Текст книги "41ый год (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 24

Глава 24

19.20 08.07.41

В отличии от эталонной истории здесь Минск был окружен не 28 июня, а лишь к вечеру 4 июля 1941 г., и бой за него только-только разгорался. В этой реальности «быстрого Хайнца», как прозвали Гудериана, существенно притормозил почти систематический срыв поставок горючего и боеприпасов. Благодаря расплодившимся в тылу немцев партизанам до группы армий Центр не доходил каждый третий груз!!!

С особым удовольствием бывшие военнопленные грабили продуктовые конвои (почему-то менее охраняемые чем караваны с боеприпасами).

Полковник Борисов, освободивший и вооруживший большой лагерь военнопленных, разделил эту массу солдат и офицеров на десять полков численностью около тысячи человек каждый и дал вновь назначенным командирам задачу парализовать по одной из крупных автомобильных или железнодорожных трасс. При чем каждому командиру он настоятельно советовал в процессе выполнения этого приказа снова делиться на несколько высоко мобильных групп и охватывать транспортную артерию в нескольких удаленных друг от друга местах.

Сам же полковник вместе со своим отрядом численностью в полк проследовал к следующему крупному лагерю военнопленных, благо трофейные грузовики были еще на ходу.

Немецкое командование было пока не в силах обеспечить надежный тыл в Белоруссии, и потому караваны грузов для группы армий Центр начали с запасом огибать эту советскую республику. Немцы тратили дополнительные пару-тройку дней на доставке, что дополнительно тормозило их наступление под Минском, зато смогли существенно сократить потери грузов… на какое-то время.

Партизаны, увидев усыхание логистических цепочек фашистов, стали активнее делиться, отправляя отряды южнее и севернее Белоруссии, где немецкий тыл был еще не пуган и представлял собой не паханное поле для партизанской деятельности.

Из пяти караванов грузов для немецких танковых групп (бензин и снаряды) мы успевали настичь или один южнее или один севернее. Опять-таки севернее шло топливо для генерала Гота, южнее снаряды для быстрого Хайнца, соответственно для третьей и для второй немецкой танковой группы.

Я решил пойти севернее в надежде заодно тормознуть продвижение фашистов к Ленинграду. Даже если не удастся избежать его блокады, но каждый день отсрочки окружения это минимум десятки тысяч эвакуированных и спасенных от страшной голодной смерти жизней мирных советских граждан. Ради этого стоило рискнуть жизнями всех моих партизан.

Мы шли до темноты, после чего расположились на поляне лагерем, выставив часовых, быстро поужинали и легли спать.

Чтобы успеть к автомобильной трассе к 12.00 и накрыть колонну с боеприпасами следовало встать очень-очень рано.

6.20 09.07.41

Вставать было очень тяжело, даже остатки трофейного кофе не дали как следует проснуться. Помогла холодная вода из ручья.

Умывшись, я почувствовал в себе силы двигаться дальше.

По времени мы еще успевали на рандеву с караваном, но еле-еле без особого запаса, а ведь нам нужно было не помахать немцам на грузовиках на прощание платочками, не покричать приветствия или ругательства в след, а прибыть заранее, наметить позиции, грамотно расставить стрелков, снайперов.

Я не очень громкими не совсем цензурными фразами придал своему отряду бодрости, и через десять минут мы уже быстро топали на север.

Как некогда городской житель могу признаться: по глухому лесу очень неудобно передвигаться… первые несколько дней. Сейчас же на третью неделю беспрерывных пробежек по лесным просторам я двигался как по Невскому проспекту, сильно удивляясь малой скорости и неуклюжести новичков.

Опытные бойцы успевали, не снижая общего темпа продвижения группы, по пути лакомиться земляникой, черникой, малиной.

Мне это удовольствие было недоступно, приходилось контролировать и подгонять отстающих.

Мы еле-еле успели добраться до дороги и худо-бедно расположиться на позициях, как с Запада послышался громкий гул моторов.

Я едва не дал команду отбой, когда увидел насколько большой и хорошо охраняемый караван грузовиков шел на восток: три десятка грузовиков с десятком мотоциклов охраны, и это было лишь начало колонны.

