Текст книги "41ый год (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Глава 4

Эпизод 4

Как только колонна поравнялась со мной, я открыл огонь и тремя короткими очередями в три-четыре патрона срезал троих видимых мне охранников.

Двое оставшихся в живых (один из которых был обер-ефрейтор с МР-38) к сожалению, оказались закрыты спинами красноармейцев. Немцы сначала растерялись, затем обер-ефрейтор резанул очередью по пленным. Слава Богу за секунду до этого большинство из них попадало на дорогу, избегая пуль и открывая моему обзору оставшихся гитлеровцев.

Ефрейтора я успел прошить очередью, а вот последний оставшийся в живых немец рухнул на дорогу, прячась за пленными и целясь в меня из винтовки.

– Гасите фрица или я вас тут всех положу как трусов и предателей. – Крикнул я пленным жизнеутверждающий клич.

Винтовочный выстрел, вскрик боли, ругань, звук ударов, еще один выстрел и радостный крик одного из красноармейцев:

– Кончился немчура. Сдох гребаный Übermensch.

Я вышел из-за своих березок с ППД на изготовку.

Увидев мое появление, освобожденные бойцы сначала вспыхнули радостью и надеждой, их лица озарились улыбками, затем, когда до них дошло, что я один, их энтузиазм серьезно поутих.

– Товарищи бойцы, вы на свободе и снова можете продолжить борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. Трупы, гильзы и оружие фашистов собираем и относим туда в лес за сотню метров, тела наших товарищей, – фрицы успели убить пятерых и ранить троих (к счастью легко) – несем туда же. – я показал рукой направление. – Там вы все немного перекусите и послушаете ту задачу, которую наше правительство и товарищ Сталин поставили перед вами. Только скорее, не будем ждать немецких танков.

Услышав про перекусить, пленные, которых, разумеется, не кормили, приободрились и под моим присмотром быстро зачистили следы недавнего сражения.

Среди пленных помимо рядовых и сержантов оказались майор танкист и двое пехотных лейтенантов, что меня удивило. Здравый смысл и логика подсказывали, что первым делом следовало отделить офицеров от рядовых во избежание угрозы бунта. Видимо, немцы на волне эйфории от удачного начала войны здесь мух пока не ловят.

Едва мы отошли подальше в лес к моей заначке с трофейными мешками, как погонщик железных бронированных чудищ попытался начать качать права и взять командование на себя.

Пока бывшие военнопленные кушали разделенные на всех немецкие пайки (каждому всего лишь по кусочку и глотку воды, но хоть что-то), он толкнул перед бойцами речь про настоятельную необходимость немедленного прорыва на восток и соединение со своими.

Пока танкист ораторствовал, я организовал распределение трофейного оружия, выбрав наиболее спокойных сержантов и старшин. Лейтенанты были молодые, не нюхавшие жизни, без опыта, поэтому пусть пока походят безоружными. Затем поручил перевязку раненых бойцу имевшему фельдшерский опыт и похороны погибших красноармейцев наиболее здоровым и бодрым на вид солдатам.

По размышлении пустил по кругу трофейную фляжку со шнапсом, начав с раненых, и предупредил, чтобы каждый пил по полглотка. Следовало хоть немного взбодрить бойцов. Слишком много на них выпало за короткий срок.

Неожиданная война, разгром, плен, освобождение. Не у каждого психика быстро переварит такой объем информации и такие резкие жизненные пертурбации.

– Как старший по званию принимаю командование на себя и приказываю прорываться на восток для соединения со своими. – Бодро пафосно закончил свою речь танкист.

Я сначала хотел осадить чрезмерно бодрого танкиста, затем подумал-подумал и пришел к мысли, что нужно расходиться миром.

– Товарищ майор, можно вас в сторонку для приватного разговора. – вежливо попросил я и пошел дальше в лес.

Танкист что-то недовольно проворчал, но последовал за мной.

– У меня есть другой приказ, от генерального комиссара государственной безопасности товарища Берии, организовать диверсионную работу в тылу противника, поэтому на восток мне пока рановато.

Среди освобожденных пленных вижу троих бойцов НКВД, поэтому их я прихвачу с собой, а вам отдам два трофейных МР38, 2 винтовки и две гранаты. Кроме того, с вашего позволения предложу всем желающим присоединиться к моему отряду, временно перейдя в ряды НКВД. Годится?

