![](/files/books/160/oblozhka-knigi-026-si-373456.jpg)
Текст книги "026 (СИ)"
Автор книги: Влад Свон
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц)
– Почему?
– Важнейший компонент Эйч – это дети, как самые незагрязнённые организмы. Почему-то, именно в данной смеси, нанороботы не задерживались, а эффект оставался тем же из-за появления магнитных частиц, которые и заживляют раны и продлевать срок службы. Но для такого вида гемо, нужны особые корпуса. В роботах стандартной сборки, Нулевка попросту не будет работать должным образом – это во-первых. И во-вторых – попробуй найти живого детеныша, или мертвого. Мы пытались вывести их искусственно, без ДНК, но результат был совсем не тот.
– Значит, приняв Гемомасло единожды, любой из стального общества подвергает себя неминуемому разложению?
– Да, – коротко ответил Рипп.
– Шестнадцатый…, – произнес я в слух и не заметил, как ноги понесли меня к выходу из кабинета.
– Это еще не все! – кинул Док, похрамывая из тайника.
– ЧТО ЕЩЕ!?
– Не стоит имитировать страх и волнение, Двадцать Шестой. Наномашины пожирают пользователей очень медленно. Сотни месяцев, пока не зальется следующая порция субстанции. Именно поэтому, мы и не предпринимали попыток изобрести новый тип. Но, пять лет назад, процесс ускорился. Внезапно, по щелчку пальца! Роботы рассыпались от дуновения ветра, если не получали новую дозу, и Лидер поручил ученым заняться разработкой, чтобы…
– Мне должно стать легче?! Вы создали аналог серной кислоты, которая впаривается под благим предлогом, и не постарались изъять ее, заметив пагубные свойства! – мой крик перебил его речь.
– Ты употреблял Гемо?
– Нет.
– И в чем проблема? – усмехнулся Рипп, пожав плечами.
– Напарник принимал, – момент, когда Шестнадцатый попал под пули, молниеносно пронесся в памяти. – По моей вине…
– Послушай. Причину ускорения пока не удалось установить, но расследование ведется. Все под контролем. Мы разберемся, и вполне возможно, что печальная участь обойдет Шестнадцатого стороной, – Док старался привнести оптимизма в беседу, но получилось оправдание, с нотками цинизма.
Изображение вокруг меня поплыло и зарябило волнами, словно по затылку ударили деревянным брусом. Я не мог поверить, что за время службы на государство, самолично создавал и перепродавал яд, который страшно опасен для общества. Рипп…Лидер…Как бы мне хотелось скинуть вину на них. Но тяжесть камня ляжет только на мои плечи за то, что модель номер Двадцать Шесть была недостаточно проинформирована и стала распространителем смерти. Не в силах сдержаться, я ударил кулаком в стену, оставив глубокую вмятину.
Глава 24
От лаборатории до лифта, и до самого выхода из Штаба, моя голова была лишена какой-либо способности думать. Ни тишина тоннеля, ни вид стальных трупов за окном, который так часто будоражил мой разум, не вызывали и капли желания что-то обдумывать. Все произошло довольно резко, внезапно и рухнуло на плечи неподъемным грузом.
На протяжении всего существования, убивать людей для меня было нормой, но вот сородичей и братьев по оружию – нет, никогда. Покинув кабинет Риппа, все, что я пытался сделать – это заглушить посторонние голоса в сознании, и просто дойти домой.
Подъемник плавно вез меня к поверхности.
«Давай, ну же, выскажи себе!», – кричал кто-то в голове, и тут же получал воображаемый удар по морде.
Помолчи. Просто помолчи. Кто бы ты ни был.
«Но я – это ты», – все не унимался некто.
Заткнись!
Что со мной? Неужели этот случай так подкосил меня? Я ведь машина. Не живой, не могу испытывать угрызения совести, если не захочу его симулировать. Но желания делать это сейчас, у меня нет. Тогда в чем дело? В воздухе послышался смех, очень знакомый и звонкий. Галлюцинации? Нет, невозможно. Я помотал головой, пытаясь расшевелить шестеренки. Август постоянно разминал виски, когда у него случались приступы мигрени, и тряс головой, будто взбивал застоявшиеся извилины. Вдруг и мне поможет?
