Текст книги "41ый год (СИ)"

Автор книги: Виталий Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 7

Эпизод 7

12.00 24.06.41

Один из этих белокурых бестий шустро резанул по мне очередью, отправив на перерождение.

Я, бесплотный, воспарил над телом своего альтер эго, очень сильно сердясь от столь быстрой и бессмысленной потери жизни.

Поэтому когда Голос предложил мне альтернативу между немедленным возрождением и возможностью переждать, я, горя чувством мести, сразу же бросился в бой и скосил двух фрицев, вылезших из грузовика осматривать мой труп. К сожалению, этим все мои успехи и закончились, так как их камрады рассыпались вокруг и очень грамотно контролировали окружающую обстановку. Они заметили откуда я веду огонь и кинули сразу три противопехотных гранаты. Выжить здесь смог бы лишь какой-нибудь Терминатор.

На этот раз я торопиться с возрождением не стал. Больно уж грамотно двигались и действовали эти эсэсовцы. Может быть они из подразделения по борьбе с партизанами? Все вооружены пистолет-пулеметами, что для германской армии, особенно сейчас, очень круто.

В итоге я решил возродиться спустя пару часов немного поближе к Западной границе. Сражения укатились еще дальше на восток, громыхающие звуки боев окончательно утихли.

Вокруг была благодать, солнышко, пели птички, как будто и не было войны.

Я перекусил из возрожденного вещмешка воплощенным инопланетным разумом хлебом и салом, дивясь натуральному вкусу продуктов, затем начал выбирать место для засады.

Я пропустил несколько больших колонн техники на Восток, и внезапно увидел большую группу пленных (почти в три сотни человек), понуро идущих на запад под охраной десятка фрицев. Для меня одного вроде многовато, но пистолет-пулемет был только у ефрейтора, едущего на повозке, которую тянула жилистая лошадка, остальные охранники были вооружены винтовками, и я решил рискнуть, вспомнив про группу майора-танкиста, добившегося реально существенного изменения относительно эталона.

Немцы двигались довольно настороженно, очень внимательно вглядываясь в окружающие дорогу заросли. Никакой расслабленности и шуток. Видимо до них донесли информацию, что здесь безобразничают русские диверсанты и что нужно держать ухо востро.

Стрелял я короткими очередями, начав с ефрейтора, опасаясь задеть своих.

Минус один, еще минус один, еще и еще.

Оставшиеся охранники метнули в меня несколько гранат, отправив меня на перерождение.

На этот раз я тянуть с возрождением не стал. Воскрес с другой стороны дороги, выждал пока пройдет боль в теле, а уцелевшие немцы немного успокоятся, убил еще троих и заорал пленным:

– Гасите этих чертей!! На трибунале зачтется!!!

Шум схватки, выстрелы…

– Кончились черти, – крикнул усатый сержант, сжимая мозолистой рукой трофейную винтовку.

Большинство пленных, опасаясь шальных пуль, лежали на дороге и в ее окрестностях, стараясь поглубже вжаться в землю.

Я с ППД наготове вышел из лесу:

– Чего разлеглись как на черноморском курорте? Быстро в лес, трупы, оружие, коня и повозку с собой.

Увидев, что несколько пленных зацепило перестрелкой и взрывами гранат, я дополнил приказ:

– Своих тоже забираем. Нужно будет их похоронить. И быстро, быстро. А то дождемся камрадов из СС, они мигом нас всех на ноль помножат.

За двадцать минут группа пленных ушла на километр вглубь леса, дальше гнать их я не стал, видя крайнюю усталость людей. Того и гляди падать замертво начнут.

Повозка к сожалению застряла еще на первой сотне метров, поэтому я раскидал по наиболее бодрым бойцам поклажу (несколько мешков хлеба и сухарей и пару больших жестяных бидонов воды).

Коня распряг и аккуратно вел под уздцы чернявый похожий на цыгана красноармеец, он прихватил с повозки два мешка овса, связал их и закинул это биотопливо на спину гужевого транспорта.