Майор некоторое время пыхтел, соображая.

– У нас с вами разные задачи, разное командование, разные цели и приказы. Но делаем мы одно большое дело – защищаем нашу социалистическую Родину от всяких ублюдков.

– Хорошо, конечно, годится, товарищ старшина, большое спасибо за то что нас освободили. – танкист тяжело вздохнул. – Не сообразил сразу вас поблагодарить, извините. Голова чугунная с самого начала войны. Как будто обухом ударили. Несколько раз.

– Бывает, – я махнул рукой, мол, не обиделся. – Как вас угораздило?

– Не повезло. Сильно не повезло. По приказу командования выдвигались для нанесения контрудара и попали под немецкую бомбежку. Мой танк оказался подбит, я и механик Сидоренко успели вылезти из машины, остальным не повело, взорвался боезапас.

Нас оглушило взрывом, потом пока приходили в себя и соображали, что дальше делать, нас сцапали немцы, при чем так ловко, что я даже пистолет не успел достать, – начал оправдываться майор.

– Опять-таки бывает, – попробовал я его успокоить. – Хотите совет? Идите вашим сборным отрядом на восток по лесочку вдоль дороги и посматривайте кто на ней катается. Если будете видеть небольшие группы врагов, то бейте и вооружайтесь, крупные караваны пропускайте.

При выходе к нашим вам кровь из носу нужно вынести несколько десятков трофейных стволов и документов. Это очень вам поможет при разговоре с моими сослуживцами. Сдача в плен это очень плохо для вашей биографии. Я дам вам с собой три зольдбуха и регистрационные жетоны ранее прибитых мною гитлеровцев, плюс возьмете с собой пятеро от охранников. Немного поможет вам оправдаться. Сейчас время тяжелое, многие мои коллеги будут пытаться изображать бурную деятельность, искать трусов и дезертиров. Как бы вам не оказаться в их числе.

Майор явственно посерел, представив негостеприимные застенки Лубянки.

– Но если вы выйдете к нашим с трофейным оружием, то абсолютно уверен, что наказывать строго не будут. Главное, товарищ майор, очень точно рассчитывайте свои силы и количество врагов, не положите своих людей зря. Будет слишком много – пропускайте. Пока не вооружите достаточное количество бойцов – самые жирные, самые сладкие цели пропускайте. Ваша задача не умереть за Родину, а заставить фашистов умереть за их гребаный рейх.

Майор усмехнулся. Опасения по поводу будущего трибунала у него немного рассеялись. До сурового суда еще дожить надо.

Мы вернулись к бойцам, и уже я толкнул речь про приказ товарища Берии. Фейковый, но кто меня проверит в нынешнем бардаке. Тем более что приказ был достаточно логичным. Куда логичнее чем «Не поддаваться на провокации».

– В общем, трое товарищей из моей организации остаются со мной формировать партизанский отряд в приказном порядке, остальные могут присоединиться в добровольном порядке. На подумать пять минут. – Закончил я свой спич.

Удивительно, но ни одного из бывших пленных не вдохновил авантюрный партизанский быт, и спустя полчаса колонна советских солдат отправилась вдоль дороги на соединение со своими.

Я же повернулся к оставшимся со мной НКВДшникам и спросил ласково:

– Рассказывайте, гуси-лебеди, кто вы, откуда и как в плену оказались без единой царапины?

Глава 5

21.30 23.06.41

Бойцы оказались пограничниками с соседней заставы, той самой где начальник смог обхитрить немецкую разведку, Иванов, Петляев и Мухин, рядовые красноармейцы следовавшие на службу из отпуска.

Подвозившая их полуторка наткнулась на наступающую немецкую пехотную роту. Водитель и трое пограничников, вооруженные лишь лопатой в кузове, были вынуждены поднять руки вверх. Погибать зазря не захотелось. Решили потом попробовать рвануть из плена, улучив удобный момент. Готовы искупать грехи своей кровью.

Я прислушался к своим ощущениям, вроде бы погранцы не врали, и выдал им две оставшиеся после раздела оружия с отрядом майора винтовки (Иванову и Петляеву), а третьему, Мухину, как самому рослому и сильному на вид отдал одну из своих гранат.

– Про искупить кровью вы мне забудьте, – я погрозил им пальцем, – искупать будете своим потом и кровью врагов, пришедших на нашу землю.