Но это были припасы для Гудериана, вернее для его коллеги Гота, который взял в клещи Минск с севера, быстрый Хайнц работал южнее, а потому чтобы помочь наших товарищам на востоке под белорусской столицей нам пришлось пойти на большой риск.

Когда первый грузовик колонны проехал мимо меня, я выждал несколько секунд и скомандовал огонь.

Сотни пуль засвистели ища в своем первом и последнем полете достойную цель. Какая-то из них попала в водителя грузовика, пробив ему голову навылет, какая-то ранила охранника, третья попала в бензовоз, вызвав большой мощный красивый подрыв машины.

Немцы приняли бой почти сразу, их ошеломление от нашей внезапной атаки продлилось меньше десяти секунд.

Против наших пулеметов откликнулись немецкие, на наши гранаты, они ответили своими, завязалась перестрелка. Все-таки фрицы, особенно образца 41ого года это великолепная выучка и профессионализм, нашим бы войскам хоть половину от этого.

Задняя часть колонны начала сдавать назад, и я едва ли не впервые за все время партизанских операций обрадовался этому обстоятельству.

Слишком на большую цель мы вылезли на этот раз, есть часть добычи ускользнет, то это даже на благо, потому что запертые в ловушку немцы были вполне способны раздолбать весь наш партизанский отряд.

А так они потеряют пару десятков бензовозов, под сотню человек водителей и охраны, а остальные удерут от нас чтобы снова попасть в нашу ловушку, но уже на десяток километров восточнее, или в любом случае потеряют еще сутки времени.

Некуда им особо деваться, СССР пока еще не сильно автодорожная держава, объездных дорог почти что нет.

Я стрелял короткими экономными очередями из своего ППД, стараясь поджечь ближайший из пятящихся назад бензовозов, когда мне это удалось, перенес свое внимание на следующий.

Немецкие пулеметчики замолкали один за другим, это наш снайпер Вася Алексеев в своей обычной спокойной манере выводил их из игры.

Когда уцелевшие бензовозы вместе с охраной откатились по дороге за пределы дальности действия пулеметов, я скомандовал:

– Первое отделение в поисках трофеев, остальные их прикрывают.

Командовать первым отделением, состоявшим из самых опытных бойцов я поставил Бердыева. Тот хоть звезд с неба не хватал, но был очень обстоятельным мудрым спокойным товарищем. Самое то для партизана, который хочет встретить победу в живом состоянии, а не сгинуть героически и по дурости.

Бойцы быстро пробежались мимо горящих бензовозов, прихватив с собой пару пулеметов, несколько десятков МП-38х, какое-то количество вещмешков и гранат.

Пару раз слышались аккуратные выстрелы, после которых первое отделение прислонялось к земле. Это Вася Алексеев достреливал подранков, пытавшихся активно двигаться, вместо того чтобы прикидываться ветошью. Остальные немцы были или мертвы или добросовестно притворялись таковыми.

К сожалению, немалая часть трофеев оказалась недоступна для нас в данный момент – лежала слишком близко к горящим бензовозам, и у бойцов был слишком большой риск обжечься или вовсе превратиться в горящий костер.

– Тащ старшина, – доложил Бердыев, сильно вспотевший от тесного общения с горящими машинами. – Собрано в виде трофеев два пулемета и несколько ящиков патронов к ним, три десятка пистолет-пулеметов, десять карабинов и где-то семь десятков гранат. Чтобы добраться до остального нужно ждать.

– К сожалению, ждать мы не можем, Бердыев, – сказал я с огорчением, – что у нас с потерями и ранениями?

– Пятеро приказало долго жить, – отозвался сержант Пузырев, ленинградец, из семьи профессора медицины в ЛГУ, а потому ставший главным отрядным медиком. – И еще двое серьезно ранены, но не смертельно. Тащить их с собой – только мучить, а бросать жалко – раны не фатальные. У одного нога пробита, у второго грудь навылет, но вроде бы не задеты жизненно важные органы. Тут в пяти километрах, судя по карте, мелкий хутор обретается. Давайте попробуем у местных пристроить раненых бойцов. Если повезет, то через месяц-два оклемаются.