– Всем привал, старшие по званию ко мне, ты, – я ткнул в усатого сержанта с винтовкой, который сообщил мне про уничтожение охранников, – собери и распредели еду между товарищами, так чтобы осталось еще по две порции, на вечер и на утро.

Ко мне подошло восемь офицеров, четыре лейтенанта, два капитана, один майор и даже один полковник.

Они были выше меня по званию, но только что из плена, а я как пограничник был в системе НКВД и подчинялся в конечном итоге товарищу Берии, поэтому права качать не пытались, по крайней мере пока.

– Прошу вас всех очень коротко рассказать где и как вы попали в плен. Я не собираюсь вам предъявлять никаких обвинений, – быстро добавил, увидев помрачневшие лица товарищей, – а для лучшего понимания окружающей обстановки.

Рассказы офицеров были безрадостными: всюду бардак, обрыв связи с руководством, потеря управляемости, паника, большие потери, предательство.

Командиры, рассказывая и слушая, стали впадать в глубокую меланхолию, поэтому я поспешил пресечь пораженческие настроения:

– Товарищи командиры, концепция войны малой кровью на чужой территории, к сожалению, не получилась. Поэтому приходится обращаться к проверенной тактике отечественной войны 1812 года.

Враг прет внутрь страны, а многочисленные партизанские отряды уничтожают линии его снабжения и коммуникации. В суровую русскую зиму неприспособленный к нашему холоду враг начнет массово помирать от обморожения.

Лица младшего командного состава отразили энтузиазм, а их более старшие уже битые жизнью товарищи умеренный скептицизм.

– Но сидеть и ждать зимы, товарищи командиры, нам, как военным, нет никакой возможности. Создавать партизанские отряды и бить врага здесь и сейчас вот наша задача.

Полковник нахмурил брови:

– Надо прорываться к своим. – и стал буравить меня суровым слегка безумным командирским взором.

Тут меня накрыло жутким гневом:

– Вперед и с песней. – сказал я с усмешкой. – Только сначала у немцев отберете то оружие, которое вам вручили родина и партия. – я похлопал по ППД, показывая, что в отличие от бывших пленных, я свой ствол не терял (на самом деле уже трижды, но кому какая разница).

Вместо того чтобы прийти в себя и притихнуть, полкан налился кровью как борщ от шеф-повара, подскочил ко мне и заорал, плюясь слюной:

– Да я тебя… я тут старший по званию… сдать оружие… под арест… – он захлебнулся, получив короткую очередь из ППД в солнечное сплетение.

Офицеры в страхе отскочили от меня, а остальные солдаты всколыхнулись и встревоженно загомонили.

Я, надсаживая глотку, гаркнул во всю мощь легких (благо мы были довольно глубоко в лесу):

– Спокойно, товарищи, полковник оказался фашистским шпионом. По законам военного времени наказание за подобное преступление – расстрел на месте.

Товарищи командиры, подойдите подходите ко мне поближе. Надеюсь среди вас больше нет фашистских диверсантов?

Офицеры, нехотя, осторожно приблизились.

– Вы меня извините, товарищ старшина, но вы уверены, что расстрелянный вами полковник был немецким шпионом? – спросил майор осторожно.

– Даже если и не был… сошедший с ума командир куда хуже шпиона. Вреда больше. – ответил я с твердостью, которой не испытывал. У меня слегка задрожали руки, одно дело убивать фашистов, другое дело своих.

– Такие поступки прямая дорога к трибуналу. – проворчал капитан.

– У вас у всех уже и так есть по трибуналу. За попадание в плен. Но до трибунала еще дожить нужно. А я, как пограничник, отступать далеко от границы Советского союза не собираюсь, мой долг погибнуть, защищая рубежи нашей Родины. Но сначала я должен создать несколько партизанских отрядов и направить их в разные стороны, чтобы у врага, вступившего на нашу землю, земля под ногами горела. – ответил я глухо. – Тот кто мешает мне в этой миссии – враг и фашистский шпион. Вопросы есть, товарищи командиры?

Товарищи командиры посмотрели на полковника, оказавшегося вражеским шпионом, на ППД на моей груди и решили не играть в что, где, когда.

