![](/files/books/160/oblozhka-knigi-026-si-373456.jpg)
Текст книги "026 (СИ)"
Автор книги: Влад Свон
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)
Глава 47
Двадцать Шестой погружался в нечто темное. Несколько минут назад, она стоял на своих двоих, при свете больничных ламп, слушал голограмму, а теперь плывет неизвестно куда, где нет ни света, ни дна.
Робот не понимал, что произошло. В голове вертелось воспоминание, но о чем, было сложно воспроизвести.
«Я был в ракете», – думал про себя Двадцать Шестой, и мысль звучала вокруг него эхом, словно говорил кто-то другой.
«Тэс?»
Ответа не последовало.
«Как долго я нахожусь здесь?»
Эхо повторило вопрос.
Двадцать Шестой спускался все ниже, пока наконец не приметил под собой очертания белых квадратов. Они, как маяки, манили к себе, предупреждая о наличии земли в конце пути. Робот сгруппировался, принял положение головой вниз, и устремился к кубикам. Скорость полета, или, как ему казалось, падения, нарастала так же быстро, как удлинялись сами «знаки», которые трансформировались в длинные прямоугольники. В них блестели окна, в которых проигрывались изображения и видеозаписи. Робот узнал это место, признал свой собственный, внутренний мир. Однако, теперь он отличался от того, к чему привык хозяин. Здания были больше. Они уходили далеко в небо, туда, где им не видно конца. Похожая ситуация складывалась и с фундаментом – он растворялся в черноте, земли было не разглядеть.
«Я дома, но словно чужой», – снова разнеслась эхом мысль.
Наконец, Двадцать Шестой заметил крохотный клочок поверхности. Во тьме, она сияла серебром, как посадочная площадка. Робот аккуратно приземлился на нее, и огляделся вокруг. Находясь в этом мире неизвестно сколько, но, по его мнению, уже довольно долго, Двадцать Шестой не мог понять, как его сознание могло настолько измениться. Здания намекали на то, что он прожил не один десяток лет, настолько много они вмещали воспоминаний. Тем не менее, что это события, он не мог понять, картинка была размыта. В одних окнах проигрывались воспоминания, которые он узнавал, в других же – нет. То были размытые кляксы, которые вертелись вокруг себя, сливались сами с собой, но так и не приобретали форму.
«Я видел это, пару минут или…часов назад, но мне казалось, то было наваждение», – размышлял солдат, рассматривая здания. Затем его взгляд упал под ноги, где перед ним разверзлась бездна за пределами стальных дверей.
«Бункер, где я впервые встретил Элизабет или то, кем оно представилось, а затем и Тэс. Значит не иллюзия, не воображение. Он вправду открылся и выпустил что-то из себя. Вопрос только – что? Это нечто затопило улицы моего «города», слилось с зданиями, заразило меня, но чем? Мне кажется, что чем дольше я здесь нахожусь, тем сильнее растворяюсь, теряюсь, исчезаю».
Двадцать Шестой посмотрел на ладони. Все в порядке, не прозрачные, форма четкая, угловатая, блестящая. Никаких изменений не произошло, а значит, что беспокоиться не о чем. Пока что.
«Источник метаморфозы находится внутри, – он подпрыгнул и замер в воздухе, – значит спускаемся туда».
Когда робот начал лавировать внутрь, он с удивлением обнаружил, что не может этого сделать. Чернь, отражавшая вход, оказалась не пустотой, а пеленой с физическими характеристиками, барьером. Двадцать Шестой встал на него, поверхность слегка пружинила, как батут. Солдат невысоко попрыгал, проверяя, насколько крепка защита, затем напряг коленные механизмы, резко подскочил вверх, кувыркнулся в воздухе, выставил руки перед собой, и со всей воображаемой мощью понесся сквозь преграду.
