Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 12. Дела семейные

– Может лучше пиццу закажем? – Саня с видом убежденного скептика наблюдает, как я нарезаю картошку.

– Поговори мне, – бросаю на него уничтожающий взгляд.

Я как-то тоже не испытываю особого удовольствия от необходимости готовить. Впрочем, готовить – это громко сказано.

Жареная картошка – вершина моих кулинарных способностей.

– Ты же не умеешь готовить, – садится напротив.

– А всех, кто умел ты успешно изгнал, экзорцист херов, лук почисти, – киваю на лежащие на столе три луковицы.

Ничего, труд из обезьяны сделал человека.

А то привык на всем готовеньком. Меня, признаться, порядком достало искать персонал по присмотру за тринадцатилетним засранцем.

Я на Татьяну Михайловну почти молился, но этот проныра и ее довел.

Он недовольно вздыхает, с видом великого мученика тянется к луковице и начинает медленно отковыривать шелуху.

– Нож возьми, чего ты там ковыряешь?

– Детям нельзя давать колюще-режущие предметы, – он все еще пытается огрызаться.

– Так то детям, – язвлю в ответ, чувствуя себя идиотом, – кто недавно убеждал меня, что уже взрослый и самостоятельный? Нож возьми, говорю.

Санек недовольно вздыхает, потом нарочно со скрипом отодвигает стул и идет к ящикам.

Возвращается с ножом в руках. Огромным, бляха, ножом.

– Еще больше взять не мог?

– Какой первый попался, тот и взял.

– Отрубишь себе палец, в хирургию не повезу, сам будешь пришивать, ржавой иголкой.

Смотрю на него предупреждающе, а самого на смех пробивает.

Санек пацан с характером, упертый, даже там, где не требуется. Особенно, где не требуется.

Это у нас семейное.

Вижу, что ему неудобно, и он бы может и рад поменять нож, но просто характер показывает.

Ну-ну.

– И долго ты еще будешь возиться? – заканчиваю с картошкой. – Взрослый ты мой.

– Угу, из тебя тоже тот еще повар, – бурчит себе под нос.

– Ты не борзей.

– У тебя все картошка разная, – кивком указывает на мою “соломку”.

– Так задумано, – вру, не моргнув глазом.

Нет, я в принципе не рукожоп, но кулинария – вообще не самая сильная моя сторона. Некогда мне было учиться, да и непривередлив я, что попадается, то и ем.

– Ага, рассказывай, – он наконец берется за последнюю луковицу, а я смотрю две уже очищенные.

– Это че такое? Ты половину слоев тупо срезал.

– Шелуха прилипла, – говорит как ни в чем не бывало.

– Я боюсь представить, что будет, если дать тебе чистить вареные яйца. Один желток оставишь?

– А ты не давай.

В принципе логично, даже ответить нечего. Меня, тридцатишестилетнего мужика только что сделал малолетка.

– В школе как дела? – меняю тему.

Санек снова вздыхает.

– А ты типа не видел дневник, – язвит засранец.

О, да. Я видел. Оценил и даже поржал. Семь двоек только по одному ее предмету.

– И что делать собираешься?

– Так ты же сам сказал, не исправлять, – припоминает Санек.

– Я не так сказал, я сказал не сразу.

– Почти то же самое.

– Больше ничего мне сказать не хочешь? – наклоняюсь к племяннику.

– Что? – смотрит на меня в упор.

– Ну, например, что-нибудь о родительском собрании?

– Пфф, – фыркает, – ты и так знаешь, в дневнике же написано.

– Написано, но я предпочитаю все-таки некоторые вещи узнавать от тебя, а не ковыряться в вашем этом электронном дневнике.

– Да какая разница, ты все равно на эти собрания не ходишь, – справедливо замечает племяш.

– На это схожу, не переживай.

– Угу, блин дядь Миш, – откладывают последнюю луковицу, – она чокнутая, всем понаставила двойки, может ну ее, училку, – выдает не слишком уверено.

– В каком смысле?

– Ну ты же можешь ее уволить, – пожимает плечами.

– Это еще с какой стати?

Он молчит, только под нос себе сопит.

Придумал тоже, уволить.

– Никто Марину Евгеньевну увольнять не будет, а вам оболтусам так и надо, к тому же ты сам виноват, нехер было характер показывать, написал бы контрольную, сейчас бы не было двоек.

