Текст книги "41ый год (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

подкрепление было из «новичков» и наших"старичков" по лицам они ещё не успели изучить.

В кого им стрелять они не понимали, хорошо ещё что не стреляли во всех подряд.

– Наши в форме СС, фрицы в форме Вермахта, – завопил я во всю глотку, стараясь перекричать звуки боя.

Мою команду подхватили партизаны, передав по цепочке «новичкам».

На будущее конечно нужно как-то отделять своих от чужих.

Будёновки надевать что ли, или красные банты на плечо.

Один из бензовозов загорелся от попавшей в него случайной пули, а затем рванул, распространяя вокруг волну нестерпимого жара.

К выстрелам и крикам раненых добавились отчаянные вопли обожженных и сгорающих заживо людей.

Я отбежал в сторону, чтобы не пополнить их число, затем обернулся и стал короткими очередями выбивать фигуры в форме Вермахта.

Одна из ответных пуль попала в меня, но не отправила на перерождение, а всего лишь ранила в руку. Резкая боль заставила меня вскрикнуть, покачнуться и… все.

Собрав волю в кулак, я продолжил бой и убил ранившего меня фрица, затем подстрелил ещё парочку. Рана вызвала у меня некоторую слабость, но продолжать бой пока не мешала.

Враг, увидев наше подавляющее превосходство, начал отступать вдоль дороги.

– Нельзя им дать уйти, иначе они расскажут про наш секрет с блокпостом.– закричал я. – Преследуем до последнего.

Но в этот момент выяснилось что к немцам подошло подкрепление, при чем очень большое подкрепление, несколько сотен солдат с пулеметами и минометами.

– Это пи….ец. – сказал я, поднимая пистолет-пулемёт и выпуская во вновь прибывших длинную очередь.

Глава 42

Эпизод 42

19.07.41 г. 14.00

Штольке прибыл в Каунас с четырьмя ротами отборных солдат.

Ради быстрой доставки командование расщедрилось на четыре десятка грузовых машин.

Литовский город немецкому офицеру понравился, архитектура напоминала Берлин и Кёнигсберг, двух-трехэтажные дома с красными острыми треугольными крышами, чистые булыжные мостовые, девушки улыбались солдатам рейха искренне и задорно. Штольке, разумеется, был в курсе того что они так же радостно улыбались год назад советским солдатам, но думать об этом в прекрасный солнечный день как-то не очень хотелось.

Пиво в городском кафе было вкусное, местное блюдо цеппелины вполне съедобными, и штурмбанфюрер решил, что Литва ему нравится гораздо больше чем Белоруссия. По крайней мере здесь не было столь бескрайних необоримых лесов, где годами могли прятаться целые партизанские дивизии.

Эрих ожидал, что его отряд местные эсесовские начальники встретят настороженно или вовсе враждебно, но не угадал.

Штандартенфюрер фон Липнец, возглавлявший безопасность Литвы, едва не обнял его, когда услышал что Штольке возглавляет специальный отряд по борьбе с партизанами, посланный ему в помощь.

– Вы не поверите, штурмбаннфюрер, но у нас сейчас ситуация с партизанами почти такая же плохая как у вас в Белоруссии. Каждый день пропадают десятки машин с грузами, железная дорога взрывается в нескольких разных местах, постоянно происходят нападения на полицейские силы, набранные из местных добровольцев, и при этом мы никак не можем поймать хоть какое-то достаточное количество этих мерзавцев. Такое ощущение, что они неуловимы. За последнюю неделю мы нашли и разбили только два отряда численностью по 50 человек. Вот и все наши результаты.

Мне звонили по вашему поводу из Берлина и сказали что вы самый лучший специалист по партизанам и добились существенных успехов в Белоруссии.

Штольке сморщился. Подобная слава хоть и была приятна, но слишком уж обязывала.

– На самом деле, штандартенфюрер, мои успехи несколько преувеличены. Мне удалось уничтожить несколько сотен партизан за десять дней… и в принципе всё.