Не сработало. И дело было не в предполагаемых иллюзиях, а новом вопросе: «Откуда я знаю такую деталь о прошлом хозяине?» Спайк должен был стереть важные воспоминания о нем и его семье. Тогда почему…Лифт тряхнуло. Конечная.
Открывшиеся двери впустили внутрь ветер. По данным датчиков, температура ниже средней, на улице слышится гром. Погода будто чувствует произошедшее, и собирается устроить штормовой парад в честь погибших хозяев, которыми люди привыкли себя называть и в адрес самой планеты. Но теперь, все кончено. Я покинул кабинку, и движение мое было не просто желанием выйти, но означало нечто большее – шаг в новую жизнь, и новый мир, свободный и безопасный.
«Правда?», – пронзило молнией тело с ног до области торса.
Привыкну, подумал я, научусь не обращать внимания на это дерьмо. Оно ничего не значит. Мы выполнили задачу. Шестнадцатый был готов к последствиям, как и я. На пути к цели, приходится чем-то жертвовать: будь то солдаты или мирное население.
«Ты хуже убийцы! Хватит оправдываться!»
– Заткнись! – вырвалось у меня вслух. – Это не…не…черт…Нужно добраться домой и перезагрузить систему. Может Спайк что-то упустил. Вдруг Лийч не до конца удален, или началась активность остаточных частей. Но ведь для таких ситуаций и была оставлена стража, да и Рипп ничего не обнаружил. Не понимаю. Нет, я не могу рассчитывать на других, не сейчас и не далее. Надо проверить самому и убедиться.
Ветер усилился. Гудзон разбушевался, и волны его выплескивались на прозрачный мост, стараясь не дать мне дойти до конца. С запада, в сторону города, потянулась пепельная вереница туч, жаждущая обрушить свой гнев на ничего не подозревающих жителей. Гроза планировалась ближе к вечеру, но, как всегда, прогноз оказался ошибочным. Нужно поспешить, не очень хочется бродить по улицам, поливаемым ливнем. На стоянке я выискивал Мото, или какой другой транспорт, но безрезультатно.
«Может вызвать мотоцикл по радиосвязи?», – подумалось мне, но этот вариант отпал, после воспоминаний о нашем крайнем разговоре. Он не моя собственность, хотел бы подвезти – стоял бы тут. Что ж, придется идти пешком или, если повезет, поймаю попутного таксиста. Но ловить никого не пришлось. У самого края дороги, на выезде с парковки, стоял серый автомобиль с поднятой вверх дверью. Серебристая краска мутно блестела под лучами, пожираемого облаками, тусклого вечернего солнца. Водитель завел мотор, когда я приблизился и повернулся всем телом в мою сторону:
– Подкинуть?
– Шестнадцатый? Давно ты тут? – удивился я. Мне казалось, он давно покинул Штаб и ушел восвояси.
– Только освободился. Разговор с Лидером был довольно долгим, так что, уточнил у Риппа насчет тебя. Мотоцикла не приметил, пса тоже, и вот, решил подождать глупого напарника, а то придется под дождем ему шагать до апартаментов. Как пассажиром быть помнишь, или уже отказываешься от своих слов?
– Нет, прекрасно помню, – я приподнял щитки на ногах, оголив разъемы для подключения к сиденью автомобиля, пролез в салон и сел на колени. По телу пробежала легкая волна электричества, которая слабо, как через трубочку, потянула мою энергию на питание собственных механизмов. – В путь?
– Поехали, – согласился Шестнадцатый, спустил сцепление и надавил на педаль газа.
К середине маршрута, когда слева показался Центральный Парк, а значит до Робохауса осталось от силы двадцать минут езды, напарник завернул за угол и припарковался у местного магазинчика деталей. Он стиснул руль так, что резина на нем протяжно заскрипела, и резко ослабил хватку, стукнул ладонями по обивке, будто морально приготовился к чему-то, и молча вышел из машины. Шестнадцатый скрылся в дверях торговой лавки. Первое мысль, что посетила меня, была связана с побочным эффектом от гемо. Неужели началось? Прошло ведь всего ничего. Рипп говорил, что ситуация под контролем…Чертов лжец.
