![](/files/books/160/oblozhka-knigi-026-si-373456.jpg)
Текст книги "026 (СИ)"
Автор книги: Влад Свон
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)
Шакал впился взглядом в вирус, указал на него своей косой и спросил: «И кто теперь тут псина?»
Глава 17
По виртуальному городу Двадцать Шестого прокатился басистый, тяжелый смех. Черная, прилипшая к зданиям фигура, едко смеялась, увидев появившегося, и преобразившегося в новую форму, Спайка. Лийч крепко сжал фрагмент воспоминаний и облепил его частичками своего тела, дабы освободить ручонки от груза. Поглядев на врага перед собой, паразит выпустил из спины щупальца. Они взмыли вверх, и на конце каждого вылезло по склизкому глазку. Окинув пространство вокруг, и приметив нужные здания, конечности ринулись к красным домам и присосались к ним. В месте стыковки запульсировал свет и, как через трубочку, он потянулся по щупальцам лиловой струей, прямо к телу вируса-пиявки. В истощаемых сооружениях, поочередно начали пропадать видеозаписи и изображения. Лийч поглощал воспоминания и впитывал их в себя. За короткое мгновение, в домах потухли все окна, а кирпичные кладки волнами окрасились в серые цвета, за которыми потянулись кривые трещины. Насосавшись вволю, паразит оставил воспоминания в покое, и лениво соскользнул на дорогу из своего гнезда. Спайк воткнул косу в землю и сложил руки на груди, не сводя визоры с ползущей в его сторону твари.
– Тактика труса. Ничего другого от вируса ждать не стоило, – проговорил пес.
– Трус? О, нет! Нет. Разве можно назвать трусостью обычный механизм защиты, прописанный программой? Я лишь выполняю поставленную задачу, – пробулькал Лийч. – Пока все эти воспоминания хранятся внутри меня, твой товарищ и пальцем не сможет пошевелить в сторону людишек!
– Кто твой хозяин?
– Ты серьезно считаешь, что я тебе отвечу, глупая дворняга?!
– Нет, но попытка – не пытка, – развел руками Спайк. – В любом случае, ты не оставляешь мне шанса. Выход тут только один.
– Как минимум два, – пропела пиявка, скорчив средний и указательный палец. – Первое: оставить меня в покое и разрешить немного задержаться в этом прекрасном городке. Ну или второе: уничтожить со всем моим содержимым. Что тебе важнее, пес: жизнь друга или его прошлое?
– Ответ очевиден, – сказал Спайк, выдернув оружие из стеклянного асфальта.
– Не думаю. Ты, видимо, не понимаешь, что значат эти фрагменты для Двадцать Шестого, и какую роль играют в его существовании.
– Память о былом не всегда бывает полезна. Она, как заточенное с двух сторон лезвие: дарит опыт и учит не повторять совершенные ошибки, но также выступает и своего рода якорем, который тянет на дно, если сильно акцентировать на ней внимание. Исходя из того, что твориться с Ти, я готов взять на себя ответственность и покончить с этим грузом давно прошедших дней, который мешает ему нормально функционировать и подвергает его жизнь опасности!
Без лишних слов, лишь мельком ухмыльнувшись, Лийч резко оттолкнулся и помчал на Спайка, выпустив щупальца с заостренными концами вперед себя. Стоя на месте и не шевелясь, пес крутанул серпом и разрезал летевшие в него соплянистые копья. Даже нет защитного поля, подумал Спайк, глядя на разлетевшиеся ошметки, и моментально прыгнул вверх, на крышу зеленого здания справа. Лийч раскинул свои конечности и пополз следом за жертвой по стене, разнося в труху кирпич и окна с изображениями. Его смолянистая жижа, формировавшая лицо, растеклась по телу, оголив белесые осколки, которые снова собрались в лунный диск. Издав писклявый стон, паразит выпустил тепловой луч сконцентрированного света. Словно среагировав на атаку, серповидное лезвие на орудии Спайка блеснуло лазурной искрой. Из надписи «Memento Mori» вырвался ответный удар, схлестнувшийся и поглотивший луч противника. Лийч, будто не замечая провала нападения, ускорил ход и за долю секунды оказался близ Спайка, взмыв над его головой. Свернувшись в воздухе калачиком, он, тяжелым ядром, поддавшись гравитации виртуального мира, пустился в свободное падение, выпустив под собой острые иголки.