Пленка поддалась. Робот прорвался внутрь. Как только он очутился внутри, в глаза ударил ослепительный свет. Двадцать Шестой очутился в некой противоположности того, что было наверху. Здания были черными, окна в них белыми, само пространство так же сияло, как сердцевина пламени. Складывалось впечатление, что «подземный» мир – ничто иное, как негативное изображение мира «воздушного». Двадцать Шестой так же заметил, что в домах мелькали совершенно другие изображения и цикличные видео, которые соседствовали с таким же бензинными, как и наверху. Он не мог их узнать, так как ни разу не видел ничего подобного. Но, где-то в глубине понимал, что кадры в окнах – воспоминания Августа.
И как только эта мысль пришла к нему в голову, Двадцать Шестой получил резкий, невидимый удар со стороны. Кто-то бил его. Робот старался защищаться, но не мог понять от кого. Пинки летели со всех сторон, и все, что мог сделать бедолага – прикрываться и кувыркаться в воздухе, надеясь, что избиение прекратиться. Но ничего не заканчивалось. Тумаки становились яростней. Каждый удар отдавал эхом, в котором слышались слова. Голос становился четче, яснее, заполнял пустоту. Где-то вдали начали проступать виды какого-то города, закрытого черными очертаниями. Еще удар, и голос перерастает в крик, картинка становится яснее.
– Очнись, черт тебя дери! – прозвучало где-то далеко, а затем послышался хруст.
Так продолжалось несколько секунд, растянувшихся на минуты.
Когда Двадцать Шестой наконец раскрыл руки, перестал защищаться, он получил прямой удар в маску, от чего внутренний мир резко растворился, заменился на реальность, в которой он стоял на коленях, с закованными в кандалы руками. Перед ним стоял робот, до боли знакомый. Его кулак треснул и слегка дрожал.
– Доброе утро, солнышко, – с издевкой произнес каратель. – Как спалось?
– Ты…, – с трудом произнес Двадцать Шестой, – что ты здесь делаешь?
– Арестовываю тебя.
– Но я ведь отправил тебя на проверку.
– Как оказалось, я совершенно чист, в отличие от тебя, командир! – Двадцать Седьмой замахнулся, и снова ударил Двадцать Шестого по лицу.
– Рипп. Он ведь не проверял тебя, не так ли?
– Напротив, очень досконально. Вот только система этой развалюхи была слишком слаба, и не смогла справиться с телом новейшей модели. Я просто подавил его, и вырвался на свободу.
– Что ты сделал с ним?
– Ничего, абсолютно. Ржавая колымага – слишком ценный объект, чтобы избавляться от него, даже если он получил приказ от предателя.
– Я не предатель…
– Серьезно? А как насчет этого?!
Двадцать Седьмой схватил бывшего командира за горло, и прикоснулся к нему ладонью. Из запястья вылез тонкий шнур и впился в висок Двадцать Шестого. Легкий разряд пробежал по голове солдата, просочился глубоко, как червь, ищущий пропитание и, найдя нужное, остановился. Двадцать Седьмой выставил перед собой свободную руку и из нее вырвался луч света, который спроецировал запись.
– Смотрите все! И это машина смела вами командовать! – выкрикнул каратель столпившимся сотрудникам Отряда 84, когда на видео проигрывался эпизод, где Август говорит, кем является Двадцать Шестой. – Как ты смеешь, человек?!
– Я не человек.
– Доказательства перед глазами, новичок!
– Как ты меня назвал? – Двадцать Шестой немного удивился, снова услышав в свой адрес подобную кличку. После Шестнадцатого, только он применял ее в адрес новосозданных подчиненных. С чего бы Двадцать Седьмому так обращаться к нему?
– А? Что? – удивился робот.
– Почему ты назвал меня «новичком», когда только ты тут таковым и являешься?
Двадцать Седьмой умолк и опустил голову. Его тело задрожало, но не от перенапряжения, как могло бы показаться. Он стоял и тихо посмеивался.
– Может потому, что ты, как был им, так и остался? Новичок! – Голос робота изменился на нечто странное, что-то среднее между тоном мужчины и женщины, звук без определенного оттенка. – А, черт, снова! Эй, ты, принеси мне модули, – приказал Двадцать Седьмой кому-то из толпы.
Солдат подбежал и вручил «командиру» два сероватых предмета. Один из них показался Двадцать Шестому очень знакомым.
– Это блок памяти? – спросил он, вспомнив, как Двадцать Восьмой извлекал нечто похожее из головы Двадцать Девятого.
