Текст книги "Час волка (ЛП)"

Автор книги: Ю Несбё

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Кевин Паттерсон направился к двери спальни, но затем снова остановился перед зеркалом.

Конечно, он понимал, что для друга НРА путь в Вашингтон, где оружейное лобби считалось третьим по влиятельности в стране, окажется куда более гладким. Но дело было не в этом.

Он слегка опустил нижнюю челюсть, скрывая складки второго подбородка.

Точнее, не только в этом.

Его чёрный внедорожник уже стоял наготове перед гаражом, когда мэр вышел из дома на гравийную дорожку. Охранник в гражданской одежде придерживал для него заднюю дверь.

– Со стадиона есть новости о Гомесе? – спросил мэр.

– Нет, сэр.

—

Ещё не открыв глаз, Боб Оз понял: его поджидает головная боль. Вопрос лишь в том, какую отметку по шкале Рихтера она выбьет. Он приоткрыл один глаз и глянул наружу. В голове ничего не раскололось, мир вокруг казался вполне устойчивым и безопасным. Он открыл второй глаз. Жить можно.

Он припомнил, что, прикончив последнюю банку пива из холодильника, нашёл ещё немного виски в кухонном шкафчике. Впрочем, там едва ли оставалось много.

Боб взял лежавший на прикроватной тумбочке телефон и увидел, что уже почти полдень. Он также заметил, что утром ему пришло смс-сообщение.

И тебе доброй ночи. Лиза

Боб удивился. Пролистав переписку, он понял, что это ответ на сообщение, отправленное им незадолго до трёх часов ночи.

Добнй нчи. Бов

Следом шло ещё одно сообщение.

Тебе письмо. Кей

Он открыл почту на телефоне. Там висело письмо от Кей Майерс, отправленное час назад. С двумя вложенными файлами. Боб открыл тот, что назывался «Перес 1995». Внутри были фотографии нескольких страниц, исписанных убористым почерком, и он смекнул, что это, должно быть, тот самый полицейский отчёт, который она вчера наотрез отказалась ему отдавать. Поскольку экран телефона был маловат, а раскалывающуюся голову уже нельзя было игнорировать, Боб встал, сварил кофе, открыл вложения на компьютере и развернул снимки на весь экран. Он понятия не имел, что заставило Майерс передумать, но это было неважно. Прихлёбывая обжигающе горячий кофе, он углубился в чтение документа.

Согласно отчёту, убийство произошло на парковке, причём не в Филлипс-Уэст, а в Хоторне – районе, который был как минимум столь же беззаконным, как Нир-Норт. Жертвы сидели в машине и попали под обстрел из проезжавшего автомобиля: Кэндис Перес, мать-одиночка, и двое её детей, Эмилио и Нейтан. Об отце не упоминалось вплоть до последней страницы, где в отчёте отмечалось, что зарегистрированным отцом детей являлся Чак Перес, известный наркоторговец. Но рассматривать это в качестве мотива убийств было трудно, поскольку Чак Перес был застрелен, вероятно, в ходе бандитских разборок, ещё в 1992 году, то есть за три года до этого.

Боб бегло просмотрел отчёт. Там не было ни слова о девочке в инвалидной коляске. Короче говоря, это было не то дело, о котором Томас Гомес рассказывал Майку Лунде. Боб выругался. Так откуда же тогда взялась история о гибели его семьи? Неужели Гомес просто всё выдумал? Очень даже вероятно. По опыту Боба, преступники врали напропалую. Боб открыл второе вложение. Это был список дел об убийствах с несколькими жертвами, уходивший глубже 1990 года – границы, которую он сам установил для первоначального поиска. Он открывал файлы один за другим. Судя по списку, убийства более чем с одной-двумя жертвами случались не чаще раза-двух в год. Он поднёс чашку к губам, но тут рука дёрнулась, и горячий кофе плеснул ему на колени. Он этого едва заметил. Взгляд его намертво приковало к делу 1986 года. Три жертвы. И снова – мать и двое детей. Женщину звали Моника. Но неотрывно смотрел он на фамилию.

