Текст книги "Мозг рассказывает.Что делает нас людьми"

Автор книги: Вилейанур С. Рамачандран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 29 страниц)

отелесненного, или, как еще называют, воплощенного, сознания, может, и

переоценена, она приобрела широкую поддержку, целые книги были

написаны на эту тему. Разрешите мне привести один типичный эксперимент,

который я проводил в сотрудничестве с Линдси Оберман и Петром

Винкельманом. Мы доказали, что, если взять карандаш в рот, как грызло от

уздечки, растянув рот в широкую, фальшивую улыбку, у человека будут

сложности с распознаванием улыбки другого человека (но не выражения

неодобрения). Это происходит потому, что такое кусание карандаша

задействует практически те же мышцы, что и улыбка, и это переполняет

систему зеркальных нейронов, создавая путаницу между действием и

восприятием. (Определенные зеркальные нейроны срабатывают, когда вы

делаете определенное выражение лица и когда вы наблюдаете точно такое же

выражение на лице другого). Эксперимент показал, что действие и

восприятие гораздо теснее друг к другу в мозге, чем это предполагалось

ранее.

Так как же это связано с аутизмом и метафорами? Мы недавно

заметили, что наши пациенты с поражениями левой надкраевой извилины,

страдающие апраксией неспособностью имитировать сложные произвольные

действия, такие как помешивание чая или забивание гвоздя, также

испытывают сложности с интерпретацией метафор, связанных с действием,

таких как «дотянуться до звезд». Поскольку надкраевая извилина также

содержит зеркальные нейроны, наш эксперимент предполагает, что система

зеркальных нейронов у человека участвует не только в интерпретации

сложных действий, но и в понимании метафор, связанных с действием, и

конечно в других аспектах «отелесненного» познания. У обезьян тоже есть

система зеркальных нейронов, но для того, чтобы они могли понимать

метафоры, им необходимо достичь более высокого уровня развития,

которого достигли только люди.

Гипотеза зеркальных нейронов также дает возможность понять

проблемы с языком у аутичных детей. Зеркальные нейроны совершенно

точно задействованы, когда ребенок начинает повторять слова и звуки,

которые

слышит.

Это

может

потребовать

внутреннего

перевода:

отображения звуковых образов в соответствующие двигательные образы и

наоборот. Существует два варианта работы такой системы. Первый: когда мы

слышим слово, следы памяти о фонемах (звуках речи) всплывают в слуховой

коре. Затем ребенок перебирает случайные звукосочетания, используя

обратную связь, чтобы сравнить результат со запомненным, и постепенно

приводит его в полное соответствие (мы делаем так, когда напеваем про себя

недавно услышанную мелодию и затем начинаем петь вслух, постепенно

улучшая качество и приводя ее в соответствие с напеваемым про себя

мотивом). Второй: сети, переводящие услышанные звуки в произносимые

слова, могли получить свою специализацию путем естественного отбора. В

любом случае в конечном результате мы будем иметь систему нейронов,

обладающих свойствами, схожими со свойствами зеркальных нейронов. Если

бы ребенок мог без задержки и обратной связи после прослушивания

повторить группу фонем, которую он услышал впервые, это бы

свидетельствовало в пользу врожденного механизма для перевода слуха в

речь. Таким образом, этот уникальный механизм может быть настроен по-

разному. Но, независимо от этого, наши результаты предполагают, что

нарушения

в

его

первоначальной

настройке

могут

привести

к

фундаментальной недостаточности при аутизме. Наши эмпирические данные

с подавлением мю-волны подтверждают это и позволяют найти единое

объяснение целому спектру с первого взгляда не связанных симптомов.

