Он взглянул на экран и ответил.

– Всё-таки согласна на кофе?

– Нет, – отрезала Кей Майерс. – Мне нужно поговорить с тобой.

– Да ну?

– У нас тут что-то вроде казни в «Саутдейл-центре». Я вижу очевидное сходство с покушением на Данте и хочу знать, так ли это видится тебе.

– Я думал, меня отстранили.

– Разумеется, мы не можем официально подключить тебя к расследованию, но консультироваться с человеком, обладающим важной информацией и пониманием сути дела, нам никто не запрещает.

– А если я откажусь?

– Встретимся в «Саутдейле», – ответила Кей Майерс и повесила трубку.

—

Боб вышел на прохладный вечерний воздух. Оглядел парковку. Точнее, парковки, поскольку вся территория была разбита на несколько секторов, окружавших похожие на обувные коробки здания в центре.

Асфальт ещё блестел от недавнего дождя. Боб направился к центру стоянки, где в небо, подобно сигналам азбуки Морзе, вовсю вспыхивали синие проблесковые маячки. Единственным звуком был монотонный гул шоссе 62, по которому отсюда можно было уехать в соседний округ. Если бы у тебя возникло такое желание. Если бы ты верил, что там жизнь сложится лучше.

Олав Хансон стоял у оградительной ленты, натянутой вокруг пикапа «Шевроле Сильверадо». Заметив приближающегося Боба, он выставил вперёд ладонь.

– Ты отстранён от службы, А-а-а-с-с. Иди домой.

– Меня вызвала Майерс, – ответил Боб, не глядя на коллегу. Дверцы пикапа были распахнуты, вокруг машины копошились эксперты-криминалисты в белых комбинезонах, похожие на пчеловодов. Тело к этому моменту уже увезли.

– Майерс ещё не приехала, так что делом руковожу я. И я говорю тебе: твоя помощь нам не нужна, А-а-а-с-с.

Осматривая место происшествия, Боб заметил полоски белого скотча и пулевые отверстия в верхней части лобового стекла. Крытая парковка на противоположной стороне улицы. Судя по траектории, стреляли именно оттуда. С какого-то возвышения, скорее всего – с крыши.

– Вы проверили, есть ли там камеры видеонаблюдения?

– Мы тут не идиоты, но делаем всё по очереди. Сейчас мы опрашиваем возможных свидетелей, которые могли здесь находиться.

– Находиться здесь? И что они должны были видеть? Как пуля пробивает стекло? Если они не связались с полицией сразу, с чего ты взял, что они захотят говорить с тобой сейчас? – Боб давал себе обещание не поддаваться на провокации при виде Хансона, но это настойчивое «А-а-а-с-с» снова запустило гул в голове. – Нужно делать всё в правильном порядке, Хансон, неужели непонятно? Сначала нужно проверить...

– Офицер! – Хансон помахал рукой одному из патрульных. – Будьте добры, выведите постороннего за пределы места преступления.

Боб развернулся и ушёл. Пересёк улицу под нетерпеливые гудки автомобилей.

У входа на крытую парковку он сразу заметил первую камеру видеонаблюдения.

Комната охраны располагалась на первом этаже и представляла собой странное вытянутое помещение с низким потолком – словно архитекторы втиснули его туда, когда спроектировали всё остальное. Боб показал удостоверение сидевшим внутри мужчинам. Один из них представился начальником смены охраны. Кожа у него была в глубоких, крупных порах, из-за чего он сам казался состоящим из пикселей. Он сказал, что в курсе убийства на парковке, и без лишних вопросов согласился показать Бобу записи с камер.

– Мне нужно видео с крыши, – сказал Боб.

– На крыше камер нет, – ответил охранник. – У нас обычные IP-камеры, а для них там слишком суровые условия, особенно зимой. Зато все этажи просматриваются отлично.

– Мы можем перемотать на полшестого и прокрутить записи со всех камер на высокой скорости? Одновременно. У нас мало времени.

– Конечно, но это уже прошлый век. – Охранник самодовольно ухмыльнулся. – Гляньте-ка сюда.

Он быстро набрал несколько команд на клавиатуре.

– У нас на каждую зону приходится по две камеры. Одна пишет постоянно, а вторая – модель IPCC-9610 – реагирует на движение. У неё есть режим ночного видения и...

– Очень впечатляет, но, как я уже сказал, времени у нас в обрез. – Боб скользнул взглядом по синим сполохам на парковке за окном.

– Ладно, ладно, тогда запустим запись с этой камеры. – Охранник снова застучал по клавишам. – Видите? Пропуски вырезаются автоматически, картинка идёт без пауз, а камера сама наводится на любой движущийся объект и следует за ним. Вот посмотрите на эту женщину, например. – Он указал на одно из крошечных окон мозаики, покрывавшей экран.