– Это уже гораздо больше чем смогли мы достичь здесь в Литве все вместе взятые. – усмехнулся фон Липнец. – В любом случае я безмерно рад вашей помощи и постараюсь обеспечить вас и ваших солдат всем необходимым для борьбы с этими красными бандитами.

– Мне нужны казармы или большая гостиница чтобы разместить мой отряд в пять сотен бойцов, плюс надо их поставить на довольствие. – сразу начал перечислять просьбы Эрих. – У нас конечно есть с собой запас пайков, но надолго их не хватит, да и в сухомятку солдаты плохо воюют. Кроме того, неплохо бы получить дополнительные боеприпасы. В Бресте нам интенданты выдали лишь необходимый минимум, сказали: в Литве месте получите всё необходимое.

– Разумеется, я распоряжусь чтобы вам выделили всё что вам потребуется. – решительно заявил штандартенфюрер. – И жилье, и питание и припасы.

Штольке удивлённо вскинул брови.

Видимо, фон Липнеца действительно очень сильно критикуют из Берлина за разгул партизанского движения в Прибалтике, раз уж он настолько сильно радуется помощи со стороны и готов содействовать во всем.

– И сегодня вечером я и мои помощники ждем вас и ваших офицеров в лучшем ресторане города, банкет за мой счёт. – штурмбаннфюрер доброжелательно улыбнулся. – Отказа я не приму.

– Разумеется, мы будем, спасибо за приглашение. – поблагодарил Штольке, а про себя подумал: не просто критикуют, а видимо грозят отставкой с понижением в звании. Иначе чего ему быть таким любезным?

Ну тогда пусть помогает нам вытаскивать его задницу из партизанского болота.

На следующей день после шикарного банкета с большим количеством алкоголя Эрих с больной головой сидел над докладами о деятельности партизан:

' 16.07.41 г. Пропало три грузовика марки Мерседес с грузом тушенки и мотоцикл охраны, а также три водителя и два солдата из охранной дивизии Вермахта'.

«17.07.41 г. пропало два грузовика марки Опель, перевозившие ящики с патронами, два водителя и два солдата из охранной дивизии».

Большинство этих докладов были похожи в одной детали: не удалось найти никаких следов уничтожения этих колонн; солдаты, машины и грузы как будто растворились в воздухе.

Похоже партизаны выработали какую-то новую тактику, которая позволяет им наносить существенный ущерб немецким коммуникациям в Прибалтике, при этом оставаясь в тени.

Эрих вдумчиво прочитал доклады подразделений охранных дивизий и войск СС об осмотре лесных массивов в Литве.

Периодически находились следы стоянок партизан, но те меняли свои укрытия каждый день и поймать их пока не удавалось.

– Партизаны ведут себя как очень хитрая хищная рыба, – хмыкнул про себя Штольке и вспомнил как в юности его отец учил как правильно ловить рыбу.

В голодные годы это умение сильно выручало и семью и соседей.

– На каждую рыбу нужна своя наживка. – любил повторять отец, ефрейтор кайзеровской армии, вернувшийся с Первой мировой войны с железным крестом и протезом вместо левой руки.

Штольке попробовал посортировать данные по размеру пропавших колонн: малые в две-три-четыре машины, таких пропаж было довольно много, по десятку в сутки, если не больше.

и крупные: 8–10 грузовиков, по три-четыре пропажи в день.

При чем более крупные колонны проходили по дорогам Прибалтики без проблем.

Значит здесь действуют несколько мелких партизанских отрядов и один довольно крупный, – отметил про себя штурмбанфюрер. —

Вероятнее всего этот Пухов руководит крупным отрядом и создал несколько мелких групп, которые действуют независимо от основного. Чтобы поймать этого Пухова нужна крупная вкусная наживка. То что партизаны просто не смогут пропустить на фронт. Наибольшие проблемы для советской армии на фронте сейчас создают танковые части Вермахта, поэтому нет для партизан более сладкой цели чем колонна с горючим для мощных железных носорогов фюрера.

Придать этой колонне небольшую охрану… нет, стоп, этот Пухов тёртый калач, а здешние камрады из СС, охранных дивизий Вермахта и полиции не дураки. Раз он их столько времени водят за нос, то значит старшина очень осторожный человек.