Я ткнул пальцем в капитана, который показался мне побойчее прочих офицеров:

– Товарищ капитан, ваша задача отобрать пятьдесят бойцов из тех кто не был ранен и рвется в бой. В ближайшие дни мы совершим несколько диверсий, довооружим ваш отряд, и отправим в самостоятельное плаванье.

Будете не торопясь двигаться на восток, бить по пути мелкие группы гитлеровцев и одинокие машины, крупные силы противника пропускать, беречь жизни доверенных вам солдат, потихоньку вооружаться.

Встречные колонны пленных по возможности освобождать, вооружать, дробить на небольшие отряды, разделять и отправлять в противоположные направления.

– Не лучше ли, товарищ старшина, создать мощный кулак из многих сотен и тысяч солдат, выбрать и ударить в уязвимое место противника? – спросил меня майор, сделав недовольную мину.

Я ответил не сразу и не торопясь:

– Скорее всего так будет лучше, товарищ майор. Если у вас найдется вооружение и боеприпасы на эти тысячи человек, если вы отыщите это самое уязвимое место, а противник будет, открыв рот, смотреть мимо.

А так если мыслить реально, то большой массой, вы станете слишком заметной целью. Немцы или сверху вас накроют самолетами, или пришлют камрадов из специальных частей СС, вооруженных минометами, легкой пехотной артиллерией, пулеметами. Пользуясь превосходством в вооружении, эсэсовцы размажут весь ваш большой отряд почти без потерь со своей стороны. А за десятками мелких групп они за…ся гоняться. Поэтому еще раз повторяю, товарищи командиры, небольшими группами кусаем небольшие цели. Застреленные немецкие шоферы и сожженные грузовики не смогут довезти до фронта пайки, патроны, снаряды. А голодные немцы без патронов много не навоюют. И двигаемся постоянно. Не быстро, аккуратно, с разведкой, но каждый день километров на десять. На восток, на юг, на запад или к полярным медведям, но двигаемся, не спим на месте.

Те кто со мной не согласен, когда отобьем у фрицев оружие, получат бойцов, отделятся, и могут вперед и с песней создавать хоть целые партизанские армии, если получится, – офицеры невесело заусмехались. – Хотите, прорывайтесь к нашим на восток. Но должен предупредить, что даже если получится вырваться, с каждого очень строго спросят наши товарищи из НКВД за две вещи: за плен и за то что вы смогли сделать, вырвавшись из плена. Несколько искусных ударов по вражескому тылу очень сильно поможет искупить позор плена.

Глава 8

Эпизод 8

16.00 24.06.41

Командиры задумчиво закивали, соглашаясь со мной. Правда не совсем понятно с чем. Толи с тем что нужно тревожить врага здесь, там, слева и справа, мелкими москитными отрядами по различным целям, толи с тем что, получив оружие и бойцов, они будут действовать по собственному разумению, не обращая внимания на мои указания.

Я выбрал два десятка бойцов поопытнее, имевших опыт финской войны и капитана, которого я определил на командира первого отряда отделенцев.

Мне понравилась идея героически погибшего майора -танкиста брать по запасному стрелку на каждый имеющийся ствол. У нас был большой избыток бойцов и категорический недостаток оружия.

Оставшимся командирам и красноармейцам я приказал отдыхать и по возможности не отсвечивать на полянах, кроме того, найти родник или ручей, сделать запас воды, поискать съестное в лесу (Беличьи захоронки, ягоды).

Я вместе с капитаном как две основные стрелковые единицы расположились рядышком, бойцов с винтовками расставил слева и справа на подстраховку, еще отдал шесть имевшихся гранат запасным номерам с очень твердым наказом использовать только в крайнем случае.

Две большие колонны с немецкой техникой мы пропустили, хотя по бойцам было видно, что у них руки чесались от желания расквитаться с немцами, отомстить за позор разгрома и плена.

А вот новую группу пленных в сто человек под конвоем всего шестерых охранников мы упускать не стали.

Я тихо шепнул капитану:

– Стрелять очень короткими. Дуло сильно задирается.

