Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 46. Откровения

Марина

– Марина Евгеньевна, вы тут? – вздрагиваю, когда внизу раздается голос Саши.

Отрываю взгляд от пейзажа за окном и оборачиваюсь. Саша как раз успевает подняться по лестнице.

– Марина Евгеньевна?

– Да тут, конечно, где же мне еще быть, – улыбаюсь мальчику, как только он появляется в поле моего зрения.

– Вы же собирались разобрать вещи, – он озадаченно хмурится, глядя на мою лежащую на полу сумку.

Собиралась.

Вздыхаю, сажусь на кровать и еще раз осматриваюсь.

– Задумалась я просто, красиво здесь.

– Это да, – с видом знатока соглашается со мной Саша и как-то странно меняется в лице.

– Все хорошо? – уточняю осторожно.

– Угу, – вздыхает, опускает взгляд в пол, сует руки в карманы и садится рядом со мной на край кровати, – маму с папой просто вспомнил.

– Скучаешь по ним? – обнимаю его осторожно, он едва заметно вздрагивает.

– Иногда, – отвечает неопределенно, – эту базу они с папой построили.

Я киваю, вспоминая рассказ Тоньки.

– Только тогда она меньше была, и вот этих домиков треугольных не было, это уже дядь Миша стал базу расширять, папа хотел, но не успел, а дядя Миша в память о родителях… – он замолкает и снова тяжело вздыхает, а я вижу, как сложно ему даются слова и воспоминания о родителях.

Я и до этого момента сомневалась в правдивости слухов, донесенных до меня подругой, а сейчас, глядя на Сашу и выслушав его короткий рассказ – только сильнее убеждаюсь в правильности своих сомнений.

– Дядя Миша хороший, – вдруг заявляет Сашка, повернувшись ко мне лицом, – вы только его не бросайте, ладно?

Я удивленно вскидываю брови в ответ на столь странную просьбу, звучащую из уст тринадцатилетнего мальчика.

– Он мог меня не забирать, – продолжает Саша, – и я бы оказался в детдоме, потому что других родственников у меня нет, только дядя Миша, а он меня даже не знал почти и все равно забрал, и даже когда я ему нервы трепал, все равно не отказался.

Слушаю его и чувствую, как к горлу подкатывает ком и в носу начинает щипать.

– А вот эти домики… Их мама моя хотела, это ее идея, она архитектором была, – он окидывает взглядом комнату и грустно улыбается, – и весь комплекс – тоже ее проект, дядя Миша ничего не менял, все как она планировала.

Я понимаю, что, наверное, нужно что-то сказать, но в голову не приходит ничего путного. Как-то своим рассказом Сашка умудрился поставить меня в тупик.

– Вы же не уйдете? – его зеленые глаза, кажется, проникают глубоко в душу.

Ком в горле с каждой секундой становится больше. Поджимаю губы и только качаю головой.

Ну вот тебе и взрослая женщина, растрогалась, как девчонка сопливая.

– Не уйду, Саш, – головой понимаю, что давать подобные обещания ребенку, потерявшему родителей неправильно, но ничего не могу поделать со вспыхнувшим внутри порывом.

– Он раньше на базу никого не приглашал, да и вообще никого не было у него, я не видел, работал все время, даже в выходные, только вы ему не говорите, что я вам рассказал, ладно?

– Не скажу.

– Марина Евгеньевна.

– Что?

– Только это… – мнется, неуверенно на меня поглядывая, – вы больше пучок тот стремный не делайте.

– Какой пучок?

– Ну на волосах, он вам не идет.

– Саша! – еще один.

– Ну что? Это же правда, и очки вам тоже надо сменить, – продолжает ребенок.

– Что еще мне надо сменить? – интересуюсь, едва сдерживая смех.

– Больше ничего, все остальное вроде норм.

– Вроде? – уточняю. – Ты помнишь, что я все еще твой учитель?

– Да нормально все, в принципе и очки ничего, – смеется.

– Быстро соображаешь.

– А то.

– Так ты чего вернулся-то?

– За вами, как обещал, вы так-то уже почти час тут сумку разбираете, – кивком указывает на мою сумку.

– В смысле, почти час? – осматриваюсь, в поисках своего телефона.

– В прямом.

Надо же, я ведь совсем потеряла счет времени. Как только мы приехали, Мишу тут же дернули работяги. Сашка увязался за ним, пообещав вернуться. Только оставшись наедине с собой в отдельно стоящем от основного комплекса деревянном домике, я наконец окончательно осознала, что согласилась на выходные с Буровым.