Слушайте боевую задачу, товарищи бойцы. Немцы на нашем участке прорвались сквозь пограничные заставы, смяли вояк и покатились на восток. Начальник заставы перед своей гибелью передал мне секретный приказ: возглавить всех выживших и организовать в тылу врага диверсионную деятельность, рвать коммуникации, бить по слабым точкам фашистов, нарушать снабжение наступающих войск. К сожалению, из всей заставы выжил только я один.

Немецкие танки без горючки и снарядов много не навоюют, их солдаты без еды и патронов тоже мало чего стоят.

Наша задача в первую очередь уничтожать вражеских снабженцев, ну и прочие мелкие группы противника. Вопросы есть?

– Не маловато ли у нас сил, товарищ старшина? – осторожно спросил Мухин, крупный, с широким хитрым крестьянским лицом.

– Сколько есть все наши, – усмехнулся я. – Или ты про то что не нужно было отпускать ту толпу с майором?

Мухин кивнул.

– Скажу честно, была мысль оставить побольше народу с собой. Была, была и пропала. Этих вояк по лесу никто скрытно ходить не учил, засады правильно организовывать тоже.

Спалили бы нас эти горе-партизаны. Не в первом, так во втором бою.

И майор не просто так пошел на восток. У него два выхода: первый выйти героем, разбив по пути несколько немецких отрядов и попуток, второй попасть под трибунал с позором после плена. Так что танкист сильно торопиться не будет и по пути сделает часть нашей работы.

А сейчас, товарищи, снова в засаду. Мы с тобой, Мухин, сядем здесь – я показал на облюбованное мною переплетение берез, будешь меня страховать с гранатой наготове.

Ты Петляев ищешь место левее шагов на 50, ты Иванов на тоже расстояние, но правее. Тоже будете в запасе. В бой вступать только по команде огонь. Ну или если видите, что нам с Мухиным трындец.

Есть вопросы? Нет? Ну и хорошо.

Колонну грузовиков я с большим сожалением пропустил, цель была сладкая, даже слишком, в каждой машине сидели солдаты, много солдат, с винтовками, пулеметами, МР-38ми.

Об этот крепкий орешек можно было только убиться. Почти без пользы.

А вот следующий одинокий грузовик я прошил очередью напротив водителя, тот без управления съехал в кювет и затих, впилившись в дерево.

Мы с Мухиным выскочили из леса, Петляев и Иванов остались нас прикрывать.

Водитель, приказавший долго жить, вез своим камрадам из вермахта ящики с тушенкой.

Целых два десятка больших ящиков.

– Сколько жратвы, – облизнулся с голодными глазами Мухин. – Пожрать бы, товарищ старшина.

– Нужно сначала завезти машину подальше в лес, иначе спалим засаду. Потом пожрем. – сказал я озабоченно. Расстрелянная машина мигом привлечет внимание эсэсовцев, или кто там у немцев осуществляет функцию внутренних войск? Пропавшая без вести тоже вызовет вопросы, но не так быстро. – Умеешь водить?

– Немного умею, товарищ старшина, – Мухин отодвинул в сторону труп водителя, завел Мерседес и покатился в лес, выбирая промежутки между деревьев.

Окончательно завяз он в семи десятков шагов от трассы и благодаря более менее густой растительности сразу в глаза не бросался.

Я махнул руками, призывая двух оставшихся в засаде бойцов.

Им и Мухину я поручил наломать небольшие деревья и кустарник, чтобы лучше прикрыть наши трофеи, а затем оттащить все два десятка ящиков тушенки еще дальше в лес, шагов на 500, и там организовать схрон.

Сам, на правах начальства засел в засаде между березок и открыл ножом трофейную тушенку со свастикой и орлом на желтой банке.

– Интересно, чем фрицы своих солдат кормят? – сказал я прежде чем приступил к трапезе.

Оказалось, что очень вкусно и съедобно, даже в холодном виде, особенно если на свежем воздухе.

За неполный час вокруг трофейной машины возник густой кустарник, и со стороны дороги ее смог бы заметить только Соколиный глаз. Да и то только если бы знал куда смотреть.

– Маскировку закончить, организацию схрона начать. – крикнул я команду.

– Тащ старшина, можно сначала пожрать, очень желудок требует. – взмолился Мухин.

– По одной банке, чтобы не переели с голодухи. Вторую после окончания работы, – велел я.