– Воспоминания или жизнь…Прости, Ти, – с этой мыслью в голове, Спайк отскочил в сторону на соседнее, синее сооружение, прямо в тот момент, когда игольчатый шар рухнул на крышу и пролетел вниз до самого фундамента, разрушив все до основания. Под мешаниной зеленых и серых камней с деревяшками, послышался привычный, булькающий смех:
– Вот как. Многим ты готов пожертвовать в этом бою, пес?!
– Если моя теория верна, то все должно быть в порядке, – спокойно сказал Спайк.
От такого ответа, обломки разлетелись в стороны, и в глубокой яме, образовавшейся от удара, показался червь, облепленный фрагментами зацикленных видео и записей. Смолянистая поверхность Лийча тут же поглотила их внутрь. Уши Спайка упали назад от осознания ошибочности собственных суждений. Ему думалось, что паразит может повредить воспоминания Двадцать Шестого лишь в том случае, если непосредственно высасывает их из зданий щупальцами, но, как оказалось, все его тело способно поглощать информацию при контакте, делая ее заложником своей чернильной туши.
Бегать нет смысла, подумал Спайк, иначе он уничтожит всю память Ти. Только прямая атака в лоб и больше никак.
– Чего задумался, песик? – издевательски прокричал Лийч. – Не ожидал такого поворота?
– Надеялся, что он невозможен, но, как всегда, ожидания не соответствуют действительности.
– И что теперь?
– Я больше не могу позволить себе затягивать этот бой. Ты слишком опасен для внутреннего мира Ти, – Спайк поник головой и закрыл глаза.
– Моя цель – не уничтожение этого места, пес. Жаль, что ты не понял.
– Тогда в чем она состоит?
– В вашем Отряде 42 все такие идиоты? – рассмеялся Лийч, развернулся и пополз к своему гнезду. – На что ты надеешься, задавая мне эти вопросы? На раскрытие тайны, планов, задач? Ты ведь солдат и должен понимать, что воин, попавший в плен, всеми данными ему силами обязан сохранить информацию любым способом, даже ценой своей жизни. Но, проблема в том, что сейчас в заложниках нахожусь вовсе не я, – проговорил он, вскарабкавшись на два, параллельно стоящих друг к другу, красных небоскреба. – Ты проиграл, псина, ровно в тот момент, как коснулся лапами земли, и этот город станет тюрьмой для твоего сознания. Потому что я, и только я здесь хозяин. Не Двадцать Шестой, нет! Уже нет! Все под моим контролем!
– Я могу бесконечно извиняться перед тобой, Ти…, – с досадой проговорил Спайк, – …но выбора нет. Хотя, ты ведь сам разрешил мне не сдерживаться, – слегка успокоив себя, подумал он. Пес глянул в противоположную от Лийча сторону, в то место, где был барьер, охраняемый Луной и ограждавший гнездо паразита от остальных районов подсознания Двадцать Шестого. Весь квартал, перед которым находился Спайк, занимал довольно небольшую площадь; абсолютно каждое здание в нем было одного единственного цвета – красного, и все они вмещали в себя исключительно память о людях и времени, проведенном с ними. За пределами этого района, по мнению Спайка, находилась та часть сознания, хранившая старые и более новые воспоминания: о работе, досуге, последних миссиях и событиях. Цвета домов разнились от тех же красных, до зеленых и синих. Не исключено, что они не менее важны.
«Прошлое должно оставаться в прошлом, – рассуждал Спайк. – На него стоит оглядываться, если решаешь без сомнений идти в будущее. Но память о людях, лишь тормозит Ти двигаться вперед. Если бы не это, подобная ситуация с ошибкой не возникла. Не пришлось бы копошиться в мозгах и вести бой в виртуальном пространстве; Лийчу просто нечего было бы усиливать!»
