Текст книги "Повелитель крыс. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Владислав Бобков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 34 страниц)

Глава 25

Трасч чувствовал, что всё стремительнее погружается в бездну, дна которой нет. Находясь в смертельно опасном древнем техномагическом комплексе, наполненном кровожадными мутантами, смертоносными магическими големами и сошедшим с ума искусственным разумом, Трасч подвергал сомнению все свои жизненные выборы.

На начальном пути присоединение к Скарсу казалось неплохим выбором. Несмотря на своё безумие, он был достаточно неплохим боссом, старающимся придерживаться данных обещаний и не грабящим своих же товарищей.

В дальнейшем, с появлением техновоинов и созданием «Клиники», Трасч опять же убеждал себя, что всё хорошо. Да, теперь вокруг него было больше мёртвой плоти, чем живой, да, он изучил строение тел своих соотечественников изнутри лучше, чем снаружи, но зато он был в безопасности, скрытый за жуткой фигурой его устрашающего босса.

Когда Скарс и Одноглазый решили принести целый город в жертву своих амбиций, Трасч впервые не смог найти аргументов к тому, что «всё хорошо».

Десятки тысяч погибших, кошмарные горы движущейся и плотоядной заражённой массы – эти картины накрепко впились в его разум, никогда не отпуская до конца.

Иногда ему хотелось спросить другого лидера, Одноглазого, рад ли он был тому, что решил связаться со Скарсом? Ведь чем дольше он следовал за ним, тем яснее понимал, что вокруг никогда не будет ничего кроме гор трупов и монстров, для которых никто не пытался даже придумывать имена.

Да, Скарс не был лишён харизмы. Страшной и нездоровой, но всё же притягательности. Слабые духом и сломанные разумные тянулись к нему, находя в его одержимости некие истины, которые были далеки для здоровых существ.

Но сам‑то Трасч считал себя нормальным! И от увиденного шерсть у него на загривке покрывалась сединой!

Гибель Крейзена не только не заставила Скарса остановиться, она лишь подстегнула его безграничную жажду исследований.

Каждое новое порождение его лаборатории было чудовищнее предыдущего. Чего хотя бы стоит создание заражённого, способного к вечному страданию?

Как оказалось, это было вполне возможно. Всего‑то и стоило создать нечестивую смесь заражённого и обычного разумного, где процесс заражения был насильно остановлен, что позволило улучшить рефлексы, но ухудшило контроль, ведь объект каждую секунду своего существования испытывал боль.

Будучи крысолюдом, Трасч на генетическом уровне не был предрасположен к особой жалостливости, но в тот момент, когда эта тварь испустила свой последний вздох, он был благодарен Многохвостой матери, что его босс не счёл этот проект стоящим дальнейших вложений.

И вот Карсдайк, новый город, осмелившийся на свою голову принять их господина. Идя по улицам и пытаясь отвлечься, перед глазами Трасча всё равно вставали увиденные ужасы. Когда мимо шли жители города, он видел куда‑то бредущих заражённых. Стекла в окнах домов были выбиты, а из них торчали заражённые цветы и ветки. Здания же были опутаны пульсирующей массой сероватой плоти с чёрными вкраплениями технокости.

Не передать словами облегчение Трасча, когда стало ясно, что Скарс не собирался повторять «Крейзен» в Карсдайке. Вместо этого было решено использовать Карсдайк как торговый центр.

Но хорошие новости никогда не длятся слишком долго.

Когда Скарс подтвердил свою связь с Рагданом, безумным богом прошлой эпохи, его характер начал претерпевать небольшие, но опасные изменения. Было очевидно, что сам он не придавал этому внимания, но Трасч, постоянно находящийся рядом с ним, всё это прекрасно подмечал.

Скарс всё сильнее отдалялся от обычных крысиных радостей. Он всё меньше интересовался блестяшками. Интриги и радость доминирования над проигравшими сменились неестественной тягой изменения своего тела.

Он менял свой вид так, будто это была старая одежда, которую обязательно надо было разорвать и сшить заново.

А любовь поесть? Из‑за быстрого обмена веществ и регенерации крысолюды постоянно чувствовали голод. Но теперь Скарс практически не ел, полностью потеряв интерес к еде!

Всё перечисленное заставляло Трасча чувствовать, что он находится в компании чего‑то совершенно не крысолюдского, где было лишь вопросом времени, когда всё окончательно пойдёт по самому плохому сценарию!