Такую глупую ловушку он раскроет на раз-два и пропустит такую колонну, чтобы поберечь своих людей, значит охрана должна быть обычная, не больше и не меньше нормы.

А мы с моим отрядом поедем за этой колонной с задержкой в 10 минут… или лучше в 20?

Тут нужно хорошо подумать. Если появимся слишком рано, то партизаны могут успеть разбежаться, если слишком поздно, то тоже могут убежать, успев взорвать топливо. Но тогда меня за уничтоженную колонну с дефицитным топливом по головке не погладят. Значит задержка в минут пятнадцать.

Как раз партизаны как следует успеют втянуться в бой, но колонну полностью ещё не успеют зачистить.

И даже если успеют, то главное чтобы этот Пухофф не сбежал.

Нужно прикинуть сколько у него может быть бойцов. Вряд ли больше сотни человек, иначе они уничтожали бы более многочисленные колонны.

А они их не берут потому что… сил не хватает.

Тут Пухов конечно зря многократно делил свой отряд, хотя… большую армию партизан гораздо легче найти и уничтожить чем сотни мелких летучих отрядов. Недаром же испанскую герилью военный гений Наполеон так и не смог победить.

За этими ловкими вредителями мы годами будем гоняться и всех всё равно не переловим.

Тут Эрих осекся: какие там годы, если фюрер клятвенно обещает закончить эту войну до конца года?

Как там в Германии сейчас говорят когда произносят тост и пьют спиртное: за Рождество в Москве.

Да, наступление на восток идёт не так хорошо, как хотелось бы, но русские по-прежнему отступают, и воюют все так же неумело, несут огромные потери, хотя дерутся с фанатичной стойкостью. Надо только уничтожить этих партизан, мешающих доставлять припасы нашему доблестному Вермахту. Только вот как это сделать, если на каждого погибшего партизана встают трое новых?

Штольке пошёл согласовывать свой план с фон Липнецом и застал его в кабинете с ещё парой офицеров СС. Они были веселы и пили шнапс.

– Аа, Штольке, это вы, а у нас прекрасная новость, пару часов назад мои люди нашли и разгромили крупный партизанский отряд.

Эрих недоверчиво вскинулся:

– Отряд Пухоффа?

– К сожалению нет, всего лишь его недавнего соратника Бердыева, – радость фон Липнеца слегка приугасла.

– Как их удалось обнаружить?

– Местные жители за награду сообщили о их логове. Многие местные не любят советских. – штандартенфюрер показал в улыбке свои белые красивые зубы.

– Поздравляю, штандартенфюрер, с успехом.

Фон Липнец налил бокал и протянул Штольке.

– За ваш успех и за Рождество в Москве, – выдал тот тост и пригубил напиток.

На самом деле как потом прочитал Эрих успех был достаточно спорный.

На сто партизан СС разменяли семьдесят солдат убитыми и почти сто ранеными.

Партизаны очень хорошо оборудовали свой лагерь в плане всяких ловушек и сражались отчаянно до последнего патрона. И вообще оказались вооружены получше чем немецкие войска.

Только численное превосходство трех рот СС позволило разгромить партизанский отряд.

– А с чем вы пришли ко мне, Штольке? – спросил наконец штурмбаннфюрер

– Возникла идея половить партизан на живца, штурмбаннфюрер. Хочу согласовать с вами план поймать партизан на жирную рыбу. Мы сформируем колонну с топливом для танков и отправим её с обычной охраной чтобы партизаны ничего не смогли заподозрить, а спустя 15 минут поедет мой отряд вооружённый пулемётами и миномётами.

С достаточно большой долей вероятности на такую жирную рыбу может клюнуть большой партизанский отряд возглавляемый Пуховым.

Фон Липнец поморщился:

– Ох уж этот, Пухофф, как же мне из-за него из Берлина почти каждый день достаётся. Что касается вашей идеи то она мне нравится.

Тем более что мы и так отправляем большие караваны с топливом под надзором комрадов из охранных дивизий Вермахта. Думаю они будут совсем не против если вы подстрахуете их.