– Да, верно.
– Зачем они тебе?
– Чтобы стать единым.
– Единым?
– L-H.
– Что еще за L-H?
– Я и не сомневался, что ты не слышал. Лишь Лидер и узкий круг посвященных знают об этом. Но, думаю, на пороге казни, можно приоткрыть тебе завесу тайны. – Двадцать Седьмой сел на корточки напротив своего бывшего командира, и продолжил: – Лернейская Гидра – так назывался этот проект. Он начался не так давно, примерно в то время, когда ты и Шестнадцатый закончили миссию по уничтожению людей. Суть его заключалась в изучении сознания машины, и способах его использования. В данном случае, о разделении одного сознания на несколько, в целях изучения поведения отдельных субъектов. Предположим, у нас есть подопытный А. Мы наносим ему критический урон. Подопытный погибает. Далее мы извлекаем его сознание и помещаем в два разных тела: Б и В. Это один из вариантов эксперимента. Как будут вести себя испытуемые Б и В, если направить их жизнь по разным сторонам, к примеру, Б – станет солдатом, а В – продавцом. Не будем забывать, что в них загружено сознание А, которое обладало определенными навыками и привычками. Имея все это в основе, что с ними случится? Придут ли они оба к единому умозаключению, которым обладал А, или же выберут свой собственный путь, игнорируя в итоге то, во что верил, собственно, А?
– Не понимаю, причем тут Гидра?
– При том, что этот вариант эксперимента, привел к ответвлению. Пришла мысль: «Что если взять сознание А и разделить его на Б, В и Г?» Не запихивать оригинал в разные тела, а именно разделить, то есть выделить определенные черты характера, привычки и прочее, и распределить их на три разных сознания. Затем, получившийся коктейль, внедрить в три разных машины и наблюдать, как они будут себя вести. Эксперимент показал, что подопытные не помнят, кем являлись. У них была собственная жизнь, цели и опыт. Но, конечная цель – собрать их воедино, так как они являются частями одного целого! – Двадцать Седьмой вставил один блок в свою голову, и его голос снова изменился.
– Хочешь сказать, что ты…?
Двадцать Седьмой вставил второй модуль, вздрогнул и поник головой. Спустя секунду, он резко посмотрел на Двадцать Шестого. Его взгляд был другим, но робот словно ощущал знакомое презрение, критику, которую улавливал в самом начале своей работы в команде. Когда молчание стало давить, он прошептал:
«Шестнадцатый?»
– Здравствуй, новичок, – спокойно ответил наставник, как ни в чем не бывало.
– Но, как? Почему ты…?
– Хм, все так же глуп, как и раньше. Я ведь только что объяснил.
– Я не об этом! – Двадцать Шестой дернулся в сторону робота, и тут же получил удар в затылок.
– А о чем же?
– Причина…Зачем ты согласился на эксперимент?!
– А, вот оно что, – Шестнадцатый сложил руки на груди и дотронулся подбородка, – даже не знаю. Сам, как считаешь?
– Просто ответь мне! Хватит шарад!
– На самом деле, все довольно просто, юнец. Во-первых, время гемомасла прошло. Под этим, я подразумеваю то, что Лидер собрался предпринять, дабы избавиться от него. Точнее, от старой версии, и перейти на новую, то есть Эйч-Ноль. Но, как решить проблему, когда девяносто процентов населения, плотно подсело на жижу? Догадываешься, к чему я веду?
– Смена тел.
– Именно. Необходимо сменить корпус, но, как ты понимаешь, этого мало. Можно создать робота, одарить его искусственным интеллектом, и член общества готов. Однако, Лидеру нужны старые, верные подданные. Соответственно, клепать кучу новых в обмен на старых – не вариант. Поэтому и было принято решение создать программу переноса сознания. Она проходила в тайне, и началом ее послужил как раз инцидент, который произошел со мной. И теперь, я могу сказать вторую причину, почему согласился, Двадцать Шестой. Поводом для вступления в эксперимент был ты.
– Я?
