![](/files/books/160/oblozhka-knigi-026-si-373456.jpg)
Текст книги "026 (СИ)"
Автор книги: Влад Свон
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)
Глава 50
Двадцать Шестой не сразу принял предложение войти, и застыл у порога. Рипп смотрел на него, прекрасная понимая его поведение и не торопил.
Увидев на металлической койке тело питомца, робот отвернул взгляд. Войти внутрь казалось ему непосильным испытанием. За дверью могло ожидать, что угодно: радость или грусть, жизнь или смерть. Двадцать Шестой посмотрел на Риппа, надеясь разглядеть туманный ответ, но понять что-то по машине, чье лицо – это просто камера наблюдения с встроенным ИИ, представлялось невозможным. Ученый помотал головой и встал перед входом.
– Ладно, скажу тут, раз ты не в силах войти и слушать там. Новости у меня пятьдесят на пятьдесят, однако, сложно назвать их хорошими или плохими, – робот оперся о стену и скрестил руки. – Спайк, так ведь его зовут? D-09 – модель пса довольно старая, не последней разработки. Я не удивлен, ведь Лидер не особо заморачивался над техническим оснащением Отряда 42, давал, что было. В общем, твой Спайк – рухлядь, если говорить грубо, по нынешним меркам, но это только внешне. Внутри же его организм довольно сложен, хотя и не на сто процентов. Питается он от электричества, точнее, у него имеется генератор, который накапливает электроэнергию, позволяющую ему функционировать довольно долгое время.
– Я не знал об этом, – сказал Двадцать Шестой слегка удивившись, но скорее не самому факту, а тому, что Рипп начал настолько издалека.
– Энергия, – продолжил ржавый врач, не обращая внимания на комментарий, – струится по всему организму, как и у нас. Однако, система нестабильна, и, если в ней случается сбой, ток выходит наружу и может запросто поджарить своего носителя. Именно данный минус я вношу в категорию «Рухлядь». Тем не менее, о плюсах. В случае повреждений, наиболее важные детали получают защиту, такое себе мини-силовое поле. Оно блокирует энергию, и не дает ей нанести больший ущерб. Зачем, спросишь ты? А затем, что создатели D-09, прекрасно понимали, что их изобретение – разовая вещь, но опыт, накопленный ей – нет. Когда носитель уничтожится, его ценные внутренности можно восстановить, к примеру, загрузив в другую вещь – нового пса D-10, пусть до разработки такой модели дело и не дошло. А теперь вишенка на нашем торте. Сохранная функция срабатывает только тогда, когда организм входит в режим энергосбережения. Таким образом, он дает понять системе, что не может защитить себя сам. Когда же собака «просыпается» – щит снимается. А значит…
– Значит пес подтверждает для системы, что все в норме. И если сонный режим выключить раньше, чем будет устранена неполадка, будет нанесен вред важным деталям, – закончил Двадцать Шестой. – Что ж, удар по лицу был оправдан.
– Вот-вот. Ты чуть не угробил своего питомца своими руками. Вам совсем не давали инструкций, как пользоваться этими существами? – пробурчал Рипп.
– Я не относился к нему, как к предмету. Он функционировал со мной на равных. Поэтому в этом не было необходимости.
– Весьма безответственно с твоей стороны, юнец, весьма-весьма.
– Из всего сказанного, могу заключить, что Спайк в порядке? Его «органы» под охраной и ему ничего не угрожает?
– Не совсем.
Рипп повернулся к лаборатории и вошел внутрь, надеясь, что Двадцать Шестой последует за ним. Немного отвлеченный разговором, робот так и поступил. Слабая, но хоть какая-то, надежда, придала ему немного смелости, и он твердо прошел вслед за хирургом.
Лаборатория представляла собой маленькое помещение, по типу кладовки под лестницей. Она предназначалась для одного, максимум для двух персон. В ней с трудом помещалась металлическая койка и стул, крохотные полочки с парой колб и мензурок, и одинокая тумба с инструментами. На дальней стене висел работающий моноблок, который выводил данные по подключенному к нему пациенту, по большей части процентовку оставшейся энергии. Цифра стремительно падала. По отсчету в правом нижнем углу экрана, оставалось полчаса до полного отключения.