Начинающаяся непогода напомнила о своем вступлении в обязанности снизившейся яркостью окружающей среды. Небо наполнила свинцовая тяжесть, а на улицах, неуверенно, замерцали вспышки неона, принявшие наступившую пасмурность за приближающуюся ночь. Едкая тишина салона, сменилась умиротворительной барабанной дробью первых капель по лобовому стеклу и кузову авто. По окнам заструили ручейки воды, превращаясь в бурные, миниатюрные потоки. Через пару минут, дробь сменилась шипением ливня, застелившим узкие улицы, и широкие проезжие части. За пределами вытянутой руки, не было видно ничего, кроме белесой, с примесью бирюзы, стены стихии. Но, где-то вдали, я заметил темную, бесформенную фигуру. Она стояла неподвижно с запрокинутой головой и протянутой перед собой ладонью. Насколько это было возможным, я расслышал звонкий удар, что-то упало на асфальт, и зевака направился к ДеЛореану, открыл водительскую дверь и уселся на сиденье.
– Шестнадцатый? – его корпус напоминал решето, по которому беспрерывно стреляли из автомата пневматическими пульками. Маска треснула в нескольких местах, а из оторванного пальца сочилось масло. – Что…это из-за гемо?
– Не важно, – отстраненно ответил он. – У тебя есть какие-то дела?
– Да, мне нужно было сделать самопроверку на наличие багов, но сейчас есть вещи по важнее.
– Двадцать Шестой, послушай, если что-то запланировал, то бери и делай. Я залатаю пробоины, в магазин заходил как раз за этим. Но, раз хочется что-то сказать, то буду ждать тебя в «Шальной Шестерне», – не поворачиваясь ко мне, предложил напарник.
– Где? Шестерня? Которая Солидная? Злачное место?
– Да, там.
– Но зачем?
– Не спрашивай. Просто приходи туда, как закончишь. Буду ждать. А теперь выходи, – он нажал на кнопку справа от руля на приборной панели, и пассажирская дверь ДеЛореана со скрипом отворилась.
Я понял намек, и послушно повиновался. Перед тем, как оставить напарника в его «одиночной камере», добавил: «Через час увидимся». Он, как-то странно, кивнул несколько раз в ответ, и резко тронулся с места так, что меня слегка откинуло в сторону, и не получилось проследить за маршрутом движения. Но в паре метров, на повороте, заскрежетал металл, вперемешку со звуками падающих камней. Я тут же бросился на место аварии, и обнаружил оторванную дверь автомобиля с разнесенной стеной кирпичного здания.
– Сохрани себя до нашей встречи, партнер, – прошептал я вслед красным огонькам задних фар транспорта Шестнадцатого, которые мчали вдаль, и растворялись за завесой бушующей грозы.
Раз уж я остался без колес, значит двадцать минут до дома – неактуальные данные. Глядя на залитые улицы, стало жаль, что в мою комплектацию не был добавлен водооталкивающий элемент, или какой-нибудь щит. В лавке запчастей, продавец любезно продал мне клеенку. Перед тем, как расплатиться, я поинтересовался, что купил предыдущий посетитель. Ему не хотелось отвечать, но две цифры на моей шее, заставили его быть сговорчивее: «Да ничего особенного. Пару шестерней, разный металлолом, да литр гемо. Вид у него был довольно плачевный, но сыворотка быстро на ноги поставит. А вам какое дело? Преступник какой что ли?! Меня отправят в Рифордж?!» Хотелось бы сказать, что не о тюрьме по изменению сознания стоит волноваться, а о той жиже, которую он так любезно продает. Хотя, это обе стороны, одной гнилой монеты. Тем не менее, клерк был весьма доволен, когда не услышал ответа на вопрос, но увидел мою спину, отдаляющуюся от кассы.