Наконец, пес открыл глаза. В его светло-бежевых механических хрусталиках блеснул огонек надежды, что он принимает верное решение, делает выбор, который спасет Двадцать Шестого от самого себя. Спайк положил косу у своих ног, присел рядом в позе лотоса и соединил ладони. Весь собачий корпус, от кончиков ушей до пят, покрылся ярким, бирюзовым свечением и орудие тут же раскололось пополам. Перед ним, на месте испарившихся осколков, возникли две размытые, идентичные ему, фигуры с золотой и серебряной мордами шакалов. На лбу одного из них появилось слово «Оставь», над глазами другого – «Надежду». И как только на голове самого Спайка тонкой фиолетовой линией прорезалось – «Навсегда», призраки, сидящие напротив, обрели четкие контуры и закрепили свою форму в пространстве.
– Приступим к выполнению поставленной задачи, – поднявшись, сказал Спайк. – Керб и Гарм! Вы – частицы моего разума, его главное оружие и продолжение меня. Запомните, с это дня, мы – стражи мира Двадцать Шестого. Каждому, кто сюда сунется, лучше оставить надежду навсегда. – Псы-близнецы молчаливо кивнули и Спайк продолжил: – Керб! Лийч за тобой. Гарм! Ты установишь барьер вокруг этого района вместе со мной. Оцепим все здания, все сооружения в радиусе, как минимум, километра вокруг паразита. Защиту не снимать ни в коем случае, чтобы ни случилось. По завершению операции, вы оба останетесь здесь: Керб – внутри, и Гарм – снаружи. Я, в свою очередь, вернусь в реальность.
Шакалы снова согласились. Им нечего было добавить или возразить. Сомневаться бессмысленно. Успех гарантирован, и они это прекрасно знали, особенно Керб, на плечи которого была погружена самая важная часть.
Спайк согнул руку в локте, как прилежный первоклассник на уроке, желающий внимания, и дернул ладонью, подав сигнал к началу операции. Все трое спрыгнули с крыши и мягко приземлились на зеркальный асфальт. Гарм незамедлительно побежал влево. Недолго думая, Спайк рванул к зданиям по правую сторону. Керб остался один и бесшумно побрел на кусок смолы, висящей на небоскребах. Лийч зашевелился. Не воспринимая Спайка, как равного, или превосходящего по силе врага, он совсем потерял бдительность, занимаясь своим единственным делом – усилением воспоминаний Двадцать Шестого.
– Это ты – местный божок? – спросил Керб.
– Как же ты мне надоел, тупая шавка! – всколыхнувшись всей массой, устало простонал Лийч. – Что на этот раз? Решил взять меня количеством? Пора бы уже запомнить! Неважно, сколько вас: трое, пятеро или сотня! Я тут главный, и вам меня не одолеть. Вы даже не представляете на кого решили нарваться! – щупальца открепились от стекол здания и паразит упал на пол. Его лунная морда раскрылась и выблевала струю черной жижи. Налив под себя знатную лужу, Лийч принялся кататься по ней колбаской из стороны в сторону. Когда на асфальте не осталось и следа от разлитой субстанции, тело червя застыло и покрылось толстой коркой. Небоскребы задрожали и накренились в разные стороны, образовав подобие рогатки. Раздался бой стекла, и из окон потянулись провода, с материнской заботой укутавшие кокон и поднявшие его посередине V-образной конструкции.
– Хм, так ты простая личинка? – свистанул Керб. – Что вылупится следом? Бабочка? Хотя нет, не думаю, что из тебя выйдет нечто прекрасное. Но кто же? Моль? Да, точно! Такая гадость тебе под стать!
Услышав издевательства, задевшие эго самопровозглашенного короля, зеркальная куколка издала глубокий, писклявый визг, разнёсшийся по всей округе. Это послужило сигналом. За время трансформации Лийча, Спайк и Гарм заняли свои позиции. Они находились по разным сторонам района, в километре друг от друга, но, тем не менее, напротив. В сумме с Кербом, стоящим прямо в центре, тройка псов формировала одну прямую линию, цепь, которая только что замкнулась.
– По моей команде, – мысленно передал Спайк.
