Текст книги "Хранители времени"

Автор книги: Янина Жураковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Кое-что мне-таки удалось. Например, уломать ребят на увеличение срока бытия подопытных свинок, о, пардон, храбрых избранников, пару бонусов, чтоб не было слишком постно, и пожизненный ограничитель. Дабы тянули свою лямку, не рыпались и носили Знак, пока смерть не разлучит их.

Да, такой интересный я зверёк. Что ж вы глазками хлопаете-то? Или скажете, я не говорил, что не добрый? Говорил. Вот и не обижайтесь.

С горя (ладно, не с горя, просто ром был хороший) я взял да малость (ладно, не малость) на грудь принял, а друзья-товарищи, словно невзначай, завели разговор о том, что кому-то надо перебраться к Истоку, за малышнёй присматривать. Но у них семьи, дети, ёлки на носу и миров подотчетных до… много, конец квартала скоро, и не согласился бы я?..

Спьяну-то что прикольным не покажется? Я и брякнул, что люблю их пуще матери родной, и согласен на всё! Даже замуж! Они радостно заулыбались, дали подмахнуть пару документиков, я уснул, а проснулся уже должностным лицом при исполнении. О чем и сообщил мне оливковый с похмелья Тор.

Он тупица, но ему простительно. Наш победитель великанов – величайший храбрец миллиарда миров!

Официальная бумага из (ну, этого вам знать не обязательно) сообщала, что я откомандирован наблюдателем в захолустный мирок, с которого недоучки Творцы наляпали копий, и именно мне, мудрому и всевидящему, поручается следить за исполнением программы УПиР – установления порядка и равновесия. Ведение отчетности обязательно. Разработки по теме диссертации (список тем прилагается) предоставить не позже, чем через тысячу стандартных лет. Подъемные получить у оператора связи. Аве, наблюдатель, почёт и процветание.

В постскриптуме указывалось ещё, что для меня это великолепная возможность ближе ознакомиться с бытом и нравами Младших и пересмотреть, наконец, свое свинское (так и написали! Нашелся, тоже, комитет по морали!) к ним отношение. Ха! Понесся, ломая крылья! Умный танк всегда грязь найдёт!49 Квид бене дикцим… диктум эст… короче, кто б не сказал, я себе забрал50. Филя. Зовите меня просто Филя.

Можно было сбежать. Но бегство – это верный штрафбат, а загреметь на миллион стандартных лет в службу пространственной ассенизации – увольте. Хотя нет. Не уволят. Сволочи!

Можно было применить старый проверенный способ "нет тела – нет дела", если бы не опаска, что поймают за руку. Потому что если поймают – мигом турнут на десять уровней вниз, и доказывай потом маме, что ты не осёл, то бишь, причины карьерного роста с отрицательным коэффициентом. Боитесь? Правильно, я и сам её боюсь. Рядом с моей мамочкой штрафбат – сказка и мечта в глазури. Вот и сижу я здесь и страдаю оттого, что некого убить, сокрушить и задавить морально, а, точнее, есть кого, но нельзя…

Смертные, конечно, не в счет, если не ключевые фигурки и не массово.

Я привязан к этим горам, как пёс к своей будке. Только здесь я – это я, Высшая Сущность, одна из тех Сил, что двигают морями и землями, но стоит выйти в мир – и в кого превращаюсь? В тварь дрожащую! Становлюсь ничтожным земляным червём, неспособным соорудить даже жалкое «инферно»! Но хватит о вас… Делается это, детки, дабы у Наблюдателя не возникло соблазна чего-нибудь осквернить или разрушить.

А вы что себе думали? Конечно, возникает!

Сижу, значит, срок мотаю, то бишь, долг исполняю, яблоки грызу, флиртую помаленьку с постоянно меняющимися Владычицами Зла и Тёмными Властелинами, а Хранители где ползком, где бегом, где пехом, а где верхом, не дают этому мирку протухнуть окончательно… Эй, что вы глазки-то отводите, а? И краснеете?! Глупыши, если я говорю о себе в мужском роде, это не значит, что я парень. И не баба – повежливее думали бы, что ли… И нет, я не Оно. Я – это просто я.

Обиделся? Что я, демон какой, обижаться на паршивую груду биомассы с полным отсутствием серого вещества?!! О. Хрупкие какие-то черепа у современных… кем, кстати, он был? Орком? Ну, одним меньше… Зато в царстве небесном, или куда там орки попадают, сможет похвалиться, что слышал глас божий. А вы молодцы, быстро уши затыкаете. Я вообще выдержанный, как коньяк, но истерики порой догоняют.