Спайк мирно лежал на койке и ничего не подозревал, погруженный в электронный сон. Двадцать Шестой подошел к нему и провел рукой по голове. Никакой реакции, кроме визуальной, пробежавшей по маске пса зеленой паутинкой от прикосновения. На пояснице пациента зияла аккуратная рана, видимо Рипп постарался превратить груду покореженного металла в нечто смотрибельное и удобное для будущей операции. Внутри, Двадцать Шестой заметил то, о чем ему говорил хирург – защитное поле. Золотистый купол, как закатное солнце, сиял в глубине тела и отражал от себя волны искрящегося электричества. Под желтизной щита, робот приметил надпись “Memo”, и пришел к выводу, что под охранной находится блок памяти.
– И? В чем проблема? Устраняешь неполадку, запускаешь систему, и мы уходим.
– Не все так просто. Как работает охранный механизм? При получении повреждений, он, в первую очередь, будет стремиться спасти механизмы, расположенные поодаль от места урона. Проще говоря, пса целенаправленно били именно в поясницу, чтобы уничтожить чип памяти. Пока система покрывала щитами другие важные детали, блок оставался открыт и был задет вырвавшимся током. Когда бойня прекратилась, купол накрыл и его.
– Значит ничего не сделать?
– Состояние пса, на данный момент следующее: блок памяти сплавился со скелетом и был частично поврежден. Как ты понимаешь, ток циркулирует по всему корпусу, и если я устраню неполадку, то чип все равно получит разряд, так как прилеплен к внутренностям. Конечно, сгорит он не сразу, но все же…отделить его невозможно.
– Твою ж шестерную мать! – Двадцать Шестой ударил кулаком в стену, раздражаясь от речей Риппа, которые только тратят драгоценное время.
– Спокойно, спокойно. Выдохни, юнец. Я просто подвожу к вариантам, которые озвучу. Ты, как хозяин, должен будешь принять решение. Слушай внимательно. Повторяю, блок памяти – поврежден и сросся с корпусом. Вытаскивать его бессмысленно, плюс он требует починки, которую я не смогу осуществить, работа слишком тонкая, нужно больше времени, которого у нас нет.
– Что ты предлагаешь?
– Использовать гемомасло. Наномашины проведут восстановление на молекулярном уровне внутри устройства, и создадут «подушку», которая не даст энергии взаимодействовать с чипом. Это все, что касается памяти. Остальное на мне.
От этого варианта, по телу Двадцать Шестого словно пробежала холодная волна. Он посмотрел на свои руки, которые состояли из останков чужих корпусов, затем на крылья, вокруг которых искажался воздух. Кулаки сжались от гнева и безысходности. Если гемо – единственный вариант, который спасет Спайка, тогда их дорожки разойдутся в разные стороны. Двадцать Шестой не может допустить деградации наномашин питомца по причине излучения.
– Я…не могу, – выдавил он.
– Ну значит твой Спайк отправится в собачий рай, – пожал плечами Рипп.
– Рипп, – понизив голос, начал Двадцать Шестой, – у меня больше никого нет. Мото, Шестнадцатый, родина, подчиненные – все они – пережиток иллюзорного прошлого. Только Спайк является кем-то реальным, и сейчас эта реальность ускользает от меня. Я не могу…не хочу! Снова один…
– Прости, юнец, но мне не понять. Я смотрю на ситуацию с точки зрения врача. Либо спасаю, либо нет. Что ты там себе думаешь – особой роли для меня не сыграет. Тебе с этим жить, не мне. Не хочешь применять гемо? Хорошо, я починю пса и запущу его, далее ток будет медленно сжигать остатки его памяти, пока он не погрузиться в темноту, из которой однажды появился.
– А если…, – Двадцать Шестой подумал о том, что можно бы перенести память Спайка на другой блок и вставить его в новый корпус. В таком случае проблема с гемо будет решена.
– Думаешь о переносе на другой блок, не так ли? Забудь, часики тикают слишком быстро. Если придумаешь что-то еще, – Рипп глянул на отсчет моноблока, на котором мелькала цифра девятнадцать, – я весь внимание, нас некуда спешить, угу.