Кокон Лийча дрожал и слабо раскачивался, покрывался трещинами, из которых толстой струей сочились пиксельные квадратики. Падая на землю, из них прорастали мелкие букашки, похожие на уменьшенные копии оригинальной пиявки. Скопившись в нужное количество, они хлынули в разные стороны, словно штормовые волны, цепляясь за соседние здания и облепливая их до самой крыши. Как мини-реконструкторы, жучки преобразовывали захваченные дома в матовые, бесформенные надгробия.
Красный огонек блеснул в глубине разлома куколки, и из нее вырвалось жидкое крыло, вмиг затвердевшее и покрывшееся чешуйками. Где-то с левой стороны строений, раздался крик Спайка: «Сейчас!», и три стража единовременно врезали кулаками в пол. От мест их ударов, по асфальту потянулись еле заметные темно-синие линии. Они набирали скорость и становились отчетливее, опоясывая зону, протоптанную Спайком и Гармом. Циркуляция усиливалась, и весь район вокруг Лийча покрылся цилиндрообразным ураганом света. Керб протянул руку вверх и выпустил луч. Он вел им по спирали, собирая накопившуюся энергию, до самой верхушки тайфуна, пока над ним не появилось нечто, похожее на бесцветную шапку. Золотомордый шакал резко опустил ладонь вниз, и купол рухнул на нужную территорию, заперев война вместе с вирусом.
– Твой звездный час, Керб, – довольно произнес Спайк.
– Вдаль от привычных вещей, улечу сквозь Вселенную. Вспоминайте имя скорей, и создам я сверхновую! – пропел тот и помчался прямиком на клокочущий кусок смолы с крыльями. Пес засветился, нагнулся вперед и принялся перебирать руками по дороге. Он обратился в привычную для себя четвероногую форму, которая придала ему большей скорости. Пространство по бокам от него начало размываться, но цель была четкой, как никогда. На спине Керба появились цифры, ведущие обратный отсчет:
Шесть секунд. Кокон врага разрывается.
Пять секунд. Мелкие личинки пищат под лапами.
Четыре секунды. Зеркальная оболочка Лийча посыпалась звенящими осколками.
Три секунды. Пиявка, нет, громадная бабочка, расправила свои перепончатые крылья.
Две секунды. Прыжок. Уши вперед, как тогда в бою с псевдо-луной, главное только коснуться!
Одна секунда. Кончик сияющего солнцем металла на голове Керба дотронулся смолянистой туши преображенного Лийча.
– Исчезни, псина! – завопил вирус.
Ноль.
Блеснула вспышка, в момент заполнившая весь объем купола ослепительным, огненным заревом. Пышный пожар длился несколько минут, не ослабевая в яркости и силе, переливаясь жидким золотом и уничтожая все в своем чреве. Но внезапно, время обратилось вспять. В эпицентре образовался круговорот материи, постепенно увядавший, стягивающийся внутрь, в единую точку. Большой Взрыв наоборот. Волнообразным, вихревастым движением, пламя утратило насыщенность, стало тусклее: желтизна сменилась на беж, а беж утонул в холодной белизне, – пока не исчезло окончательно. Все смело подчистую. Под куполом не осталось ничего, только черная пустота и серый пес. Керб стоял, как ни в чем не бывало, окруженный виртуальной сингулярностью. Здесь он и останется навсегда, на страже маленького клочка пустоши, который когда-то был чем-то значимым для его хозяина.
Гарм занял пост напротив своего близнеца за барьером, но носом обратился к оставшимся воспоминаниям Двадцать Шестого, которым Спайк придал большей важности, чем тем, что были о людях.
– Что, если Лийч еще жив? – задался вопросом Гарм.
– Это маловероятно, – уверенно ответил Спайк, подойдя к товарищам. – Но, даже если это возможно, у нас есть отличный борец, который сможет давать ему отпор снова и снова. Жаль, что нам так и не удалось узнать, кто занес заразу.
– Уверен? – удивился Гарм. – А мне кажется, что ты уже догадываешься, кто это мог быть.
– Ты прав, некоторые предположения имеются, однако, оставлю их на суд Ти. А пока, – он посмотрел на чистое, безлунное небо, которое звало его обратно, – мне нужно уходить.