Будь Трасч с Земли, то он бы сравнил это ощущение с осознанием, словно ты находишься в фильме ужасов, страшная музыка играла уже несколько раз, а твоя группа по какой‑то причине оставила тебя одного.

В этом плане идея Скарса отправиться изучать Центральный комплекс управления одним из этажей Элизиума была не таким уж и необычным решением.

Но чего Трасч точно не ожидал, так это того, насколько же это место ужасно! Да, он готовился к опасности, но не к тому, что их тут ожидало!

Крысиные ямы, в которых копошились молодые крысы, были отвратительным местом, но то, что они встретили здесь, было чем‑то ещё более мерзким.

Поколения живущих и плодящихся тут работников комплекса построили настоящие многоуровневые ульи из костей и экскрементов друг друга. Неизвестно, какие мутации претерпели их тела, но они нашли материал, позволяющий скрепить всё это в цельную и чрезвычайно прочную черную субстанцию, по которой им теперь приходилось пробираться.

И учитывая похожее на соты строение этого черного лабиринта, атака могла последовать откуда угодно!

Таившиеся в темноте и грязи мутанты выскакивали отовсюду, словно рой бешеных пчел. Они практически ничего не боялись и очень слабо ценили свою жизнь, из‑за чего каждый бой был очень ожесточенным.

Лишь после смерти девяноста процентов своих бойцов, мутанты, шипя, начинали расползаться в свои норы. Когда же их группа шла вперёд, они слышали звуки разрываемого мяса, когда выжившие пожирали или разрубали тела своих мёртвых товарищей.

И чем дольше шёл бой, тем несчастней становился Трасч, ведь из всех собравшихся он был самым уязвимым! Хуже того, он никому не мог доверять, кроме своего пугающего босса!

Но ужас был в том, что если бы Трасч слишком часто просил Скарса о помощи, то вдруг босс посчитал бы, что он исчерпал свою полезность?

Самому же Скарсу вообще почти не приходилось беспокоиться о происходящем. Два его тела неумолимо двигались вперёд, даже не пытаясь защититься от атак копий и стрел мутантов.

Острия их снарядов зачастую отскакивали от могучего тела полувеликана, а второе тело и вовсе небрежно вытаскивало копья из своей плоти, после чего небрежно заживляло даже самые тяжелые раны.

Куда больше Скарсу составляли проблему низкие потолки и проходы, из‑за чего время от времени ему приходилось магией гнили прожигать себе путь вперёд, из‑за чего вокруг разносился отвратительнейший запах.

Теклусу Трасч тоже не доверял. Хоть Теклус и учил их, но Трасч прекрасно знал судьбу тех неудачливых учеников опытных магов, ставших ресурсами, в буквальном смысле, ингредиентами для своих наставников. Теперь с Теклуса сняли браслеты, что сделало его ещё опаснее.

Знавший куда больше заклинаний и умеющий их применять куда быстрее Теклус тоже чувствовал себя неплохо. Несмотря на то, что магия разведки давала осечки из‑за окружающего материала и общего фона станции, Теклус всё ещё успевал ставить щиты на пути вражеских снарядов и взрывать те скопления врагов, где появлялись те красные излучатели, чью могучую силу они уже лицезрели ранее.

Гердам Кальванелиус вызывал у Трасча ещё меньше приятных эмоций, несмотря на его кажущуюся безобидность. Трасч один раз точно увидел то отвращение, которое появилось на лице человека, когда он незаметно смотрел на окружающих его крыс.

Сейчас их пути были сведены вместе боссом, но что произойдет, когда все они получат желаемое?

В итоге как‑то так получилось, что Трасчу приходилось буквально жаться к прочной броне Грома, умело орудующему щитом и топором. Одетый в «силовую броню» Гром был той самой стальной стеной, в которой так нуждался Трасч.

Правда, самому Грому это совершенно не нравилось. Чувствуя, как Трасч трётся у него за спиной, Гром постоянно испытывал паранойю и раз за разом подозрительно оглядывался.

Трасч же, чтобы сохранить хоть какую‑то часть самоуважения, был вынужден лишь огрызаться, чем прямо признать в причине своих действий.

И чем дальше они продвигались, тем отчаянней становилось сопротивление мутантов и тем сильнее приходили их воины. Видимо, раньше они отправляли свой молодняк на разведку, но теперь атаковали настоящие бойцы.

И в какой‑то момент Трасчу не повезло.