Двадцать Шестому ничего не приходило на ум. Делать было нечего. Он принимал много решений, которые лично для него не имели никаких особых последствий. Убить людей? Пожалуйста. Зачистить здание? Ради бога. Вломиться с обыском? Хоть каждый день. Но теперь, в его руках был жизнь существа значимого, и решение ложилось полностью на него. И эта мысль отозвалась в нем громким эхом. В голове звучал вопрос «Почему? Кто я такой, чтобы решать за него?» Двадцать Шестой вспомнил слова Шестнадцатого, так давно произнесенные им в машине, лишенной электроники: «Я не хочу управлять разумным существом, ограничивать его свободу в передвижении, командовать им, указывать – это противоречит идее нашего общества».
– Спайк – не моя собственность, – произнес Двадцать Шестой вслух. – Он друг. Существо, обладающее разумом, само определяет, что для него является верным, а что нет. Никто со стороны не смеет влиять на его мысли и идеалы, и уж тем более принимать за него решения. Поэтому…, – он собрался духом, и подвел итог: – Ты устраняешь повреждение, Рипп, и будишь Спайка. Остальное за мной. Если он захочет использовать гемо, я не буду возражать.
– Как хочешь, – согласился ученый и приступил к работе. – Твое право, но запомни, на диалог у вас будет от силы минут десять.
– Понял.
Двадцать Шестой молча наблюдал за работой Риппа, и впервые задумался о значении его имени.
Ржавый робот растопырил свои механические пальцы, костяшки удлинились, оголив тонкую кучку проводов, которые скрывались под металлом. Основной инструмент Риппа, подумал Двадцать Шестой, поймав неприятно воспоминание о своем первом визите в его кабинет. Эти самые проводки впились в спящее тело пса, и устремились вглубь корпуса. В то же самое время, голова Риппа отключилась и повисла, словно лишенная разума. Казалось, что вся его мысленная функция переместилась в инструмент, который уж очень бодро окутывал внутренности пациента. Но, в какой-то момент, тело робота застыло на долю минуты. Двадцать Шестому показалось, что произошло нечто непоправимое, к примеру, система Спайка оказала сопротивление инородному организму, и перенаправила ток в постороннего. Солдат осознал, что ошибся, заметив еле видимое движение пальцев. Как гитарист, аккуратно задевающий струны кончиком ногтя, чтобы выдать усыпляющую колыбельную, Рипп заделывал пробоину в организме Спайка. Когда хирург в очередной раз замер, Двадцать Шестой предположил, что работа окончена, так как проводки медленно возвращались на место. Костяшки сомкнулись, око головы-камеры Риппа зажглось зеленым блеском, и хирург повернулся к наблюдателю.
– Готов, – оповестил он. – Как насчет тебя?
– Я тоже.
Но Двадцать Шестой соврал. Он пытался внушить себе уверенность, но у него ничего не выходило. Робот понимал, что времени нет, как и пути назад. Решение принято, и от него не отвертеться. Остается только принять реальность таковой, какая она есть, каковыми не были бы последствия.
– Запускай, – скомандовал Двадцать Шестой, невольно сжав кулаки.
– Расслабься, все будет хорошо, – похлопал его по плечу Рипп, и нажал кнопку на затылке Спайка, отключающую режим энергосбережения.
В собаке что-то зажужжало. За шумом последовали короткие мерцания на маске, сопровождаемые тонким писком. Голова Спайка зажглась, и он раскрыл пасть. Писк перерос в вой, сменившийся визгом, который Двадцать Шестой слышал во время боя с Шестнадцатым. Скорее всего память Спайка заблокировалась в момент, когда его избивали, и сейчас он снова проигрывает то событие, как видеоплеер, на котором запустили фильм. Хозяин мигом кинулся к любимцу, обнял его, начал гладить между ушей и приговаривать: «Все хорошо, Спайк, успокойся, ничего этого нет». Поняв, что в реальности он лежит на койке в объятиях Двадцать Шестого, а не под градом ударов, пес притих.
– Ти…, – слабо донеслось из его пасти.