Выходные, вдали от города. Когда в последний раз я позволяла себе что-то подобное? И мне бы не заморачиваться, как советовала Тонька, да не выходит. Совместные выходные, да еще и с ребенком – это уже серьезно, даже если самой себе признаваться не хочется. И шаг за шагом я приближаюсь к черте, ступив за которую, уже не смогу повернуть назад. А за этой чертой уже не будет места секретам из прошлого, хотя бы потому что это просто нечестно.

– Вы, кстати, не переоделись, – мои размышления снова прерывает голос Сани.

– Действительно, – тряхнув головой, отгоняю ненужные мысли.

– Ладно, – пожимает плечами и встает, – я вас тогда внизу подожду, а, да, забыл сказать, там дядя Глеб с женой приехали, они в ресторане на базе уже ждут.

– Дядя Глеб?

– Ну да, – виновато отводит взгляд, – ну это друг дяди Миши.

Друг значит. Делаю глубокий вдох, прикрываю глаза. Отлично, теперь мне предстоит знакомство с друзьями, о котором меня никто не удосужился предупредить.

– Ладно, я внизу, – бросает Сашка и мгновенно скрывается с моих глаз.

Подхожу к зеркалу, осматриваю себя и решаю оставить все как есть. О знакомстве с друзьями меня никто не предупреждал, да выходные наряды я с собой не брала.

Даю себе несколько секунд на передышку, привожу в порядок дыхание и успокаиваюсь. В конце концов я ведь сама согласилась ехать.

Сашка, как и обещал, ждет меня внизу.

Стоит мне появиться, он тотчас же окидывает меня взглядом и сводит к переносице брови.

– Я подумала, что мне лень, – объясняю.

– Вы точно странная, – выдает свой вердикт.

– Ты мне лучше скажи, идти далеко?

– Да не, триста метров, чуть меньше.

– Ну пойдем, – киваю на дверь.

Несколько минут идем молча, Саша, то ли от скуки, то ли задумавшись, пинает попавшийся под ноги камень, шелестя сухими листьями под ногами, а я осматриваюсь по сторонам, пытаясь вспомнить, когда в последний раз вообще выезжала на природу, и прислушиваясь к своим ощущениям.

Память услужливо подкидывает воспоминания о прошедших днях, университетских увлечениях и вот таких вот вылазках с группой раз в месяц.

А потом случились знакомство с Вадимом, брак, убивший во мне все стремления и интересы, оставивший за бортом друзей и целую жизнь, развод, знатно потрепавший нервы и какое-то совершенно бесцельное существование. Эдакий день сурка, длившийся почти три года.

– Марина Евгеньевна, – чувствую, как меня дергают за руку.

– А? Что? Прости, я засмотрелась.

– Ага, вот тут срежем, через лес, там тропинка прямо к базе.

– Как скажешь, – пожимаю плечами и иду вслед за своим проводником.

Поднимаю голову, устремляю взгляд в серо-бурое осеннее небо и чувствую, как медленно на меня накатывает умиротворение. Пожалуй, я была бы совсем не против остаться тут подольше.

– Ой…

Сашка как-то очень резко тормозит и, не сориентировавшись своевременно, я буквально влетаю в его спину, благо, мне удается удержать равновесие.

– Ты чего?

– Там это… – слышу, как он шумно сглатывает, вытаращив глаза на причину резкой остановки.

До слуха доносится повизгивание переходящее в нечто, напоминающее рычание, и я с ужасом наблюдаю приближение к нам источника этих странных звуков.

– Отойди назад.

Хватаю Сашку за плечо и резко завожу его за спину.

– Не шевелись, – шепчу, чувствуя, как меня саму начинает потряхивать.

Довольно крупный медвежонок, забавно передвигая лапками и покачиваясь, неминуем сокращает разделяющее нас расстояние.

– Он маленький, – тихо замечает Сашка, – потерялся может?

– Угу, – мычу, – сомневаюсь, и вообще, ты почему не сказал, что тут медведи водятся.

Я тоже хороша, могла бы и догадаться. Хотя… С чего бы?

– Так их тут и не было никогда, – шепчет Саня.

– А это тогда что? – цежу сквозь зубы.

– Может мы его обойдем? – не слишком уверенно подает идею Саша.

– Это вряд ли, они в это время уже засыпать должны, а раз он тут, значит…

– Что?

– Где-то поблизости бродит и мамка, причем скорее всего злая и голодная, так Саш, давай-ка назад, не хватало нам…

Договорить я не успеваю, тишину разрывает утробный звериный рев.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать, кому он принадлежит и насколько плачевны наши с Саней дела.