– Ай‑ай‑ай, – громко плача, Трасч схватился за пробитую стрелой ногу. – Как больно! Я уже вижу Многохвостую мать! Мир темнеет! Я слишком молод, чтобы здесь умереть!

– Хм, рана и впрямь серьёзная, – приблизившийся Сергей внимательно оглядел стрелу, промахнувшуюся мимо всех крупных кровеносных сосудов, связок, костей и попавшей в обычное мясо, которое должно было относительно легко зарасти. – Тогда остаётся только одно – ампутация.

– А? – верещавший Трасч резко заткнулся. – Ампутация⁈

– Не беспокойся об этом, – рука крысиной версии Скарса начала увеличиваться, и скоро на ней выросла пара двух увеличенных серого цвета лап. Проблема была лишь в том, что они совершенно не напоминали крысиные! – Я тут недавно создал превосходную пару новых лап, способных адаптироваться к нервной системе живого носителя. Правда, придётся отрезать вторую лапу для лучшей связи…

– Всё хорошо! Это что, рана? Да она почти и не болит! – Трасч подорвался с места и с широкой улыбкой встал на обе лапы. – А эта стрела? Да она почти и не мешает! Так что, пожалуйста, уберите эти ноги от меня!

С ухмылкой подошедший Теклус всё же решил встать на сторону своего второго ученика и не дал испытывающему слишком большой энтузиазм Скарсу «модернизировать» одного из своих подчинённых.

Стрела была удалена Теклусом, а рана спаяна магией Гердама. К сожалению, магия лечения Кальванелиуса была довольно слаба, поэтому на данный момент она лишь закрыла рану, но внутри всё ещё оставались некоторые повреждения, из‑за чего боль сохранялась.

Но почти лишившийся ног Трасч на эту боль почти не обращал внимания, ведь она лишь подтверждала, что у него всё ещё есть его собственные ноги!

Можно было лишь представить тот визг, который поднял бы Трасч, если решивший пошутить Гердам незаметно вылечил ноги Трасча, пока тот спал.

Но ранение Трасча было лишь небольшим эпизодом. Ведомые пытающимся их прикончить ИИ, группа наконец добралась до места обитания главного инженера.

И сразу же стало ясно, какое место занимает этот разумный в глазах потомков работников станции, ведь возле входа в его жилую зону не было ни зданий, ни грязи, ни самих мутантов.

В тот момент, когда Сергей и остальные прошли невидимую границу, всё преследование немедленно прекратилось, а мутанты в панике убежали прочь.

– Это совершенно не выглядит опасно. – хмуро заметил Теклус, смотря на металлическую лестницу, ведущую куда‑то наверх. – Если эти твари так боятся главного инженера, то он явно дал им вескую причину.

– Тем лучше, мне надоела эта вонь! – громко высказался Гром, удовлетворенно оглядывая вновь чистый коридор.

– Вперёд. – ничего не сказал Сергей и первым двинулся наверх.

К их удивлению, по пути не встретилось никаких закрытых дверей или ловушек. Наоборот, это место выглядело так, словно с радостью готовилось их здесь принять.

Некоторые из дверей были открыты, и Сергей с большим интересом увидел мастерскую, небольшой садик и даже кухню. Правда, уже следующая комната была полностью залита кровью от потолка до пола с валяющимися повсюду фрагментами мяса.

Сам же главный инженер нашёлся в самом конце, в крупном зале с большими панорамными окнами на стенах, которые, очевидно, были лишь имитационными панелями. И прямо сейчас все эти панели показывали обычный, казалось бы, зелёный лес, но если приглядеться, то ветки и деревья были сделаны из мелких, еле различимых освежеванных коричневых и зелёных человечков.

Учитывая масштаб всех этих панелей, можно было лишь гадать, сколько потребовалось времени, чтобы прорисовать нечто подобное.

Именно там, в центре зала на кресле сидел и сам создатель.

Как и подозревал Сергей, это был высоченный, трёхметровый эльф, так похожий на Велинира Джарласка, отправившегося полетать в самые нижние уровни Элизиума.

Но в отличие от Велинира главный инженер полностью снял с себя кожу, из‑за чего из него постоянно текла кровь, втягивающаяся в несколько сливных отверстий вокруг и пропитывающими набедренную повязку.

Единственным нетронутым местом, сохранившим кожу, оказалось лицо эльфа, ведь даже кожа с волосами была безжалостно удалена. Однако всё портили два десятка длинных, хищного вида стальных игл, пронзившие голову и мозг эльфа.