Погода сбавила обороты, и оставила после себя легкую морось дождя, и кучку рваных туч, сквозь которые можно было разглядеть лиловые краски небосвода и блеск первой звезды. Я накинул пленку на плечи, прикрыл голову своеобразным капюшоном, и отправился к Робохаусу по придорожной обочине. Автомобили мчались на полной скорости рядом со мной, не обращая никакого внимания на пешеходов. Литры луж, то и дело прилетали прямо в маску, заливали все тело холодной жидкостью, что приходилось прогревать корпус горячим паром. По многим зданиям уже начал расползался неон, окутывая монолиты, как удав несчастную мышь. Но город горел слабо, напоминая существо полное сил, которое не в состоянии выплеснуть энергию наружу. Кика-Йорка молили о приходе ночи, чтобы вспыхнуть разноцветными огнями. На мой взгляд, это придавало особой атмосферы в данной ситуации: легкие капли дождя ритмично стучат по капюшону; неон потрескивает на вывесках, как струнный инструмент; шум разлетающихся во все стороны луж, шипит, как скребок по тарелке на барабанной установке, а туман окутывает улицы, как голос певца в ночном баре. В мыслях всплыла музыка, придуманная давным-давно одной угнетаемой расой, но название жанра настолько древнее, что оно не сохранилось базе данных, но ощущение живо до сих пор.
Магия развеялась, когда в дальней части парка, показалась черная крыша Робохауса – единственного районного здания, не поддающегося влиянию светящихся газовых трубок. Он стоял надгробной плитой, как символ неживого. Муравейник, наполненный главным оружием механического общества – солдатами из Отряда 42.
У входа меня остановил сторожевой бот и потребовал пропуск; метки на шее ему всегда недостаточно, будто кто-то иной осмелится притвориться жителем этого общежития. Я протянул ладонь, и прикоснулся к сканеру на корпусе охранника; в его глазах-мониторах зашипели помехи, после чего вывелось изображение, подтверждающее, что перед ним не самозванец. Дверь позади него распахнулась, и бот любезно позволил пройти.
Представься возможность, я бы никогда не выбрал Робохаус местом проживания. Несмотря на то, что по меркам фантастов, сейчас далекое будущее, данные апартаменты являли собой смердящий отголосок прошлого. Тусклый, желтоватый свет коридоров, исходящий от древних лампочек, постоянно мерцал, готовый потухнуть в любой момент; обшарпанные куски видимых стен, с ободранными обоями, за которыми проглядывались бетонные внутренности настолько «крепкие», что любая крыса прогрызла бы их без особых усилий. По левую и правую сторону, находились квартирки, если можно их так назвать. Дверки каждой, довольно плотно прилегали друг к другу, дабы в одном здании вмещалось, как можно больше комнат. Никакого лифта. Если обустроился на самых верхних этажах – иди пешком по лестнице. Особой атмосферности, добавляло полное отсутствие окон. В таком гробу, приходилось существовать каждому из Отряда, в перерывах между миссиями. По классике, не устаревающей с эпохи человечества, элитные войны живут в трущобах.
Мое жилище размещалось на пятнадцатом этаже. Номер «тысяча девятьсот девяносто один». Это был матово-черный, полый куб, достаточного размера, чтобы поместить внутри одну док станцию в виде кровати, прямо посередине. Ничего другого, по меркам главкома, нам и не нужно. Однако, модернизировать никто не запрещал, поэтому я проделал в стене маленькое окошко и повесил рядом с ним зеркало, не знаю зачем, но периодически у меня возникало желание смотреться в него. Справа от стекляшки, что-то рябило салатовыми буквами.
Понятно, подумал я, прочитав цифровое сообщение, оставленное Спайком. Обещал ждать дома, а сам ушел на прогулку. Ладно, так даже лучше. Сейчас настрой не для разговоров с кем-либо.
За окном послышался затяжной писк. Я поднял затворку и немного удивился представшему феномену. Снаружи летал баннер в полкилометра, с анимированной черепушкой Лидера, из которой доносилась короткая, повторяющаяся речь:
«Сегодняшний день, знаменует собой окончательную победу Создания над Создателем. Человечество пало. Слава войнам Отряда 42, принесшим мир. Слава Машинам».