И наконец, несмотря на то что система зеркальных нейронов

изначально развилась для создания внутренней модели действий и

намерений других людей, она могла развиваться дальше, обращаясь внутрь,

представляя (или перепредставляя) разум самому себе. Модель психического

полезна не только в том, что дает нам возможность представить, что

происходит в голове у друзей, незнакомцев и врагов, но в уникальном случае

с Homo sapiens она также существенно расширяет наше понимание работы

собственного разума. Скорее всего, это произошло в то время, когда мы

проходили ментальную стадию психической эволюции пару сотен

тысячелетий назад. Если зеркальные нейроны обеспечивают модель

психического, а модель психического у нормальных людей подпитывается

представлениями личности о себе, то это может объяснить, почему аутичным

людям так сложно взаимодействовать с другими и почему так много детей-

аутистов с трудом могут правильно использовать местоимения «я» и «ты» в

диалоге. Возможно, им не хватает внутреннего самосознания, чтобы понять

разницу. Эта гипотеза предполагает, что даже высокосохранные аутисты,

которые могут нормально разговаривать (синдром Аспергера, подтип

расстройств аутистического спектра), будут испытывать сложности с такими

общими

понятиями,

как

«самооценка»,

«жалость»,

«милосердие»,

«прощение» и «смущение», не говоря уже о «жалости к самому себе», смысл

которых невозможно понять без полноценного образа себя. Эти

предположения никогда не проходили систематическую проверку, но моя

студентка Лора Кейс занимается этим сейчас. Мы еще вернемся к вопросам о

самопредставлении и самосознании и об их нарушениях в последней главе.

Здесь будет уместно добавить три пояснения. Первое: небольшие

группы клеток, свойства которых похожи на зеркальные нейроны, были

найдены во многих частях мозга и должны рассматриваться как части

большой цепи, если хотите «зеркальной сети». Второе, как я отмечал ранее,

нужно быть осторожными, чтобы не приписывать все неразгаданные загадки

мозга зеркальным нейронам. Они не занимаются всем! Более того, они,

похоже, играли ключевую роль в нашей эволюции от обезьян, они

продолжают встречаться от исследования к исследованию разнообразных

психических функций, которые значительно превосходят наше изначальное

представление о них: «обезьяна увидела обезьяна сделала». Третье,

соотнесение определенных когнитивных функций с определенными

нейронами (в данном случае зеркальными нейронами) или участками

головного мозга это только начало, нам все еще предстоит понять, каким

образом нейроны выполняют свои операции. Однако понимание анатомии

может в значительной степени направить нас на верный путь и сделать

проблему менее сложной. В частности, анатомические данные могут

сдерживать наши теоретические ложномудрствования и помочь убрать

многие, на первый взгляд многообещающие, гипотезы. С другой стороны,

утверждение, что «источником психических способностей является сеть

однородных нейронов», ведет в никуда и противоречит эмпирическим

данным об анатомической специализации участков мозга.

Аутизм до сих ПОР трудноизлечим, но открытие дисфункции

зеркальных нейронов добавляет несколько новых терапевтических подходов.

Во-первых, недостаточное подавление мю-волны может стать бесценным

средством диагностики нарушения в раннем детстве, позволяя применять

известные поведенческие методы лечения задолго до появления более явных

симптомов. К сожалению, в большинстве случаев именно проявление этих

грубых симптомов на втором или третьем году жизни подсказывает диагноз

родителям и медикам. Чем раньше мы диагностируем аутизм тем лучше.

Во-вторых, больший интерес вызывает возможность использовать

биологическую обратную связь для лечения этого нарушения. В

биологической обратной связи физиологический сигнал от тела или мозга

субъекта улавливается аппаратурой и показывается ему на каком-нибудь

внешнем экране. Субъект должен сконцентрироваться, чтобы усилить или

ослабить этот сигнал и таким образом в какой-то степени приобрести над

ним сознательный контроль. Например, система биологической обратной

связи показывает человеку его сердцебиение, изображая сердце как

колеблющуюся точку со звуковым сигналом на экране, большинство людей

постепенно научаются произвольно замедлять свой сердечный ритм,

используя эту обратную связь. Например, профессор Стэндфордского

университета Шон Мэкей подключает пациентов с хроническими болями к

нейровизуализирующему сканеру и показывает им созданный компьютером

образ пламени. Размер языка пламени в каждый момент времени

соответствует нервной активности в передней поясной коре пациента

(участок мозга, задействованный в восприятии боли) и, соответственно,

прямо

пропорционален

субъективно

воспринимаемой

силе

боли.