– Ага, а у тебя повода, – парирует пацан, а я, открыв рот, не сразу подбираю слова.

– А это что значит?

Он откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди.

– Я не тупой, дядь Миш, – игнорирует мой вопрос.

– Я и не говорил, что ты тупой.

– Ты мне за тройку подзатыльники отвешивал, а за семь двоек ничего не сказал, и на собрание идти собрался.

– И к чему ты клонишь?

– Ты на училку запал, да?

Нет, я знал, конечно, что пацан он смышленый, два и два сложить в состоянии, но как-то все равно растерялся. Смутился даже.

– Лук помой, – беру чашку с картошкой и отворачиваюсь к плите.

– Она же стремная, – продолжает Санька.

– Много ты понимаешь, – выкладываю картошку на раскаленную сковороду.

– Ну правда, у нее очки уродские и прическа дурацкая.

Он подходит к раковине, включает воду и принимается тщательно намывать луковицы.

– Ты за языком-то следи, знаток красоты, блин.

– Но очки же реально уродские.

Я бы и рад поспорить, да крыть нечем. Очки и правда какие-то стремные, и пучок этот. И зачем себя намерено уродовать, красивая же девка, очень даже.

– А ты че, реально на нее запал, да?

– Саня, блин.

– Капец, дядь Миш.

Глава 13. Коварные планы

– Ничего рассказать не хочешь? – Костик, мой бывший одногруппник, смотрит на меня с любопытством и, что уж греха таить, беспокойством.

Пожалуй, на его месте я бы тоже удивилась. Мы не общались на протяжении нескольких лет и вот пару дней назад я набрала его номер.

– Кость, я тороплюсь, – говорю, протягивая руки к контейнеру, который держит Костя.

– Соколова, а ты не офигела? – мне кажется, эта ситуация его даже забавляет и он нарочно пользуется положением. – Столько времени ни слуху ни духу, и тут вдруг: Костик, организуй мне земляных червей, да не простых, а с пояском. Выкладывай, давай.

– Блин, Ковалев, у меня урок через полчаса, мне еще подготовиться надо…

“Морально” – добавляю мысленно.

– Марин, я не отдам тебе этих красавчиков, пока не расскажешь, на кой черт они тебе понадобились, – он кивает на прозрачный контейнер, в котором шевелится заказанная мною живность.

– Для урока надо, ну Кость, я потом тебе все расскажу, – ну или не расскажу, пока я еще не решила.

– Для урока? – усмехается Костик. – Это с каких пор на уроках нужны черви?

– С тех пор, как я так решила.

Говорю твердо, а сама сомневаюсь в собственной затее. Со стороны она, должно быть, и вовсе кажется совершенно идиотской.

Вообще, я, конечно, ничего такого не планировала, но засранцы эти, ученики мои, то есть, оказались засранцами с характером.

Исправлять двойки не спешили, особого рвения на уроках не проявляли и вообще всячески выказывали абсолютные безразличие и незаинтересованность.

Собственно, я не придумала ничего лучше, чтобы привлечь их внимание.

По крайней мере эти ребята из контейнера об этом позаботятся.

– Марин, ты в себе?

– В себе, Кость, в себе, давай сюда, – снова протягиваю руки и на этот раз забираю контейнер.

Поднимаю его, верчу в руках, присматриваюсь на наличие пояска у каждого из этих красавчиков.

– Все с поясками? – смотрю на Костю подозрительно.

– Обижаешь, Марин.

– Сколько их тут?

– Двадцать четыре, как ты и просила.

– Супер.

Киваю и улыбаюсь, теперь уже абсолютно довольная своей дурацкой выдумкой. Все-таки нет, не такая уж и идиотская идея, напротив, даже интересная. И пусть мне только кто-то попробует возразить. У меня, так сказать, в планах интерактивный урок.

– Может хоть пояснишь? – не сдается Костя.

– А что пояснять, тема у нас: кольчатые черви, класс Малощетинковые.

– Соколова, ты все-таки больная, а на плоских червей ты бычьего цепня притащишь?

– Плоских они уже прошли, но вообще, учитывая знания, может и стоит. У тебя случаем не завалялись? – лицо Костика вытягивается по мере того, как до него доходят мои слова.

– Ты дурная, что ли, я сельским хозяйством занимаюсь, а не паразитологией, – напоминает Костик.