– Спайк, слушай меня внимательно, – сразу начал Двадцать Шестой, поглядывая на настенный экран. – Ты был серьезно поврежден. Твой блок памяти пострадал от электричества, и теперь впаян в скелет, по которому бушуют разряды, которые, собственно, даруют тебе жизнь. Если ничего не предпринять, энергия начнет воздействовать на чип и воспоминания, личность, начнет медленно удаляться. У нас десять минут.
– О, как мило, – кряхтя, посмеялся он, – ты решил потратить это время, чтобы наконец поговорить со мной.
– Нет! – выпалил робот. – Мы запустили тебя потому, что я не могу принимать за тебя решение, Спайк. Если использовать гемо, то удастся все исправить, но…
– Я понял, – перебил пес хозяина. – Мы больше не будем напарниками из-за, – он посмотрел на крылья Двадцать Шестого, – твоих штук. Есть еще варианты?
– Предполагаю, что да, но времени в обрез. Можно перенести память на другой блок и…
– Ти, – снова перебил его Спайк, – ты ведь понимаешь, что я не соглашусь на это.
– Почему?!
– Сам посуди. Что делает меня мной? Разум, воспоминания? Имя? Тело? Или же совокупность всего вышеназванного? Спайк, есть то, чем он является в данный момент. Перемещая память в другой блок, который вставится в новое тело, кем окажется этот Спайк? Явно не мной. Это буду я, но не «Я» в том смысле, который мне понятен. Спайк, прошедший весь путь от запуска и до койки в лаборатории, умрет. Дальнейшую жизнь будет жить кто-то другой. Такого бессмертия я не хочу, как и существования без тебя, Ти. Не нужно использовать гемо, не думай скачивать мои воспоминания на внешний носитель. Моя история кончается сегодня, в этом месте. – Спайк говорил будто сам с собой, не поворачивая головы и полушепотом, но полностью понимая, что его слова звучат максимально громко в слуховых датчиках Двадцать Шестого. Он с трудом и скрипом улегся на бок, и посмотрел на хозяина: – Понимаешь, о чем я?
Двадцать Шестой утвердительно кивнул, хотя этот жест дался ему с трудом. Где-то внутри его тела, что-то скрипело, замедляло ход, выходило из строя, но так ему лишь казалось. Система вела себя странно, набрасывая фантомные ощущения в виде слабых разрядов в глаза-камеры, от которых изображение рябило. Система оповещала, что его мотор разогнался до предельных отметок, и масло вот-вот просочится наружу, но ничего такого он не ощущал. Пальцы дрожали, ноги подкашивались, а шею будто сдавили в тиски. Так ему ощущалось. Двадцать Шестой неосознанно провел ладонью по лицу, стараясь вытереть очередную иллюзию, навязанную системой, которой не было в действительности. Спайк наблюдал за хозяином и протянул к нему лапу.
– Пойдем домой, Ти.
– До него далеко, ты же знаешь, – стараясь снять напряжение, отшутился Двадцать Шестой.
– Тогда, исполни свое обещание.
– Какое?
– Поговори со мной. Выскажи все, что тебя беспокоит. Ты долго убегал от меня с этим, но теперь не отвертишься, – на его маске отобразилась пиксельная улыбка, хвост слабо завилял.
Робот ничего не ответил и подошел к псу, аккуратно взял его на руки и направился к выходу. Рипп остался внутри и закрыл за ними дверь, решив не мешать.
Двадцать Шестой дошел до середины цветочной поляны и сел, скрестив ноги. Он держал Спайка в объятиях и не хотел отпускать.
– Если тебе неудобно, то скажи.
– Нет, все хорошо, Ти, – хвост Спайка радостно бился о корпус хозяина. – Тут красиво.
– Думаешь?
– Угу, наверно, я ни разу не видел чего-то настолько прекрасного.
– А как же каньон, заросший джунглями?
– Такое себе.
– Да конечно. Будто я не помню, как ты подскочил к окну от любопытства, – посмеялся Двадцать Шестой. – Еще и у Шестнадцатого вызвал подозрение таким поведением.
– Солдатик просто туповат, что поделать, – пес внезапно замолк, затем произнес: – Давно это было, да?
– Не так уж.