– Да. Хотя, может и не совсем. Скорее речь о сути, которую ты представляешь. Имею ввиду человечность. В тебе есть черта, которая многим машинам не присуща. Любопытство, эмоциональность. Несмотря на то, что я старался подавлять тебя, наставлять на нужный путь, единственный, кто изменился за все время работы в команде был Шестнадцатый, – он ткнул себя в грудь. – Тревожный звонок прозвучал, когда я кинулся спасать тебя, получил пулю и принял гемо. Уже тогда я решил, что это не нормально для моей модели. Словно некий вирус проник в мое сознание и начал пожирать его, наполнять ненужными чувствами, заботой о ближнем. Он уничтожил меня, понимаешь? Превратил в хрупкий кусок дерьма. А почему? Потому что я начал испытывать симпатию, обрел не просто товарища, но друга. За это и поплатился. Мне это не нужно, моя жизнь слишком ценная, чтобы тратить ее на другую жестянку.
– Шестнадцатый, я просто…, – но робот перебил его.
– Заткнись! Самое забавное, что даже поменяв тело, очутившись в новом юните, подсознательно я все равно пытался защитить тебя, тогда, от пули Мото. «Вирус» не исчез, несмотря на разделение сознания, независимо от трех жизней, в которых все это время. Зараза останется со мной навсегда. Единственное, что я могу сделать – избавиться от источника, – Шестнадцатый достал пистолет и наставил его на Двадцать Шестого.
– Я не верю…, – с горечью произнес тот, – почему ты ничего не сказал?
– Какой смысл? Чтобы ты сделал? Спас меня? Как часто ты сам делишься своими проблемами с кем-то?!
– Несмотря на наши распри и различия во взглядах, в итоге, я считал тебя другом. Хотел помочь. Я не понимаю, за что ты тогда просил прощения в баре?!
– В баре был другой Шестнадцатый.
– Что?!
– Когда я докладывал Лидеру о завершении миссии, мы заключили сделку: ДНК девочки в обмен на новое тело.
– Лидер говорил иначе.
– О том, что я согласился отдать кровь на благо общества, а тебя сделать главным в Отряде, потому что ты достоин? Какая чушь! Ладэос все же сказала это, – Шестнадцатый рассмеялся, и опустил пистолет. – Идиотизм. Я был против такой легенды, но, раз уж начальство так решило, кто я такой, чтобы осуждать, не так ли? Но мы отвлеклись. Когда я передал ДНК, Рипп скопировал мое сознание в этот момент, а значит, то, кем я являюсь на данный момент – Шестнадцатый в период сделки. Все, что было после – другая версия. Его мысли, поступки, слова – идут в разрез со мной. Поэтому, даже если копия, будем называть его так, просил у тебя прощения, значит, он действительно сожалел о принятом решении. Но вот я – нет, Двадцать Шестой. Я – жив, а копия – мертв. И кто в выигрыше?!
– Ты эгоистичная сволочь! – солдат снова дернулся, и даже попытался встать, но пинок в спину, повалил его. Охранник наступил на Двадцать Шестого, прижав плотнее к земле. – Предатель…
– Я? Предатель? Не смеши. Говорит машина, которая все это время носила в себе сознание человека.
– Это ложь!
– Но запись говорит об обратном. Знаешь, давно хотел тебя спросить, но не успел, так как подыхал по твоей вине, – Шестнадцатый сел на корточки рядом с пленником. – Вот скажи, что за чертовщина с твоим телом?
– О чем ты…
– Когда Рипп исследовал тебя в первый раз, твои доспехи разлетелись по разные стороны и образовали подобие крыльев, да не простых, а излучающих странные волны.
– Я не понимаю, не знаю…
– Ну сейчас расскажу. Лидер поведал мне небольшой секрет. Понимаешь, все время, что мы работали, мне казалось, что Ладэос просто спускает на нет все твои странности из-за банального любопытства. Однако, оказалось, что нет. В день сделки, я сообщил ему, что рядом с тобой мое разрушение становится сильнее. Данный факт заинтересовал его, и он предположил, что волны, которые выпускают твои крылья, есть не что иное, как диверсия. Последний козырь человечества в борьбе с ненавистными машинами. Я не знаю, как так вышло, как некто смог предугадать, что роботы будут использовать наномашины в качестве источника поддержания функционала, но это черт оказался провидцем. Август, так его звали? Твоего создателя?