Концентрируясь на силе пламени, большинство пациентов смогли

установить контроль над его размером, держать его маленьким, тем самым

уменьшая силу боли, которую они испытывали. Аналогичным образом,

можно

было

бы

отслеживать

мю-волны

при

помощи

датчиков,

установленных на коже головы ребенка, и отображать колебания волн для

него, скажем, в виде простой, контролируемой мыслью видеоигры и научить

его подавлять мю-волны. Исходя из того что функции зеркальных нейронов

аутиста скорее слабые и «спящие», чем отсутствуют совсем, это упражнение

может подтолкнуть его способность понимать намерения других и продвинет

ребенка на шаг ближе к воссоединению с обществом, которое невидимо для

него бурлит рядом. К моменту выхода этой книги в печать наш коллега

Хайме Пинеда из университета СанДиего начал развивать этот подход.

Третий вариант, который я предложил в статье для Scientific American

в соавторстве с Линдси Оберман, попробовать наркотики определенного

вида. Существуют многочисленные свидетельства, что метилендиокси-

метамфетамин

(экстези)

усиливает

эмпатию,

возможно

благодаря

увеличению

количества

нейромедиаторов,

эмпатогенов,

которые

естественным образом находятся в мозге высокоразвитых животных, таких

как приматы. Возможно ли, что недостаток этих нейромедиаторов

способствует развитию симптомов аутизма? И если да, может ли

метилендиокси-метамфетамин

(в

подходящей

молекулярной

форме)

смягчить некоторые из наиболее тяжелых симптомов заболевания? Также

известно, что пролактин и окситоцин, так называемые гормоны аффилиации,

способствуют социальным связям. А почему бы не использовать это в

терапевтических целях? Коктейль из этих лекарственных препаратов,

принимаемый на ранних стадиях, помог бы преодолеть раннее проявление

некоторых симптомов, чтобы смягчить проявление последующих эффектов,

ведущих к проявлению полного спектра симптомов аутизма.

К слову о пролактине и окситоцине: недавно мы познакомились с

ребенком-аутистом, чья МРТ показала существенное уменьшение размеров

обонятельной луковицы, которая получает информацию о запахе от

рецепторов носа. Запах является основным фактором, регулирующим

социальное

поведение

большинства

млекопитающих,

поэтому

мы

заинтересовались, не играет ли дисфункция обонятельной луковицы

основную роль в причинах развития аутизма. Сниженная активность

обонятельной луковицы уменьшает уровень окситоцина и пролактина, что, в

свою очередь, может ослабить сочувствие и сострадание. Не приходится и

говорить, что это чистой воды домыслы с моей стороны, но в науке фантазия

часто предвосхищает факты, и по крайней мере преждевременное отсечение

предположений это всегда плохая идея.

И еще одна возможность разбудить дремлющие зеркальные нейроны

при аутизме воспользоваться преимуществами радости, которую все люди,

включая аутичных, испытывают во время ритмичного танца. Несмотря на то

что танцевальная терапия с использованием ритмичной музыки применялась

для лечения аутичных детей, никто не пытался напрямую воздействовать на

известные качества системы зеркальных нейронов. Это можно было бы

сделать, используя нескольких ведущих танцоров, двигающихся синхронно

под музыку и побуждающих ребенка вместе с ними повторять те же

движения. А если они будут в зеркальном зале, то воздействие на систему

зеркальных нейронов увеличится. Звучит дико? Но когдато и идея

вакцинации против бешенства и дифтерии выглядела так же3.