Глава 41

Белый, октябрь 2016 года

Он проверил последнюю зацепку – сообщение от дальнобойщика, который утверждал, будто встретил странного типа, похожего на Томаса Гомеса, в придорожной закусочной сразу за границей Айовы. Джо поговорил с персоналом заведения, и выяснилось, что этот парень – местный чудак, которому просто нравилось коротать время за беседами с водителями фур.

Теперь пора было ехать в Арб, где его ждала другая работа. Патрульные, передавшие вызов, сообщили, что у трупа нет ни головы, ни документов, но пулевое отверстие в груди не оставляло сомнений: это дело для убойного отдела. Джо объяснил, что ему нужно уладить ещё пару вопросов, прежде чем он сможет выехать на место, но группа криминалистов уже в пути.

Где-то в опустевшем зале отдела зазвонил телефон. Джо накинул куртку. Вообще-то он злился на Олава за то, что тот не взял его в свою команду на стадионе, спихнув взамен эту дерьмовую работёнку. А телефон всё звонил. Обычно после определённого числа гудков вызов автоматически переключался на дежурного, но по случаю субботы там никого не было. Джо Кьос вовсе не собирался отвечать, но, проходя мимо стола Майерс, понял, что звонит именно её аппарат. Она ушла буквально только что, поэтому он поднял трубку.

– MPD.

– Доброе утро, меня зовут Джим Андерсен. Кей Майерс... она на месте?

– Она только что ушла. Это детектив Джо Кьос, чем могу помочь, сэр?

Собеседник замешкался, и Джо Кьос понадеялся, что тот ответит «ничем»: тогда можно будет наконец убраться отсюда, покончить с этой последней заявкой и спокойно уйти на выходные.

– Я инструктор на стрельбище «Митро», – сказал мужчина. – Ваша коллега, которая приезжала к нам, оставила визитку и попросила набрать этот номер, если я вспомню что-нибудь о латиноамериканце, которого она искала.

– Да?

– Латиноамериканца я так и не вспомнил, но тут мне кое-что пришло на ум. Она вышла на нас по мишени, которую ваши люди нашли в пузырчатой плёнке.

Джо Кьос посмотрел на часы.

– У нас тут стрелял один парень с винтовкой, завёрнутой в пузырчатую плёнку. Только вот он не был латиноамериканцем. Он был белым.

Джо Кьос вздохнул, но отыскал на столе Майерс ручку и черкнул на листке.

– Белым, сэр?

– Белым. Я запомнил его, потому что он настоял, чтобы я рассчитал поправку по высоте для стрельбы с четырёхсот ярдов.

– В его поведении было что-то необычное? Он казался агрессивным? Под кайфом?

– Вовсе нет.

– Он назвал имя или телефон?

– Нет.

– Можете рассказать о нём что-нибудь ещё?

– Пожалуй, больше ничего.

Джо Кьос облегчённо выдохнул.

– Хорошо. Давайте я запишу ваш номер, и мы свяжемся с вами, если возникнут ещё вопросы.

—

Боб Оз на ходу натягивал пальто, сбегая по лестнице на улицу с намертво прижатым к уху телефоном.

– Возьми трубку, – прошептал он, направляясь к припаркованному чуть дальше по улице «вольво». – Да ответь же ты, чёрт тебя дери!

Поисковик выдал не меньше десятка ссылок по запросу об убийстве, и большинство пестрело заголовком «McDeath». Он торопливо пролистывал их одну за другой.

Семья, отмечавшая день рождения в «Макдоналдсе», расстреляна в ходе криминальной разборки.

Мать и двое детей убиты, отец – единственный выживший.

Никаких арестов по делу о бойне в «McDeath».

– Кари.

– Слава богу! Прости, что дёргаю в субботу, Кари, но мне срочно нужен адрес Майка Лунде, он живёт где-то в Чанхассене. Я продиктую номер телефона, готова записывать?