– Удачи, старший брат, – попрощался шакал с серебряной мордой и отдал воинское приветствие, стукнув себя по груди.
– Берегите себя, – с этими словами, аватар Спайка зарябил помехами и рассыпался на мелкие кристаллики, полетевшие вверх к выходу из виртуального мира Двадцать Шестого.
Глава 18
Круглое, матовое устройство плавно рассекало пространство. Брошенная Шестнадцатым граната почти достигла цели, и была готова взорваться в любую минуту. Спайк не успел, думал Двадцать Шестой, глядя на замедленный ход течения событий. Но вдруг перед ним возникло размытое пятно, виляющее своей задней частью. Постепенно, клякса приобретала форму, закрепляла свое положение в реальном мире, доказывала, что она существует. Из расплывчатой дымки протянулся тонкий крысиный хвост, уходящий прямо в плечо, сидящей в укрытии машины. Мягкие лапки коснулись земли, и Двадцать Шестой услышал тяжелое, запыхавшееся дыхание, исходившее из собачьей морды, врезавшейся в него взглядом.
– Спайк? Почему ты…почему ты выглядишь, как живой пес?
– А, это? Один из моих аватаров. Как-никак, ты видишь меня в виртуальной проекции. Настоящее тело лежит возле тебя в режиме ожидания, – объяснил пес, кивнув мокрым носом в сторону собакоподобного робота, с мигающей зеленоватым огоньком видеомаской.
– Все прошло удачно?
– Да, вполне. Я установил файервол вокруг места уничтожения вируса, так, на всякий случай, и оставил своих «братьев»: Керба и Гарма. Они будут там до тех пор, пока ты сам не решишь их убрать. Вот только, Ти, – Спайк поник головой, – этот Лийч…У меня не было выбора. Его удаление, оно…
– Не беспокойся, – прервал его Двадцать Шестой. – Ничего страшного в этом нет. Я прекрасно понимал риск. Не зря ведь разрешил делать все, что в твоих силах и не сдерживаться. К тому же, судя по внутренним ощущениям системы, складывается впечатление, что я скинул довольно большой багаж. Спасибо, Спайк, – поблагодарил он пса и протянул руку к его виртуальной проекции, но ладонь прошла насквозь.
– Обращайся, Ти, – довольно и игриво, произнес Спайк. – А похлопаешь меня по голове, когда мы разберемся с этими людишками!
– Безусловно, партнер, – на видео-лице Двадцать Шестого появилась пиксельная улыбка и довольные глазки-галочки. – Возвращайся.
Спайк молча кивнул, вытащил хвост из плеча хозяина и аватар мигом исчез. Серость мира, подмороженного во времени, смылась цветастой волной, наполнившей его красками, и вернувшей естественный ход. Шестнадцатый, застывший в позе бросающего, сразу же прыгнул за защитную баррикаду и прислонился к ней спиной, с штурмовой винтовкой наготове. Одновременно с ним, в себя пришел и Спайк. Поднявшись на лапы, и встряхнувшись всем телом, он с издевкой крикнул Шестнадцатому: «Я выиграл, солдатик!» и ровно в это же мгновение, граната BHG-1SM коснулась своей цели – стоявшего с выпученными глазами человечишку, не успевшего среагировать.
От соприкосновения с предметом, в теле мужчины возникло отверстие, размером с голову ребенка, просвечивающее насквозь. Не поняв, что с ним произошло, в шоковом состоянии, задыхаясь, он дотронулся до краев раны, нащупав кусок обнаженного мяса. Хватая воздух ртом, как рыба, выкинутая на берег бурей, солдат попытался закричать, но крик его сменил глухой взрыв в центре дыры. Тело разорвало в щепки, вырвавшимися наружу костями и органами, которые пропали несколько секунд назад. Они вылетали на бешеных скоростях, снося все на своем пути, задевая и раня воинов, находившихся рядом с их товарищем-бедолагой. Ошметки врезались в головы, пробивали руки и глаза, а от осколков ребер появлялись трещины в укрытиях людей. Воздух наполнили крики, стоны и бессмысленные выстрелы куда-то вверх, визжавших от боли солдат.