БЛАГОДАРЯ ГИПОТЕЗЕ О ЗЕРКАЛЬНЫХ НЕЙРОНАХ легче описать основные

симптомы аутизма: проблемы с эмпатией, ролевой игрой, имитированием и

моделью психического4. Однако это далеко не полный список, так как

существуют и другие типичные (хотя и не определяющие) симптомы

аутизма, к которым зеркальные нейроны очевидно не имеют отношения.

Например, некоторые аутисты раскачиваются из стороны в сторону,

избегают контакта глаз, испытывают гиперчувствительность и отвращение к

определенным звукам и часто стимулируют себя тактильно иногда даже

бьют себя, как будто стараясь приглушить свою гиперчувствительность. Эти

симптомы настолько типичны, что они также нуждаются в объяснении при

любом полном описании аутизма. Возможно, нанесение себе ударов это

способ выделить контуры своего тела и таким образом удостовериться в

своем существовании. Но можем ли мы вставить эту мысль в контекст всего

вышесказанного нами об аутизме?

В начале 1990-х наша группа (в сотрудничестве с Биллом Хирштейном,

моим коллегой, и Поршей Иверсен, соучредителем Cure Autism Now,

организации, занимающейся вопросами аутизма) долго размышляла о том,

как объяснить эти описанные выше дополнительные симптомы аутизма. Мы

пришли к так называемой теории эмоционального ландшафта (salience

landscape theory). Ежесекундно на человека обрушивается лавина сенсорной

информации. Как мы уже знаем из второй главы, где мы рассматривали два

направления потока «что» в зрительной коре, информация о мире сначала

распознается в сенсорных областях и затем направляется в амигдалу

(миндалевидное тело). Являясь главным входом в лимбическую систему

головного мозга, амигдала дает эмоциональную оценку окружающему миру

и принимает решение тривиально событие или заслуживает эмоциональной

реакции. В последнем случае амигдала посылает сигнал в гипоталамус для

активации вегетативной нервной системы в той мере, в какой это событие

заслуживает внимания, начиная от легкого интереса и заканчивая полным

ужасом. Таким образом, амигдала способна создавать эмоциональный

ландшафт нашего мира с его холмами и долинами, соответственно рисунку

рельефа.

Иногда в этой цепи может произойти сбой. Ответ вегетативной

нервной системы на сильный раздражитель выражается в увеличении

потоотделения, сердцебиения, мышечной готовности и т. д., чтобы

приготовиться

действовать.

В

крайних

случаях

этот

всплеск

физиологического возбуждения может вернуться в мозг и побуждает

амигдалу откликнуться: «Ого, это даже еще более опасно, чем я думал. Нам

нужно усилить нашу реакцию, чтобы справиться с ситуацией!» В результате

получается замкнутый круг вегетативной системы. Многие взрослые

подвержены таким паническим атакам, но большинство из нас большую

часть времени вне опасности.

Принимая это во внимание, наша группа исследовала вероятность того,

что у детей-аутистов нарушен эмоциональный ландшафт. Это может быть

частично из-за нарушения связей между сенсорной корой и амигдалой и,

возможно, между лимбическими структурами мозга и лобными долями коры.

Нарушение связей приводит к тому, что любое пустяковое событие или

предмет может вызвать у ребенка неконтролируемую вегетативную бурю,

что объясняет приверженность аутичных детей ко всему однообразному и

повторяющемуся. С другой стороны, если эмоциональное возбуждение менее

выражено, ребенок может придать ненормально высокое значение

определенным необычным стимулам, что может объяснить странные занятия

детей-аутистов, в том числе их незаурядные способности в какой-нибудь

очень узкой области. И наоборот, если некоторые связи между сенсорной

корой и амигдалой частично разрушены из-за искажений в эмоциональном

ландшафте, ребенок может быть совершенно равнодушен к таким объектам,

как, например, глаза, которые вызвали бы острый интерес у здоровых

сверстников.