Глава 47. Не было бы счастья..

Не будь я на двести процентов уверена в реальности происходящего, решила бы, что это сон.

Дурацкий, страшный сон!

Нарваться на медведей, настоящих живых гребанных медведей – это не просто идиотская ситуация, а абсолютное фиаско.

Что там Саня сказал? Их тут и не было?

Отлично!

А это тогда что такое?

Закрыв собой ребенка, я с ужасом смотрю на медвежонка, неуклюже усевшегося посреди тропы, и приближающуюся к нему, не малых размеров мамашу.

Огромная бурая медведица тяжелой походкой неменуемо сокращает расстояние.

– Главное, не делай резких движений, – произношу шепотом, очень надеясь, что Саша меня расслышал.

Впрочем, он не дурак, и наверняка само понимает, какими последствиями грозит даже одно единственное неверное движение.

Медведица тем временем настигает своего потеряшку, осторожно обхватывает его лапой и лижет мохнатую макушку.

Все это было бы очень мило, находись эти двое за ограждением.

Взглядом окидываю местность, тщетно пытаясь оценить обстановку и прикинуть наши с Сашей шансы на выживание, но как ни стараюсь отыскать хоть один позитивный вариант развития событий, ничего не нахожу.

Одно неловкое движение – и нам конец.

Понимаю, что паника сейчас мой худший из врагов, но ничего не могу с собой поделать. Сердце в груди грохочет, как с цепи сорвавшейся, по спине, вдоль позвоночника, скатывается холодная капелька пота, на лбу выступает испарина.

И единственное, что сейчас удерживает меня от глубокого обморока – это присутствие Сашки.

Знаю, что его необходимо защитить, но не имею ни малейшего представления о том, как это сделать.

Как бы там ни было, а ко встрече с голодным диким медведем, к тому же защищающим свое потомство, меня, мать вашу, жизнь не готовила.

Отдохнули, блин, на природе.

И когда я только успела так накосячить в жизни, что она с таким изощрённым удовольствием на мне отыгрывается.

– Марина Евгеньевна, – за спиной раздается очень тихий шепот Сани, – они, кажется, нас не видят, может дернем, потихоньку?

– Они нас прекрасно чуют, шевельнемся резко, и станем очевидной угрозой.

– И что делать?

– Не имею ни малейшего понятия, – признаюсь честно.

Раньше мне не приходилось оказываться в подобных ситуациях. И, может, где-то на факультативах по технике безопасности случайные встречи с крупными хищниками и разбирались, но сейчас я просто не в состоянии трезво мыслить.

Не каждый день встречаешься с медведем!

Я не знаю, как долго мы стоим, не двигаясь, но оставаться в одном положении с каждой секундой становится все сложнее. И если мне, взрослой женщине, с трудом дается это испытание, то что говорить о тринадцатилетнем подростке.

Долго мы так не продержимся, к тому же на дворе далеко не лето, если не медведь нас добьет, то погода.

– Слушай меня, Саш, медленно и очень тихо делаешь по одному шагу назад, ты меня понял? Очень медленно. Без резких движений.

– Понял.

Пару секунд нам удается двигаться, не привлекая особого внимания медведицы, пока тишину не нарушает смачный хруст сухой ветки под подошвой Сашки.

Кажется, замираем мы синхронно, осознавая, что ничего хорошего этот хруст не предвещает.

Огромная мохнатая морда поворачивается в нашу сторону, и я буквально чувствую, как в легкие прекращает поступать воздух.

Внутри все холодеет, когда животина разворачивается всем корпусом и, не отрывая от нас своих чернющих глаз, медленно и с какой-то особенной звериной грацией начинает наступать, угрожающе издавая медвежий рев и демонстрируя длинные острые клыки в распахнутой пасти.

Я слышу, как шумно и прерывисто позади дышит Сашка, как грохочет мое собственное сердце.

– Главное не делай резких движений, – напоминаю Сане.

Так просто не бывает, у меня только жизнь начала налаживаться, у Саньки она и вовсе – вся впереди, и перспектива быть разорванными на части вовсе не предел мечтаний.

Наверное, именно в такие вот неожиданные, совершенно абсурдные моменты, балансируя на грани жизни и смерти, при этом находясь в полном сознании, начинаешь понимать, насколько хочется жить.

И все остальное уже кажется таким незначительным.