Главный инженер всё это время копался в каком‑то небольшом механическом устройстве, но, когда гости вошли внутрь, он наконец поднял ярко голубые глаза.

– Давненько на этой станции не было гостей снаружи. Я немного наблюдал за вами, пока вы шли. Интересное использование благословения Рагдана. Интересно, хоть кто‑нибудь из вас ещё понимает нормальный язык? Или мне придётся изъясняться с вами знаками?..

Эльф резко оборвал свои же слова, и его глаза почти выпали, так сильно они раскрылись, когда он смотрел на крысиную версию Скарса.

– Г‑господин⁈ Вы живы⁈ – механический куб глухо ударился о пол, а лицо эльфа искривилось, когда он вскочил на ноги. – Вы наконец‑то пришли!

Миг, и эльф бросился прямо к Скарсу, напрочь игнорируя его второе тело полувеликана. Гром шагнул было наперерез, но его остановил жест Сергея.

Бум! Колени эльфа ударились об пол, и дальше он пополз уже на коленях. Из его глаз текли слёзы, а руки тянулись к Скарсу.

– Боже, вы всё же пришли! Я знал! Я верил, что этому нескончаемому кошмару когда‑нибудь придёт конец! Эти бесконечные, однотипные дни пытались свести меня с ума! Как остальных, но я держался! Правда, держался! Но господин, как вы вернулись⁈ Если ритуал возвышения пошёл не по плану, вы и остальные боги должны‑ы‑ы‑ы…

Речь эльфа под конец стала невнятной, а из глаз и носа потекли тонкие струйки крови. С мучительным стоном инженер схватился за встроенные в его голову «гвозди» и начал яростно их расчёсывать.

Этот приступ длился около минуты, прежде чем тяжело дышащий и стоявший на коленях эльф замер. Он в непонимании посмотрел на стоявшего перед ним Скарса, а затем его глаза расширились.

– Г‑господин⁈ Вы живы⁈ – лицо мужчины выражало самую искреннюю улыбку, что смотрелось особенно ужасающим на фоне его освежеванного тела и пробитого иглами черепа. – Вы наконец‑то пришли! Я знал, что этому нескончаемому кошмару когда‑нибудь придёт конец!

Глава 26

– Эти бесконечные дни пытались свести меня с ума!.. – с текущими из глаз слезами начал повторять освежеванный эльф. Вбитые в голый череп иглы холодно блестели в свете магических ламп. Кровь капала из его глаз, но, кажется, он этого совершенно не замечал. Его слова лились обрывисто и бессвязно, будто он пытался сказать всё, что терзало его веками, за считанные секунды.

– Подожди, успокойся, – мягко остановил его Сергей прежде, чем приступ вновь повторился, и эльф забыл, что он уже всё говорил. – Я не хочу тебя обманывать, поэтому скажу правду. Тот ритуал, о котором ты говорил, прошёл не так, как планировалось. Из‑за этого я получил часть его власти.

Сергей понимал, что признание – это риск, но каков шанс было успешно притвориться богом? Рано или поздно обман бы вскрылся, и вся добрая воля пошла бы прямиком в ад.

Однако Ордынцев очень скоро понял, что сильно поспешил, ведь эльф дальше его уже не слушал.

– Ритуал? Ритуал⁈ Риту‑а‑а‑а!.. – трёхметровый остроухий гигант схватился за голову и издал мучительный стон. Кровь уже не просто текла из его глаз и носа, а лилась, словно из‑под крана, заливая собой весь пол под ним и даже растекаясь в сторону Сергея.

Мгновение, и эльф вновь замер, подняв непонимающее лицо вверх.

– Господин⁈ Подождите, я уже вас видел? Ничего не понимаю…

– Спокойно, не торопись, слушай мой голос, – Сергей, не обращая внимания на кровь, шагнул вперёд и с трудом положил руку на плечо стоявшего на коленях эльфа. Из‑за его высоты даже так ему почти приходилось тянуться. – Постарайся ни о чём не думать, а лишь отвечай на мои вопросы. Никаких лишних мыслей, а лишь простые ответы. Хорошо?

– Конечно, повелитель. Как вы прикажите! – доверчиво согласился древний эльф, почти наивно смотря в глаза Сергею. Только по этому поведению становилось понятно, насколько же сильно с ним что‑то не так.

Ордынцев же уже о чём‑то начал подозревать, и сейчас он хотел получить подтверждение своим подозрениям.