Чтобы проверить гипотезу эмоционального ландшафта, мы измеряли

кожно-гальваническую реакцию (КГР) в группе из 37 детей, страдающих

аутизмом, и 25 нормальных детей. Нормальные дети показали возбуждение

для некоторых категорий стимулов и его отсутствие для других, как и

ожидалось. Например, фотографии родителей вызывали реакцию, карандаша

не вызывали. Дети с аутизмом, с другой стороны, показали более общее

усиление вегетативного возбуждения, которое усиливалось еще больше при

демонстрации самых обычных предметов и событий, в то время как стимулы,

несущие в себе высокую эмоциональную нагрузку, например глаза, не

изменяли картину КГР.

Если с теорией эмоционального ландшафта мы на правильном пути, то

мы должны найти какие-то отклонения в третьем зрительном пути мозга

аутиста. Третий зрительный путь не только проецирует на амигдалу, но

также проходит через верхнюю височную борозду, которая совместно с

находящейся рядом центральной долей весьма богата зеркальными

нейронами. В центральной доле зеркальные нейроны задействованы в

восприятии и выражении определенных эмоций таких как отвращение,

включая социальное и моральное отвращение, связанных с сочувствием.

Таким образом, нарушения этих зон или даже неполноценность зеркальных

нейронов в этой области не только изменит эмоциональный ландшафт, но

также нарушит возможность сочувствия, социальное взаимодействие,

подражание и ролевую игру.

И это еще не все. С помощью эмоционального ландшафта можно

объяснить еще два необычных симптома аутизма, которые давно

озадачивают исследователей. Первый: некоторые родители наблюдают, что

симптомы их детей-аутистов ослабевают во время приступа высокой

температуры. Жар обычно вызывается определенными бактериальными

токсинами, которые воздействуют на терморегулирующие механизмы

гипоталамуса, лежащего в основании мозга. Он же является частью

зрительного пути 3. И это не случайно, что области, находящиеся рядом с

гипоталамусом, инициируют разрушительное поведение, например вспышки

агрессии. Таким образом, высокая температура нарушает механизм обратной

связи и, соответственно, приостанавливает развитие вегетативных штормов и

связанный с ними приступ гнева. Это довольно натянутое объяснение, что

все же лучше чем ничего, но, если оно окажется правильным, мы получим

новые основания лечения. Например, можно найти способ искусственным

образом приглушить виток обратной связи. Приглушенная цепь реакций

лучше, чем работающая с ошибками, особенно если это сможет хоть немного

вовлечь такого ребенка, как Стивен, во взаимодействие с мамой. Например,

мы могли бы спровоцировать у него безопасный приступ жара, введя ему

ослабленных возбудителей малярии; повторные инъекции такого пирогена

(вещества, которое вызывает рост температуры), возможно, смогут

«перезапустить» цепь реакций и на время облегчить симптомы.

Второй симптом: аутичные дети часто бьют и колотят сами себя. Это

явление называется соматической самостимуляцией. В терминах нашей

теории мы можем предположить, что это приводит к подавлению

вегетативных бурь, от которых страдает ребенок. На самом деле, наша

исследовательская группа обнаружила, что такая самостимуляция не только

обладает успокаивающим эффектом, но также существенно уменьшает

кожно-гальваническую

реакцию.

Это

открывает

возможности

для

симптоматического лечения аутизма. На пациента надевают портативное

устройство для отслеживания КГР, которое посылает сигнал телесно

стимулирующему устройству, расположенному у ребенка под одеждой.

Станет ли подобное устройство полезным для ежедневного использования

время покажет, сейчас оно тестируется моим коллегой Биллом Хирштейном.