– А кажется, будто прошло лет пять.
– Пару недель, Спайк, – робот погладил пса по макушке. – Но согласен, путешествие было таким насыщенным, что не укладывается во временном восприятии.
Спайк не ответил. Расслабив шею, пес улегся на предплечье Двадцать Шестого.
– Ти.
– М?
– Что мы тут делаем?
«Неужели…», – подумал Двадцать Шестой.
– Просто общаемся, Спайк, – ответил он.
– Хм, мне казалось, что мы поругались. Ты меня разозлил, знаешь ли. Я ведь хотел помочь, а что услышал? «Это меня не касается!» Еще как касается! Чушь! Ты первый в списке, кто должен задуматься о происходящем. «Зависания» и прочее дерьмо. Черт, Ти, да возможно ты – самый первый робот, который начал Дивизофицироваться!
Двадцать Шестой крепче сжал пса, словно боялся, что он выскользнет у него из рук.
– Ты прав, я займусь этим, только не горячись.
– То-то и оно! – довольно гавкнул он, и дернулся всем телом. – Ого!
– Что?
– Как много зелени! Не думал, что в Аризоне ее так много. Жаль, что мы прилетели сюда не на прогулку, очень жаль…, – уши пса упали назад. – Может…все-таки прогуляемся?
«Теперь миссия в Парадизо. Откат происходит слишком быстро».
– В другой раз, хорошо? – Двадцать Шестой коснулся пустых глазниц, желая устранить колкую статику, которая нахлынула от его собственного ответа.
– Ладно, так и быть, но ты обещаешь!
– Угу, обещаю.
После этого, Спайк не умолкал ни на секунду. Он говорил и говорил, как ни в чем не бывало. Складывалось впечатление, что он наверстывал упущенные часы, которые ему не удалось провести с Двадцать Шестым, что было весьма иронично, ведь время для него откатывалось назад. Вот он вспомнил, как они шли по мосту к кораблю, взаимно посыпая друг друга саркастичными выражениями; потом Спайк обвинял Двадцать Шестого за то, что тот внезапно и без предупреждения стер личный код из Мото, чем заставил волноваться не только его, но и самого Спайка.
– Мото, – обратился пес к мотоциклу вслух, – ты не волнуйся. Мы найдем этого засранца, и все ему выскажем. Черт бы побрал тебя, Ти! Зачем так делать?! Тебя нельзя оставлять одного, да еще и наедине с другими машинами. Вечно вляпаешься в какое-то дерьмо. Постоянно тебе кто-то навяжет ненужную мысль! Больше никогда, слышишь?! Никогда не оставлю тебя одного!
Эти слова обрушились на Двадцать Шестого тяжелым валуном, который словно завис где-то на уровне горла, перекрывая дыхание, которым он и не пользовался вовсе.
«Прости, но ты обманываешь меня, Спайк, – подумал он. – Обманываешь, хотя не понимаешь этого».
– Гулять! Гулять! Гулять! – хвост бушевал от радости, неистово колошматя бок хозяина.
Спайк в очередной раз вздрогнул. Разряд поразил еще кусочек памяти из блока.
– Господи, Ти? Ты серьезно опустился до того, что людишки в этом лагере полюбили тебя?! – критиковал он Двадцать Шестого, после зачистки людского лагеря несколько лет назад.
Удар током.
– Да-да, я тебя понял. Имя – это очень важно. Хотя, мне кажется странным, что оно вообще должно быть у такого, как я. Но, к чему спорить, да? Я не любитель спорить, и вообще просто душка. Просто пойми, хозяин, что робопсы – расходный материал. Сегодня мы с тобой бок о бок, а завтра это может быть кто-то другой. Так что, не привязывайся особо, и еще раз подумай насчет того, чтобы давать мне имя.
Треск и дрожь.
– Спайк? Ну, хорошо. Твое право. Не возражаю. Как скажет владелец, так и будет.
Двадцать Шестой ждал, крепко сжимая любимца.
– Робопес. Модель D. Порядковый номер – 09. Готов служить вам, Двадцать Шестой, сэр.
Спайк поднял морду, посмотрел Двадцать Шестому прямо в глаза и произнес холодным, лишённым эмоций голосом: «Запуск. Запуск. Запуск».