У меня перед глазами вся жизнь пролетает, с самого детства по сей день. Словно в калейдоскопе проносятся картинки из прошлого. Плохое и хорошее.

И все это медленно сливается в одно большое бурое пятно.

Не то чтобы мне удается смириться, нет, напротив, все нутро протестует против такого вот такой бесславной участи, но как бы там ни было, я хорошо понимаю, что если не случится чудо, то хотя бы одному из нас нужно добраться до базы в целости и позвать на помощь.

Тут вроде уже недалеко.

Мне просто надо привлечь внимание медведицы. Каким-то образом сосредоточить его на себе.

Черт.

– Саш, я сейчас попробую ее отвлечь, а ты потихоньку…

– Нет, – я даже договорить не успеваю, – даже не думайте, я никуда не пойду, мы вместе.

– Саша…

То ли наше перешептывание, то ли какие-то иные причины, но что-то заставляет до сих пор спокойную медведицу встревожиться.

– На землю, медленно опустись на землю и не шевелись, – приказываю, понимая, что уйти уже не получится.

Не вижу, но чувствую, как Сашка делает то, о чем я попросила. Сама продолжаю стоять, из последних сил сохраняя остатки спокойствия и надежды на то, что зверь все-таки не кинется.

Дальше происходящее напоминает замедленные кадры из фильмов. Издав очередной предупреждающий рык, медведица встает на задние лапы, что, в общем-то, неплохой знак, не будь рядом ее детеныша, которого она непременно будет защищать, а следом раздается приглушенный хлопок. Истошный рев проносится по лесу, сопровождаемый чередой хлопков.

Первый. Второй. Третий…

Не двигаясь и даже не дыша, я наблюдаю, как зверь опускает на землю передние лапы и заваливается на бок.

– Марина, Саня! – кажется, у меня слуховые галлюцинации на фоне пережитого стресса, но я точно слышу голос Миши.

– Дядь Миш, – за спиной звенит голос Сашки.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы осознать происходящее. Откуда ни возьмись появляются четверо мужчин, один из них Буров. Сашка тотчас же срывается к дядьке и влетает в его объятия.

А я стою на том же месте, не в состоянии заставить себя двигаться. Только взгляд перевожу с лежащих на земле медведей на мужиков. Двое держат в руке предметы, подозрительно напоминающие оружие.

– Марин, – Миша передает Сашку в руки третьего, безоружного мужчины, и в несколько больших шагов преодолевает разделяющее нас с ним расстояние, – Мариш, посмотри на меня.

Я дышу прерывисто, тело уже нещадно колотит дрожь.

– Мариш.

Миша хватает меня за плечи, резко притягивает к себе.

– Все, Мариш, все позади.

Потяжелевшими, будто налившимися свинцом руками, обнимаю его в ответ, утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхаю аромат и наконец окончательно понимаю, что все по-настоящему. Он, правда, здесь. И мы с Сашкой в безопасности.

– Я думал поседею, нахрен, – шепчет, зарывшись носом мне в макушку.

– А вы их что, убили, да? – тишину нарушает голос Сашки.

Я выкручиваюсь из объятий, смотрю на грустно рассматривающего медведей мальчика.

– Это транквилизатор, проспятся, и все будет с ними нормально, – подбадривает его один из мужчин с ружьями.

Лицо Сашки тут же преображается.

Все-таки дети есть дети.

– Лучше бы вы за ними следили повнимательнее, – недовольно басит Миша.

Мужики виновато пожимают плечами.

– Мих, ну ты сам понимаешь, что невозможно за всеми уследить, людей в заповеднике не хватает, а эти, – кивает на животных, – по идее дрыхнуть должны, да и не уходят они на такое расстояние от заповедника, людей опасаются, черт его знает, как они вообще сюда забрели.

Следующие пару секунд я слушаю весьма витиеватую брань Бурова, однако надо признать, без единого матерного слова обходится. Санька все же рядом. Не при детях же выражаться.

Хотя, признаться, я и сама не против.

– Глеб, Марину с Саней проводи до базы, я догоню.

Я невольно перевожу взгляд на того самого Глеба. Высокий, примерно одного роста с Мишей, волосы темные, глаза светлые, выразительные очень.

Глеб…

До меня вдруг доходит, что передо мной друг Бурова, о котором совсем недавно говорил Саша.

Мужчина кивает, улыбается мне, вызывав у меня тем самым ответную улыбку.

– Я Глеб, – представляется, протягивая мне руку.

– Марина, – произношу тихо, все еще переживая последствия недавнего шока.