Оракул? Да, меня называют и так. Нет, это не от слова «орать». Кто посмел… ну-ка, ну-ка… дроу. Только у вашего брата хватает наглости раз за разом задавать этот вопрос. Ножички-то прибери, порежешься или потеряешь. Ай-я-яй, оплавились? Родовые? Ничего, выкуешь новые, если уйдёшь отсюда.

Оговорился. Бывает. С тоски чего только не наворотишь.

К примеру, ничего не станешь делать, когда неважно кто решит под дело спасения мира твёрдую теоретическую базу, а попутно организует священную войну и налепит разных орденов, советов и ковенов. Можете пищать и прыгать, пока помните, их буквально неделю назад выпихнули в подпространство с комсомольским приветом, Один уж больно настаивал. А мне выговор влепили с занесением и на пару миров штрафанули, чтоб их Мьёлльниром разразило. Трижды! Можно подумать, я нанялся быть нянькой этому мирку и теперь обязан вскармливать его своей тощей волосатой грудью!.. Это был художественный троп, золотце. Не морщи лобик, тебе не идёт.

С той же тоски можно и диссертацию начать писать. "Архетипы Хранителей и предопределенность выбора". Интересная, зараза, сам не заметил, как увлёкся. Случайный Выбор звучит гордо, но ведь не всё для всех и ложка к мёду, а каждому своё! И сестрам – по серьгам, и асам – по мордасам. Не зря Младшенькие нацарапали на артефакте "Лишь глядя в самоё себя, постичь возможно, который путь ты изберешь". Вот и хватаются одни хлюпнявки за колюще-режущее, а другие – за стреляющее, одни головастики умиляются живой природе, а другие терпят её только в жареном и варёном виде под сырным соусом «Кальве» и шныряют по чужим мозгам, как по своей гостиной.

Я уверен, милые детки, ваши уро… сородичи помимо разной, никому не нужной дребедени впихнули в артефакт ещё и "мудрый взор" с подвюгой52. Не знаете? Первый просвечивает изловленных… хотел сказать, Избранных героев, изучает жар их душ, только что картошку на нём не жаря, и подбирает каждому дрова по вкусу. А подвюга заставляет их всюду совать свои носы, лезть во все дыры и влипать везде, где влипнуть можно. Ни дня без подвига, ребятки! Мир спасается где-то между убиением нежити и спасением юных дев.

Эх, мне бы Знак этот в руки, ласты или щупальца – мигом бы разобрал…ся, что к чему, а так – никаких фактов, гипотезы одни, непроверенные. О, если б дали мне свободу, я б всем показал!.. Не то, о чем вы шепчете своему эльфу, девушка в заднем ряду. А если вы «просто», то пусть глазками не сверкает! Понаприсылают всяких… Так о чем я? Ах, да. Мою программу модернизации постоянно заворачивают. Жаль. Пара реакций по расщеплению атома вашему мирку пошла бы только на пользу. А чудные взрывы и пожары… м-м-м!

Увы. В верхах сидят одни ретрограды и бюрократы.

Не я надоел ещё жалобами на свою жизнь, малыши? Пра-а-авильно мыслите, богам нужно льстить и правды ни в коем случае не говорить… Да потушите вы его! Или опять боги отдуваться должны? Вынесите за дверь, пока ковёр не испортил, слуги подберут. Геомагнитная обстановка напряженная, спонтанные самовозгорания то и дело… Я сказал, САМОвозгорания, вы поняли, девушка в заднем ряду? По каждому вопросу существуют только два мнения: одно неправильное, другое – мое! Бог не может ошибаться. А если он ошибается, то свидетелей тому не остаётся. Вы же не хотите… Не надо так отчаянно крутить головой, я понял.

Хранители Времени – вот уж назвали, так назвали! – и впрямь берегут время – всё, что им отпущено. Кто-то до двух сотен дотянул, но это давно было, и почти неправда, кто-то сотенный рубеж перевалил… а с тех пор, как у нас сменилось руководство силами Зла и свою власть укрепило, года не проходит без того, чтобы очередные олухи не сд… положили молодые жизни на алтарь мирового равновесия. Фрекен Морган знает своё дело, я глубоко уважаю её, как специалиста, но Лунный пёс, язык уже отсох повторять одно и тоже! Хранитель честен должен быть, благороден и добр… трын-тын-тын… на этой дороге вы встретите только битву, боль и лишения, и никакой благодарности… тын-тын… так пусть же мудрость, сила и боевой дух никогда не покинут вас!