Пока бойцы перекусывали и делали продуктовую заначку, я наблюдал за дорогой.

Пару больших колонн я пропустил, а одинокий грузовик Опель блитц счел достойной и безопасной целью. Меткая очередь убила водителя, а машина потерявшая управление врезалась в дерево.

Я выскочил к машине, затем закричал в лес:

– Мухин, ко мне.

Впрочем, бойцы, привлеченные шумом выстрелов, сами выбежали мне навстречу.

Мухин опять влез на место водителя и попробовал завезти машину, один раз, второй, третий…затем вылез, поднял крышку капота и сердито выругался.

– Товарищ старшина, вы того, в мотор кажется этому железному зверю попали, – растерянно сказал он, показывая пару круглых дырочек и шланг из которого что-то темное вытекало на землю.

– Надо рвать когти отсюда, а то спалят нас здесь, товарищи бойцы, – я тоже выругался. – Но сначала посмотрим трофеи.

Водитель обрадовал нас винтовкой, вещмешком с пайками и двумя ручными гранатами, кузов Опеля был набит ящиками с пулеметными патронами. Хорошая добыча, если бы не одно но: пулеметы у нас пока отсутствовали.

– Подожжем машину, прежде чем уедем, – решил я, – негоже оставлять фашистам эти патроны. Враз найдут и отправят убивать наших солдат. Да и почти целый транспорт фрицам тоже грех возвращать…

– Тащ старшина, а давайте пару ящиков донесем до схрона с тушенкой, вдруг пригодятся нам когда будем партизанствовать. – предложил хозяйственный Мухин.

Мы скрепя зубами уволокли подальше в лес два тяжелых ящика, облили машину бензином, сделали горючую дорожку подлиннее, подожгли зажигалкой, которую нашли у водителя вместе с сигаретами «OBERST» в красивой красной пачке с короной.

Иванов как их увидел, так аж прослезился от радости. Из нас четверых он был единственный курильщик и уже начинал страдать от отсутствия доз никотина.

Когда грузовик загорелся, мы ускорили наше движение вглубь леса, и это было очень правильным решением. Через пару минут начали рваться горящие ящики с патронами.

– Прячемся за деревья, – скомандовал я, и мы прилипли спинами к большим деревьям, ища в них защиту от случайной пули и считая взрывы.

– Вроде бы все, тащ старшина, – сказал Мухин.

– Нет, еще два осталось, – возразил Иванов.

– Те что мы с собой утащили?

Иванов постучал по своей голове под смех товарищей.

Тут я вспомнил про трофейные мотоциклы.

– Товарищи бойцы, хочу с вами посоветоваться. У меня вон там, – я показал рукой, – два трофейных мотоцикла припрятаны, можно будет на них проехать с комфортом. Только нужно на время в немецкие вещички обрядиться, что от эсэсманов остались. Да и поедем мы на запад, чтобы с товарищем майором и его отрядом не толпиться рядом как алкаши у пивного ларька.

Идея поменять форму и двигаться к границе нашей Родины энтузиазма у пограничников не вызвала. Звуки сражения, глухо грохотавшие на востоке, затихли. Это с большой долей вероятности означало, что наши войска отступают, а отдаляться еще дальше от линии фронта для них было очень некомфортно.

Пришлось толкнуть короткую речь о том что каждый из них приносит здесь и сейчас пользы больше чем взвод там, потому что там бегут, а здесь мы бьем врага именно так как и завещал товарищ Сталин. Малой кровью и поближе к его территории.

Бойцы несколько приободрились и влезли в немецкую форму с уже менее кислыми лицами. Сложнее было Мухину, ему все доступные комплекты были тесноваты. Пришлось слегка распороть форму, чтобы втиснуться.

Мы забили люльку мотоцикла вещмешками фрицев с сухпайками и тушенкой и аккуратно покатили по дороге на Запад.

Через десять километров, когда уже совсем стемнело, мы столкнулись с большой колонной техники, двигающейся на восток, танки, грузовики с пехотой.

Мы съехали на обочину, давая им дорогу.

Я тихо шепотом приказал Петляеву и Мухину отойти глубже в лес, якобы полить елочки, прихватив с собой винтовки, вещмешки и по гранате.

Глупо будет влипнуть сразу всем.

Мне и так до этого момента слишком везло, поэтому мимо проезжавшие немцы не могли не задать несколько вопросов:

– seid ihr aus welchem Teil von Kamrada, habt ihr euch verlaufen? Вы из какой части, камрады? Заблудились?