– Лифт идёт до самой крыши? – спросил Боб.

– Лифт и внутренняя лестница заканчиваются на верхнем этаже. Оттуда на крышу ведёт отдельный лестничный пролёт.

– Отлично. Мы можем вывести на экран только лифт и дверь этой лестницы на верхнем этаже?

– Без проблем. Смотрите. – Охранник застучал по клавишам с таким азартом, что Боб понял: он сделал счастливым как минимум одного человека за эту неделю.

Камера фиксировала людей и машины по мере их появления. Как только Боб убеждался, что на записи нет ничего подозрительного, он просил охранника мотать дальше. После десятка таких прыжков охранник подавил зевок.

– Простите, день выдался дол...

– Стоп! – оборвал его Боб. – Верни нормальную скорость.

Охранник нажал клавишу, и Боб уставился на человека, выходившего из двери на лестничную площадку. На нём была куртка с наброшенным капюшоном и солнцезащитные очки. В руках он нёс продолговатый свёрток, обмотанный пузырчатой плёнкой.

– Вот ты и попался... – прошептал Боб. Он почувствовал, как сердце забилось чаще.

Человек остановился у подножия лестницы, ведущей на крышу, повернулся и огляделся по сторонам.

– Стоп-кадр!

Реакция охранника была мгновенной.

– Крупным планом сделать?

– Пожалуйста, – кивнул Боб.

Несмотря на то, что лицо на экране было скрыто тенью от капюшона, а глаза прятались за тёмными очками, у Боба Оза не оставалось сомнений. Это был человек с фоторобота. Это был Томас Гомес.

– Можешь скинуть мне этот снимок на почту?

– Конечно. – Охранник кликнул на иконку отправки. – Куда слать?

– Нам нужно разослать его всем патрульным экипажам в городе, – пробормотал Боб скорее сам себе, забирая у охранника клавиатуру и вводя адрес дежурного офицера главного управления MPD.

Он нажал «Отправить», поблагодарил охранника и направился к торговому центру дожидаться Майерс.

—

Я вышел из автобуса у торговой галереи на Николлет-Молл. На этой пешеходной улице всегда было полно народу, даже в самый лютый зимний холод. Я проходил мимо ресторанов и баров, из открытых дверей которых доносилась музыка. Прошёл мимо двух латиноамериканцев, стоявших у киоска и куривших одну сигарету на двоих.

– Ола, – поздоровался я.

– Ола, – хором отозвались они.

Я подошёл к великолепному столетнему зданию, в котором когда-то располагался универмаг «Дейтонс». Название сменилось, но ассортимент остался прежним. Я окинул взглядом фасад. Заметил камеры видеонаблюдения над входом. Покрепче перехватил свёрток в пузырчатой плёнке – похоже, никто ни о чём не догадывался. Я глубоко вздохнул, точно ныряльщик перед погружением, и вошёл внутрь. Едва переступив порог, я ощутил это. Чувство, будто оказался в совершенно ином мире: теперь я был частью крытых галерей Миннеаполиса, раскинувшихся на восемь квадратных миль и соединённых надземными переходами. Здесь буквально можно было прожить всю жизнь. Родиться в одной из клиник, поселиться в квартире, обедать в ресторанах, ходить в школу, работать в офисе, развлекаться в кинотеатрах и барах. Здесь можно было умереть и найти упокоение в церкви, которая тоже где-то здесь пряталась. И при этой мысли меня внезапно осенило: ведь я уже мёртв. Просто меня ещё не похоронили.

Я пересёк одну из городских улиц по крытому надземному переходу и попал в другой сектор, в другую страну.

Я зашёл в пиццерию быстрого обслуживания, присел у стойки и заказал пиццу, за выпеканием которой можно было наблюдать прямо в огромных красных печах, похожих на адское пекло. Я смотрел, как плавится сыр, поднимается тесто и кружочки пепперони исходят жиром. Я был голоден и утомлён. Настолько утомлён, что на мгновение потерял концентрацию, упустил нить происходящего, утратил бдительность, и в голову снова полезли сомнения: какого чёрта ты делаешь? Я взял себя в руки, как делал всегда, дав себе чёткий ответ. Выпрямился на стуле. Посмотрел прямо в объективы камер безопасности, закреплённых на стене над печами.

—

– Ваш коллега только что был здесь, я показал ему те же кадры, – сообщил охранник парковки.

– Понятно, – отозвался Олав Хансон, изучая снимки на экране компьютера. Освещение и качество картинки оставляли желать лучшего, да и прошло уже тридцать лет с их последней встречи. Но он не сомневался. Эти шрамы на лице. Это был Лобо. Он выжил. И он здесь.

Зазвонил телефон. Джо Кьос.

– Да?