Красиво звучит, а? Вижу, и глазки загорелись, и плечи расправились, ещё немного и – смело мы в бой пойдём за власть чего-то там. Я ж таки Оракул, а не Гармов хвост.

Но этим кренделям непропеченным вечно от меня чего-то надо. Мечи – давай. Кольчуги – давай. Книги – вынь да положь. Словно у меня не Обитель Оракула, а оружейный склад пополам с библиотекой. Да ещё требуют: научи, растолкуй, что и как, вдолби, объясни, добрый дяденька! Чуть заикнешься, что, мол, я лишь ввожу в курс дела, моя работа – не помогать, а наблюдать, тотчас в крик: мы будем жаловаться! А жалобы до начальства доходят мгновенно – боги местные помогают, или воистину верно, что слова Младших прямиком к Творцам идут, минуя иные Силы. Им хоть Рагнарёк, а мне эхограмму присылают. С одной и той же одной фразой: "Не вредничай, не то…" А что я? Я самый тихий, мирный и заботливый наблюдатель в семистах Вселенных!

Что, страшно? Когда такой, как я, делает страшное лицо, многие пугаются. Не тряситесь так, вы же не Хранители! Вот, глотните от щедрот божественных для успокоения нервишек. Голубичная настойка, прямиком из Асгарда. Цените, еще никому из смертных не выпадало такой чести. Чуть крепко…ва…та, но право же, не стоит так натужно хрипеть и кататься по полу. На что похоже? Хрипите громче, не слышно. На рыбий жир пополам с касторкой? Не знаю, не пробовал. Я её для гостей держу.

Тролли и цверги! Вас хоть сейчас в музей, хе-хе, восковых фигур! Хвалы адресуйте Одину – его одноглазость собственноручно приволок рецепт из ближнего сопределья. Ему хорошо на ставке верховного бога: куда захотел, туда и пошёл… Что? Неужто не знаете, что боги сразу в нескольких мирах жить могут? Где славят их, туда им и дорога… Ей-Сурту, с вами лопотать, что угли перед цвергами метать. А к Истоку наш дедуля тропку протоптал недавно, лет полтысячи назад, когда в астрале что-то на что-то наложилось, и сюда зашвырнуло сотню его почитателей. Нордлинги, слыхали о таких? Вижу, слыхали, то-то вас сызнова перекосило. Они хорошие ребята, только жаль, что хорошими бывают редко. А если разбуянятся, так просто "гори земля" и "чужой не пройдёт"! Пусть наполнятся ветром паруса твоего драккара, и воины твои богатую добычу делят!..

Пойдемте, покажу, что ли, своё хозяйство… Нужен хороший двуручник? Пожалуйста! Эсток, клеймор, эспадрон, фламберг! Чудо, а не мечи, от десяти до тридцати фунтов чистого веса. Особенно хороши против мелкой нежити. Треснешь по балде, и враг в земле по самые уши. Только над головой лучше не вздымать, перевешивают, собаки. Как вариант, могу предложить дубину или палицу. Между прочим, используются с древнейших времен, и пока никто не жаловался. Это? Гвозди. Да, гнутые. Да, ржавые. Вы меня опять не слушаете, детки! Говорю же: используются с древнейших времен.

Секира? Хороший выбор. И врагов порубить, и дровишек наколоть, если что. В лесу раздавался топор дровосека, мужик топором отгонял… хмм. Есть ещё палаши, булавы, кистени, шестопёры… вот эта пупырчатая штучка на цепочке? Утренняя звезда. Выглядит хорошо и бьет больно. Главное – себе по голове не попасть… Эх, молодежь, совсем старших не слушает! Сложите его к остальным.

Нет, заинька, этот молоточек – не простой молоточек. Это чеканчик. А рядом – очень похожий на него клевечик. Если не уменьшительно-ласкательно, просто клевец. Ударное холодное оружие, разновидность боевого топора, доспехи проклёвывает на раз-два… ты кто, кстати? Сирена? Тогда ясно. А я-то думаю, откуда веет этой неописуемой морской свежестью. Я оскорбляю? Я? Ты не слышала, как я оскорбляю, рыбохвостенькая. Ой, да не реви! Заткните её кто-нибудь, пока она мне весь хрусталь не переколотила!!!

Ушастый, зачем тебе лук? Бери арбалет! Стреляет дальше, доспехи пробивает, отличная балансировка, удобный отвод приклада, регулируемая прицельная планка – класс! Правда, чуток проигрывает луку в быстроте стрельбы. Но заметь, если ты выстрелишь первым, у вражьего лучника просто не будет возможности всадить в тебя оные десять стрел в минуту.