Глава 6

Эпизод 6

0.30 24.06.41

Я попробовал отбрехаться на минимальном словарном запасе Пухова:

– BeeilenSiesich, Kamrada…hiersindPartisanen… wirsuchennachihnen…торопитесь, камрады… здесь партизаны…мы их ищем.

Увы, из погибшего старшины хреновый полиглот оказался.

Немцы начали встревоженно и недоуменно переглядываться.

–washastdugesagt? wiederhole bitte. что ты сказал? повтори пожалуйста.

Я, догадавшись, что нас сейчас выведут на чистую воду, быстро достал из люльки мотоцикла припрятанный ППД, крикнул бойцам:

– Тикайте, хлопцы, я прикрою. – и резанул длинной очередью по фрицам.

Успел даже отстрелять весь магазин, повалив кучу народа в грузовике, прежде чем несколько ответных пуль отправили меня на перерождение.

Иванов кинул фрицам гранату, положив или поранив нескольких, и рванул в глубь леса, но очереди из МР38ых перечеркнули его спину свинцовой дорожкой.

Петляев и Мухин прежде чем скрыться в лесу слегка отомстили за нашу гибель: пару немцев они убили или ранили из своих винтовок.

Я на некоторое время завис в виде нематериальной проекции, наблюдая как немцы забирают наши с Ивановым вещи, одобрительно осматривают ППД, парочка немцев садится за рули мотоциклов.

Преследовать неожиданно убежавших русских диверсантов командир немецкой колонны не стал – он и так опаздывал на фронт, а тратить драгоценное время и бегать по лесам за парой недобитых красных вместо камрадов из СС ему совершенно не улыбалось.

И так ему пришлось выделять пару машин и солдат сопровождения на то чтобы доставить раненых и убитых в этом инциденте до ближайшего госпиталя.

На какое-то время меня захлестнули сильные эмоции, вины и гнева вперемешку. Было очень сильно жаль Иванова, погибшего из-за моей ошибки. И аргумент, что без моего вмешательства он скорее всего окончил бы свои дни в концлагере, приняв тяжкую и лютую смерть от голода, помогал слабо.

Я снова благодаря невероятно острому зрению обозревал окрестности и более отдаленные местности.

Фронт откатывался на восток. Земля дрожала от взрывов снарядов и бомб. Советские войска проигрывали, теряя людей и технику в смелых, но плохо скоординированных контрударах.

Уже сильно стемнело, и я чтобы не ночевать в лесу и не кормить комаров, решил отложить свой респаун на следующий день.

Снова я возродился 24 ого июня 1941 г. в семь утра на месте своей гибели, шипя от боли и кляня Администраторов реальности на все лады какие только мог придумать.

– Желаете использовать свое право на вопрос? – спросил меня Голос. – Напоминаю, что вопросы должны иметь прямое отношение к вашей миссии.

Я задумался. В голове царила пустота. Вряд ли оперативная обстановка вокруг успела настолько сильно поменяться пока я висел в небытие.

С другой стороны, если вопросы разрешены только по заданию, а новых знаний я получить не смогу (ни про промежуточный патрон, ни про командирскую башенку), то какой смысл копить эти вопросы?

А новая информация про окружающую обстановку даст мне больше шансов найти уязвимые точки у немецкой наступательной машины, попав в которые даже такая мелкая соринка вроде меня сможет хоть немного притормозить неудержимый рывок немцев на Восток.

Словами мне не за чтобы не сформулировать вопрос сразу и про обстановку вокруг и про мое влияние на окружающий мир. А вот с помощью мыслеобраза – пожалуйста. Благо Голос умел читать мысли.

Накануне одной из первых массированные удары танковых войск и пехоты немецкой армии приняла на себя 99-я стрелковая дивизия Западного особого военного округа, находившаяся в пограничном городе Перемышль. Пользуясь эффектом внезапности, немцы быстро захватили город. Однако 23 июня части 99-й дивизии выбили их с правобережной стороны и восстановили границу.

В этот день начался контрудар советских войск на шауляйском направлении с целью отсечения немецкой группы армий «Север».

П родолжает сопротивляться Брестская крепость, оттягивая на себя силы целой дивизии вермахта.