Раскачивание из стороны в сторону у аутичных детей может

действовать похожим образом. Мы знаем, что оно, вероятно, стимулирует

вестибулярный аппарат (чувство равновесия), и мы знаем, что информация,

связанная с равновесием, в какой-то степени идет по зрительному пути 3, в

сторону центральной доли. Таким образом, повторяющееся раскачивание

может так же подавлять вспышки ярости, как и нанесение себе ударов. Я бы

даже предположил, что это помогает идентифицировать себя со своим телом,

привнося порядок в хаос вокруг.

Что еще, помимо возможной дефицитарности зеркальных нейронов,

может изменить эмоциональный ландшафт, через который многие аутичные

дети воспринимают мир? Уже хорошо описано в науке, что существует

генетическая предрасположенность к аутизму, но гораздо менее широко

известно, что примерно у трети детей с аутизмом в младенческом возрасте

отмечалась

височная

эпилепсия

(ВЭ).

(Поскольку

многие

случаи

эпилептических припадков в таком возрасте не распознаются, данное

соотношение может быть гораздо выше.) У взрослых людей височная

эпилепсия сопровождается выраженными эмоциональными расстройствами,

но, поскольку их мозг полностью сформирован, это не ведет к глубоким

когнитивным нарушениям. Но гораздо менее известно, как ВЭ воздействует

на развивающийся мозг. Эпилептические судороги вызываются повторными

«залпами» нервных импульсов, проходящих через лимбическую систему.

Если подобное случается часто в сформированном мозге, то через процесс

вовлечения синапсов, называемый киндлинг (сенсибилизация), это может

привести к выборочной, но обширной неспецифической реакции вплоть до

нарушения связи между миндалевидным телом и высокоуровневой

зрительной, слуховой и соматосенсорной корой. Это может быть причиной, с

одной стороны, частых ложных тревог, запускаемых обычными или

тривиальными зрительными возбудителями или нейтральными звуками, а с

другой неспособности реагировать на социально значимую информацию, что

так характерно для аутизма.

В более общих терминах, наше ощущение себя как цельной,

сформированной личности очевидно сильно зависит от постоянной,

эхоподобной «реверберации» между мозгом и остальными частями нашего

тела, а также от взаимопонимания между нами и другими людьми.

Ошибочное

кодирование

информации,

циркулирующей

между

высокоуровневыми сенсорными зонами и миндалевидным телом, приводит к

искажению эмоционального ландшафта и может также стать одной из

причин волнующей потери чувства своей телесности ощущения себя как

отдельного,

независимого,

находящегося

в

определенном

теле

и

принадлежащего социуму. Возможно, для некоторых детей соматическая

самостимуляция это попытка вновь обрести чувство телесности путем

обновления и усиления взаимодействия между мозгом и телом и

одновременного погашения неадекватно усиленных вегетативных сигналов.

Тонкий баланс этих процессов может стать критичным для нормального

развития

целостного

образа

себя,

который

кажется

само

самой

разумеющимся, является обязательным основанием зрелой личности.

Неудивительно, что осознание себя личностью глубоко повреждено при

аутизме.

Таким образом, мы рассмотрели две вероятные теории, объясняющие

причудливые симптомы, характерные для аутизма: дисфункции зеркальных

нейронов и нарушения эмоционального ландшафта. Мы предложили эти

теории с целью представить единое объяснение для запутанного клубка на

первый взгляд не связанных симптомов, которые характерны для аутизма.

Конечно, эти две гипотезы не исключают одна другую. Действительно,

существует известная связь между системой зеркальных нейронов и

лимбической системой.