Причём, насколько я знаю, они постоянно пытаются делать новые маршруты, чтобы партизаны не смогли организовать засады. Пока вроде бы ни одного конвоя они не потеряли. Но вы, видимо, хотите предложить им проехаться по какому-то конкретному маршруту?

– Вы просто читаете мои мысли, штандартенфюрер. – подтвердил Эрих. – Я анализировал пропажу колонн за последнюю неделю и обнаружил что все большие колонны, которые исчезли, двигались по вот этой дороге.

Штольке показал на карте.

– Не совсем верно, штурмфюрер, колонны пропадали и на других дорогах. -возразил штандартенфюрер.

– Согласен, но большие караваны за последние несколько дней пропадали только на этой дороге, приблизительно на этом участке в двести километров. – уточнил Эрих и показал карандашом. – На других дорогах терялись маленькие колонны всего в три-четыре машины.

Фон Липнец достал из пачки докладов донесения, касающиеся нападений партизан, быстро просмотрел их и выругался:

– Вы правы, чёрт побери. Вы действительно гений сыска, Штольке, недаром вас сюда прислали умники из Берлина. Действительно очень любопытные совпадения. Давайте попробуем вашу ловлю на живца. Надеюсь вы принесёте мне голову этого неуловимого Пухоффа.

Глава 43

Эпизод 43.

23.07.41 г. 17.00

Над моим отрядом возник в полный рост призрак жестокого разгрома:

Меткие минометные взрывы и пулеметные очереди быстро выкашивали партизан, заставляя меня хрипеть от ярости и досады. Вот упал балагур и весельчак красноармеец Рыжиков, вот пронзили пули сержанта Рылько из недавнего пополнения, мечтавшего после войны пойти учиться на агронома.

Часть из партизан залегли-засели за наши трофейные грузовики, за здание блок-поста и отстреливались, прячась за условно надёжной защитой. Потому что при попадании мин и машины и люди за ними получали повреждения.

– Отходим в лес, – скомандовал я. – Иначе все здесь ляжем.

И продолжил стрелять в наступающих немцев.

От окончательного уничтожения нас спасли три момента: 1) «новички» из засадного полка прикрыли наше отступление, засев за передним краем деревьев и накрыв наступающих фрицев плотным метким огнём, 2) наш снайпер Вася Алексеев со своими учениками как раз тренировались неподалёку искусству маскировки на деревьях, быстро пришли на помощь и начали выбивать атакующие нас немецкие минометные и пулеметные расчёты, 3) мое небезлимитное бессмертие.

Попавшая в горло немецкая пуля отправила меня в бесплотное состояние и позволила выбрать удачную точку возрождения сбоку и слегка сзади от противника.

Я срезал из пм −38 ближайшую ко мне минометную точку противника, затем ещё одну и ещё одну, после чего успел бросить две гранаты в скопления немцев, прежде чем враги меня заметили и прошили сразу десятком пуль.

Как же больно было умирать, но в момент когда погибают твои товарищи, при чем погибают по настоящему, некогда себя жалеть.

Я возродился с другого края и открыл стрельбу по немецким пулеметным точкам после того как бросил гранаты в ближайшие ко мне расчёты.

На этот раз в горячке боя немцы заметили меня не сразу, и я вполне неплохо смог проредить вражеские ряды.

Я даже успел полностью расстрелять оба магазина из дарованного Архитекторами реальности начального комплекта, убив или ранив полтора десятка фрицев, и пополз к трофейному оружию, уроненному убитым мною егерем, белокурым парнем с красивыми голубыми глазами,застывшими в немой тоске к нависающему над нами небу.

Это была всего лишь винтовка Маузер, зато у запасливого немецкого камрада оказалось целых три противопехотные гранаты.

Я кинул их ближайшим немецким расчетам, накрыв сразу четыре минометные команды.

К сожалению, их соседи мгновенно срисовали мои враждебные действия и опять отправили меня на перерождение.