Это было так монотонно и пресно, что…хотя, чего я ожидал? Торжественных выкликов? Лидер просто констатирует факт, а не призывает к всеобщему веселью и радости, этим тут некому заниматься, все очевидно. Но, было в этой летающей махине, и кое-что еще, реклама с мелким шрифтом: «Будущее наступило. Скорый анонс перевернет все наше механическое существование!» Может об этом пытался сказать Рипп? Они нашли выход из ситуации с побочками от гемо, и собираются заявить об этом обществу? Хотелось бы верить, но верится с трудом. Факт моего участия в распространении заразы, снова ударил в центр двигателя. Голова будто стала тяжелее. Мне захотелось…захотелось подышать…Я дотронулся кончиком пальца к виску, и надавил до щелчка. Маска поднялась на уровень лба. Вдох. Ничего. Неудачная симуляция, но за попытку не ругают.
В этот момент, зеркало будто поманило к себе, зазывало нежным голосом, требовало внимания, и я поддался, сам того не осознавая. Из него, на меня смотрели два небольших, квадратных глаза с синеватым огоньком. Свечение контрастировало с бледным блеском серебристого покрытия лица, создавая впечатление трупа за стеклом, с любопытством пытающегося найти что-то живое по другую сторону. Лампочки «моргнули», и по скулам засочилась бежевая жидкость, покрывая каждый уголок, каждый кусочек мертвенной головы. Как пластилином, она вылепливала форму, отрезала ненужное, чтобы сформировать нечто совершенное. В моем сознании зрел образ, давно забытый, но именно сейчас обрётший новое дыхание. Я услышал далекий голос разговор из воспоминаний:
– А ты можешь стать человеком? – спросил мужчина.
– Каким?
– Ну, более приятным, как минимум, чем-то, кем ты сейчас являешься, – с коротким смешком, сказала женщина.
– Сделайте запрос. Кем мне стать?
– Хм, Виво, прими форму самого красивого человека на Земле!
Тогда, они очень громко смеялись над тем, в кого я превратился по их просьбе. Тем не менее, запрос был удовлетворён. И вот, в настоящий момент, лицо из прошлого смотрит на меня из зеркала. Кто этот мужчина?
«Райан Рэйнольдс? Ты серьезно, Виво», – ухахатывался…кто? Август? Почему я помню это?
И лицо ответило мне: «А кто ТЫ вообще такой?»
Я отскочил от зеркала, не веря своим визорам. Глюк? Ошибка? Нет, система работает исправно, но…несмотря на то, что я отошел назад, образ из отражения не сдвинулся и на сантиметр. Он смотрел на меня, пристально, с любопытством, улыбался белоснежной улыбкой кинозвезды, провел рукой по шевелюре и крикнул, кинувшись вперед на стекло: «КТО ТЫ ТАКОЙ?!» Автоматически, толком не задумываясь, поддавшись знакомому порыву, я ринулся на него и ударил кулаком в зеркало. На пол посыпались осколки, мужчина пропал, как и его ехидный оскал, но отголоски словно витали по комнате мерзким эхо.
Больше затягивать нельзя, в слух произнес я, и сел на «кровать». Док станция отреагировала на мое присутствие, и воткнула с десяток штекеров в разъёмы моего корпуса. Прежде, чем запустить проверку, я задумался о том, почему разбил отражение. Похожее ощущение посетило меня, когда Рипп проводил проверку на ошибки. Физический страх. Он исходил от боязни за тело, но сейчас, складывалось впечатление, что страх был глубже, и родился он из души? Это абсолютно невозможно. Хватит, Двадцать Шестой! Не забивай себе голову, просто сделай самопроверку и будь спокоен…но, если страх исходил не из души, тогда почему мои руки так дрожат?
Глава 25
Голос из баннера улетучивался на задний план, кусочки стекла взмыли вверх и вернулись на прежнее место, собравшись в единое целое. Комнату окутала дрожь, сопровождаемая тонким писком древнего модема. Мимо меня проносилось время, недалекое, всего в несколько минут: вот я разбиваю зеркало, снял маску, отошел от окна, прислушался к рекламе, зашел в квартиру, никого. Подготовка прошла успешно, можно начинать.
«Запустить самопроверку».