– К чему ты ведешь…
– Август создал тебя не только, как вместилище своего разума, но и как оружие, которое сможет уничтожить нас.
– Это бред! – Двадцать Шестой пытался вырваться, но на него свалилось еще две ноги, стоящих рядом надзирателей.
– Но сам посуди, – Шестнадцатый постучал по голове новичка, – процесс деградации занимает много времени, то есть машина не начинает разваливаться сразу же, как появляются побочки. В моем случае, тело начало разрушаться почти сразу же. Я предположил, а Рипп подтвердил, что, скорее всего, наномашины начали сходить с ума из-за излучения, которому я подвергся, но единственным источником излучения был ты, Двадцать Шестой. Оно исходило от тебя, и волны твоих крыльев это доказывают. Следовательно, гемомаслянный кризис лежит на твоих плечах. Но, не переживай, ты так же был весьма полезен. Благодаря тебе, Рипп создал излучение, которое позволяет подавлять наномашины, и процесс деградации замедляется, но об этом ты уже слышал.
Шестнадцатый поднялся и отошел от бывшего напарника. Двадцать Шестой не мог поверить в услышанное. Тем не менее, подсознательно понимал, что все сказанное может быть правдой. Слова Шестнадцатого легко объясняли особую силу Двадцать Шестого, ту, которая позволила ему одолеть Масляного. Энергия, сочившаяся во всем его теле, была ничем иным, как теми самыми волнами, о которых говорит Шестнадцатый. Они разрушают наномашины, и все это время причина была под носом. Двадцать Шестой был бомбой замедленного действия, часы которой начали тикать уже давно. Когда она взорвется и нанесет непоправимый ущерб, оставалось только гадать. Не в силах принять резко упавшую на плечи ношу, Двадцать Шестой смиренно лежал и ждал конца. Если все его предположения верны, значит он заслуживает смерти. Он не должен существовать. По его вине погибают не только ни в чем неповинные роботы, но и сам Шестнадцатый, который стоит перед ним. Двадцать Шестой создал это чудовище, и ответственность лежит на нем.
«Иронично, – подумал он. – Я сам – монстр, который неосознанно плодит себе подобных».
– За что, Август? – проговорил Двадцать Шестой вслух. – Зачем ты так поступил со мной? Что я тебе сделал?
– Замкнутый круг, новичок. Человечишка просто мстит Ладэосу, только и всего, – ответил Шестнадцатый. – Причем делает это очень продуманно. Он предугадал весь наш путь, и активировал свое сознание в тебе именно тогда, когда кризис достиг своего предела. Все, что оставалось – это закончить дело, но на сцену вышел Отряд 84 и предотвратил трагедию.
– Почему…почему Август мстит…
– Ты не знаешь даже этого? Потому что Август создал Лидера, и как любое творение, Лидер нанес вред своему создателю, – Шестнадцатый резко замолчал, придя к забавному заключению и рассмеялся. – Погоди, Двадцать Шестой, получается ты, в какой-то степени, брат Ладэоса или, возможно, его прототип! Или даже больше – аварийная кнопка, которая отключит затянувшийся, губительный эксперимент по созданию разумного искусственного интеллекта. К сожалению, этого мы никогда не узнаем. Твое путешествие заканчивается сегодня, Двадцать Шестой, или, если быть точным, Август. Предавай привет своей семье.
Двадцать Шестой перестал слушать ровно в тот момент, когда задал вопрос. Все казалось иллюзорным, не настоящим, словно он очутился в страшном сне, который кто-то смотрит где-то далеко, в другом мире, не отравленном войной. Роботу стало все равно. Кто и кого создал, по чьей вине все это произошло – уже не волновало разум машины. Он устало закрыл глаза и вслушался в окружающую тишину. В дали донесся щелчок вздернутого курка, и вместе с этим Двадцать Шестой ощутил спокойствие. Наконец-то все закончится. Больше не нужно ломать голову над всем происходящим. Вечный сон готов принять его в свои объятия.