Я завис над полем боя, наблюдая как остатки моего отряда успешно втягиваются в лес под прикрытием «новичков», как Вася Алексеев с учениками опустошает немецкие минометные и пулемётные расчёты, как раздаёт какие-то команды своим подчинённым бодрый белокурый офицер с погонами штурмбанфюрера СС, и возродился чуть сзади от него.

Я надеялся накрыть немецкого командира и посеять в ряды немцев хаос, но мне не повезло.

Я срезал его охрану, трёх здоровенных эсэсовцев, но сам немецкий офицер быстро как кошка успел упасть на землю, избежав очереди из пистолет-пулемёта.

Я швырнул в него гранату, затем ещё одну.

Осколками посекло нескольких ближайших пулемётчиков, а этому штурмбаннфюреру хоть бы хны.

Он достал из кобуры пистолет Вальтер и несколькими меткими выстрелами отправил меня на возрождение.

Ловкий зараза. Откуда такие офицеры у фрицев берутся?

Я начал подумывать о повторении попытки уничтожения этого ловкача, но командир немцев неожиданно крикнул своим подчинённым:

– Ахтунг, отходим.

Видимо решил, что нет смысла сражаться с засевшим в лесу партизанским отрядом, который поддерживают сразу несколько метких снайперов. Тут ни пулемёты, ни миномёты не дадут решающего преимущества. Наоборот были все шансы положить зазря весь свой личный состав, при чём первыми погибли бы наиболее ценные на войне специалисты: пулемётчики и миномётчики.

Уцелевшие фрицы организованно отошли, грамотно прикрывая своё отступление стрельбой из пулеметов.

Пока немцы не вызвали подмогу и не пришли нас добивать большим количеством народа, мы быстро подняли трофеи, упавшие с немцев и погибших наших, и стали перевязывать своих раненых.

К сожалению, немцы своими миномётами покрошили практически все наши трофейные грузовики, и уехать далеко и быстро не было никакой возможности.

При чём фрицы стреляли по машинам не из-за врождённого вандализма, а потому что часть партизан использовало их в качестве укрытия.

Ко мне подскочил чумазый испачканный в земле Беляков:

– Товарищ старшина, нужно предупредить наших товарищей на других блокпостах. Уверен на все сто процентов, что немцы очень скоро начнут проверять все пункты досмотра в поисках партизанских ловушек.

Я выругался, осмотрелся в поисках уцелевших автомобилей и снова выругался:

– У нас вся техника разбита. Как это сделать?

– Не вся, – возразил особист. – несколько мотоциклов уцелело.

Мы их в лес уволокли на всякий случай. Вместе с лошадками. Я распорядился. Как чуял.

– Молодец, – от радости я едва не обнял его, – нужно отправить пару товарищей с приказом сниматься с блокпостов, объединяться в один партизанский отряд во главе с… эээ

– Тороватый толковый командир, – подсказал особист.

– Согласен, – не стал возражать я. – Его поставим командиром на объединённый отряд.

В качестве дальнейших целей пусть аккуратно катаются по дорогам и громят небольшие колонны немцев, которые встают на обочине для отдыха. Найдёте кого послать?

– Иванов и Тоцкий хорошо водят мотоцикл. – ответил Беляков, задумчиво почесав нос.

– Отлично, тогда быстро загрузите их этой задачей и обратно ко мне.

Я пошёл к раненым, проверить их состояние.

Наш главный санитар стоял с мрачным лицом и несчастным взглядом. Разбитую технику он видел не хуже меня и понимал, что тяжело раненых с собой нам взять никак не получится, потому что убегать придётся быстро на своих двоих по бездорожью.

Тут даже никак не успеть похоронить своих погибших. Живым бы убежать.

– Бросаем своих? – спросил мрачно сержант Пузырев.

– А какие у нас ещё есть варианты? – ответил я вопросом на вопрос. – Тащить их на руках по непролазному лесу?

Главный санитар отряда промолчал. Других вменяемых вариантов не было.

– Товарищи, – сказал я раненым. – У вас есть несколько возможностей и все они, скажу честно, хреновые: плен, смерть от рук товарищей или смерть в бою.