Док станция повиновалась, и пространство перед моими глазами раскололось на две части. В зияющем просвете звездных, блестящих красок, виднелся мой внутренний мир. Я встал с кровати и направился к проходу. Провода не мешали, все это происходило не в действительности; в реальности, моя оболочка до сих пор сидит на кровати и смотрит в стену слабо горящими визорами. На долю секунды, в мыслях пронеслась аналогия с загробным миром, и человеческой душой, мчащейся в неизвестность к яркому свету в небесах. Когда она достигала конца, то невольно оглядывалась назад, на свое мертвое тело и задумывалась: «А может вернуться?» Но всегда выбирала противоположный вариант. Но я вернусь, пронеслось в голове, и проход затянулся, оставив физического Двадцать Шестого позади.
Если вспомнить, то подобный вид проверки, мне еще не доводилось делать. В предыдущих ситуациях, достаточно было легкого сканирования системы, без глубокого погружения до уровней сознания. Но сейчас, с моим восприятием реальности, что-то не так. Голоса в голове – это не нормально для человека, что говорить о машине, у которой мозг, или его подобие, устроены и работают иначе. Галлюцинации – бонус для существ уставших, изнеможённых, психически нездоровых или же под действием синтетических препаратов, что уже откидывает любой из этих вариантов к моей персоне. Спайк советовал заняться «самокопанием», но не для того, чтобы найти причину данных симптомов, а просто для себя, дабы разобраться в проблемах. К сожалению, я лишен такой привилегии. Копаться придется здесь и сейчас.
Передо мной встала преграда – черная окружность, висящая в воздухе. Странно, ведь мне, как владельцу, ничего не должно мешать войти. Я коснулся круга кончиком пальца, и он потек смолой к моим ногам, всосавшись внутрь, как в сухую губку. Что за черт?! Побочный эффект от присутствия Лийча, или очередной вирус, который на этот раз решил захватить мою виртуальную проекцию? Но ничего не произошло, будто жидкость была аналогом воздуха, который мое тело вдохнуло прорезями между деталей. Я двинулся дальше, но, какая-то неведомая сила словно решила удивлять меня на каждом шагу, и показала мне картину того, что было скрыто до сих пор – последствия боя с Лийчем.
Миссия была под угрозой срыва, поэтому Спайк получил разрешение не сдерживаться, но, не мог себе представить, что настолько. Небо затянула дымка от разрушенных зданий, да так густо, что не развеялась до сих пор. Вместо стеклянной тропинки – песок и щебень, в которых проглядывались фрагменты воспоминаний. Можно сказать, что весь путь, по которому мне придется идти, усеян памятью: вот короткий, совсем крошечный и изломанный отрывок, где виден рыжий пес, которому я чешу брюхо; вот детишки, чьих лиц не разглядеть, таскают меня в разные стороны за руки, как маму, обещавшую купить им сладостей за хорошее поведение; кто-то хлопает меня по плечу; улыбка, чистая и искренняя, признаки радости; ужин за семейным столом. Но все это – неважно. Видеостекляшки тухли под моей пятой, как пламя ненужной свечи на рассвете. Однако, кое-что привлекло мое внимание: голубые глаза, наполненные сомнением, печалью и страхом. Лица не видно, но, я мог бы предположить, что это Август в момент принятия решения о моем отключении. Вот только, хозя…Август не боялся меня.
В конце тропинки меня встретил один из стражей Спайка. Он выпрямился по стойке смирно и ударил себя кулаком в грудь: «Гарм приветствует вас, Двадцать Шестой! Рад служить!»
– Оставь формальности, – пытаясь создать не солдатскую атмосферу, сказал я, – лучше расскажи, как обстоят дела.
– Что именно вас интересует, хозяин? – не унимался Гарм.
– Ну попросил ведь…ладно, к делу: не наблюдается ли подозрительная активность в виртуальном мире? Нет каких сбоев, усиления воспоминаний? Останки Лийча не появлялись?
– Нет. Я патрулирую округу беспрерывно, и ничего. Все спокойно, можете не переживать, – помотал серебристой мордой шакал. – У Керба так же тишина.
– Давай навестим его. Где он?