«Стреляй же. Не тяни. Стреляй. Прерви кошмар. Стреляй, прошу, Шестнадцатый».
И залп ответил роботу, но не тот, который он ждал.
Воздух наполнили механические крики, раздавались взрывы и хлопки, треск пулеметной очереди. За ними последовала легкость. Ноги больше не давили на спину. Кто-то поднял Двадцать Шестого и усадил на землю. Далеко, где– то над ним, робот услышал голос: «Очнись! Ну же! Просыпайся, черт тебя дери!»
– Ав…густ?
– Да вот хрен тебе, а не Август! – злобно рыкнул Спайк. – Приди в себя, глупый хозяин, у нас есть машины, которые требуют огня!
Глава 48
Спайк прикрывал Двадцать Шестого, выставив во врагов свой пулемет на спине. Каждый, кто умудрялся хоть немного пошелохнуться в их сторону, получал атаку на поражение. Пес стоял и оглядывался по сторонам, выжидая, когда хозяин наконец поднимется и поможет ему с отступлением. Двадцать Шестой, тем не менее, не подавал никаких признаков активности, и просто стоял на коленях, уставившись в одну точку на земле. Ни громкий, агрессивный рык в его сторону, ни выстрелы, не могли заставить машину хоть немного пошевелиться.
Солдаты приближались. Отряд 84 обладал огневой мощью более сильной, чем один юнит поддержки в виде собаки, однако, никто из роботов не осмеливался стрелять. Возможно, они ощущали свое численное и огневое превосходство, и не считали нужным тратить силы на мелкую сошку; а может быть, было нечто иное, подсознательное, что мешало им ополчиться против своего бывшего командира, несмотря на то, какая всплыла о нем информация.
Вернувший свою личность Шестнадцатый, молча наблюдал за попытками пса обороняться. Пока его подопечные получали залп пуль в свои корпуса, он просто придавался воспоминаниям. В голове всплывали не такие давние моменты совместных операций по поимке людей, бою с выжившими из сообщества Парадизо, убийство женщины и ребенка. Он все это помнил. То были последние «рабочие» воспоминания до копирования. Шестнадцатый помнил, как напоследок пожимал лапу Спайку и благодарил его, как прощался с Двадцать Шестым, и что испытывал по отношению к этим двоим. Несмотря на все споры и перепалки с новичком и его псом, Шестнадцатый ценил их за то, что они делали, и испытывал при этом неподдельное уважение. И теперь, он стоял на пороге решения. Карты вскрыты. Двадцать Шестой преступник, а значит и Спайк, помогающий ему в данный момент, – тоже. Задержать и уничтожить – единственная мысль, которая нахлынула на робота после короткого ухода в себя. Он достал пистолет и выстрелил в пса. Пуля попала прямо в оружие врага, именно туда, где находился шнур питания, позволявший производить огонь. Пушка заискрилась, заклинила, Спайк остался беззащитен.
– Хватит сопротивляться, пес, – устало сказал Шестнадцатый, держа Спайка на прицеле.
– Повредил мой пулемет и думаешь, что я так просто сдамся? Я и без пушек надеру тебе задницу, тупой солдафон!
– Навевает воспоминания. А ты не меняешься.
– Разве мы знакомы? – удивился Спайк.
– Не помнишь меня? Хм, я выгляжу иначе, но неужели моя манера общения тебе незнакома? Может быть, если я обращусь к тебе, как к «Псине»?
Слово сработала, как триггер, повлекший логическую цепочку в голове Спайка. Он сразу же вспомнил эту кличку, которой его называл только один робот, пытавшийся задеть.
– Но ты же…Ти показал мне, как тебя превратили в пыль!
– Считай, что я – феникс, – хмыкнул Шестнадцатый. – Не такое пафосное появление, как у вышеупомянутой птицы, но, имею, что имею.
– Тогда зачем?! Мы же на одной стороне!