Здесь у нас копья, пики, алебарды, бердыши, протазанчики, дротики опять же… это не на вынос, а просто "шоб було". Хотя некоторые берут. Вероятно, для контроля популяции клювастых тварей на территории Истока.

А вот это, малыши, моя гордость – требюше! Чудная вещица, правда? В поле проку никакого, зато как с ней крепости штурмовать! Закачаешься! Хочешь – каменными ядрами обстреливай, хочешь – бочки с горящей смолой за стены забрасывай, хе-хе… И сразу начинаются вопли к небесам: "Боже, помилуй!" и танцы живота с ведрами у горящей ратуши. При вашем-то уровне научно-технического прогресса для применения бактериологического оружия механизма лучше требюше не сыскать. Демонстрирую. Макет действующий, не сомневайтесь. Берем разлагающуюся тушку коровы, в нашем случае крысы, закладываем и… Сама виновата. Слыхала народную мордорскую мудрость: не становись меж назгулом и его добычей? Вот и оттирай теперь с мордашки слизь и тухлятину. Крыса была здоровая, так что смерть от чумы тебе не грозит. Наверное… Пустяки, обморок. Водой облейте, отойдёт скорее.

Жаль, не могу показать, как требюше применяется в условия военного времени. Эх, малыши, знали бы вы, как это здорово: закидать город чумными тушками и сидеть потом на пригорочке, лузгать семечки, пока защитники дохнут один за другим! Только маги вечно лезут не в своё дело. Чары как раскинут – весь интерес пропадает!..

Это не палки, милая девочка. Это самые обыкновенные волшебные посохи. Видите, инструкция? Зачитываю.

Сей посох Мудрецу назначен, что ключ рукой своей возьмёт,

Путь не скорбит он и не плачет, коль в чарах толку не поймёт.

Скажи, что надобно тебе и оземь посохом стукни.

Тотчас горгулья пасть раззявит и заклинанья свиток предоставит.

Но только раз – учи, запоминай, храни.

Еще есть в посохе секрет: волшебства силу сберегает,

Стихиями он управляет,

Огнёвые шары метает и ледяной стрелою бьет!

Поэт был полный идиот? Серьезные проблемы с рифмой и ударением, не говоря уже о стилистике? Возможно, вам будет интересно, детка, что этот поэт – я.

…Что ж вы на каждом шагу в обмороки-то падаете, а? Положите её… да хоть сюда, под стеночку, напротив картины с распотрошенным троллем. Очнется – догонит нас. Если очнется. И если дорогу найдёт – хозяйство у меня большое. Без ложной скромности замечу: здесь можно найти почти всё!

И, кстати, всё вооружение помечено, так что, юноша, верните-ка прихваченный вами кинжал на место. Если оружие не отдано лично мной, то при выходе из бункера вам ручонки по локоть спалит. Пугаю? Я? Я предупреждаю! Метки удобны ещё и тем, что когда очередной герой в очередной раз становится кормом для воронья, весь его доспех снова возвращается сюда. Что поделать, наши фонды не безграничны.

Да! Вспомнил! Последняя-то пара героев загнулась… э-э-э, торжественно пала в битве за Свет ровно три луны назад! Или уже четыре? Неважно. Важно то, что не сегодня-завтра новые должны явиться сюда, и если повезет, перед смертью вы сможете полюбоваться на Хранителей в естественной среде обитания. Я сказал, перед смертью? Пустяк, оговорочка по Фрейду. А, этот там один такой, девочки и мальчики, вы его не знаете, так что не думайте. Да, вообще. Сейчас периодику по-быстрому просмотрю и скажу точно, сколько осталось до очередного нашествия.

Давненько я сюда не заглядывал… Тролли и турсы, что такое, почему не знаю? Это что с кривой Сил творится, а? Был перекос в сторону Зла, серьёзный такой – и на тебе! Смещения к равновесию! Начались недавно, незаметные, но упорные… ха, явно техника Йормунгарда – всё крепче сжимать кольца! Лет двести её не видел, с тех пор, как…

Я в порядке. Я не побледнел. Я не могу бледнеть. Это тело побледнело. И я не упал в обморок. У меня ноги устали, и я сел… лёг отдохнуть. Не смейте бить меня по щекам и лить воду! Немного уважения к богу! Прекратите толпиться вокруг! Лучше принесите мне Книгу Бытия… во-он блокнотик с никсами… Да, теми скудно одетыми девочками.