В этот день произошли первые самые страшные сражения Второй мировой войны – встречные танковые бои. Так, механизированные корпуса Юго-Западного фронта нанесли контрудар наступающей немецкой танковой группировке в районе Луцка, Ровно, Дубно, Броды.

И все-таки мы отступали…

По уточненным данным за 22 июня германские войска оккупировали: в Белоруссии г. Брест; в Литве – г. Алитус, Вилкавишкис, Вирбалис, Калвария, Кибартай, Кретинга, Паланга, Шакяй, Смалининкяй, Юрбакас; во Львовской области – г. Радехов, Сокаль. А в этот день, 23 июня, мы потеряли: в Белоруссии г. Гродно, Береза, Высокое, Кобрин, Пружаны; в Литве – г. Каунас, Расейняй, Таураге; в Латвии – г. Приенае; на Украине – г. Владимир-Волынский, Устилуг.

Обстановка была тяжелая: многие части либо бежали, бросая технику, либо массово сдавались в плен, либо по-глупому гибли в нескоординированных контратаках.

Мое влияние было бы совсем незаметно, если бы не освобожденная мной группа солдат во главе с майором-танкистом.

Он сначала вел своих людей на восток, как я и советовал, очень осторожно и не спеша вдоль дороги по лесу.

По пути они аккуратно вынесли нескольких мотоциклистов и одну грузовую машину с пайками, слегка вооружились и досыта наелись, но затем неожиданно наткнулись на большую колонну немецких бензовозов с очень сильной охраной едущих в сторону фронта.

Как танкист, майор сразу понял, что это жу-жу неспроста. Там куда везут столько бензина, скорее всего находится очень прожорливые на топливо танки. Много танков. И без подвоза бензина эти танки встанут, не смогут продолжить наступление вглубь нашей страны.

Большую часть безоружных солдат майор отправил глубже в лес с наказом очень осторожно идти на восток, а сам с дюжиной вооруженных трофейным оружием бойцов атаковал немецкую колонну (еще дюжину безоружных красноармейцев он прихватил в качестве «вторых номеров», чтобы в случае гибели основного стрелка было кому поднять упавшее оружие).

В короткой яростной схватке они сумели поджечь два десятка бензовозов и уничтожить до 50 солдат противника (включая сгоревших шоферов), но, к сожалению, сами полегли все как один, стремясь уничтожить как можно больше вражеского топлива.

Зато благодаря их доблести целая танковая дивизия из-за нехватки горючего приостановила на сутки наступление, что позволило противостоящей ей нашей армии вовремя выйти из полуокружения на новые рубежи обороны, а не глупо и бесславно сгинуть в котле.

Я озадаченно почесал затылок. Схема, на которую я надеялся, чтобы хоть как-то повлиять на развитие событий, стала давать неожиданно ощутимые результаты.

Если освобождать небольшие группы пленных, как-то вооружать их и направлять по вражеским тылам с диверсионными целями и нормальным алгоритмом действий, то действительно можно будет развернуть партизанское движение намного раньше чем в реальной истории. Ведь насколько я помнил немцы всерьез страдали от действий партизан в 42–43 гг.

Я перекусил хлебом с салом из вещмешка, походил вдоль дороги в поисках хорошего укрытия (чтобы деревья обеспечивали и обзор и защиту от пуль) и стал ждать подходящую цель.

Несколько больших колонн грузовиков пришлось пропустить, как не чесались у меня руки пустить очередь в проезжающие грузовики с немецкими крестами.

Наконец, появилась вполне посильная для меня цель – одинокий немецкий мотоциклист.

Меткая короткая очередь, и он врезался в дерево, уже мертвый.

Я быстро выбежал на дорогу, затащил тело подальше в лес, отбуксировал туда же мотоцикл и стал богаче на винтовку и большой вещмешок доверху набитый сухпайками. Куда ехал запасливый немец, судя по документам, рядовой Ганс Либнехт, уже ведь и не спросишь.

Я с аппетитом погрыз солоноватых немецких галет, запил водой и стал ждать следующую добычу.

Две большие колонны прошлось пропустить, а вот одиночную Опель блитц с крытым тентом я решил тормознуть.

Меткая короткая очередь, и грузовик покатился в кювет.

Я радостно выскочил из засады, и неожиданно для себя опытным путем выяснил, что водитель ехал в машине не один, а вез в кузове целых десять камрадов из СС, вооруженных МР38 ми и гранатами.