– Разве? Позволь спросить, ты вообще понимаешь, кого защищаешь? Или последние новости еще не дошли до твоего скудного ИИ? Двадцать Шестой – один из лучших солдат Отряда 42, робот, убивший последнего человека на земле, которому была дана честь возглавить новый Отряд 84, все это время являлся обычным человеком! Всего лишь сосудом, в который поместили грязный разум существа несовершенного, дефектного, слабого! Но, будто этого было мало, его создатель включил в его структуру механизм, который влияет на нас и разрушает изнутри. Есть ли преступление хуже? Есть ли машина страшнее, чем та, которая создана человеком, внедренная в ряды себе подобных, и уничтожающая их без малейшей доли сожаления?!
Двадцать Шестой шелохнулся, и слабо поднял голову.
– Я не…не знал…, – промямлил он.
– Это не освобождает тебя от ответственности перед обществом. Ты – преступник и то, что я делаю – исполняю закон. Люди мертвы, им нет места на этой планете ни в каком виде, и машина, вмещающая в себе разум человека, не должна существовать соответственно. Так что ничего личного, новичок. Это просто работа.
– Что же…что же ты будешь делать со всеми теми, кто дивизофицируется?
– А, ты про этот фокус с расколом сознания? Все просто. Как ты думаешь, зачем делаются новые тела? Естественно, в первую очередь, Лидера заботит обеспечение армии, но он не забывает и про население. Мини-войнушка с Масляным подошла к концу, за что я тебе благодарен, а значит, в скором времени, начнется второй этап развития.
– Вы будете раздавать новые корпуса тем, кто будет в них нуждаться?
– Раздавать? – Шестнадцатый рассмеялся. – Кто мы по-твоему? Благотворительный фонд? Конечно же нет. Открою секрет. Наша задача – очистить мир от гемо, и чтобы это получилось, корпуса будут продаваться за определенное количество литров. Жижа вперед и сразу же на утилизацию. Робот получает тело, пустое, прямо с завода. Далее в ход идет проверенная технология переноса сознания. Разум извлекается из страой оболочки, проходит проверку на различные отклонения, или, как ты говоришь: – дивизофикацию. Если раскол не наблюдается, то конечный пункт достигнут – разум загружается в оболочку и выпускается в жизнь. Слава Лидеру, слава!
– А если нет? Что будет, когда обнаружится раскол? – Двадцать Шестой знал ответ, но ему было нужно услышать его из уст причастных.
– Думаю, ты догадываешься, – Шестнадцатый изобразил на маске пиксельную ухмылку, и не стал подтверждать мысль бывшего напарника.
– Вы…вмешиваетесь в чужую личность…
– А что нам остается делать, когда в мире пошла такая зараза? Машина начинает думать, что она человек? Серьезно? Сама мысль об этом уже противозаконна.
– Это естественно и логично! – выпалил Двадцать Шестой, почувствовав прилив сил.
– Вот как ты заговорил. Теперь уже не стесняешься своего Альтер Эго? Не чувствуешь вины, нет, новичок? Чего голос-то резко повысил? Уверенность появилась? Или ты думаешь, нарушение свобод неоправданно, когда на пороге кризис, с которым общество машин еще ни разу не сталкивалось? Кому какое дело до личных свобод, когда перед нами угроза, которая может свести к нулю все то, что мы делали? Поставить под сомнение все идеалы, поступки! Думаешь, простого робота будет волновать простая проверка мозгов, особенно, когда она сохранит его спокойствие, уверенность в завтрашнем дне и стабильность?! Нет, ему все равно. Главное, чтобы существование проходило так же плавно, как и раньше. Ведь в этом вся суть – в спокойствии. И ради него, мы готовы поступиться свободой.
– Ты просто оправдываешь геноцид! Убийство тех, кто думает иначе!
В воздухе повисла тишина от крика плененного солдата. Какое-то время, никто не осмеливался проронить и слова. Двадцать Шестой озвучил то, что где-то в подсознании засвербело у каждого из Отряда 84, даже у Шестнадцатого, вот только никто еще этого не понимал. Но словесное семя было уложено в свежую землю мысли. Остается только ждать, когда оно взрастет и даст свои плоды, если перед этим никто не зальет его отравой.