– Товарищ старшина, – крикнул усатый сержант, кажется Подберёзовиков, раненый в грудь и в живот. – Как говорили раньше: двум смертям не бывать, а одной не миновать. Смерти все равно не избежать, но в бою за Родину оно как-то почётнее. – он закашлял кровью. – Дайте винтовку и несколько патронов или хотя бы гранату, и будьте уверены, одну-две фашистских гниды я с собой заберу.

Остальные раненые тихим гулом поддержали его. Те кто мог говорить. Некоторые лежали без сознания, мало чем отличаясь от мёртвых.

Я про себя прикинул что нужно выделить им несколько винтовок и гранат, а главное уцелевшие ДШК и Готчинсы. С ними ребята смогут неплохо зажечь напоследок. Очень жаль было оставлять эти пулемёты, но в лесу мы с таким тяжёлым богатством далеко не убежим.

Наши трофейщики притащили с десяток пулеметов мг– 34 и четыре миномета с запасом мин. Кроме того были винтовки Маузер и мп 38, куча гранат.

– Будем делить трофеи, товарищ старшина? – уточнил Беляков, только что отправивший бойцов спасать наши блок посты.

– Разве что раненым что-то оставим, а так я тоже с вами на могилу Канта в туристическую поездку скатаюсь. – обрадовал его я.

– Какая могила? – сильно удивился Беляков. Даже глаза вытаращил. – Какой Кант?

– Про великого немецкого философа Эммануила Канта слыхали? – спросил я с усмешкой.

– Слышал что-то в школе, – ответил особист не уверенно.

– Его похоронили в Кёнигсберге возле знаменитого собора. – пояснил я, – Когда ещё у нас с вами появится возможность съездить посмотреть достопримечательность своими глазами?

– Всё шутите, товарищ старшина, – слегка не одобрительно заметил Беляков. – Вот я в курсе что вы многократно проверенный в бою товарищ, а там, – он махнул рукой на Восток, – вас на раз-два начнут крутить на антисоветчину.

– И будут не правы, – опять усмехнулся я. – я не антисоветчик, я монархист. Боже царя храни… шучу я, Беляков, шучу. Уходим. Срочно. Только нужно будет нашим раненым помочь позицию получше организовать.

Пока немцы с ними воюют, авось мы сумеем подальше убежать.

– Как то слишком легко мы стали оставлять раненых на смерть, – сказал санитар сумрачно. – и погибших товарищей надо бы похоронить.

– Пузырев, бл… немцы отошли не просто так, они или подмогу сейчас вызовут, или авиацию, которая тут все нам перепашет. И тогда и раненых и убитых станет гораздо больше. Чем слезы лить, лучше организуй несколько носилок для раненых средней тяжести. Кого реально будет вытащить и вернуть в строй.

Санитар просветлел лицом и побежал к своим подручным делать из подручных материалов носилки, а я про себя выругался: тащить нескольких раненых это снижать скорость и подставлять весь отряд…

Действительно как-то слишком легко я стал обрекать людей на смерть, но на войне иначе никак. Кто-то должен умереть чтобы жили другие. Такая у неё жестокая кровавая сучья сущность.

К моей тихой тайной радости ни один из раненых не согласился стать обузой для отряда, и все как один решили прикрывать наше отступление, только попросили оставить по возможности побольше оружия и трофейного шнапса. Чтобы было веселее идти в последний бой.

Как же был прав поэт Маяковский про людей, которые тверже стали.

Куда они только делись в мой сытый 21 век?

Может быть прав был восточный мудрец про сложные времена и сильных людей?

Рывок по лесу дался нашему отряду тяжело.

«Новички» были непривычны к пробежкам по сильно пересеченной местности, а «старичков», которые научились со мной бегать по Белоруссии почти уже и не осталось. Или отделились в другие отряды, или легли в сырую землю.

Мы шли по лесу пока измученные в плену голодом бойцы не стали десятками падать на землю от упадка сил. Только тогда я скомандовал отбой на перекус и отдых. После чего снова безжалостно поднял всех и погнал в путь. До поздней ночи мы должны были не пройти, а пролететь над бездорожьем ещё очень много километров.

Тяжело? Зато будем живы.