Я посмотрел точку на карте, в принципе нам по пути, к тому же есть смысл сделать небольшой крюк на случай погони.

– Идея годная, – решил я, – товарищ Пузырев, организуйте раненым доставку до хутора, выберите бойцов посильнее, и несколько смен чтобы было. Мы скоро в темпе очень быстрого вальса будем уходить отсюда. Бердыев, с вас организация похорон. И тоже очень быстро

Туркмен посмурнел, но вскинул правую ладонь к виску:

– Есть. Быстро.

Мы, чтобы не отсвечивать, отошли от дороги на двести метров в глубь леса, неся за собой и раненых и своих погибших.

Бойцы быстро как муравьи копали пять ям без отдыха, сменяя друг друга, затем уложили в них пятерых погибших товарищей, фамилии и место захоронения я тщательно записал в книжку, унаследованную от майора Петренко: ефрейтор Даков, младший сержант Ефремов, красноармейцы Зимин, Макрушев, Денисов.

Короткая речь для поднятия настроения личного состава:

– Благодаря нашим погибшим товарищам будут живы десятки тысяч наших бойцов на фронте, потому что немецкие танки останутся без горючего и не смогут продолжать наступление. Мы их не забудем, а после войны обязательно позаботимся об установке памятника.

Нужный нам хутор оказался очень даже зажиточным.

Из-за удалённости от районного центра советская власть так и не успела особенно прийти сюда. Так, отобрали в колхоз одну лошадь и двух коров, и все. Что, конечно, не добавило населению хутора любви к построению коммунизму в отдельно взятой стране. Но мы и не собирались учить местных любви к советской власти. У нас стояла иная задача.

Здесь жили справный крестьянин Игнат с женой с двумя взрослыми сыновьями, невестками и с 6 внуками.

По русски он говорил вполне неплохо, но постоянно вставлял забавные белорусские словечки.

Сначала он с сыновьями выставил на показ винтовки Мосина в очень хорошо состоянии,демонстрируя, что тоже вооружены и просто так их не взять, однако, увидев нашу численность и вооружение, быстро попрятали этот антиквариат.

Смотрели эти крестьяне на наш партизанский отряд с очень большим недоверием и тревогой. Как справные хозяева они относились к советской власти с очень большим скепсисом.

– Мир вашему дому уважаемые. – сказал я приветливо. – Нам бы раненых товарищей пристроить на постой. Примерно на месяц пока не оклемаются.

Игнат погладил свои роскошные усы и сказал печально:

– Прыбудаваць то наверное можно, таварыш начальник, но что мне сказаць немцам когда они придут сюда и найдут твоих воинов?

– Немцам скажешь, что красный командир партизанского отряда целился в тебя из своего пистолета-пулемёта, обзывал кулацкой сволочью и обещал убить всю твою семью, если не возьмёшь бойцов. А ещё этот командир обещал вернуться через месяц и проверить как живы его бойцы, не сдал ли их кто немцам. – сказал я весело.

– Неужели рука поднимется на жанчын и маленьких дзіця? – недоверчиво испуганно спросил Игнат.

– Скажешь немцам, что проверять не решился. – логично предположил я.

– В таком разе нет у меня действительно нема выбора. – погрустнел хуторянин.

– Вот именно.

– А чем карміць твоих бойцов, таварыш начальник, прикажешь? Сначала красная армия отступала забрала часть припасов. Следом немцы ісьці, забрали ещё часть припасов. – вопрос крестьянин задал правильный.

– Оставим сорок банок тушёнки и немецких сухпайков отсыплем. – предложил я. – и ещё каких-нибудь трофеев оставим как плату за постой. Бердыев, покажи какие там у тебя часы в качестве трофейных сувениров накопились. И бойцов потряси. Скажи – буду должен.