Я улыбаюсь, глядя на выражение его лица. Конечно, я помню его слегка даже странную увлеченность всем, что касалось сельского хозяйства и бесконечные часы, проведенные на кафедре сельскохозяйственной биологии.

Казалось, он знал все от физиологии сельскохозяйственных растений и их устойчивости к вредителям и болезням до механизмов регуляции численности популяций у насекомых.

О почвообитающих беспозвоночных и говорить не стоило. Те же дождевые черви могли стать главным предметом обсуждений на пару часов. В общем, вместе с Костиком в занимательные истории погружалась вся наша компания.

– А жаль, – выдыхаю.

– Рыбами, лягушками, ящерицами и прочими уже запаслась?

– Селедку куплю в магазине, с лягушками проблемнее, какого-нибудь геккончика тоже подберу, я думаю, а с птицами и млекопитающими все довольно просто. Да и препарированные у нас имеются, вроде, – произношу серьезно и наблюдаю за тем, как брови моего бывшего одногруппника поднимаются все выше.

– Все-таки ты долбанутая Соколова, была и осталась, – посмеивается Костик, – а как родители детишек оценят твою инициативу, не опасаешься? Люди, наверное, не простые, – он кивает на высокие ворота, ограждающие школу.

– Не простые, – киваю согласно, – узнаю на родительском собрании завтра.

– Нет, ну если очень надо, то в принципе у меня есть пара знакомых в НИИ…

– Ковалев, остановись, – перебиваю старого друга, – я пошутила насчет ленточных червей, правда. Просто хочу немного проучить засранцев. Спасибо тебе огромное за то что привез, верну тебе этих ребят в целости и сохранности.

Я правда была ему очень благодарна за это одолжение и за то, что время нашел. Мы давно не общались, но я знала, что у него все хорошо, устроился по специальности на теплое местечко в отрасли, о которой грезил на протяжении всей учебы, и судя по слухам, которые я периодически улавливала, неплохо себя показал.

Работал, правда, далеко за городом. Я порывалась съездить сама, но Ковалев и сам собирался в город, родителей навестить, за одно и доставил мне контейнер в живностью.

В том, что у Костика отыщется в загашнике парочка нужных мне половозрелых особей земляного червя я даже не сомневалась.

– Ладно, Соколова, мне уже пора, постарайся их не угробить, – улыбается, кивает на контейнер, – у нас их много, но все равно жаль, живые твари. В общем, препарировать без наркоза не нужно, – шутит Костик и по-дружески меня обнимает.

– Еще раз спасибо, Кость, – благодарю его, когда он открывает дверь своего авто.

– Ерунда, – подмигивает, – и торчишь мне ужин, я жажду подробностей, да и вообще, хоть расскажешь, как жила все это время.

– Непременно, – вежливо улыбаюсь в ответ, понимая, что всего рассказать даже старому другу не смогу, просто не хочу лишний раз вспоминать.

И слышать от Кости “я предупреждал” тоже не хочу.

Он уезжает, а я какое-то время смотрю на удаляющуюся машину.

Когда автомобиль Кости наконец сворачивает за угол и исчезает из виду, возвращаюсь на территорию школы.

– Петь, только не задавай вопросов, ладно? – обращаюсь к вышедшему навстречу улыбчивому парню.

– Марина Евгеньевна, при все уважении, вынужден, – он разводит руками и опускает взгляд на контейнер, – что у вас там?

– Если я скажу, что обед, поверишь?

Он качает головой и одаривает меня многозначительным взглядом.

Вздохнув, вручаю ему контейнер. Он сначала смотрит на крышку с проделанными в ней отверстиями, потом вертит в руках, рассматривает со всех сторон и снова переводит взгляд на меня.

– Марина Евгеньевна, я даже спрашивать боюсь, но… Это вообще что?

– Биологическое оружие, Петь.

– Чего? – таращится на меня, как на умалишенную.

– Против семиклашек, достали, – произношу серьезно, без намека на улыбку.

– Марина Евгеньевна, все шутите?

– Шучу, Петь, – улыбаюсь в ответ, – предмет сегодняшнего урока.

– Это? – он морщится и опять начинает вертеть набитый червями контейнер в руках. – Вы себе как представляете все это, я как буду Анне Николаевне и прочим вот это объяснять? – постукивает по крышке контейнера пальцем.