Он кивнул мне в ответ.

Эти немцы шли веселые расслабленные, перешучивались, война началась для них очень удачно. Гений фюрера вел рейх и немцев к процветанию и богатству, новым плодородным землям необходимым для жизни великой нации.

Мой рев: «Огонь!», и меткие пули подарили охранникам плодородную землю: по два метра под поверхностью на каждого камрада.

Видя как все удачно прошло, я как идиот расслабился и выскочил из-за кустов. Не терпелось мне, понимаешь ли, обрадовать пленных радостной новостью об освобождении.

Оказалось что один из охранников упал всего лишь раненым. Как раз тот что с МР38 ым. Мне в грудь от него прилетела очередь, и мое тело в очередной раз приказало долго жить.

Ругаясь последними словами, я воспарил над дорогой.

Чересчур меткого недобитка прикончили сами пленные. Пара солдат смогли сохранить боевой дух.

– Эй, Админ, вертай меня скорее обратно. – заорал я Голосу. Учитывая отсутствие рта и глотки, только мысленно.

– Вы хотите возродиться в точке гибели немедленно? – педантично уточнил тот.

– Да!!!

Предыдущее тело незаметно для аборигенов исчезло (к сожалению вместе с прежним ППД, а я, вновь возрожденный хрипло зашипел от боли.

– Вы как, товарищ старшина? – озабоченно спросил меня, подошедший солдат с роскошными как у Буденного усами.

– Не дождутся!!! – ответил я с кривой усмешкой, но уже вполне бодро. – Тебя как кличут, боец?

– Мне почудилось, что вам немчура прямо в грудь засветил, – удивленно заморгал глазами усатый. – А кличут меня Бровкин Иван Брониславович, товарищ старшина.

– Мне тоже, – я рассмеялся. – Едва портки не испачкал. – я хлопнул ладонями по брюкам. – Прикинь, как бы смотрелся обделавшийся командир. Но повезло – все пули мимо прошли.

– На войне обделаться не страшно, товарищ старшина, – мудро ответил красноармеец, усмехаясь в усы, – страшно умереть глупо и бесполезно.

Я вскочил на ноги и крикнул пленным:

– Товарищи бойцы, берем фрицев, их оружие, вещички и все шустро валим в лес. Пока новые гансы не набежали.

По пути к нашему сборному лагерю я по возможности оббежал всех освобожденных, быстро расспрашивая об обстоятельствах попадания в плен и о настроении.

Бардак и паника в частях Красной армии на фронте пока, к сожалению, продолжали нарастать.

Солдаты осторожно жаловались на свое командование, отсутствие запаса боеприпасов, полное господство немецких самолетов в воздухе.

Я старался ободрить бойцов, говоря, что образовав партизанские отряды, будем бить немцев днем и ночью, но главное в спину, исподтишка и малой кровью.

В этот раз среди пленных командного состава не оказалось. Начали сортировать гансы пленных, или просто так вышло?

Приведя бойцов в лагерь и приказав распределить между ними пайки из вещмешков шестерых охранников, я снова собрал офицеров и спросил:

– Товарищи командиры, кто из вас готов получить людей под свое командование и идти бить фашистских гадов отдельно от нашего отряда? Помните я говорил о необходимости делиться на более мелкие отряды чтобы не привлекать излишнее внимание?

Все как один высказали свою готовность бить гадов, но капитан, которого я брал с собой на освобождение пленных, проявил больший энтузиазм:

– Разрешите мне!

Я обратился к нему:

– Товарищ капитан, если вы получите отряд в пятьдесят человек, то что будете делать?

Капитан на минуту прикрыл глаза, подумал и стал отвечать:

– Наверное, все-таки постараюсь пробиться к своим, но… не сразу. Ваш намек про трибунал я услышал. Двигаться буду медленно и аккуратно. Постепенно постараюсь вооружить всех бойцов оружием. Буду нападать на небольшие одинокие цели.

Если попадется железная дорога, постараюсь разобрать пару десятков метров путей. Постараюсь искупить позор плена кровью… кровью фрицев, разумеется.