Туркмен сделал очень недовольное лицо. Он собирал немецкие часы, в прочем как и большинство бойцов партизанского отряда и ещё разные прочие трофейные штучки, в виде ножей, губных гармошек, хотя я очень сильно их ругал, потому что лучше взять побольше еды и патронов чем таскать всякую ерунду.

– Давайте, товарищи красноармейцы, не жмитесь. Найду как отблагодарить! – пообещал я громко.

В итоге крестьянину показали два десятка немецких хронометров, при чём пара из них были серебряными и четыре советских (две «Звезды» и двое кировских).

Игнат цапнул все четыре советских, а от немецких категорически отказался:

– Если фрыцы спалят на мародёрке, то расстреляют как сабак, поэтому оно не надо.

А на советские часы им пофиг. Кстати, может быть пару карабинов тоже дадите, я смотрю, у вас с запасом оружия. Только тоже советских, потому что, если немец спросит откуда взял, скажу нашёл красноармейца убитого, похоронил как положено по христианскому обычаю, а ружьишко прибрал. А вот за присвоенный немецкий расстреляют.

– Бердыев, откуда у нас советские часы? спросил я строго. Неужели, сучьи дети, у своих мертвых нашаманили?

– Так с тех диверсантов бранденбуржцев сняли, товарищ старшина, со своих мы ничего не брали конечно, кроме медальонов. – ответил сержант быстро. – А с врагов почему бы и не прибарахлиться?

– С врагов не только можно, но и нужно, – согласился я. – карабинов пару можем дать, да только может быть и у тебя есть что на обмен из съестного? Тушёнка больно тяжёлая еда, в смысле таскать её тяжело, а кушать наоборот очень даже вкусно. Калории бойцам нужны, может быть у тебя сало есть?

– По такой жаре, товарищ командир, сало к вечеру испортится, его только в леднике и хранить можно, – с улыбкой возразил крестьянин. – Давайте мы лучше вам грибов сушёных выдадим. Прошлый год очень удачный был, мы тройной запас собрали и очень много засушили.Вам опять-таки сплошная польза – в лесу у ручья костерок зарядите и супчика в каске сварите.

– Годится, неси запасы, которых не жалко, а мы тебе помимо карабинов ещё пару сапог отдадим, не немецких не бойся,мы диверсантов в советской форме недавно нахлобучили, у них шикарные кожаные сапоги были, нашего советского производства.

Крестьянин оживился, а вот Бердыев опять нахмурился и надулся словно сыч.

– Бердыев, – я рассмеялся, – мы с тобой в голодный час эти сапоги вряд ли будем в супе варить, а грибов нам действительно сушёных в неприкосновенный запас пригодятся. Весят они мало, в супе хорошо развариваются, сытость дают тоже шикарную.

Туркмен пожал плечами:

– Нам про запас сапоги тоже пригодятся товарищи старшина. Мы по лесу скачем как сайгаки, уже у десятерых бойцов сапоги порвались. Не будь запаса, ходили бы босыми или в лаптях.

– Согласен с тобой, но еда и патроны нам важнее.

Бердыев не стал спорить с этой очевидной истиной.

С хутора мы уходили по уши увешанные прутиками с сушёными грибами, видимо, у запасливых крестьян действительно имелся избыток данного продукта. Не все они были свежезасушенными, скорее всего хитрый Игнат сплавил нам старые запасы, но с голодухи нам и такое вполне сойдёт.

Мы же ему в обмен дали пару СВТ с небольшим боезапасом, две пары сапог, раненым же бойцам мы оставили по ППД, по паре рожков и по 4 гранаты. На короткий бой чтобы отбиться от полицаев хватит.

Напоследок я сказал Игнату тихо так чтобы никто не услышал:

– Ты наших раненых определи в отдельное строение, подальше от основного хутора, и если появятся немцы, то мигом прячь всех своих в погреб, да и сам ховайся.

Мои бойцы будут драться до смерти… скорее всего… а вы люди гражданские, вам зря гибнуть смысла не вижу.