Его маска потемнела, лишившись внутренней подсветки, и голова плавно опустилась ладонь хозяина. Пес больше не шевелился. Из его поясницы тонкой струйкой сочился дымок. Блок памяти был окончательно утерян, и Спайк, которого знал Двадцать Шестой, был утерян вместе с ним.
Когда Рипп вышел из лаборатории, он увидел «труп» собаки, лежащий на цветочном одеяле. Над ним стоял Двадцать Шестой, расправивший крылья, и смотрящий куда-то в пустоту.
– Эй…, – начал Рипп, и резко остановился, когда из тела робота вырвалась волна.
Она пульсировала, словно в такт бьющемуся сердцу. Шатала золотистые бутоны, разгоняла и поднимала пыльцу, которая ярким светом возносилась над двумя машинами. Последний толчок, и все прекратилось. Доспехи Двадцать Шестого внезапно начали осыпаться на Спайка. От соприкосновения с телом животного, по помещению пронеслась жалостливая, ангельская мелодия. Она продолжалась несколько минут, пока последний кусочек гемомаслянной стружки, не укрыл собой собаку.
Крылья робота начали возвращаться на привычное им место: покрывая грудь, ноги, руки и торс матовыми пластинами. Нимб из осколков снова налип на оголенный череп машины. Когда Двадцать Шестой вернул себе прежний облик, его ноги подкосились, и он рухнул на колени перед серебристой могилкой. Солдат не издавал ни звука, терпел, стараясь не поддаваться проклятой статике, которая так яростно колола ему визоры. В груди что-то стукнуло, сжалось и так же резко разжалось. Из его спикеров вырвался злобный крик. Он злился на себя за то, что не уберег единственного, кто был ему дорог, того, кто всегда был рядом в безнадежные минуты, кто слушал его, готов был слушать и помогать, несмотря на все разногласия и характер.
Пальцы Двадцать Шестого начали скрести маску, пытаясь добраться до назойливого тока. Они оставляли рваные царапины на стекле, которое трещало от агрессивного напора. Не в силах добраться до источника внутри, робот остановился, и повернулся к Риппу.
Хирург, увидев исцарапанную маску Двадцать Шестого, из-под которой ярко бил красный свет, отступил назад и уперся спиной в дверь лаборатории.
Солдат поднялся и заявил, гневно сжав кулаки:
«Я уничтожу их, Рипп. Всех до одного!»
После этих слов, пространство исказилось, пошло помехами. Шум заполнял собой каждый уголок помещения, размывал ржавого хирурга, поглощал могилку, и топил самого Двадцать Шестого до тех пор, пока все не стало серым, с мелкими вкраплениями белых кубиков.
Шипение пронзало уши.
Назойливый писк заставлял разомкнуть сонные веки.
Голубой глаз смотрел на бескрайнюю бездну помех, пока она не сжалась в точку, которая лопнула белой линией по матовому экрану телевизора.
Мужчина оперся на локоть и прислушался к темноте. Где-то вдали зашумели механические шаги, которые направлялись к нему. Холодные пальцы коснулись плеча.
– Господи, Виво!
– Простите, я вас напугал, сэр?
– Да, черт, еще как!
– Я не хотел, еще раз извините. Все хорошо?
– Не знаю, – мужчина резко бухнулся в кровать и схватился за лоб. – Я видел странный сон, Виво. В нем был ты и…, – он посмотрел на мохнатую, рыжую тушку, которая лежала в его ногах, – Спайк? Нет, бред какой-то.
– Ложитесь спать, сэр. Это всего лишь кошмар, – успокоил Виво.
– Наверно ты прав…но…
– Никаких «Но».
Хозяин робота послушно повернулся на бок, и обнял девушку, тихонько сопевшую рядом. Он закрыл глаза и постарался снова поймать резко прервавшийся сон. Но картинка не возвращалась. Вместо нее, мужчину посетила внезапно нарастающая паническая атака. Она топила его своей тяжестью, уходившей прямо в сердце, заставляя его биться в страхе перед неведомым будущим.
Тук-тут. Тук-тук. Тук-тук.