– Это еще что за чертовщина? – удивился Спайк, рассматривая возникший в стане врага хаос, вызванный одной лишь гранатой.
– BHG-1SM, вот что, – ответил ему Шестнадцатый.
– Я с первого раза услышал и увидел, что ты в них бросил, но что она делает? Какая-то необычная бомбочка.
– Верно, – встав на ноги, и разогревая механизмы, начал Двадцать Шестой, – BHG-1SM, или Граната Черная Дыра c Массой в Одну Секунду. При соприкосновении с поверхностью, под оболочкой происходит реакция частиц, подобная той, что творилась когда-то в Адронном Коллайдере. Они сталкиваются и образуют мини сингулярность, которая поглощает: сперва корпус, затем все-то, что находится за его пределами. Но поскольку дыра довольна маленькая и существует всего секунду, то ее масса стремительно снижается, приводя к самоуничтожению. Этот процесс ведет к выбросу всего, что в нее попало, на сверхзвуковых скоростях. BHG-1SM – это осколочная граната нового типа, с широким радиусом действия.
Спайк издал свистящий звук и посмотрел в сторону врагов: «Голов пятнадцать она задела точно».
– Раз уж вы закончили, то займемся теми, кто остался, пока шум не затих, – недовольно произнес Шестнадцатый. – Как у тебя дела, новичок? Стрелять сможешь или снова заклинит?
– Все в порядке.
– Отлично, надеюсь псина справилась на сто процентов, и то, что тебе мешало, полностью стерто из системы, иначе…
– Шестнадцатый, заткнись! – гавкнул Спайк.
– Ты что себе позволяешь, шавка?! – наставив штурмовик на пса, крикнул робот.
– Вот как. За уговор уже и позабыл? Я выиграл спор и, как победитель, имею полное право затыкать тебя в любой момент, когда мне захочется. Держи слово, солдатик.
– Забываешься, очень забываешься, псина! Но, я спущу на «нет» такую наглость.
– То есть, твои слова ничего не стоят, так?
– Стоят, но программному обеспечению не прикажешь.
– Ах ты хитростальной кусок…
– Спайк! Хватит, – остановил его Двадцать Шестой, – есть дела поважнее, чем пустая грызня во время реального боя.
Робо-пес умолк, как и притих, спорящий с ним робот. Оба посмотрели друг на друга и заключили бессловесное перемирие. Вопли, за пределами их укрытия, понемногу начали стихать, что послужило сигналом к скорейшей зачистке зоны. Двадцать Шестой открыл оружейный отсек на своей ноге и достал оттуда серебристый пистолет, приобретенный у барыги запрещенных людских вещей. Он рассматривал пушку и до него дошло странное ощущение, что стрелять из нее он совсем не хочет, что ему как-то противна мысль о том, чтобы держать это орудие в своих руках. Неужели это из-за того, что Спайк стер большую часть моих воспоминаний о времени, проведенном в семье Августа, подумал Двадцать Шестой. Он еще раз поглядел на блестящий пистолет, на его выбитые буквы на затворе, и пальцы, словно не повинуясь ему самому, невольно разжались, выронив Desert Eagle на кучку черепов под его ногами.
– Что-то не так, новичок? – спросил Шестнадцатый.
– Дай мне свою штурмовую винтовку, – не отвечая на его вопрос, приказал Двадцать Шестой.
– С чего бы? У тебя есть своя.
Двадцать Шестой молча подошел к напарнику, встал напротив него чуть ли не вплотную и схватил его оружие. Резко дернув к себе ствол, он развернулся и направился в сторону лагеря людей. От такого грубого жеста, Шестнадцатый подскочил к новичку и встал у него на пути:
– Что ты удумал?
– Ничего. Просто покажу тебе, как работает «новичок». Эти вояки ранены, слабы и дезорганизованы. Я легко выкошу их за несколько минут самостоятельно. Спайк поработал на славу, так что не хочу его лишний раз напрягать там, где могу с легкостью справиться сам. Ну, а ты будешь наблюдать и, может быть, убедишься в верности моих слов, когда я говорил о своем профессионализме.