– Не переживай, я скажу, что тут во дворе их накопала.

– Вы же в курсе, что здесь везде камеры, да? – он все еще смотрит на меня так, будто перед ним душевнобольная стоит, не меньше.

– Да не переживай ты, Петь, все риски я возьму на себя.

Он некоторое думает, потом протягивает мне контейнер и добавляет:

– Все-таки вы странная, Марина Евгеньевна.

– Ты хотел сказать чокнутая? – мне становится смешно.

Бедный парень, кажется, все еще пребывает в шоке. Он, конечно, на этом посту многое повидал, но вряд ли кто-то до меня пытался пронести в школу контейнер, набитый земляными червями.

– А что это у них, вокруг, ну вы поняли?

– Поясок, Петь.

– А зачем?

– Правда хочешь знать?

– Вы знаете, пожалуй, не очень, – смеясь, он почесывает затылок и отходит в сторону, – ладно, я надеюсь нас с вами не уволят.

Я прощаюсь с Петей и быстрым шагом иду к зданию. И уж не знаю почему, но испытываю какой-то щенячий восторг, просто представляя лица учеников седьмого “А”.

Не нравился старый метод? Будет инновационный, блин.

Глава 14. Интерактивные уроки

Возвращаюсь в класс, бросаю взгляд на большие настенные часы. До момента, когда в кабинет ворвутся любимые семиклашки, остается чуть больше пятнадцати минут.

Еще раз осматриваю парты на предмет наличия на них всего необходимого для сегодняшнего урока, а именно: распечатанные мною иллюстрации к уроку, одноразовые бумажные тарелочки, деревянные палочки, резиновые перчатки и пластмассовые ванночки, наполненные небольшим количеством почвы.

Контейнер ставлю на учительский стол, потом запускаю компьютер и открываю список доставшихся мне кровопийц.

Нет, в принципе ребята они неплохие, просто упрямые. В их возрасте это даже нормально. В целом управляемые

– Здрасте, Марина Евгеньевна.

– Здрасте…

В течение нескольких минут до меня доносятся еще с десяток таких вот “здрасте”.

– А это что? – звонкий узнаваемый голос Егоровой заставляет меня оторвать взгляд от экрана компьютера.

– А вы как думаете, Егорова? – улыбаюсь девчонке.

На втором уроке я выяснила, что именно Егорова является старостой класса, что, в общем-то, меня совсем не удивило.

– Ээээ… – она растерянно рассматривает разложенные на столе предметы, – нууу, похоже на землю, – наконец выдает свой вердикт.

– В точку, Егорова.

– Марина Евгеньевна, а зачем нам земля? – подает голос отличница Мурашова.

Девочка она обычно тихая и скромная, говорит мало и в основном по делу.

– Начнем урок, узнаете, – улыбаюсь, снова перевожу взгляд на нахмурившуюся Егорову.

Вздохнув, девочки занимают свои места. Постепенно подтягивается вся бригада, именуемая седьмым “А”.

На лице каждого я замечаю растерянность, непонимание и даже намек на интерес.

После звонка дожидаюсь, пока все рассядутся по своим местам и притихнут.

По крайней мере ребята относительно тихие, упертые, но криками и прыжками по головам уроки не срывают.

Окидываю взглядом учеников, прохожусь внимательно по рядам.

– Егорова, я так понимаю, отсутствующих нет? – обращаюсь к старосте.

Девочка тут же поднимается с места и гордо заявляет:

– Нет, Марина Евгеньевна, все здесь.

– Хорошо, садитесь, пожалуйста, – она, конечно, пытается скрыть улыбку, но я все равно замечаю довольное выражение на ее лице.

Ей, безусловно, нравится такое вот обращение. Впрочем, я уже успела заметить, что не только ей. Так или иначе, в классе почти каждый гордо вытягивает шею и вздергивает носик всякий раз, когда я обращаюсь к кому-либо со своим подчеркнутым “вы”.

– Ну что же, – встаю со своего стула и беру в руки контейнер, на который вплоть до этого самого момента совершенно никто не обращал никакого внимания, – в таком случае, полагаю, начнем урок.

Обхожу свой учительский стол и встаю так, чтобы всем меня было видно.

Не без удовлетворения отмечаю про себя, что теперь взгляды учеников постепенно устремляются на прозрачный контейнер, набитый шевелящейся в ней живностью.