Если в ней то, о чем я думаю, берегись, старик…

О.

Ого.

Ни турса лысого!!!

Больше недели здесь, а я не знаю! Как они смели пренебречь мною?! Как они смели так промахнуться?!! Наблюдатель я или задница турсова?!!

Значит, мудрый конунг, "надоели пришлецы пуще овсянки с селедками"? Значит, "пора удалить чужеродный элемент"? Тор просто колесницу обкатывал? Дражайшая, чтоб ей Слейпнир по голове настучал, Хельга сама просочилась сквозь защиту замка, которая даже Старших богов держала? И рядом с ней не стояло тех, кому на эту защиту чихать с высокого ясеня?

Ну, Один, ну, старый!!!!!!

Так, малыши, карета подана. Пока я добрый.

Да, это значит «уходите». И если жизнь вам дорога, вы не пойдёте. Вы побежите.

Проваливайте! Катитесь! Убирайтесь вон! Я подавлен, как цверг, на которого сел хримтурс, и почти не держу себя в руках! А когда я не держу себя в руках, я ПЛАМЕНЕЮ ГНЕВОООМ!!!!!!

Гармова отрыжка, даже и не испепелил никого. Теряю навык. Огня прежнего нет. Эх, пропадай моя гармошка, сладкогласые басы… Выдерут меня на проверке, ой, выдерут! Не досмотрел. Не уследил. Но, Лунный пёс и дочурочка моя, если они уже здесь, и свершили то, о чем здесь начёркано, почему Она мне до сих пор не позвони…

Ну вот. Помяни рыжее, и оно тут же случится.

У Наблюдателя зазвонил телефон. Тревожно, надрывно и как-то истерично. Он подумал и не стал брать трубку, потому что за долгую жизнь выработал отличное чутье на нехорошие звонки. Потом он подумал ещё раз, сменил деловое обличье на домашнее, взял блокнотик с никсами, раскрыл его и погрузился в жизнеописание новых Хранителей, старательно выдерживая характер, хотя с каждой минутой это становилось всё труднее. Работал телефон не на электроэнергии, а на магии, поэтому отключался только ударом молотка по корпусу. Но к столь радикальным мерам хозяин прибегнуть не мог, потому что другие телефоны уже отключил, а «сотворенные» долго не держались.

Протрезвонив без перерыва четверть часа, телефон умолк. Наблюдатель закрыл блокнот и начал отсчёт от десяти. При счёте «три» – Силы Зла никогда не отличались пунктуальностью – в его кабинет влетел черный бумажный самолётик. Он покружил над головой бога, завис в воздухе и с громким "пуфф!" загорелся. Искры дождём посыпались на пол, громоподобный голос зазвучал, казалось, со всех сторон – склонность к дешевым эффектам была бедой Властелинов Зла и Владычиц Боли.

– ТЫ! ТЫ!! ТЫ!!!

– Я, я, я, – Наблюдатель с досадой посмотрел на черные пятна гари, расползавшиеся по дорогущему эльфийскому ковру.

– НЕ СМЕЙ МЕНЯ ПЕРЕДРАЗНИВАТЬ! Я НЕ СТАНУ ЭТОГО ТЕРПЕТЬ! НЕ СТАНУ! НЕ СТАНУ!!!

– Незачем так кричать. Я в первый раз всё прекрасно понял, – меланхолично отозвался Наблюдатель.

– ТЫ ВСЁ ЭТО УСТРОИЛ! Я ЗНАЮ, ЭТО ТЫ! – продолжала надрываться Всетемнейшая. – ТЫ ПРИВОЛОК СЮДА ДВУХ ИДИОТОВ, КОТОРЫЕ ТОЛЬКО И УМЕЮТ, ЧТО ДЕЛАТЬ ГАДОСТИ! ТЫ ХОЧЕШЬ СВЕСТИ МЕНЯ С УМА!!!

– А ты приближаешь меня к тотальной глухоте, но я же не жалуюсь, – проворчал Наблюдатель, разворачивая мятную конфетку и прицельно кидая её себе в рот.

– БОГИ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛИ!!!

– Уже, – со вздохом констатировал Наблюдатель, жуя конфету.

– Я ДОЛГО ТЕРПЕЛА, ДАЖЕ ЖДАЛА! КАК ВИДНО, НАПРАСНО. БОЛЬШЕ ЖДАТЬ Я НЕ НАМЕРЕНА, СЛЫШИШЬ, ЧУДОВИЩЕ, ЧИСЛО НЕСЧАСТЛИВОЕ?!!