– Отлично, товарищ капитан. Тогда отбирайте себе 50 бойцов, отдам вам один немецкий пистолет-пулемет, пять винтовок и три гранаты. – сказал я ему и протянул ему руку.

Он без колебаний пожал ее.

Спустя полчаса капитан с бойцами покинул наш лагерь и ушел на восток.

В последующем я узнал, что его группе довольно долго везло куролесить по немецким тылам. По пути он уничтожил несколько грузовых машин с ценным грузом и парочку мотоциклистов, после чего смог освободить группу пленных под сто человек.

Пользуясь моим советом капитан разделил выросший отряд на три части. Две из них довольно скоро попали под удары немецких подразделений из СС по борьбе с партизанами и, к сожалению, погибли, а третья с самим капитаном почти год успешно тревожила тылы гитлеровцев пока не вышла к нашим войскам.

Капитана и его людей почти не мучили в НКВД, всего неделю допросов, а потом в полном составе довооружили и сбросили на парашютах в немецкий тыл. Людей с таким опытом отправлять в штрафбат это все равно что микроскопом гвозди забивать.

Ко мне подошел майор, принявший командование в лагере в мое отсутствие (до плена майор, а фамилия его была Петренко, занимал должность зампотыла пехотного полка, незаменимый в армии человек):

– Товарищ старшина, нужно что-то срочно решать по питанию личного состава. А то народ от бескормицы падать скоро начнет.

– А то я не знаю, товарищ майор, самому жрать так сильно хочется, что хоть фрицев сырыми жуй. – ответил сердито

Тут я хлопнул себя по лбу, вспомнив, про схрон трофейной тушенки, созданный мною вместе с Мухиным, Ивановым и Петляевым.

Я мысленно потратил один вопрос и выяснил у Голоса, что до него нам идти всего пятнадцать километров. Перед моим взором возникла незримая для других стрелка, указывающая направление.

Глава 9

Эпизод 9

21.00 24.06.41

Вечерело, но стоял июнь, было светло, и до темноты можно успеть пройти еще не один километр. Однако, по совету бывалого лесовика, сержанта Маркова решили отложить поход до схрона на раннее утро.

– Тут и ясным днем, товарищ старшина, найдется увалень, который умудрится на ровном месте себе ногу сломать или растянуть, а уж по темноте можем больше народу покалечить чем в бою. – так он сказал, и был прав.

– Всем спать, завтра спозаранку пойдем до еды. – крикнул я бойцам, – боевая группа ко мне.

– Товарищ старшина, – попросил майор, – вы с собой командиров берите, хотя бы в качестве наблюдателей, или вторыми номерами на имеющееся оружие. Пусть учатся вашему партизанскому методу.

Было очевидно, что успешное освобождение еще одного отряда пленных убедило его в необходимости расстрела сбрендившего полковника.

– Хорошо. Товарищи командиры, вы тоже с нами на задание. Будете перенимать тактику, заодно покритикуете если что.

По пути к дороге я толкнул офицерам еще одну короткую речь для правильной эмоциональной накачки:

– Как вы должны знать из истории, товарищи командиры, был такой великий полководец Наполеон, родом из Корсики, он стал императором Франции и настоящим гением на поле боя, в сражениях побеждал практически любого противника, но ничего не смог сделать ни с русскими партизанами, ни с испанской герильей.

Его гигантская армия сгинула в России почти целиком, как кусок сахара в чае, во многом благодаря партизанам, перерезавшим линии снабжения и коммуникации. – я почти физически почувствовал, что наконец-то сумел достучаться до всех командиров, что теперь они действительно начнут думать как воевать эффективно, а не будут бездарно бросать солдат под немецкую технику.

Мы вышли к краю дороги, я и оставшийся из капитанов с исконно русской фамилией Зимбельманн как основные боевые единицы сели за деревьями рядышком, а солдаты с винтовками и запасные с гранатами расположились справа и слева, страхуя нашу двойку.

Прежде чем все расположились по своим местам я трижды повторил, что начавшему стрельбу без команды вобью бревно в… в общем этот нехороший человек будет серьезно наказан.