– Прямо, как можете разглядеть, – Герм указал копьем в руке перед собой, и я немного удивился, как сам не заметил огромного, стеклянного купола, растянувшегося на километры в районе стёртой памяти. Наверно был слишком поглощен рассматриванием осколков с видео.
Заприметив нас, Керб покинул свой пост внутри защитного барьера и подошел вплотную к стене, готовый отчитаться, как его брат-близнец. Я жестом остановил его, давая понять, что пришел не за этим и сразу же перешел к сути: спросил ровно то, что и у Гарма. Ответы были идентичны.
– Значит, Лийч никак не проявляет себя?
– Нет, хозяин. Вирус стерт полностью. Да и как ему выжить? Во-первых, взрыв, что я устроил, был такой мощи, что сожжет любого, даже самого крепкого паразита, – горделиво вещал шакал с золотистой маской. – Ну, а во-вторых, – он постучал по стеклу, – защита, которую мы с братьями возвели, не выпустит никого, пока не прикажет владелец мира. Плюс, – Керб отошел немного назад, и попрыгал на месте с ноги на ногу, размахивая кулаками, борясь с невидимым противником, – охрана на высшем уровне!
– Я тебя понял, – на моей видеомаске появилась пиксельная улыбка, обозначавшая мою удовлетворенность частичками разума Спайка, которых он оставил для безопасности. Но, это не решало главного вопроса – Что происходит? Все чисто, никаких посторонних нет. Может, если навести тут порядок, убрать кирпичный хлам и возвести сооружения с новыми воспоминаниями, получаемыми по ходу существа, то голоса уйдут? Возможно, галлюцинации – эхо частичек, лежащих на тропинке. Что ж, других вариантов, судя по всему, нет. Придется провести генеральную уборку. И первым делом, нужно убрать купол.
– Двадцать Шестой, сэр, – обратился Гарм. – Не мне давать вам советы, но вы ведь не хотите убрать защиту и лишить Керба его работы?
– Собирался, но работы он явно не потеряет, – успокоил я стража, погладив по голове.
– Это может быть опасно, – предупредил воин внутри барьера. – Пока он стоит, я уверен, что справлюсь с любой активностью, которая может проявиться, но, если убрать, кто знает, что произойдет. Лийч вполне был в состоянии оставить подлянку, все-таки – он продукт мысли Масляного.
– Намекаешь на нановирус? Мелкие крупицы кода, которые летают в воздухе?
– Да, не исключаю такой вариант.
– Ты жив, а значит все в порядке.
– Послушайте, Двадцать Шестой, – более грубо и резко, сказал Керб, – я, по своей сути, не реален, как и Гарм. Мы не представляем единый, конкретный организм. То есть, являемся частями одного целого. А вы – другой случай. Что, если нановирус не действует на меня, как раз по этой причине? Что, если он настроен на заражение конкретно вашей проекции, как целостного организма?
– Снимай. Купол. Керб. – Не знаю, что на меня нашло, не понимаю, почему ответил именно так. Внутри возрастало раздражение, симуляция такового. Никто из шакалов, не мог найти или предложить решения проблемы, основываясь на моих вопросах, тогда как у меня была хотя бы попытка что-то сделать. Я ценю вклад Спайка в мою безопасность, но, это мой внутренний мир, и мне разгребать весь бардак. – Пожалуйста, – добавил я под конец, стараясь смягчить напряжение.
Пес поник, но выполнил требование. Он развернулся и пошел в середину своей тюрьмы. Приложив руку к выжженной поверхности, земля засветилась, и от места соприкосновения засочилась вода, превратившаяся в бурный поток, тонким слоем покрывший стенки помещения до верхушки. Керб ударил кулаком, и по жидкости прокатилась синеватая волна, за которой потянулись колючие кристаллы льда. Купол затрещал от понизившейся температуры, в некоторых местах посыпались мелкие снежинки, смешанные со стеклом. Шакал повернулся ко мне, и взглядом вопросил: «Вы уверенны?» Я молча кивнул, призывая его действию и Керб хлопнул в ладони.