Крестьянин слегка офигел от речи, за совет поблагодарил, затем помялся и сказал:

– В 3 км отсюда есть опушка, там ваши пулемёт запрятали с почти целым боекомплектом, здоровый такой, не знаю как называется. Невестка по грибы ходила и нашла…нам он без надобности, а вам глядишь пригодится.

И еще, будь ваши, советские, такие как ты, командир, с глуздом в голове, мы бы гораздо лучше приняли бы эту самую советскую власть.

Я пожал плечами:

– Дебилов у нас хватает, глупо спорить.Не в службу, а в дружбу, товарищ Игнат, пусть твой сын проводит нас до пулемёта, а то где мы его искать будем. – попросил я. – Мы ему за это еще патронов отсыплем, и еще одну Свету подарим, – пообещал я с лёгким сердцем.

Если пулемёт действительно здоровый, то груза у нас серьезно прибавится.

Даже запасную СВТ таскать будет непросто.

Глава 25

Глава 25

Идти за кладом было недалече. Я настолько втянулся в лесную жизнь, полную движения, что начинал чувствовать себя немного не комфортно, когда находился на открытом пространстве без защиты густого леса, а тем более стоял или сидел.

Когда я увидел спрятанное неизвестными красноармейцами оружие, сначала не поверил глазам: это был крупнокалиберный пулемет ДШК, калибра 12,7 мм, на колесах и со стальным щитом, здоровый и тяжелый как автомобиль УАЗ. Ультимативное оружие. Понятно почему его бросили: с таким грузом убегать от быстрых немецких танковых клиньев несподручно, да и помогает только от легких танков.

Пулемет успел судя по нескольким царапинам и выбоинам на щите побывать в серьезном бою, да и боеприпасов к нему оставалось немного – меньше пятисот патронов, зато было несколько исправных лент. Как раз на один хороший бой. Тяжелый пулемет, как я уже говорил, зато невероятно мощный.

Самое то чтобы гарантированно сносить немецкие вооруженные караваны из засады, а потом спокойно выходить из под защиты деревьев и неторопливо собирать трофеи.

На радостях я крепко пожал руку Федору Игнатьевичу (сыну Игната), выдал ему аж две СВТ и восемь магазинов с патронами, а сержанта Торопова (командира третьего отделения нашего партизанского отряда) обрадовал заданием таскать этого монстра за собой.

Изначально я планировал около суток двигать по лесу на запад вдоль трассы, чтобы сбить со следа возможную погоню немцев, но с приобретением пулемета пришлось делать корректировку в этой стратегии: бойцы Торопова задолбались со своим грузом в ноль уже спустя полкилометра пути, а скорость продвижения нашего партизанского отряда снизилась до черепашьей.

Я ругнулся и скомандовал двигать к дороге.

Нам была нужна хорошая мощная цель, о которую можно было потратить боезапас ДШК, а затем спрятать его поглубже в лесу. Или даже уничтожить, чтобы не достался врагу. А то ведь немцы очень охотно использовали наше трофейное оружие в ВОВ. Те же винтовки СВТ, которые пылились на начало войны на складах на Украине и в Белоруссии, фрицы потом с удовольствием использовали и сильно хвалили, а нашим бойцам очень долгое время пришлось воевать с мосинками, тоже неплохим, но заметно устаревшим оружием.

21.20 09.07.41

Засаду мы обустроили на зависть: в лесу неподалеку от дороги нашли кучу срубленных и распиленных на чурки деревьев, которые перетаскали ближе к дороге и использовали для защиты своих позиций.

Я несколько раз напомнил всем партизанам, что без команды в бой не вступаем, что основную роль в предстоящей засаде играет товарищ ДШК и его напарник пулеметчик сержант Сидоров. Остальные бойцы страхуют этот славный дуэт и не тратят зря дефицитные патроны.

Наша задача использовать боезапас ДШК по максимуму, а потом похоронить этого железного монстра подальше в лесу до лучших времен.

Из-за большого количества партизанских отрядов ждать нам пришлось почти три часа. Дорога обезлюдела, немцы предпочитали посылать грузы сильно южнее или сильно севернее Белоруссии.