Возможно, нарушения в лимбико-сенсорных связях приводят в

конечном итоге к дисфункции зеркальных нейронов. Очевидно, предмет

требует дальнейшего экспериментального изучения. Какими бы ни оказались

истинные механизмы, наши исследования убедительно указывают, что у

аутичных детей есть нарушения системы зеркальных нейронов, которые

могут помочь объяснить многие особенности этого синдрома. Вызывается

это заболевание генами, задействованными в развитии мозга, или генами,

которые делают человека подверженным определенным вирусам (что, в свою

очередь, может привести к судорогам), или чем-то другим мы еще должны

узнать. Наши гипотезы дают отправную точку для будущих исследований

аутизма, так что однажды мы найдем способ «вернуть Стивена».

Аутизм напоминает нам, что уникальное человеческое самосознание не

есть «неосязаемая пустота» без роду и племени. Хотя и существует

представление, что наша самость нечто полностью отчужденное от внешнего

мира, все же в действительности самость рождается в сложном

взаимодействии со своим телом и с другими людьми. Когда «я» уходит от

общества или отдаляется от своего собственного тела, оно едва существует,

по крайней мере не в качестве сформированной личности, которая

определяет наше бытие в качестве человеческого существа. Ведь

действительно,

аутизм

можно

рассматривать

как

фундаментальное

нарушение самосознания, и в таком случае исследование этого заболевания

поможет нам понять природу сознания как таковы.

ГЛАВА 6

Сила лепета: эволюция языка

...Как только люди избавятся от дурманящего

влияния традиционных предрассудков, они, если

хорошенько задумаются, обнаружат в том

приземленном состоянии, из которого произошел

человек, лучшее свидетельство его великолепных

способностей; и они разглядят в долгом пути его

прошлого разумные основания для веры в то, что

он достигнет еще более прекрасного будущего.

ТОМАС ГЕНРИ ГЕКСЛИ

ОДНАЖДЫ ПОСЛЕ ОБЕДА, ЧЕТВЕРТОГО ИЮЛЯ 1999 ГОДА, МНЕ ПОЗВОНИЛ Джон

Хамди, который учился со мной в Тринити-колледже в Кембридже почти

пятнадцать лет назад. Мы не общались с тех пор, и было приятным

сюрпризом услышать его голос после стольких лет. Пока мы обменивались

приветствиями, я улыбнулся про себя, вспомнив о наших общих

приключениях во время учебы. Теперь, по его словам, он был профессором

ортопедической хирургии в Бристоле. Он обратил внимание на книгу,

которую я опубликовал незадолго до того.

«Я знаю, ты теперь в основном занимаешься исследованиями, сказал

он, но мой отец, который живет в Ла-Джолле, получил травму головы,

катаясь на лыжах, после чего с ним случился инсульт. Правая половина его

тела парализована, и я был бы благодарен, если бы ты смог взглянуть на

него. Я хочу убедиться, что он получает лучшее лечение, какое только

возможно. Я слышал, что есть новая реабилитационная процедура, когда

используют зеркала, чтобы помочь пациентам восстановить движения

парализованной руки. Ты знаешь что-нибудь об этом?»

Через неделю отца Джона, доктора Хамди, привезла в мой кабинет его

жена. До того как он вышел на пенсию три года назад, он был профессором

химии с мировым именем в UC Сан-Диего. Примерно за шесть месяцев до

визита ко мне он перенес травму черепа. В отделении экстренной помощи в

больнице Скриппс ему сказали, что инсульт, произошедший из-за тромба в

средней мозговой артерии, нарушил поступление крови к левому полушарию

мозга. Поскольку левое полушарие управляет правой стороной тела, правая

рука и нога доктора Хамди были парализованы. Но еще больше, чем паралич,

беспокоил тот факт, что он больше не мог свободно говорить. Даже простые

просьбы вроде «я хочу воды» давались ему с огромным усилием, и нам

приходилось быть очень внимательными, чтобы понять, что он говорил.