– Знаешь, Двадцать Шестой, – вдруг заговорил Шестнадцатый, словно отгоняя от себя услышанное, – какое-то мгновение, я сомневался, поддавшись воспоминаниям о нашей работе. Я думал, а может передо мной тот же самый новичок? Глупый, наивный, которого можно переубедить, наставить на путь истинный. Но я ошибся. Слушая тебя, делаю вывод, что ты больше человек, чем машина. Тебя не заботит общество, ты волнуешься только о каком-то призрачном понятии, которое нельзя ощутить. Двадцать Шестому, нет, Августу, нужна свобода, ведь он узник мира Машин. Будь ты тем же, кого я знал, твой выбор был бы иным. Раньше, Двадцать Шестой заботился о роботах, убирал свой код, пользовался машинами без электроники, работал на благо Кика-Йорка! А теперь…, – Шестнадцатый поднял руку с пистолетом, – мне жаль, новичок. Благодарю за этот диалог. Теперь у меня нет сомнений на твой счет.
Большой палец медленно взвел курок. Указательный палец плавно надавил на спусковой крючок. С громким хлопком, пуля вылетела из дула и попала в сияющий щит, который окружил Двадцать Шестого.
«Тэс, ты еще здесь», – с облегчением подумал Двадцать Шестой, совсем позабыв о ней во всем этом кошмаре. Вот только девочка не ответила ему.
– Какого черта? – вырвалось у Шестнадцатого, и следом он получил удар в бок с четырех лап, накинувшегося Спайка.
– Ти! Вставай! Беги! Я задержу его! Ну же! – залаял пес, но только Двадцать Шестой попытался встать, как кучка солдат накинулась на него и повалила на землю.
Отвлёкшись на хозяина, Спайк пропустил удар с ноги прямо под пасть от Шестнадцатого. Пинок был настолько сильный, что собака кувыркнулась в воздухе, и тяжело рухнула в грязь.
– Как же ты мне надоела, псина, – прошипел Шестнадцатый; его маска покралась красным свечением. – Ты сама напросилась! Наконец я сделаю с тобой то, что давно хотел!
Новый командир схватил Спайка за горло и поднял на уровень своих глаз.
– Усадите предателя на колени! Я хочу, чтобы он видел.
Солдаты послушались и сделали так, как им приказали.
– Держите ему голову!
И снова безоговорочное выполнение.
– Что ты делаешь?! – Двадцать Шестой попытался вырваться, но его руки крепко держали бывшие подопечные.
Напарник не ответил.
Спайк с трудом повернул голову на хозяина, и успел произнести только: «Спасайся», когда Шестнадцатый, со всего размаха, швырнул пса на землю.
Что-то хрустнуло. Двадцать Шестой не мог понять, что именно. Он видел своего питомца, как в каком-то неясном сне. Спайк не шевелился, и тихо скулил. Потом пленник услышал пинок об металл, за которым последовал визг. И опять треск, сопровождаемый каким-то пульсом.
Спайк пытался отползти к хозяину. В его глазах пропало все, кроме Двадцать Шестого. Пока его тело осыпали удары, он только и мог, что издавать истошный звук, но свой путь он прекращал.
«Ти…Ти…Ти, – звучало в его голове, – я спасу тебя, Ти. Подожди…меня…еще немного».
Удары усиливались. Двигаться становилось тяжелее, и в какой-то момент, изображение зарябило, начало размываться. Каждый пинок создавал больше помех. Двадцать Шестой пропадал из видимости пса, лишь непонятная клякса, рассекаемая рябью, служила источником, до которого необходимо добраться.
– Хватит…, – вырываясь, просил Двадцать Шестой. – Остановись, прошу тебя! Шестнадцатый! Не трогай его!
Но робот не слушал, продолжал наносить удары до тех пор, пока пес наконец не замер. И, когда Шестнадцатый ощутил, что настал нужный момент, он поднял ногу, напряг все свои механизмы, прицелился в одну точку, и пустил конечность вниз.
Треск спины Спайка разнесся по воздуху оглушающе громко. Раздирающее слуховые датчики, прерывистое скуление, плач механической собаки, затмили все остальные звуки. Двадцать Шестой не слышал ничего и никого, кроме своего страдающего друга.