– У нас тут семейный обед в самом разгаре, Боб. Это может подождать?

– Нет. Твою же мать!

– Что, прости?

– Прости, это я не тебе. Кто-то снёс боковое зеркало на моей машине. Нет, ждать нельзя. У меня... Я знаю, кто он.

– Кто «он»?

– Убийца, Кари. – Боб свободной рукой выудил из кармана ключи, но выронил их на асфальт. – Я-то думал, он пересказывает мне байку, услышанную от одного из своих клиентов. Но это была его собственная история! Майк Лунде выложил мне всё в точности как было, во всех подробностях. Он ведь признался мне во всём, Кари! А до меня даже не дошло!

Глава 42

Дом ужасов, октябрь 2016 года

– Я видела, как этот Гомес шёл вон там по дороге, – сказала пожилая женщина, показывая в окно.

Они с Кей Майерс стояли на верхнем этаже добротного старого фахверкового дома, возвышавшегося над плоской в остальном равниной Сидар-Крик. Отсюда открывался вид на густой лес, болота, луга и пашни. По пути сюда по дорожным указателям Кей поняла, что эта местность – охраняемый природно-экологический заказник.

Кей вгляделась в сторону узкой, извилистой дороги почти в ста ярдах от дома.

– Как вы можете быть уверены, что это был Томас Гомес, миссис Хольте?

– Ну как же, я видела его по телевизору. Что он в розыске.

– Да, но я к тому, что это довольно далеко. Думаю, даже я не разглядела бы отсюда так отчётливо, кто там внизу.

– О, уверяю вас, чем старше становишься, тем лучше видишь.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга, а потом миссис Хольте рассмеялась – забавным, кудахчущим смешком маленькой старушки. Она напомнила Кей съёжившийся, высохший кокон, с серебристо-серыми волосами, сухими, как старая паутина. Хозяйка ждала у порога, пока Кей припаркуется перед домом, и радушно впустила её, даже не спросив, в чём дело. Когда Кей рассказала о цели визита, миссис Хольте объяснила, что не снимала трубку, потому что выключает телефон, когда сама никому не звонит: всё равно оттуда сыплются одни звонки от рекламщиков.

– Я просто шучу, милочка, – сказала женщина. Затем она вдруг потянулась к чему-то у окна за занавеской и достала винтовку. Кей застыла, и прежде чем успела среагировать, хозяйка дома вскинула оружие к щеке. – Вот так, – сказала она.

Она зажмурила один глаз, а вторым прильнула к оптическому прицелу. Ствол смотрел в окно. Затем она опустила винтовку. И снова залилась своим кудахчущим смешком, заметив выражение лица Кей.

– Я просто взглянула в оптику. Винтовка осталась мне после смерти мужа.

Кей вздрогнула при мысли о том, что она и её машина, вероятно, были в перекрестье этого прицела, когда она подъезжала к дому.

– Значит, вчера утром вы видели проходящего мимо человека, который, как вы полагаете, был Томасом Гомесом.

– Да. Он припарковался вон там, в кармане для разъезда.

Кей достала блокнот.

– Что за машина?

– Ой, милочка, я плохо разбираюсь в машинах. Но она была большая. Красивая машина.

– Цвет?

– В основном деревянная.

– Деревянная?

– С деревянными панелями. У машины моего мужа были такие же. Я видела её здесь несколько раз.

– Правда?

– До вчерашнего дня – три недели назад. Он шёл по дороге с другим мужчиной. Тот, другой, был белым. «Наверное, один из этих безумных художников», – подумала я про себя.

– Художников?

– Да. Они свернули на тропинку – вон ту, видите? – и скрылись среди деревьев. Наверное, шли в тот жуткий дом ужасов, который они себе там устроили. – Миссис Хольте содрогнулась. – Ужас какой.