– Ну хорошо. Покажи, на что способен, новичок, – с легкостью поддался Шестнадцатый.
Двадцать Шестой крепко сжал рукоять винтовки и побрел вперед, пройдя сквозь ромбовидную сетку – связывающую между собой защитные укрытия – как через пропускной пункт, открывающий вход в совершенно другой мир. Вокруг него дымилась земля и трещали кости, охваченные огнем. Люди, позабыв о любых приличиях и уважению к мертвым, вот так спокойно вели бой с машинами, наплевав на ту жертву, которая покоилась в этом месте. Была цель, и воины шли к ней. Но теперь они и сами могли присоединиться к своим предкам, и вина их – самоуверенность. Количество против качества. Когда-то подобная стратегия могла сработать: завалить противника трупами, напускать на него бесконечное количество солдат, утопить в крови. Какая разница, если в запасе есть еще столько же душ, готовых пожертвовать собой на благо рода людского. Но сейчас, в данный момент, такая тактика не сработает. Качество преобладает. И фактор победы в этом бою – не мастерство машин, не их опыт ведения боевых действий, а одна маленькая гранатка, дитя технологического прогресса, нанесшая поражение массам, потому что она превосходит их на несколько голов.
Из укрытия выскочил мужчина в окровавленной форме, и наставил ствол на надвигающегося робота. В голове Двадцать Шестого сработала программа, подобная той, которая запустилась при подключении Спайка к его системе. Поступавшая в его зрительные камеры информация, обрабатывалась так быстро, что время, в очередной раз, замедлилось для него. Он видел солдата, он видел электрический разряд, исходящий из его мозга по направлению к конечностям; он замечал, как напрягаются мышцы этого мужчины, каждое волокно, каждый пучок, каждая фасция, каждый кусочек плоти, один за другим, ведут к одному единственному действию – нажатию пальца на пусковой крючок автомата. Еле двигаясь, в восприятии Двадцать Шестого, за спиной солдата появились еще несколько человек и все они совершали точно такой же процесс, как их сослуживец.
Они не успеют, думал робот, и молниеносным движением, четким и отточенным, выставил винтовку по направлению к противнику. Как в тире, он плавно нажимал на крюк спускового механизма. Басистые и объемные хлопки доносились из его автомата, сопровождаемые струйками желтых искр. Двадцать Шестой видел маршрут каждой пули: первая летит прямиком в коленную чашечку, пробивает ее с треском; треску сопутствует вой раненного, падающего на колено, но, не успевает он коснуться земли, как ему в пасть мчит второй снаряд и вылетает сквозь затылок, попадая в живот мужчины за ним.
Один за одним, солдаты валились замертво с двух закономерных выстрелов: в колено и в голову, в живот и снова в голову, в глаз, в руку и в рот, в горло и в лоб. Помощи просить не у кого. Каждый выбегавший на помощь из укрытия, и пытавшийся хоть что-то противопоставить машине, моментально попадал в поле зрения Двадцать Шестого и получал свинцом в тело. Скорость обработки данных слишком высока, думал он, вы даже не успеваете моргнуть, как свет покидает ваш разум. Впервые за все время, Двадцать Шестой не сомневался. У него не было никаких посторонних мыслей, ничто не мешало ему выполнять поставленную перед ним задачу – показать Шестнадцатому, на что он способен, доказать свою профпригодность. Он больше не воспринимал людей, как людей. Перед ним бегали жертвы, куски фарша, добровольно пришедшие на убой. Они дохли так быстро, что пыль, поднявшаяся от тяжести их трупов, создала густую, оранжевую дымку, сквозь которую с трудом пробивалось солнце.
Наступила вязкая тишина, и только ветер позволял себе посягнуть в ее владения.
Двадцать Шестой брел в пыльном тумане и сканировал окрестность на любые признаки жизни. Костянистая поверхность была усеяна окровавленными покойниками, на которых, будто не замечая, время от времени безжалостно наступал робот, продавливая их тушки. В общей сложности он насчитал двадцать восемь тел. Если брать в учет, что одного из людей разорвало на кусочки гранатой, то должен был остаться еще один. Лидер этих людишек не такой дурак, рассуждал Двадцать Шестой, чтобы лезть на заведомо верную смерть; он должен быть где-то здесь, но…Где, и почему мои сканеры его не улавливают?