Хотя многие из партизан, ругаясь, спотыкаясь и падая от отсутствия сил, были со мной не согласны и предпочли бы сдохнуть, а не продолжать забег через корни деревьев.

Но с помощью пинков и душевного русского мата я стимулировал бойцов на продолжение движения.

Изначально Беляков планировал сохранить трофейных коняшек, проведя их по лесным тропам.

Не рабочая оказалась идея. Лошади быстро выходили из строя, ломая себе ноги о корни деревьев.

Правда со свежим мясом у нас проблем по пути не возникло. Ну хоть что-то.

Едва немецкие солдаты отошли от партизан за пределы дальности стрельбы снайперов, как Штольке по рации вызвал подкрепление.

Как ни странно через пару часов вместе с тысячей солдат СС и охранных войск Вермахта на легковом Мерседесе приехал сам фон Липнец. Бодрый и довольный жизнью.

– Насколько я понял ваша задумка с приманкой оказалась даже чересчур удачной: вы поймали слишком большую рыбу, которую не смогли вытащить. – иронично пошутил штандартенфюрер.

– Я никак не мог ожидать, что у партизан окажется столько бойцов, по моим подсчётам их оказалось больше пятисот, с хорошим вооружением, да ещё и с несколькими снайперами. – вытянулся по стойке смирно Штольке.

– Снайперы это скверно, – помрачнел фон Липнец. – Чтобы с ними бороться нужны свои снайперы, а они все в вермахте наперечёт и вояки их вряд ли просто так отдадут. Они слишком нужны на линии фронта. И все-таки, почему вы не попробовали добить этих партизан, а скомандовали отход?

– Возник реальный риск поражения моего отряда, штандартенфюрер. Тогда я бы не смог довести до вас чрезвычайно важную информацию: судя по всему партизаны создали сразу несколько фальшивых пунктов досмотра грузов. – ответил Штольке уверенно. – и с их помощью научились похищать наши военные грузы без особого для себя риска. Водители и охрана не видят в проверяющих в нашей форме угрозы, а потому попадают в ловушку.

– Шайзе, – вырубился фон Липнец. – действительно этот Пухов хитрый мерзавец.

Вы правы, такой важной информацией нельзя было рисковать. Нужно будет срочно проверить все пункты досмотра. Надеюсь мы сумеем прищучить этих хитрых красных бандитов, которые противятся неизбежной победе великого рейха. А сейчас нужно добить тех партизан, которых вы обнаружили. Я договорился с Люфтваффе чтобы они хорошенько отбомбились в этот лесной массив. Незачем тратить жизни немецких солдат когда задачу можно решить с помощью техники.

Пока асы Люфтваффе превращали вековые ели в дрова и щепу, пока ломали неожиданно отчаянное сопротивление уцелевших раненых, стрелявших сразу из нескольких крупнокалиберных пулеметов, партизаны растворились в глубине леса как призраки.

– Доннерветер, – сердился фон Липнец, с брезгливым видом расхаживая между трупами погибших солдат и разбитыми грузовиками. – надеюсь вы хотя бы этого старшину Пухова убили?

Штольке скептически пожал плечами:

– Лично я подстрелил какого-то партизана, только вот он был одет в мундир СС, кажется в чине ротенфюрера. Очень ловкий противник, срезал нескольких наших, но сильно сомневаюсь что это был этот легендарный Пухов. Так сильно мне вряд ли могло повезти.

– Как мы, кстати, будем отделять своих от чужих? Все погибшие в нашей форме. – штандартенфюрер, кабинетный военный, был чрезвычайно впечатлён и даже шокирован видом жёсткой мясорубки.

– По зольдбухам и жетонам, герр Липнец, – усмехнулся Эрих. – Вряд ли партизаны озаботились изготовлением наших солдатских документов.

– Точно, Штольке, что-то я не сообразил, не привык как-то к таким кровавым картинкам. Надо почаще из кабинета в поле выбираться. Что будем докладывать в Берлин?