—

Было полпервого, когда Кевин Паттерсон вышел из внедорожника перед «Ю-Эс Банк Стэдиум». Площадь перед входом была почти безлюдна, но изнутри доносились громкая музыка и приветственные крики. Паттерсон предположил, что кто-то устроил показательное шоу по спортивной стрельбе или трюки с оружием. Четверо телохранителей сопроводили его к VIP-входу мимо редеющего хвоста очереди у общих дверей. Некоторые зеваки глазели на него, словно пытаясь припомнить, где уже видели это лицо: ведь он не играл за «Викингов» и не вещал с телеэкрана в сане проповедника – он был всего лишь мэром. Но нашлись и те, кто его узнал, и кто-то крикнул: «Сделаем Америку снова великой!»

Паттерсон улыбнулся и помахал в ответ, хотя понимал, что этот человек поддерживает Трампа и проголосует за республиканцев. И что парень, вероятно, не знал, что этот слоган был придуман вовсе не избирательным штабом Трампа, а имел долгую историю и использовался обеими партиями в разное время.

Миновав VIP-вход, Паттерсон поднялся на лифте к закрытым ложам и прошёл в просторный зал, обставленный временной, наспех подобранной мебелью. Окно с видом на подиум и трибуну на арене внизу было занавешено плотным брезентом.

Подошёл мужчина в костюме в тонкую полоску с ламинированным бейджем на шее и представился Тедом Спрингером из Объединённой оперативной группы по борьбе с терроризмом. Он заверил мэра, что всё под контролем и тот сможет выйти к трибуне в назначенное время.

Паттерсон подошёл к брезенту, отодвинул его край и выглянул наружу. Стадион был великолепен. В речи на его открытии мэр признался, что даже у такого сентиментального старого сухаря, как он, навернулись слёзы при взгляде на эту громаду. Он попросил своего спичрайтера взять пару самых удачных фраз из того старого выступления и вставить в речь, которую предстояло произнести через двадцать пять минут. Внезапно Кевина Паттерсона что-то ослепило – быстрая, яркая вспышка. Начальник службы безопасности мэра, занимавший этот пост последние десять лет, должно быть, уловил это движение, потому что склонился к Паттерсону и тихо спросил.

– Что-то не так, сэр?

– Нет-нет, это... гм... – начал Паттерсон. – Частные ложи проверили? Мне кажется, я что-то там заметил.

– Они временно закрыты, сэр. Хотите, чтобы я перепроверил у дежурного охранника?

– Нет-нет. Уверен, всё в порядке. Кругом столько стекла. Сплошное стекло, вот и бликует.

Паттерсон посмотрел на часы. Двадцать четыре минуты.

—

В крошечной палате их было четверо, и в воздухе тяжело разило смесью пота, больничных медикаментов и какого-то дешёвого мужского одеколона, исходившего, как решил Роубл Исак, от пациента на койке.

– Ну что, Данте, – сказал Роубл, – ты хочешь сделку или нет?

Марко Данте посмотрел на своего адвоката, Эла Гилла. Роубл был наслышан о Гилле: из тех проныр, что родную бабушку продадут, если почасовая ставка покажется им заманчивой. До вчерашнего дня Роубл и отдел расследования тяжких нападений пытались выяснить лишь одно: кто стрелял в Марко. Затем в дело вмешалась группа JTTF, потребовавшая вывернуть всё наизнанку ради поимки Гомеса, и ордера на обыск, о которых прежде приходилось только мечтать, посыпались как из рога изобилия. Детективы отдела нападений обнаружили в гараже Марко достаточно улик, чтобы привлечь его как подставное лицо к ответственности за оптовую торговлю нелегальным оружием. В случае обвинительного приговора ему светило года четыре тюрьмы.

– Мы требуем снять обвинения в подставной деятельности, – произнёс Гилл, переводя взгляд с Роубла на его напарника и обратно. – Но если вы хотите получить от моего клиента информацию о Томасе Гомесе, вам придётся аннулировать обвинения и в незаконном хранении, и в сбыте оружия.

– То есть вы хотите, чтобы мы сняли вообще всё? – спросил Роубл.