Почти в 24.00, когда начало темнеть, и я уже подумывал о том чтобы дать команду отойти в лес на ночевку, с запада донесся дружный гул моторов, показывающий большой караван грузовых машин.

– Всем приготовиться, без команды не стрелять, – скомандовал я. Не было уверенности, что это не танки. И если на Т-1 можно было охотиться с данным пулеметом, то на более крупные цели типа Т-2,Т-3 и Т-4 лучше было не замахиваться.

В полутьме я разглядел колонну грузовых «Мерседесов», наполненных грузом или людьми. Сколько же их? Четыре, пять, семь, девять, одиннадцать… Вроде бы все.

Самая правильная цель для ДШК в наших условиях.

Когда первые два грузовика, тарахтя пролетели мимо пулемета я скомандовал «огонь».

ДШК загрохотал как отбойный молоток, прошибая немецкие машины насквозь, убивая водителей.

Первую ленту Сидоров расстрелял быстрее чем за минуту, разнеся сразу три грузовика. Секунда на перезарядку, и новая очередь рвет немецкие автомобили.

Пустую ленту два специально выделенных на эту работу бойца отнесли в сторону и начали заряжать патронами из ящика.

Пулеметчик снес еще три машины, остальные получили очереди других наших пулеметов и пистолет-пулеметов.

Третью ленту Сидоров расстрелял уже не так быстро, спокойно выбирая цели, добивая возможных уцелевших и подранков.

Что характерно в этот раз немцы даже не попытались оказать сопротивление.

Или мы так быстро вынесли всех, или оставшиеся в живых настолько ошеломлены и дезорганизованы мощным огнем крупнокалиберного пулемета, что позабыли про свою храбрость и долг перед гребаным третьим рейхом.

– Бердыев, проверьте караван и соберите трофеи, остальным не расслабляться.

Первое отделение добежало до машин, заглянули в кузовы и натурально охренели.

– Тащ старшина, – позвал меня Бердыев. – Тут такое. Подойдите пожалуйста.

Я на всякий случай крикнул снайперу:

– Василий, контролируй ситуацию. – и влекомый любопытством подскочил к Бердыеву.

Содержимое кузовов «Мерседесов» внушало оторопь: хорошо вооруженные эсэсовцы, размолоченные ДШК в кровавый фарш. Сидоров команду не жалеть патроны понял буквально. К тому же он тоже участвовал в передвижении этого динозавра по пересеченной лесной местности и как и остальные бойцы мечтал похоронить его в ближайшей канаве.

– В остальных машинах тоже самое? – спросил я сержанта.

Бердыев с ошарашенным видом кивнул.

– Кто к нам с мечом придет, того мы из пулемета и отоварим, – сказал я и выругался. – Товарищ старшина, быстро чистим трупы от полезного содержимого, обливаем бензином, поджигаем и в лес на отдых. Сегодня мы заслужили хороший ужин и немного немецкого шнапса.

Туркмен козырнул и стал подгонять подчиненных.

Я же отрядил второе и третье отделения на всякий случай смотреть за восточным и западным направление дороги. Вдруг еще какая колонна немцев покажется.

Спустя полчаса ко мне подскочил Бердыев со слегка расстроенным лицом:

– Тащ старшина, по подсчетам немцев упокоили двести двадцать одну штуку, считая с водителями. Из трофеев большая часть непригодна: пулемет не только фрицев перемолол, но и оружие. Но сорок один МП-38, восемьдесят пять магазинов к ним, сто пять гранат и сто пятьдесят комплектов сухпайков у нас есть в плюсе. Жаль что два миномета разбиты в хлам.

– Разве у нас есть минометчики? – удивился я.

– Так там конструкция простая, – махнул рукой Бердыев. – Я на стрельбах и видел и сам пробовал.

– Ну чего нет, того нет, – я пожал плечами, – поджигаем машины и в лес.

Нужно будет прикопать ДШК и пройти хотя бы пару километров перед сном.

Не хочу просыпаться посреди ночи в компании небритых грубых парней говорящих по-немецки.

Партизаны зашлись в смехе, услышав мой немудреный юмор.