– Марина Евгеньевна, – обращаясь ко мне, Данилов Олег вытягивает руку.

– Слушаю вас, Данилов.

Мальчик встает – по крайней мере этому я их научила – хмурится, и наконец задает вопрос.

– А что это у вас там? В коробочке? – кивает Олег на заветный контейнер.

Поднимаю контейнер, рассматриваю его и снова перевожу взгляд на ученика.

– Ваши предположения, Олег? – интересуюсь, улыбаясь.

Он некоторое время морщится, почему-то не решаясь ответить.

– Да черви у нее там, че непонятного, – доносится с другого конца класса.

– Буров, сколько еще раз мне нужно объяснить правила поведения на моих уроках, и не только моих, чтобы вы их усвоили?

Мальчишка недовольно откидывается на спинку стула и даже глаза закатывает.

– Встаньте, пожалуйста, Олег, а вы садитесь, – обращаюсь к Данилову.

Саша Буров тем временем, недовольно вздохнув, тяжело поднимается из-за парты.

– Полагаю, вы хотите нам что-то сказать? – все свое внимание я сосредотачиваю на Бурове.

Смотрю на мальчишку и мысленно возвращаюсь к неожиданной встрече в буфете с его, чтоб его, дядей. Я до сих пор не смирилась с этой мыслью. Однако Буров старший больше не появлялся в поле моего зрения, а потому я просто надеялась, что он меня все-таки не узнал.

Очень надеялась.

– Да я все сказал, – пожимает плечами Саша, старательно пытаясь показать свою незаинтересованность, однако взгляд мальчика то и дело падает на контейнер, – там земляные черви, – добавляет уже громче.

В классе сразу же становится шумно.

– Фууууу… – заключают дети, корча рожицы.

Потом начинаются перешептывания, кое-кто поглядывает на меня с сомнением, кто-то откровенно пялится во все глаза. Ну что сказать, план по привлечению внимания отлично сработал.

Отличный трюк, можно повторить, наверное. Если вдруг найду разные стадии головастиков.

Позволяю детям вдоволь пошептаться и когда они наконец затихают, произношу:

– Верно, Александр, в контейнере земляные черви, ровно двадцать четыре взрослые половозрелые особи.

По классу разносится очередное ожидаемое “фуууу”.

– Садитесь, Саша, если, конечно, вам больше нечего сказать.

Буров плюхается на свой стул, а я продолжаю:

– Итак, добровольцу вызвавшемуся раздать всем по одной особи, исправлю три двойки, желающие?

Ожидаемо желающих оказывается не много, среди девочек их и вовсе нет.

– Данилов, ну вперед.

Мальчишка поднимается с места и уверено направляется ко мне.

– Я бы советовала вам захватить перчатку, Олег.

– Да я не боюсь.

– Я не сомневаюсь, но заданный мною материал все же нужно читать, а не игнорировать.

– В смысле? – он тупит взгляд.

– Возьмите перчатку, Данилов.

– Да писает он всем телом! – в классе снова раздается голос Бурова.

– Фууууу… – ожидаемо гудит класс.

– Буров!

– А что Буров, это же правда.

– Во-первых, вы снова проигнорировали правила поведения на уроке, Саша, – говорю строго, а саму на смех пробивает, – а во-вторых, дождевые черви не писают, а выделяют жидкие продукты обмена веществ и не всей поверхностью тела.

– Угу, да там поди разбери, где у него брюхо, – на этот раз Саша поднимается с места.

Я бесшумно выдыхаю и поджимаю губы просто, чтобы не рассмеяться в голос. Надо же, кто мог подумать, что этот мальчишка прочитает материал, хоть и поверхностно.

– Олег, перчатка, – напоминаю застывшему на пути Данилову. – Садитесь, Буров.

Признаться, меня не столько волнует способ выделения, сколько возможная аллергическая реакция. Вероятность ничтожна, но и подвергать детей даже незначительной опасности в мои планы не входит. Даже перчатки, и те без латекса.

Как там говорится? Береженого Бог бережет? Ну и мне в карму плюсик, возможно.

Данилов все же выполняет мою просьбу, надевает перчатку и забирает у меня контейнер.

– Осторожно, это такие же живые существа, как и вы, – наставляю, прежде, чем он начнет раздавать червей, – сильно не сжимать, если какие-то из особей к друг другу прилипли, не отдирать, осторожно положите пару на одну тарелку.