– Гомес – убийца, – сказал Гилл. – Он уже совершил одно покушение на жизнь моего клиента и наверняка попытается снова, если станет известно, что тот предоставил вам информацию, которая может привести к его аресту. На свободе мой клиент, вероятно, сможет с этим справиться, но, учитывая связи Гомеса с бандами, в тюрьме он станет лёгкой мишенью.

– Связи с бандами? – спросил Роубл. – Гомес состоит в банде?

– Считайте это лишь затравкой к той информации, которую мой клиент сможет вам предоставить. Вы хотите услышать остальное или нет?

Роубл вздохнул.

– Хорошо, все обвинения сняты.

– С чьего разрешения?.. – спросил Гилл.

– Это уже согласовано с суперинтендантом Уокером из отдела убийств. Выкладывай, Данте.

Данте посмотрел на Гилла, и тот коротко кивнул.

– Томас Гомес приходил и купил пушку некоторое время назад, – сказал Данте.

– Ты уверен, что это был он? – спросил Роубл.

– Удостоверение он мне, конечно, не показывал, но я видел кадры с камеры наблюдения в теленовостях, и да, это точно был он. Он купил M24 с оптическим прицелом и всем причитающимся.

– Включая эту кобуру? – спросил Роубл Исак, показывая фотографию.

– Да.

– Продолжай.

Данте пожал плечами.

– Да больше особо и рассказывать нечего. Он почти ничего не говорил. Если честно, вообще ни единого слова не проронил. Просто ткнул пальцем во всё, что ему приглянулось, отсчитал наличные и ушёл.

– Ты видел его раньше?

– Откуда мне знать? Парень был в тёмных очках и толстовке с накинутым капюшоном.

В палате воцарилась тишина.

Роубл подался вперед к Гиллу.

– Объясните вашему клиенту, что это не стоит того, что мы предлагаем взамен. И передайте ему, что я согласен с вами, Гилл: если мы аннулируем сделку и его посадят, он станет лёгкой добычей для банды Гомеса.

– Послушайте, детектив Исак... – начал адвокат, но Данте его перебил.

– Ладно, ладно. Как я уже сказал, я не уверен до конца, кто такой Томас Гомес, но он напоминает мне одного парня, который исчез давным-давно, и никто не знал, что с ним случилось. Хладнокровная, жестокая машина для убийств. Его звали Лобо. Я продал ему «Узи» очень-очень давно. Должно быть, ещё в восьмидесятых.

– Я помню, как в отделе убийств поговаривали о парне по кличке Лобо, – сказал Роубл. – Это было ещё до меня, но, насколько я понял, он либо умер, либо уехал обратно к югу от границы.

– Вы хотите сказать, что так его и не нашли, верно? – Данте горько рассмеялся. – Так вот, я не утверждаю, что это был Лобо, я просто говорю, что этот парень, Гомес, на него похож. И у него была такая же татуировка на тыльной стороне ладони. Одна из тех пятиконечных звёзд, нарисованных одной линией.

Роубл переглянулся с коллегой и наклонился ближе.

– Что-нибудь ещё?

– Да, у него были такие же... шрамы, что ли, на лице. Но... – Данте, казалось, мучительно искал верные слова, но никак не находил.

– Но что? – нетерпеливо спросил Роубл.

– Но у Лобо лицо было... живое, выразительное. А у этого парня – словно маска мертвеца. Он весь двигался как оживший покойник, если понимаете, о чём я. И ещё его руки...

– Про татуировку ты уже говорил.

– Да-да, но это ещё не всё.