– Скажи, как тебя зовут? И какова твоя должность? – трудно доверительно общаться с кем‑то, чьё имя ты даже не знаешь, а он уже считает тебя божеством.

– Корвиун Джарласк, главный инженер центра управления пятого технического уровня станции «Элизиум», – тут же ответил эльф, но сразу же на его лице появилось лёгкое сомнение. – Господин, позвольте спросить, но почему вы спрашиваете? Подождите, связано ли это…

– Не думай об этом, Корвиун, – Сергей быстро протянул лапы и взял голову эльфа в свои руки, заставив его смотреть прямо на него. – Просто не думай ни о чём и только слушай мои слова. Понимаешь? Никаких мыслей.

– Х‑хорошо, повелитель. – Очевидно, следование приказам было прописано в нём достаточно глубоко, чтобы Джарласк постарался им следовать, какими бы абсурдными они ни были.

– Велинир Джарласк, кто он тебе?

– Мой дядя, – легко ответил Корвиун. Кажется, на станции «Элизиум» практиковался семейный подряд. – Он всегда был вашим самым верным слугой, и вы позволили ему возглавить такое торжество! Правда, его давно не видел, сразу после…

– Стоп, Корвиун, – нежно, но непреклонно оборвал его линию мыслей Сергей. – Ты отлично справляешься, так что не надо портить столь успешное начало. А теперь смотри, сейчас я задам тебе вопрос, и ты должен ответить первое, что придёт тебе в голову и очень быстро. Понимаешь? Очень быстро.

– Как прикажите!

– Корвиун, зачем ты снял с себя кожу и вбил в голову стальные иглы?

– Чтобы забыть о вознесении, господин! Воспоминания приносят боль! Прошлое несёт страдания! Я хотел забыть и отрезал… отрезал… всё отрезал! Но я должен сказать! Должен… показать… – С каждым словом речь Корвиуна становилась всё невнятнее, пока его глаза не закатились и он не застыл в уже знакомом положении «выключенного устройства».

– А? Что? – Вновь очнулся он, но Сергей уже получил нужные ответы.

Как он и ожидал, нанесённые увечья были призваны каким‑то образом уменьшить терзающую их боль. Попавшие в капкан дикие животные способны отгрызть себе лапы, чтобы освободиться. На что пойдут те, кто обрёл бессмертие с вечными страданиями, чтобы хоть на чуть‑чуть ослабить терзающую их бесконечную боль?

– Корвиун, сосредоточься, ты только что сказал, что должен показать мне что‑то очень важное. Что это?

– Я это сказал? Не помню… Подождите, сообщение? Да, сообщение! Оставил! Я оставил! Сейчас покажу! – Корвиун вскочил и бросился к панорамным панелям, чтобы те сразу же раздвинулись, дав понять, что на самом деле за ними было огромное пространство, а прямо сейчас все они находились внутри небольшой коробочки. Раздался звук отбрасывания чего‑то тяжелого, а затем Корвиун радостно принёс странное, но явно высокотехномагическое устройство.

«Это же голографический терминал!» – громко воскликнула в наушник сразу же узнавшая устройство Лартания: «Интересно, что же этот псих в нём спрятал, если так хотел нам его показать. Так, нажми вон туда, и тогда он должен включиться. Если магия закончилась, то подай вот сюда энергию…»

С небольшой помощью Лартании Сергей успешно подключил устройство. К удивлению драконицы, в нём не было пароля. По словам Лартании, подобные переносные терминалы появились в Мрачноземье сравнительно недавно и могли быть достоянием лишь самых влиятельных и богатых разумных.

Так, одна из причин прибытия Лартании была договориться о сбыте подобных устройств за пределы Мрачноземья. Вот только Рагдан явно счёл подобное предложение оскорблением его интеллекта, после чего жестоко покарал посланника. А может быть, причиной его злости было что‑то иное. Мысли богов и существ, проживших сотни лет, иногда были чрезвычайно неуловимы.

То, что хотел показать Корвиун, нашлось на самом верху файлов терминала, и это оказался относительно небольшой, но очень странный текстовый документ.

Если попытаться описать, что же Сергей там увидел, то это был бы полный хаос. Возникало чувство, что кто‑то пытался написать нечто важное, но его отвлекали и дёргали каждую пару десятков секунд, из‑за чего писавшему приходилось уходить на несколько дней, после чего с трудом вспоминать, что же он вообще хотел написать.

И словно этого мало, между подобными кусками текста могли встречаться совершенно чужеродные куски информации, разговоры с самим собой, жалобы или даже просто нечитаемый текст.