Прогремел глухой, басистый хлопок. Воздух наполнился таким холодом, что у шестеренок в теле понизился ход. С неба посыпал снег и мелкая россыпь стекляшек, за короткий миг превратившая серый пейзаж индустриального города, в развеселую новогоднюю сказку. В эпицентре взрыва стоял туман и столп блестящего, вихрящегося инея, похожего на древнюю колонну. Керб вышел нам на встречу, разгоняя снежинки на своем пути и внезапно замер в позе идущего. Гарм, находящийся по левую сторону от меня, так же застыл, смотря куда-то вдаль. Я обратил внимание, что снег и прочая пыльца непогоды, так же остановились во времени. Все вокруг прекратило движение, кроме меня.
– Что за черт? – прошептал я уже так привычно, что даже не удивился этим словам, но ответ из дали, заставил меня это сделать.
«Ну привет, Двадцать Шестой».
За Кербом появилась женщина в белоснежном платье. Она стояла на месте и пристально смотрела в мою сторону. Прищурившись, ее взгляд словно пронзил меня сквозь маску, и она высокомерно улыбнулась. Из ее блондинистой макушки, торчало три серых арматурины, которые соединялись раскаленным, металлическим кольцом на конце. Из места, откуда росли железяки, сочились тонкие струйки крови, стекающие девице на лицо, попадающие в глаза и на тонкие, бледные губы. В руках она держала сверток, очень знакомый, с красным пятном на куске ткани.
– Элизабет?! – крикнул ей я, но незнакомка промолчала, поманила к себе пальцем и пошла куда-то вперед. Мои ноги непроизвольно зашагали за ней.
Мы проходили мимо руин двух небоскребов, на которых восседал Лийч, питаясь и усиливая воспоминания. В развалинах еще мелькали куски зацикленных клипов, и рваные фотографии. Возле одного такого фрагмента, Элизабет остановилась и подняла с земли, рассмотрела, печально вздохнула, и раскрошила в пепел. В какой-то момент, у меня возникло впечатление, что она не знает, куда держит путь; просто гуляет по чужой памяти, незнакомому миру, и изучает носителя. Что ей нужно, и Элизабет ли это вообще? Общие черты есть, но волосы, как минимум, отличаются. Сверток в ее руках – определенно Вита. Единственным логическим объяснением было то, что девушка – иллюзия, созданная нановирусом от останков Лийча, и ничего более.
– Я – не вирус, глупыш, – подала голос спутница. – Вместо того, чтобы забивать себе голову различными теориями, просто следуй молча, пока я не остановлюсь. Мы почти пришли.
– Тогда кто? Что тебе нужно?! – мой голос всегда звучал в одной тональности, независимо от того кричал я или нет, но сейчас, четко прослеживались нотки легкой паники. Любое существо, ощущает себя гораздо спокойнее в ситуациях, которые оно понимает. Это дает уверенность в осязаемой реальности и в своих силах. Если ты что-то понимаешь, значит можешь что-то сделать. Но в этом мире, что есть реальность? До того, как этот феномен в виде мертвеца появился здесь, я был хозяином ситуации, держащим контроль, но теперь, незнание привело меня к положению зрителя, слепо следующего за не пойми кем, за посторонним человеком в моем собственном мире.
– Как же ты надоел, – раздраженно протянула девушка, запрокинув голову назад. – Твоя рефлексия, аргх! Не могу больше ее слушать!
– Но я ведь молчал.
– Да, но слишком громко! В любом случае, – она внезапно сменила тон на веселый, проскакала пару метров вперед и резко прыгнула в одну точку на пустыре, – миссия выполнена. Прости, что не напеваю фанфары.
– И что дальше? Зачем ты привела меня сюда? Тут ничего нет.
– Хм, верно. Какой внимательный робот. Тогда, что же мы тут забыли?
– Если честно, мне плевать. Важнее всего – кто ты?! – вопрос сработал, как триггер. Элизабет вмиг изменилась в лице: ее широко раскрытые глаза сузились, приняв более серьезный вид; уголки губ из радостной дуги, опустились до прямой, равнодушной линии. Она опустилась на землю, скрестила ноги в позе лотоса и уложила на них ребенка, подперла подбородок кулаком, и уставилась на меня. Из ее ран от прутьев, сильнее засочилась кровь, капающая прямо на пеленку.