Первой же целью оказалась еще одна группа пленных. Человек под сто, охраняемая всего четверкой немцев.

Я едва не махнул рукой команду «отбой». Куда мне еще столько человек? И так большая орава скопилась, голодная и безоружная. Немцы сами их пленили, пусть сами и кормят.

Остановила меня мысль, что это наши люди, пусть и из параллельного мира. А русские друг друга не бросают. Да и мои бойцы не поняли бы меня, если бы мы не освободили товарищей из плена.

– Огонь, – крикнул я, и наш отряд стал богаче на 1 МР38, три винтовки, пять гранат и еще сотню голодных солдат, включая двух лейтенантов.

По уже отработанной схеме я загнал освобожденных бойцов на сто метров в лес, распределил пайки охранников между новичками. Каждому всего по крошке, но хоть лишний день позволит не сдохнуть.

Новичкам я толкнул короткую пятиминутную речь про наш новый партизанский быт, который позволит им смыть позор плена. Кровью… немецкой…

После чего выбрал из освобожденных пару сержантов, несколько бойцов побойчее, двух командиров, вооружил их добытым у фрицев оружием, гранатами, а остальных отправил вместе с майором в наш лагерь, тихо шепнув ему:

– Помогите товарищам разместиться, опросите их пожалуйста, где кого и как. Посмотрите кого можно в бой, а кому лучше дать день-два очухаться.

Тот тихо шепнул мне в ответ:

– Сделаю. – и уже погромче скомандовал:

– Освобожденные бойцы за мной. Смотреть под ноги, тут вам не Ленинградский проспект.

Чутье мне подсказывало, что нужно менять месторасположение отряда и как можно скорее поделиться на более мелкие группы. Мы уже довольно сильно наследили в этом квадрате карты, и довольно скоро немецкое командование должно будет прислать сюда пару рот камрадов из СС, вооруженных пистолет-пулеметами и обычными пулеметами, гранатами, минометами, с немецкими овчарками, обученными выслеживать беглецов.

Но прямо сейчас было критично важно найти для всех освобожденных бойцов еду и оружие.

Мы пропустили один очень большой конвой, состоявший из десятков машин, броневиков и танков, а затем нам повезло: мы изрешетили одинокий грузовик с двумя водителями, обогативший нас на пару винтовок, пару гранат и самое главное для голодных партизан: на сорок ящиков первоклассной немецкой тушенки.

Мы шустро загнали машину как можно дальше в лес (метров на сто пока она не застряла в овраге), и стали размышлять как лучше перетащить этот нелегкий груз до основного лагеря.

Размышляли, разумеется, громко чавкая вкуснейшим с голодухи трофейным мясным полуфабрикатом с гордым орлом рейха на банке.

В итоге я отправил пару бойцов в лагерь за грузчиками, а боевой группе велел вернуться к дороге. Пока не стемнело следовало выбить еще цель-другую.

Скрепя зубами мы пропустили две большие колонны с машинами и техникой, зато завалили двух орлов из СС с МП38ми на мотоцикле с люлькой.

Я не знал, толи радоваться, толи хмуриться: с одной стороны два ствола с автоматической стрельбой, четыре гранаты, компас и вещмешки с сухпайками и шоколадом, с другой, появление эсэсовцев показатель того, что немецкое командование уже срисовало пропажу нескольких грузовиков и колонн с пленными в нашем районе и предпринимает меры по поиску виновных.

Следующая цель оказалась очень сладкой: две машины Опель-блиц набитые сухпайками. Я на секунду аж прикрыл глаза, не веря такой удаче. И правильно не верил. Прежде чем мы успели завести трофейные грузовики и загнать их в лес, на нас выехала большая колонна грузовиков.

Впереди ехали в качестве охраны мотоциклисты. Четверо с пистолет-пулеметами в двух мотоциклах с люльками.

Эти камрады из СС резанули несколькими очередями. Пули застучали по кузову крайнего грузовика, отправили меня на перерождение, а стоящего рядом со мной сержанта Соколова, белокурого весельчака и балагура, увы, к предкам.