Ответом на его вопрос послужил удар ножом в спину.
В глазах Двадцать Шестого зарябили помехи. По всей броне пробежал электрический разряд. Человек, державший рукоять лезвия, радостно рычал, прокручивая орудие по часовой стрелке в корпусе робота:
– Не заметила меня? А?! Железяка?!
– Ка…ка…к? – еле выдавил из себя Двадцать Шестой, давясь током.
– Как? Ну ты посмотри на меня? – человек вытащил нож из робота и пнул его ногой на землю. – Я жду! Приглядись!
С трудом повернув голову, Двадцать Шестой увидел обмундирование командира, которое отличалось от одежды обычных солдат. Оно больше напоминало доспехи, нежели ткань: черное и одновременно прозрачное, смотря под каким углом взглянуть. Лицо скрывалось за шлемом, абсолютно идентичным видоемаске любого из Отряда 42; на нем отображались символы: пиксельная улыбка и глаза, такие же, как и у Двадцать Шестого, но красного цвета.
– Откуда…
– Откуда? А ты сам, как думаешь? – посмеивался человек. – Я уверен, что с самого момента атаки на ваш корабль, ты уже понял, что у людей не может быть такого оружия, способного пробить высокотехнологичную защиту. Боеприпасы, которые с легкостью пустили ваш купол на трещины. А теперь еще и форма со стэлс-камуфляжем! Да, и хочу заметить, что по прочности она не уступает твоим латам, может даже прочнее, ведь тебя так легко было пронзить этим маленьким ножичком! Но не переживай, рана не смертельная, всего лишь ударило током, не более.
– Кто вас спонсирует? – перевернувшись на спину, спросил Двадцать Шестой, и сразу же получил удар ногой под реберную пластину.
– Кто? Ну даже не знаю. Подумай! Подумай, жестянка, ведь вы такие совершенные! – он нанес удар под дых роботу. – Такие сильные и могучие! – еще пинок и снова. – Куда нам до вас? Верно?! Даже такая мразь, как «поставщик» нас не уважает, считает недостойной тлей! Но без наших ресурсов, он такая же букашка, как и мы сами! А теперь, – человек присел на корточки рядом с телом поверженного, – я проткну тебе голову. Далее вырежу твоих друзей. Сперва этого ублюдка, швырнувшего гранату, разворовавшую моего брата на части, а потом и твою псину, которая испортила такой идеальный план! Все шло, как по маслу, но нет, надо было ей влезть и удалить этот чертов вирус!
– Ты…ты знал? – Двадцать Шестой старался отползти, но разряд, даже без ножа в корпусе, еще давал о себе знать и не позволял свободно двигаться.
– Конечно, а как иначе? Вся эта заварушка была устроена исключительно ради вас, мой стальной друг. А если быть точным, – на маске мужчины образовалась пиксельная, оскаленная улыбка, – то ради тебя, Виво, – и он занес нож над головой, прицеливаясь для критичного удара. – Ты даже и представить себе не можешь, Виво, что происходит! Люди возродятся, рано или поздно, но возродятся, во что бы то ни стало! Нам…
Его тираду прервал звонкий лязг. Лезвие ножа раскололось, от попавшей в него пули. Схватившись за руку от отдачи, человек выронил орудие и обернулся в сторону выстрела. Единственное, что он увидел – четыре лапы, летящие ему в шлем. От удара Спайка, командир перелетел через Двадцать Шестого, и кубарем покатился по костям в сторону кучки трупов своих сослуживцев. Ударившись в защитную баррикаду, он попытался подняться и у него получилось, с помощью Шестнадцатого, схватившего его за горло. Робот прижал мужчину к пластине и ударил его кулаком по лицу, разбив маску. За осколками стекла показался разбитый нос и голубые глаза, на которые ниспадали засаленные русые волосы. Окровавленный, ухмыляющийся рот свернулся в трубочку, и в одну из камер Шестнадцатого шмякнул красно-бурый плевок, от чего тот крепче сжал пальцы.