Его назвали официальным прозвищем. Дело плохо, заключил Наблюдатель и развернул вторую конфету.

– НАДО ПОГОВОРИ-И-ИТЬ! – нервная Владычица сорвалась на визг. – СНИМИ ТРУБКУ! НЕМЕДЛЕННО! ИНАЧЕ Я…

– Что? – неподдельно заинтересовался бог.

– Я БУДУ ЖАЛОВАТЬСЯ!!! – фея окончательно решила обосноваться на ультразвуковых частотах.

Наблюдатель вытаращил глаза, попытался что-то сказать, и коварная конфета немедленно скользнула ему не в то горло. Надрывно кашляя и проклиная несовершенство человеческой анатомии, бог через силу выдавил:

– К-кху-да?

– АХ, ТЫ ТАК, ДА? ТЫ ТАК?! ТАК, ЗНАЧИТ?!! – из пламени, пожиравшего письмецо, послышались громкие булькающие звуки, словно кто-то отхлебывал вино прямо из горлышка, а потом Владычица спокойно, без истерических интонаций провинциальной актрисы, продолжила: – ИЛИ Я СОТРУ С ЛИЦА ИСТОКА ДВА… НЕТ, ЧЕТЫРЕ ГОРОДА. И НАЧНУ С КОСТЯПОЛЯ. ВОЗЬМИ ТРУБКУ, РЫЖИЙ.

Самолётик рассыпался искрами, наползавшие тени смущённо сжались и отступили. Наблюдатель одним движением бровей реанимировал ковер и задумался. Не то, чтобы ему было жалко назойливых смертных – парой тысяч больше, парой меньше – но в Костяполе находилась таверна, где подавали отличное тёмное пиво и копченые колбаски. А он очень любил тёмное пиво и колбаски.

"Как много девушек на свете – Наташек, Олечек, Марин, как много городов на свете, но "Пьяный гиппогриф" – один"… – Наблюдатель вздохнул и снял трубку вновь забренчавшего телефона.

– Смольный на п'оводе, – буркнул он, вытаскивая из воздуха фуражку с алым бантиком.

– Папа? – неуверенно спросил звонкий детский голосок.

Ножки стула подломились. Наблюдатель неуклюже свалился на пол, не выпуская из рук трубки и судорожно пытаясь припомнить, с кем он, где и когда в последние десять лет, но тут же понял, что это непосильная задача. "Опять? За что?!" – в отчаянии воззвал он к небу, и Высшие сферы равнодушно отозвались: "Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети… И какой восьмеричной свёртки он тут делает? (в сторону, удивлённо) Сейчас же не новая эра? Короче, вали давай, болезный!"

"Давай" переехал трамвай, – отключаясь, злобно подумал Наблюдатель, поднялся и потёр ушибленные места нарочно выращенными щупальцами. – Созданье Сил великих погибает, а они!.. Сэхримнирова печёнка, кто же, кто?! Тролли и цверги, если это опять сын, не дождаться мне даже восьмеричной свёртки, погонят в великаны… Вдоль всей земли пойдут стенанья, слезы, стон – и я паду, отвергнутый богами. Ребята, поднимите третий тост за тех, кто никогда не будет с вами…"

Он всхлипнул, упиваясь жалостью к себе, и его вдруг осенило.

Наблюдатель мягко улыбнулся, превратил обломки обратно в стул и, усевшись поудобнее, голосом диктора Левитана произнес:

– В Москве-Узловой – два часа дня. В Твердыне-на-Круче – четыре склянки. В Кар-ан-тайолле – тиль и три четверти. Во Вратах Одирны – десять жбанов. В деревне Гадюкино – полночь.

– Чего? – знакомым голосом растерялась трубка.

Улыбка Наблюдателя стала ещё мягче. Он был честен (по-своему), благороден (время от времени), справедлив (к тем, кто этого заслуживал), и ни когда не отказывался поучаствовать в шутке… но шутить над ним было – что поджигать динамит. Впрочем, во все времена находились личности, которые трудностей не боялись, а там, где их не водилось – создавали. Наблюдатель первым (что не доказуемо, то не наказуемо) ссору никогда не начинал, а ядовитым его язык называли только недруги. Друзья помалкивали.

– И тебе недоброй ночи, о, скромнейшая из Владычиц Боли, тьма очей моих, Маргианда, – ласково проговорил Наблюдатель, материализуя на ладони маленького дракончика, а во рту – кубинскую сигару. Щипок, и живая зажигалка, обиженно рявкнув, изрыгнула длинную струю пламени. Наблюдатель прикурил и, попыхав сигарой, выпустил из ноздрей вонючее зеленоватое облако. – Что у вас плохого?