– Только что звонил дежурный из управления. Оз отправил им снимок Томаса Гомеса с парковки и потребовал запустить программу распознавания лиц по всем камерам города.

– Чёрт! Кентуки Фрайд? Но ведь парня отстранили от службы!

– Вот именно это дежурный только что и выяснил. И теперь звонит нам, недоумевая, что делать и кому докладывать.

– Докладывать о чём?

– О том, что Томас Гомес только что засветился на камере в пиццерии на Трэк-Плаза.

– В торговом центре на Николлет?

– Да.

Олав Хансон кивком поблагодарил охранника и поспешил к выходу, направляясь к своей машине.

– Джо?

– Да?

– Дай мой номер дежурному и скажи, чтобы обо всех перемещениях Гомеса он докладывал лично мне. Только мне. Понял?

Олав сел в машину и уже собирался прилепить мигалку к крыше, когда увидел въезжающий на парковку «форд». Машина была из полицейского гаража, и, если он не ошибался, за рулём сидела Кей Майерс.

– Олав... – заговорил Джо Кьос тем самым медлительным и раздражающим тоном, который он всегда включал, когда не хотел сразу выполнять указания. – Мне не нужны проблемы. Я обязан передать это Майерс, она как раз едет туда. Так что потом сами будете спорить, чьё это дело.

– Ладно, – согласился Олав. – Но дай мне двадцать минут фору.

Джо помедлил.

– А разве мы не должны вызвать туда SWAT?

– Предоставь это решать мне, Джо. Просто дай дежурному мой номер и обеспечь мне эти двадцать минут. Договорились?

– Но...

– Слушай, Джо. Помнишь про должок? Ты мне должен, и я требую ответную услугу, идёт? Бог свидетель, вы мне все задолжали, верно?

Он услышал, как Джо сглотнул. Система негласных должков была одним из неписаных правил в MPD. Проще говоря, это означало: если ты прикрыл коллегу – будь то мелкое нарушение правил или что-то серьёзное, – у тебя появлялось право на ответную услугу, которую ты мог потребовать в следующий раз, когда тебе самому понадобится помощь.

– Двадцать минут, – вздохнул Джо Кьос и повесил трубку.

—

Боб сидел в кофейне «Карибу Кофе» в торговом центре «Саутдейл». Он посматривал на часы, гадая, получила ли Кей Майерс его сообщение о том, где он находится, когда наконец увидел, как она входит в зал.

– А вот и ты, – сказала Кей, опускаясь на стул напротив. – Извини, эксперты провозились дольше, чем планировалось.

– И что они говорят?

– Отпечатки пальцев на скотче на лобовом стекле. Отпечатки пальцев и следы обуви на краю крыши парковки. А вообще, за это дело у нас уцепились абсолютно все. Слишком много поваров на одной кухне, сплошной хаос.

– Ты имеешь в виду Хансона?

– Он уже успел здесь наследить и заявил всем, что раз он первый детектив на месте, то до дальнейших указаний дело ведёт он. И это при том, что у него сегодня даже смены нет.

– Зачем ему это дело?

Кей пожала плечами.

– Наверное, со скуки, да и дело кажется интересным. Впрочем, тебе, похоже, тоже.

– Мне?

– Я заходила к охраннику парковки, просила показать видео с крыши. Он сказал, что я уже третий детектив с такой просьбой. А когда я попыталась разослать ориентировку, мне сообщили, что ты это уже сделал. Слишком много поваров на одной кухне, тебе не кажется, Боб?

Боб пожал плечами.

– Время не ждёт. Для меня это не вопрос уязвлённого эго, я просто хочу повысить наши шансы поймать Гомеса до того, как он снова исчезнет. Где сейчас Хансон?

– Не знаю, он уже уехал. Но скажи мне: если это не вопрос эго, почему ты скрыл от отдела нападений всю информацию, которая у тебя была по Гомесу?

– Разве я скрыл?

– Да. Уокеру звонил врач, к которому ты приходил. Интересовался, не нужна ли ему охрана.

– Ах, этот... парень, который выписывает Гомесу инсулин, – хмыкнул Боб, поднимая чашку. – Знаешь что, наверное, это просто вылетело у меня из головы. – Он сделал глоток, встречая красноречивый взгляд Кей поверх края чашки.

– Вопрос в том, – произнесла Кей, – известно ли тебе о Гомесе что-нибудь ещё, что могло бы нам помочь?

Боб поджал губы и покачал головой.

– Ладно, Боб. Я обратилась к тебе за помощью. Что думаешь по этому поводу?