Тем не менее Сергей не показал и кусочка нетерпения. Он создал рядом с собой несколько пергаментов из своей же собственной кожи, а затем спокойно и методично принялся переносить на них различные куски текста, попутно пытаясь соотнести их друг с другом.

И подобный спокойный подход начал давать результаты. Когда спустя два часа Сергей закончил последний пергамент, где он скомпоновал итог своей работы, у него получился короткий, но от этого не менее важный текст. Чуть поработав над его общим смыслом, в конце он получил ответы на некоторые вопросы.

'Меня зовут Корвиун Джарласк, и мы были прокляты за свою гордыню. Безумие охватило богов и нас, тех, кто осмелился пойти по их пути. Вознесение было ошибкой. Ядом, отравившим наши разумы и души. От этого нет лечения, нет спасения и нет лекарства. Каждый из нас гниёт в своём же собственном аду, и концу его нет, пока существует Мрачноземье.

Последняя связь с Цандеей потеряна вот уже как три десятилетия назад, как и не отвечают все другие планеты. Я не знаю, есть ли там ещё выжившие или безумие богов поглотило всё. С каждым годом Мрачноземье погружается в тишину. Крики выживших, мольбы о помощи, проклятья на богов – всё затихает, оставляя лишь холодное молчание. Мы брошены и потеряны один на один с последствиями наших ошибок. Никто не заслуживает этого'.

Дальше Сергей не смог в полной мере расшифровать текст, но вскоре Корвиун явно немного пришёл в себя и сумел писать куда более связно.

'… Безумие терзает меня. Бессмертие, то, чего мы так желали, теперь стало нашим же проклятием. Попытки самоубийства провалились. Мрачноземье возвращает нас, несмотря ни на что. Теперь мы стали неотъемлемой частью Души мира, но могли ли мы предположить, что таковы будут последствия? Ранние испытания прошли успешно…

«… Искусственный разум заблокировал все попытки покинуть центр управления. Мы заперты здесь. В момент возвращения разума я узнал, что сам же убил больше половины работников центра управления. Выжившие и их потомки приносят мне жертвы и… молятся, как богу?»

«… Что я наделал? Это не их потомки. Это мои потомки. От осознания, что творил я в безумии, мне хочется умереть. Но я не могу. Не могу. Не могу. Не могу…»

«… Я случайно нашёл способ пытаться контролировать вспышки безумия. В очередной попытке себя убить я вонзил себе в голову нож и не сразу его оттуда убрал. Обычно новая, регенерирующая плоть выталкивает инородные предметы, но на этот раз нож застрял. Находясь же внутри моего мозга, он повредил какой‑то участок, заставивший меня прийти в себя. Мысли путаются, но это ключ! Неужели я нашёл способ⁇!»

«…Нужно больше потомков!.. Эксперименты требуют подопытных, и дети моих детей – единственное, что у меня есть. Надо ускорить их родильный цикл. Магия крови должна помочь… Ваша жертва не будет забыта».

«…Я провалился. Три сотни лет попыток, мучений и жертв. Я превратил своих потомков в то, на что теперь не могу даже смотреть. Они в страхе прячутся за пределами моего логова, ведь это место ассоциируется у них со смертью. Их жертва забыта, а я проклял то оставшееся, что у меня было. Добровольное иссечение моего мозга дало результат, но не тот, на который я надеялся. Воспоминание о Возвышении слишком плотно сидит в нашем разуме, и любые попытки его ограничения приводят к потере всех воспоминаний и превращению себя в сломанный инструмент. Если бы не подстраховка, я бы даже не смог вытащить иглы».

Сергей повернул голову и посмотрел на сидевшего и вновь возившегося с какой‑то деталью «Корвиуна». Остаток его разума совершенно забыл, что он с кем‑то говорил.

«…Рано или поздно, но иглы будут уничтожены, и я приду в сознание, но если эти записи кто‑то найдет раньше или их вручу я сам, то оставьте их там, где они лежат сейчас. Это не смерть, но лучшее, чего я смог достичь. Но если это вы, господин Рагдан, то, пожалуйста, вытащите из моего черепа эти три иглы. Этого будет достаточно, чтобы я вновь очнулся».

На этом записи обрывались. Сергей отложил пергамент и долго смотрел на Корвиуна. Стоило ли это делать? Но, как он подозревал, тайно наблюдающий ИИ требовал получения разрешения от полноценного Корвиуна, а не его лоботомированной версии.