– Пойдемте? – уточняет осторожно, видимо, хорошо считывая мое состояние.

Впрочем, у меня, наверное, все на лице написано. Не надо тут быть гениальным психологом.

Я киваю, бросаю взгляд на Мишу.

– Идите, я догоню.

Делаю, как он говорит, не имея ни малейшего желания спорить. Сашка, уже успев прийти в свое нормальное состояние, что-то эмоционально рассказывает Глебу, размахивая руками и периодически меняя интонацию.

– Марина Евгеньевна, вы как? – уже у входа в здание комплекса ко мне обращается Саня.

Ощущение, что из меня всю жизненную энергию выкачали, сил не хватает даже на то, чтобы осмотреться вокруг.

– Нормально, Саш, – выдавливаю из себя улыбку.

А ведь из нас двоих – взрослая я.

В холле, я даже не успеваю сориентироваться и оценить обстановку, как на нас налетает незнакомая девушка.

– Глеб! – с хорошо различимым облегчением в голосе, восклицает девушка, практически влетев в объятия мужчины.

– Аль, ты чего здесь делаешь?

– Я так переживала, что места себе не находила, а тут люди вокруг, как-то проще ждать, чем в номере.

Все то время, пока она говорит, я неотрывно смотрю на миниатюрную блондиночку.

– Это Аля, моя жена, а это Марина, девушка Миши, – представляет нас друг другу Глеб.

Я почти сразу вспыхиваю. Девушка Миши…

– Очень приятно, – радостно произносит Аля.

– И мне, – киваю, улыбаясь.

– А что с медведями в итоге, не нашлись? – она переводит взгляд на мужа.

– Увы, нашлись, Сашка с Мариной их все-таки встретили по пути.

– Какой кошмар, – пискнув, Аля машинально прикрывает рот руками.

– Да все хорошо, обошлось, – подает голос Саня.

В отличие от меня он выглядит абсолютно нормально, будто и не было ничего.

Вероятно, эта ситуация даже приводит его в восторг.

Я не успеваю ничего ответить, чья-то рука ложится на мою поясницу. Мне требуется меньше секунды, чтобы понять, кто именно стоит у меня за спиной.

– Быстро, – хмыкает Глеб.

– Я там уже не нужен.

Я не оборачиваюсь, просто подаюсь немного назад, точно зная, что Буров ни при каких обстоятельствах не позволит мне упасть, и мгновенно оказываюсь в его объятиях.

– А знаете что, – снова слово берет Аля, – давайте, может, закажем ужин к нам в номер? Посидим у нас, в тишине? Ну его этот ресторан, после пережитого, – она кивает на меня, а я благодарно улыбаюсь.

– Так, Сань, пойдем-ка с нами в номер, а вы подтягивайтесь, – едва уловимо указав на меня взглядом, Глеб кладет руку на плечо Саши и кивает Мише.

В этот момент я испытываю огромную благодарность к этой супружеской паре, потому что мне действительно требуется немного времени.

– Идем, – командует Буров, взяв меня за руку, когда троица удаляется к лифу.

Я молча перебираю ногами до самого номера, в который он меня заводит.

– Это мой личный номер, – поясняет в ответ на мой невысказанный вопрос и закрывает дверь.

Он и шагу сделать не успевает, как, поддавшись порыву, я подаюсь вперед и прижимаюсь к нему.

– Все уже хорошо, так сильно испугалась?

Он обхватывает мое лицо, заглядывает в глаза.

Я молчу, кусаю нервно губы и молчу.

Испугалась. Правда, теперь, находясь в безопасности, я даже не в состоянии точно сказать, чего испугалась сильнее. Самой перспективы быть разорванной медведицей или того, что после ничего не будет. Не будет Миши с Санькой, не будет жизни, о которой пока еще страшно даже мечтать, не будет возможности сказать, насколько он мне нужен, как сильно я в нем нуждаюсь, как сильно…

Не выдерживаю, встаю на носочки, обхватываю руками его шею и сама прижимаюсь к его губам. Чувствую, как по щекам скатываются слезы.

Я ведь могла больше его не увидеть и только это сейчас имеет значение.

Надо было встретиться лицом к лицу с медведицей, чтобы окончательно понять и принять очевидное.

Он мне нужен. Необходим. И я не хочу больше терять столь драгоценное время на бессмысленные попытки избежать ошибок прошлого.

– Ну все-все, Мариш, уже все закончилось, не надо плакать.

– Я согласна.

– На что? – он непонимающе хмурится.

– Я согласна на переезд к те… к вам, если предложение еще в силе.