—

Кей шла по ухабистой тропе. Деревья уже тронула осенняя желтизна, но листва ещё крепко держалась на ветвях. Она притормозила возле полусгнившего щита, сообщавшего, что здешний массив – реликтовый лес белого кедра, и некоторым великанам тут перевалило за 250 лет. Заказник служил приютом для редкой фауны: здесь, гласил стенд, водились красноплечий канюк, красноголовый дятел, койоты, барсуки и олени. В зависимости от сезона можно было повстречать бизонов, чёрных медведей и волков. Кей зябко поёжилась, надеясь, что сейчас не сезон ни для кого из них, и зашагала дальше. Постепенно тропа сужалась, деревья подступали всё плотнее, и Кей заметила, что звонкое птичье многоголосье, сопровождавшее её до сих пор, вдруг разом оборвалось – так мгновенно стихают разговоры, когда в захолустный бар входит чужак. Или, подумала она, когда местные замирают в тревоге, видя, как ничего не подозревающий путник шагает прямиком в пасть опасности, заметной лишь им одним.

Она отвела ветки, свисавшие над головой и застилавшие обзор, а затем различила глухой шум воды, подсказавший, что впереди ручей. Из глубины чащи донёсся другой звук – будто строчит пулемёт. «Вот они, детские травмы взросления в Энглвуде», – хмыкнула про себя Кей и решила, что это всего лишь дятел. Внезапно тропа оборвалась. Точнее, упёрлась в Т-образную развилку: тропинки расходились вправо и влево, повторяя изгибы бегущего впереди ручья. К верхушке ржавого железного штыря, вбитого в землю, проволокой был намертво прикручен почтовый ящик. Трудно было вообразить почтальона, продирающегося в такую глухомань, но на ящике белела намалёванная краской надпись: RT CLUB. Через мутно-зелёный трёхметровый ручей вели замшелые доски – остатки шаткого мостика, давно провалившегося посредине. Миссис Хольте говорила, что дом прячется за ручьём в паре сотен ярдов, но заросли стояли стеной. Кей глянула на свои ноги. Кроссовки. Городская модель. Новенькие, дорогие и ослепительно белые. Она осторожно ступила на доски, оттолкнулась, приземлилась на правую ногу, а вот левая с омерзительным хлюпаньем ухнула в вязкое илистое дно, прежде чем Кей сумела подтянуться и выбраться на противоположный берег.

Тропинка впереди теперь была почти неразличима, но вскоре сквозь деревья показались очертания дома. Стояла такая тишина, что она слышала биение собственного сердца, а густая листва над головой преграждала путь большей части солнечного света. Она остановилась там, где тропа оборвалась. Перед ней расстилался луг с высокой травой, за которым стояло одноэтажное красное деревянное здание. Хотя подъездной дороги не было и здание располагалось посреди леса, её первой мыслью было, что оно похоже на какой-то гараж или склад. Высокая трава, облупившаяся на дереве краска и отсутствие протоптанной тропинки – всё указывало на то, что здесь уже несколько лет не было посетителей. Кей достала пистолет и держала его перед собой, выходя на открытое пространство. Двигаясь быстро, чтобы не стать лёгкой мишенью, и напрягая все органы чувств, она не заметила никаких признаков движения и не услышала ни звука. Она увидела что-то, закреплённое над дверью. Это было похоже на семейный герб, который вешают над входом в величественных поместьях. Кей пришлось подойти ближе, чтобы убедиться, что это действительно то, о чём она подумала.

Белка, держащая в лапах винтовку для охоты на оленей.

Мех белки был выдран, вероятно, какой-то хищной птицей. Кей подошла к одному из окон. Смахнула паутину, сложила ладони лодочкой, прижав их к стеклу, и попыталась заглянуть внутрь, но упёрлась взглядом в деревянную ставню, наглухо приколоченную изнутри. Остальные окна были закрыты так же. Может быть, это было сделано для защиты от воров или чтобы никто не мог увидеть, что внутри. А может, и для того, и для другого.

Кей прижалась спиной к стене рядом с дверью, крепко сжимая пистолет.

– Полиция! Откройте дверь!

Наступившая полная тишина не принесла Кей ощущения, что она одна. Напротив, ей казалось, будто тысячи ушей прислушиваются к ней. Она затаила дыхание. Изнутри не доносилось ни звука. Она изучила замок на двери. Он был блестящим и выглядел новым.