Боб улыбнулся ей. Они с Кей пришли в убойный отдел примерно в одно время. Как тогда, так и сейчас находились те, кто считал, что двери перед ней открылись лишь потому, что она женщина и чернокожая – то есть идеально вписывалась в стремление MPD отразить этнический состав населения города. Но Боб всегда знал, что как следователь она на голову выше него, и если в мире есть хоть какая-то справедливость, она пойдёт гораздо дальше него. И всё же в сложных делах она неизменно шла советоваться именно к нему. Сама она говорила, что его голова работает иначе, чем у неё, и он часто помогал ей увидеть дело под другим, более продуктивным углом. В остальном они никогда не были близки. Возможно, потому, что она была слишком серьёзной и всегда шла домой, когда Боб с коллегами отправлялись в бар отмечать очередную маленькую победу. А может, потому, что она была не из тех, кто откровенничает о личном. Тем большим сюрпризом для него стало то, что именно она оказалась рядом, когда после гибели Фрэнки всё в его жизни полетело кувырком. Она прикрывала его, когда он не выходил на дежурство, говоря Уокеру, что они поменялись сменами. Отвозила его домой, когда он был не в состоянии вести машину. Но при этом всегда держала дистанцию. Всё, что она получала взамен – кучу лишних проблем, иначе и не скажешь. В итоге Боб пришёл к выводу, что Кей Майерс – человек несравненно лучше, чем он сам.

– Давай начнём с жертвы, – сказал Боб, ставя чашку на стол. – Кто он?

– Коди Карлстад, пятьдесят три года, совладелец компании «АгриВорк», торгующей всем подряд – от комбайнов и тракторов до газонокосилок. Чист перед законом, столп общества, в свободное время тренирует бейсбольную команду младшего сына. Трое детей, жена занимается волонтёрством в церкви «Миндекиркен», это...

– Норвежская лютеранская мемориальная церковь, – закончил Боб за неё.

– Точно, это по твоей части. Как видишь, несмотря на явное сходство в методе...

– ...в выборе жертв нет явного сходства.

– Это ещё мягко сказано. Данте – паразит, Карлстад – столп общества.

Коди Карлстад, Коди Карлстад. Боб точно знал, что слышал это имя, но никак не мог вспомнить, где именно.

– То есть никаких подозрений в связях с бандами или наркотиками?

– Абсолютно никаких, – подтвердила Кей.

Боб провёл рукой по галстуку.

– А что насчёт оружия?

– У него в бардачке лежал пистолет, «Глок 17», запертый на ключ.

– Я имею в виду: есть ли у него какая-то связь с торговлей оружием, прямая или косвенная?

– Нет. Но и противником оружия его точно не назовёшь.

– Ну, раз у него был пистолет, это понятно.

– Да, но я имею в виду наклейку на бампере его машины.

– Да ну?

– Ты не заметил?

– Хансон меня выставил.

– Наклейка НРА. Та самая, с двумя графами, где можно поставить галочку: владелец оружия или жертва.

Боб медленно кивнул. Теперь он вспомнил, откуда ему знакомо имя Коди Карлстада.

– «Нам нужно больше оружия в руках правильных людей», – процитировал он.

– Прости?

– Это слова Коди Карлстада в интервью «Стар Трибьюн» в начале лета, – сказал Боб, быстро листая что-то в телефоне. – Он представитель лоббистского крыла НРА, они борются против ужесточения контроля над оружием. Типичный фанат лозунга «больше оружия – меньше преступности». Смотри, вот это Коди Карлстад.

Боб протянул телефон Кей, показывая снимок двух мужчин в костюмах.

– Мэр Паттерсон, – прочитала она. – Значит, Коди Карлстад водил знакомство на самом верху.

– Никакой загадки в том, что Паттерсон позирует с ним, нет, учитывая, что НРА перечисляет сорок тысяч долларов в его избирательный фонд.

– Они что, спонсировали? Но ведь Паттерсон – демократ. Я думала, НРА спонсирует только правых политиков.

– Для НРА неважно, каких взглядов политик придерживается в вопросах сельского хозяйства. Им важно лишь его отношение ко Второй поправке к Конституции. Они выставляют политикам оценки в зависимости от их лояльности к оружию, и, по данным «Стар Трибьюн», у Кевина Паттерсона там твёрдая пятёрка с плюсом.

– Значит, ты думаешь, зацепка в контроле над оружием? – спросила Кей. – Что перед нами кто-то, кто борется с оружием с помощью оружия?

– Похоже на то.

– Гомес – одинокий псих или член какой-то политической террористической группировки?

Боб пожал плечами.

– Как насчёт одинокого, вполне вменяемого политического террориста?

Кей собиралась что-то ответить, но в этот момент у неё зазвонил телефон. Она ответила на звонок и, слушая собеседника, удивленно посмотрела на Боба.

– Гомеса только что заметили на камере безопасности на Трэк-Плаза, – сказала она, убирая телефон в карман и поднимаясь со стула.