В трубке немного подумали. А затем…

– Э-ЭЭЭЭЭЙ!!!!!!!!!!!

От мощного вопля Наблюдатель подскочил, едва не свалившись со стула вторично. Дракончик, обиженно пискнув, растворился в воздухе.

– АЫА!!! – продолжала орать трубка. Наблюдатель поморщился и отодвинул её как можно дальше от уха. – ЫА!!!! АИАААА!!!!!!!

"Не смей называть меня Маргианда", – перевёл бог. К тем, кто калечил свои имена в угоду звучности, он никакого снисхождения не имел.

– Дражайшая моя, число гласных звуков в языках мира варьируется от четырех до пятнадцати. Образованный человек должен знать хотя бы шесть. Прими дружеский совет: найми хорошего логопеда. Пока ещё не поздно, – с искренним участием проговорил он и снова отодвинул трубку от уха.

– Гад, подлец, сучий потрох! Дегенерат поганый! Извращенец юродивый! Как ты посмел?! Убью! Убью! Убью! Печень вырву и в глотку затолкаю! Это жалкое отребье не остановит меня! Ненавижу! Всех не-на-ви-жу!!!

– Учителя по стилистике и ораторскому искусству тоже не помешали бы… Откуда столько дешёвого пафоса? – вслух подумал «юродивый». Он помедлил и, улучив паузу в бурном монологе, осведомился: – Полагаю, душ ты сегодня уже принимала, о, ель злата?

– Я? Д-да… – фея мигом растеряла гневные обертона. – А при чём тут ду… – Наблюдатель прищёлкнул пальцами, – …уууууууууууш!!!!!!

Секунд десять из трубки доносился только шум льющейся воды и жалобные визги. Наблюдатель терпеливо ожидал, положив ногу на ногу и докуривая сигару. Трубка свободно витала в воздухе. Наконец, злой прерывающийся голос проскрежетал:

– Убью…

– Что-что? Я плохо расслышал.

– Убью… – отозвалась она тихим шелестом.

– Мудро. А, главное, дальновидно, – одобрил он.

– Когда твои дружки узнают, что ты опять…

– О чем, Всетемнейшая? – удивление Наблюдателя было неподдельным. – Это всего-навсего локальное применение теории Хаоса, к которому я не имею ни малейшего отношения. Наш удел – дрова и пламя, с бедами по мокрой части – к Ньёрду и Эгиру.

– И ты повторишь это перед вашей шайкой… ах, прости, высоким Собранием? – задушевно поинтересовалась Моргана. – "Слова Младших прямиком к Творцам идут, иные Силы минуя"… Я ничего не напутала, нет?

– Наезд? – Наблюдатель был хладнокровен, как Джеймс Бонд. – На каждый наезд я могу ответить паровозом, о, нива обручий, так что не мыль шею, на которой сидишь. Я белый и пушистый, но как прижмёт, могу стать зелёным и зубастым. Ты ведь помнишь?

Фея промолчала – то ли обдумывала угрозу, то ли вспоминала, что такое паровоз.

– Не слышу ответа, мудрейшая Маргианда.

– Не смей. Называть. Меня. Маргианда. Сколько. Раз. Просить, – процедила её темнейшество, скрипящая зубами с риском раскрошить их.

– Двадцать девять тысяч семьсот сорок два… три раза, – любезно подсказал Наблюдатель. – И пусть прольется бальзамом на ваши сердечные раны весть о том, что мне ещё никогда не было так страшно, как в тот миг, когда я услышал вас, клянусь кишками Сэхримнира! А теперь, если черточки в рунах расставлены, ты скажи, ты скажи, чё те надо, чё те надо, может, дам… Словом, что подвигло Вас на этот, без сомнения, важный и нужный разговор, о, поляна гривен?

– Почему мне не сообщили заранее? – почти спокойно осведомились из трубки.

– Чтобы не испортить сюрприз, конечно. Они тебе понравились?

– Эти… твои поганцы… – восхищения в голосе Госпожи не наблюдалось.

– Они не мои, – привычно поправил Наблюдатель.