Кей заколебалась.

У нее не было ордера на обыск, а замок выглядел довольно прочным. И было в этом месте что-то такое, из-за чего ей казалось, что любой, кто сунется туда в одиночку, пожалеет об этом. Лучше всего отступить и вернуться позже с подкреплением и ордером.

Так почему же она всё ещё стояла здесь, уставившись на дверь?

Не потому ли, что когда-то она бежала по закоулкам Энглвуда, спасаясь от преследовавшего её отца, и пообещала себе: если выберется оттуда живой, больше никогда и ничего не побоится? Потому что единственный способ сбежать от отца, из Энглвуда и от всей той жизни, что ждала её там, – это быть храбрее, чем она есть на самом деле? Потому что вырваться на свободу означало нарушить правила?

Кей Майерс повернулась и быстро пошла обратно тем же путем. На этот раз она точно рассчитала прыжок с одной сломанной половины доски на другую. Собравшись с силами, она выдернула почтовый ящик вместе с ржавым железным шестом из земли, сняла ящик, а затем направилась обратно к дому, неся металлический штырь на плече. Она заметила, что птицы снова запели. Теперь их пение звучало истерично. Словно они не выдерживали напряжения и предупреждали об опасности.

Кей просунула острый конец шеста в щель между дверью и косяком. Навалилась на него всем телом. Услышала треск дерева и увидела, что дверь слегка подалась. Она всё ещё могла остановиться. Ведь разве не об этом предостерегал Уокер, советуя не оступаться? Не запороть всё собственными руками за шаг до финишной ленточки? Кей заколебалась. Но затем с мучительным скрежетом древесина вокруг замка лопнула, и дверь со стуком распахнулась.

Кей выдохнула. Затем шагнула внутрь, держа пистолет обеими руками перед собой.

В косых солнечных лучах, хлынувших через распахнутый проём, взвился целый вихрь кружащихся пылинок, и Кей потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к царившему внутри полумраку.

Она перестала дышать.

Заморгала, пока мозг пытался осмыслить представшее перед глазами зрелище. Сейчас нельзя паниковать, нельзя позволить страху овладеть собой. И первое, что она сказала себе: они не причинят ей вреда, они все мертвы. И только позы, в которых их расставили, заставляли их казаться живыми.

Это сработало. Медленно паника отпустила её, и она снова начала дышать.

Прямо перед ней на задних лапах стояла лиса, держа в передних пилу, которой она распиливала себя пополам. Рядом находился двухголовый койот, зубы одной головы которого впились в горло другой. Позади них высился массивный лось, державший в рогах сломанную игрушечную машинку. Возле него стоял белый единорог, чей бок был пронзен рыбой-мечом, повисшей в воздухе.

Позади чучел висел натянутый баннер: «Клуб альтернативной таксидермии».

Кей огляделась. Вдоль стен тянулись маленькие закрытые мастерские. Столярные мастерские, подумала она, потому что сквозь приоткрытые двери виднелись станки и инструменты. В одной из них она заметила некое подобие манекена зайца из проволоки. Она насчитала восемь таких мастерских. На каждой висела табличка с именем. Лишь одна была заперта на большой навесной замок. Кей прочитала имя на табличке: Эмили Лунде, RT Club. Это имя ей ни о чём не говорило. Заглянув между двух досок внутрь, она увидела, что стены обиты каким-то утеплителем. Она нащупала выключатель у двери; неоновые лампы под потолком пару раз мигнули, прежде чем загореться и осветить всю комнату. Она подняла металлический штырь и просунула его в щель дверной рамы мастерской Эмили Лунде. Навалилась изо всех сил. Но вместо того чтобы сорвать замок, штырь выгнул податливую доску наружу. Вскоре зазор расширился настолько, что сквозь него удалось заглянуть внутрь.

Она увидела луч света, блеснувший в паре жёлтых глаз.

Она увидела человека в кресле.

Штырь выпал из её онемевших пальцев и со звоном покатился по полу.