Осматривать доктора Хамди мне помогал Джейсон Александр,

студент-медик, который находился в нашей лаборатории на шестимесячной

стажировке. Джейсон и я просмотрели карту доктора Хамди, а также

получили сведения по истории болезни от миссис Хамди. Затем мы провели

обычные неврологические обследования, протестировали по очереди его

моторные и сенсорные функции, рефлексы, черепно-мозговые нервы и

высшие умственные способности, такие как память, язык и интеллект. Я взял

рукоятку моего коленного молоточка и, пока доктор Хамди лежал на

кровати, постукивал по внешнему краю его правой стопы, а затем левой

стопы, передвигая кончик рукоятки от верхней части к подошве. Ничего

особенного не произошло с нормальной стопой, но, когда я повторил

процедуру на парализованной правой стопе, большой палец мгновенно

взвился наверх, а все остальные пальцы развернулись как веер. Это рефлекс

Бабинского, вероятно самый знаменитый рефлекс в неврологии. Он

указывает на повреждение пирамидных путей, великого моторного пути,

который спускается от двигательной зоны коры вниз в спинной мозг,

передавая команды для произвольных движений.

«Почему большой палец поднимается?» спросил Джейсон.

«Мы не знаем, сказал я, но одно из вероятных объяснений в том, что

это регресс к ранней стадии в эволюционной истории.

Рефлексивное

стремление

к

отдергиванию,

когда

пальцы

растопыриваются

и

разворачиваются,

наблюдается

у

низших

млекопитающих. Но у приматов пирамидные пути хорошо выражены и

препятствуют этому примитивному рефлексу. У приматов более сложный

хватательный рефлекс, при котором пальцы стремятся свернуться, как будто

ухватить ветку. Возможно, этот рефлекс нужен, чтобы не свалиться с

дерева».

«Как-то неубедительно, притянуто за уши», сказал Джейсон

скептически.

«Однако, когда пирамидные пути повреждены, сказал я, пропустив его

замечание мимо ушей, хватательный рефлекс исчезает, и появляется более

примитивный отдергивающий рефлекс, потому что его больше ничто не

сдерживает. Вот почему его можно наблюдать также у младенцев; их

пирамидные пути еще не развиты до конца».

Паралич был довольно серьезный, но доктора Хамди больше

беспокоили затруднения в речи. У него развилось нарушение речи, которое

называется афазия Брока, в честь французского невролога Поля Брока,

который впервые описал этот синдром в 1865 году. Повреждение обычно

локализуется в левой лобной доле в области (рис. 6.1), которая лежит прямо

перед большой щелью, или вертикальной бороздой, которая разделяет

теменную и лобную доли.

Как большинство пациентов с этим расстройством, доктор Хамди мог

сообщить общий смысл того, что он пытался сказать, но его речь была

медленной и затрудненной, монотонной по звучанию, с долгими паузами и

почти лишенной синтаксиса (попросту говоря, грамматической структуры).

Его высказываниям недоставало также так называемых функциональных

слов (хотя отчасти они все же присутствовали), как, например, «и», «но»,

«если», которые не отсылают к какому-либо предмету или вещи, но

определяют отношения между разными частями предложения.

«Доктор Хамди, расскажите о том, как произошел несчастный случай»,

сказал я.

Рис. 6.1. Две главные зоны речи в мозге это зона Брока (в лобных долях) и зона Вернике

(в височных долях). Они соединены пучком волокон, который называется дугообразный

пучок. Другая речевая зона угловая извилина (не обозначенная на этом рисунке)

располагается рядом с нижним краем теменной зоны на пересечении височной,

затылочной и теменной долей

«Мммммм... Джексон, Войминг, начал он. И скатился вниз и

мммммм... споткнулся, все хорошо, перчатки, варежки, ыххххх... столбы,

ыхххххх... и ыххххх... но кровь высохла три дня пройти больница и

мммммммм... кома... десять дней... перевести в Шарп [мемориальная

больница]... мммм... четыре месяца и обратно... Мммммм... это ммммм...

медленный процесс и немного лекарства мммммммм... шесть лекарств. Одно

пробовало восемь или девять месяцев».