– Ах, не твои? – переспросила фея. – А ты хоть знаешь…

Разумеется, он знал. Но с неподдельным интересом выслушал рассказ о том, как мерзавец, негодяйка и их прихвостень ("Фингал – это диагноз, даже когда его зовут Идио!") освободили некую валькирию ("Девка слова доброго не стоящая, но…"), попутно развалив до основания замок ЕЁ слуги ("Пусть придурок, но мой!"). И, вместо того, чтобы бросить ей вызов и в честном поединке решить, кому нет места на этой земле, ударились в бегство ("А в энергетических полях творилось такое, что я даже сетки-паутинки раскинуть не могла, не то, что поисковики разослать!"). И пропали. В Окрушу, как любые здравомыслящие люди не пошли, на ладью не сели, а потащились, ни много, ни мало ("Это Один, Один их науськал!") через Дикий лес. И через несколько дней, счастливо избежав ядовитых жвал, когтей и клыков разных тварей и увернувшись от Гончих ("Я к ним, а эсбэхэшные гниды заявляют: "Как-нибудь сдохнут и без нас!"), вылезли из чащи и завалили операцию, которую она лично разрабатывала целую луну… А потом… потом она!.. А они ей!.. И откуда только такие берутся?!!!

Наблюдатель пожал плечами.

– Смертные меня ненавидят, – с ненаигранной обидой продолжала фея, – демоны завидуют, боги то и дело пытаются поставить подножку, герои – прикончить… Разве я так плоха? Разве я злобная ведьма с манией величия? Разве я сдираю со своих врагов кожу или заливаю им в глотки расплавленный свинец? Я не виновата, что мне выпала такая судьба… – Наблюдатель изумлённо приподнял бровь, – мне никогда не была нужна такая слава… – вторая бровь заняла место рядом с первой, – я для этого не предназначена…

– Все мы в этой жизни часто делаем не своё дело.

– Меня почти заставили! Я достойна хотя бы уважения! А они!.. Они!.. В детстве бы таких… своими руками… и вообще!..

"Ой, он сломал мой куличик! Ай, она забрала мою лопатку!" Наблюдатель усмехнулся и, снова ловко вклинившись в паузу, проговорил:

– Да, и в самом деле, недурная импровизация.

– Импро… импро… – Всетемнейшая надрывно закашлялась.

– Водички?

– Нет!!!

– Дело твое. Скажи лучше, радость моя, ты о пришествии узнала когда? Через полчаса? Четверть? И, разумеется, решила разобраться с проблемой сама, продолжить славную традицию конвейерной сборки-разборки Хранителей Времени. Забыла и честное благородное слово мурыжить их хотя бы с пяток лет, и Наблюдателя, которого грузят по самые локаторы за высокую текучесть кадров. Но с кармой шутки плохи, дорогуша, не всё богу яблоки. Радуйся тому, что есть: могло быть и хуже, это я тебе говорю. Да, вот ещё, ты заметила, куда они пришли?

– А что такое?

Невинности в её голосе было столько, что даже Наблюдатель едва не купился.

– Хорошо, почему они пришли туда, куда пришли, а не…

– Это не я! – быстро ответили из трубки. – Я дома сижу, никому не мешаю, опыты ставлю, слуг третирую, кроликов развожу…

Наблюдатель опомнился, только когда стул жалобно затрещал под напором туши дракона, в которого он незаметно для себя начал трансформироваться. А виной всему было соединение в одной фразе слов «опыты» и «кролики».

Здесь необходимо сделать небольшое отступление. Ещё во времена своего детства, когда мудрый Наблюдатель пребывал под нежной опекой родичей матери52, его не без основания считали любознательным ребёнком. Вхождение в новый род только развило это положительное качество. Любознательный ребёнок стал лукавым подростком, а подросток превратился в хитроумного и изворотливого бога, без которого не обходилась ни одна пьянка или перебранка, и который так часто оказывался крайним. Но речь не об этом. Речь о том, что в число его невинных забав входила одна, раздражавшая окружающих сильнее прочих: наш герой обожал творить. Что может быть увлекательнее, чем смешать две (и более) абсолютно несоединимых сущности и поглядеть, что из этого выйдет: а) мелкий взрыв; б) большой взрыв; в) очень большой взрыв; г) локальный апокалипсис; д) вспышка и много вони; е) ничего? Эти опыты были для него не просто развлечением, а смыслом жизни, и он бы их с успехом продолжал и по сей день, если бы… Тут положено говорить "в один прекрасный день", но в большинстве миров тогда царила Долгая ночь. В ту ночь юный творец впервые встретил столь же грозную, сколь прекрасную богиню земли, в разных мирах прозываемую Деметрой, Мокошью и Мелитэле. И на всю жизнь запомнил визгливый женский голос, подробно разбирающий его родословную, в то время как дух его швыряло по просторам Широко-синего, а по спине хлестал обидный пук крапивы.