– Правду, исключительно правду и ничего кроме правды. На конвой с топливом напал крупный партизанский отряд. При вашей поддержке я разбил этот отряд, остатки партизан обращены в бегство. Мы будем их искать и через какое-то время уничтожим. Пухов предположительно убит, но его труп утащен его фанатиками– партизанами.

– Зачем? – фон Липнец от удивления выпучил глаза.

– Понятия не имею. Зачем например красные тело своего вождя хранят в Мавзолее? – пожал плечами Штольке. – Фанатики и безбожники.

– Ну вы и жук, Эрих, – рассмеялся штандартенфюрер. – Но вы правы, если не делать акцент на том что остатки партизанского отряда это его большая часть, то мы действительно разгромили партизан и обратили их в бегство. Вы разбили все или большую часть их грузовиков, следовательно они потеряют мобильность и далеко не убегут. Объявим облаву по всей Прибалтике и посмотрим куда поплывёт ваша крупная рыбка.

Крупная рыбка проскочила мимо сетей.

Можно перекрыть основные дороги и тропы, но если мы шли мимо дорог и троп, постоянно петляя и меняя направление, то накрыть нас фрицам было проблематично.

А потом мы смешались с большой колонной пленных, которых гнали под Кенигсберг.

Охрана из фрицев сначала очень сильно обрадовалась, увидев нас. Мол вместе от партизан сподручнее отбиваться.

Командир колонны даже поделился с нами шнапсом и успел удивиться отсутствию у нас конных повозок и нашему потрепанному виду.

И очень огорчился когда понял что мы и есть партизаны.

Начальник колонны лейтенант Толбниц никак не хотел умирать, все пытался выпросить себе жизнь, хотя за день до этого лично пристрелил нескольких ослабевших от бескормицы красноармейцев.

Освобождённые пленные сначала тоже очень сильно обрадовались своему освобождению.

А затем невероятно удивились тому, что конечный маршрут их движения не изменился на на йоту.

– Товарищи бойцы, – толкнул я им речь, пока их мертвых конвоиров старательно шмонали, снимая оружие и одежду. Затем нужно было найти хороший овраг подальше от дороги и там их прикопать, чтобы еще долго не нашли. – Вы храбро сражались, защищая нашу страну, но вам не повезло попасть в окружение и плен. Сейчас у вас появился ещё один шанс послужить своей родине.

Наш партизанский отряд называется «но пассаран», я командир, старшина Пухов, комиссар отряда лейтенант Беляков.

– Фрицы говорили, что взяли Ленинград и Москву, что война скоро закончится, – крикнул один из освобождённых, усатый как Буденный.

– Врали сволочи, – ответил я, – ещё Минск и Киев держатся. Хрен им, а не Москва с Ленинградом. Эта война надолго, но мы в ней обязательно победим.

Что касается нашей боевой задачи, которую, надеюсь, вы поможете нам достичь.

Мы направляемся в лагерь военнопленных под Кенигсбергом чтобы освободить там наших товарищей и организовать несколько десятков партизанских отрядов.

– Идея хорошая, – крикнул из толпы большой плечистый сержант. – Только нам сейчас пожрать бы, товарищ старшина. Несколько дней без жратвы, да и на фронте пока воевали, тоже со снабжением было херовато.

Военнопленные выглядели устало и жалко, и были на грани голодного истощения.

Охране на их прокорм почти ничего не выделили, мол, там в лагере под Кенигсбергом покормят. Если найдут чем. Если заслужите.

Мы тоже были почти пустые по еде, на забег по бездорожью брали самый минимум, но, разумеется, поделились тем что осталось в НЗ.

Я после перекуса и отдыха погнал увеличившийся отряд дальше.

Несколько трофейных конных повозок помогли нам держать достаточно хороший темп продвижения, давая отдых на ходу наиболее ослабевшим бойцам, но всё равно скорость была гораздо меньше чем хотелось бы.

Я почти физически чувствовал как истекают часы Ленинграда до начала блокады, но ничего не мог с этим поделать.

Партизаны были ослаблены плохим питанием, боями, как сказали бы в будущем, стрессами.

Им был нужен отдых, поэтому по пути я давал полноценно отдохнуть и выспаться ночью и в полуденный зной.