На удивление Олег меня внимательно слушает, потом кивает и произносит:

– Я понял, Марина Евгеньевна, я же не живодер.

По мере того, как Олег раскладывает по партам предмет нашего урока, остальные, сначала с неприязнью, потом с сомнением, начинают присматриваться к извивающимся червям.

– Марина Евгеньевна, а это у них что такое на теле? – подняв руку, интересуется Егорова.

– Поясок, Катя.

– А зачем?

– Вы бы знали зачем, если бы соизволили подготовиться к сегодняшнему уроку, как было задано.

Она молча опускает глаза.

– Тема сегодняшнего урока: кровеносная, выделительная системы, а также размножение класса малощетинковых червей на примере их самого известного представителя.

– Мы че их резать будем? – сегодня Буров кажется особенно разговорчивым.

Я уже не напоминаю ему о том, что нужно сначала поднять руку. Видимо, это просто бесполезно.

– Нет, резать мы их не будем.

– А как тогда мы будем рассматривать их кровеносную систему? – не сдается Буров, как по мне, просто развлекаясь.

– Я бы вам сказала как, Буров, но это будет неприлично. А рассматривать кровеносную систему мы будем на картинках. На живом черве мы рассмотрим особенности внешнего строения, повторим материал прошлого урока.

– Ну и ладно, – усмехается Саша и возвращается на свое место.

Олег тем временем возвращает мне пустой контейнер.

– Спасибо, Данилов.

– А двойки на что исправите?

– Либо на тройки, – его лицо мгновенно мрачнеет, – либо на оценку, которую вы заработаете на следующей контрольной.

– Не надо на тройки, – соглашается Олег и возвращается на свое место.

– Итак, начнем с повторения, – все еще слегка шокированные, они смотрят на бумажные тарелки. Как видите, длина земляных червей может отличаться от особи к особи, посмотрите на особь соседей. Некоторые могут достигать длины трех метров. На теле вы можете видеть сегменты… – меня внезапно прерывает настойчивый короткий стук.

Не успеваю я отреагировать, как дверь открывается и в кабинет входит Воскресенская, а следом за ней…

Мамочки, ну нет, только не он.

– Добрый день.

Дети реагируют быстрее, поднимаются со своих мест, приветствуя вошедших.

– Да вы, мать вашу, издеваетесь, – шепчу себе под нос.

– Марина Евгеньевна, – Воскресенская обращается ко мне, – познакомьтесь, Михаил Юрьевич Буров, член совета учредителей.

– Чем обязана? – беру себя в руки и смотрю на Анну Николаевну, при этом игнорируя Бурова.

Вселенная, ну когда я успела так накосячить? За что ты мне мстишь? А?

– Михаил Юрьевич…

– Спасибо, Анна Николаевна, – мужчина перебивает директрису, его низкий, но весьма звучный голос заставляет меня инстинктивно перевести взгляд. – Я бы хотел поприсутствовать на уроке, если вы не против, – глядя на меня, заявляет этот здоровенный медведь.

Черт, вблизи и на трезвую голову он кажется еще больше.

– Видите ли, я приехал раньше чем планировал, – продолжает, буквально сверля меня взглядом и заставляя тем самым гадать: узнал не узнал.

Нет, я знала, конечно, что эта встреча неизбежна, но рассчитывала, что успею подготовиться как раз к родительскому собранию, назначенному на шесть часов вечера.

И уж точно не рассчитывала, что меня банально застанут врасплох.

– Полагаю, вы не будете против моего присутствия?

О нет, он не спрашивает, а просто констатирует факт.

Я не буду против.

– Пожалуйста, – стараюсь говорить максимально спокойно и не отводить взгляд от этих гипнотизирующих голубых глаз напротив.

– Это еще что такое? – визг Воскресенской выводит меня из ступора.

Да, еб вашу тетю Глашу.

Я совершенно забыла о червях.

– Марина Евгеньевна, я спрашиваю, что это такое? – все в том же диапазоне, слегка истерично голосит Воскресенская, чем явно привлекает внимание Бурова.

– Черви, земляные, половозрелые, – выдаю на автомате, и лишь когда совершенно ошарашенный Буров снова поворачивается лицом ко мне, понимаю, что только что сморозила.