Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Глава 9. Неожиданности

Михаил

За сутки до событий в школе.

– Михаил Юрьевич, ну как вы себе это представляете? – из трубки доносится голос Воскресенской. – Я уже нашла замену Анастасии Викторовне, только согласовать осталось детали. Да и Соколова, по моему мнению, не самый лучший кандидат.

– Анна Николаевна, – потираю виски, желая унять долбящую боль, – при всем уважении, в этом вопросе ваше мнение меня не интересует.

Рядом усмехается Глеб.

Бросаю на друга предупреждающий взгляд и снова утыкаюсь в дело училки.

– Она не согласится, – с заметным отчаянием в голосе, Воскресенская все еще пытается возражать.

– Значит сделайте так, чтобы согласилась. Вам напомнить, какую должность вы занимаете?

– Я вас поняла, Михаил Юрьевич, – вздыхает обреченно.

– Я на это надеюсь, всего доброго, – сбрасываю звонок.

Нещадная боль в башке не дает сосредоточиться на написанном.

– Я так и не понял, Бурый, нахрена все это? – Глеб смотрит на меня, как на умалишенного.

Я бы на его месте тоже пальцем у виска покрутил. Я, впрочем, и покрутил, когда после тяжелого развода он вдруг снова решил влезть в отношения, ко всему прочему с едва знакомой девицей.

Глеб тогда вполне ясно дал понять, что меня это не касается и Альку задевать, даже мысленно нельзя. Я это принял. Да и Алька в итоге вполне нормальной бабой оказалась. Добренькая. Айболит в юбке.

– Нет серьезно, Мих, ты меня в семь утра из объятий жены выдернул, так что я как минимум должен понимать, что это было не зря.

– Отвали, – отмахиваюсь, переворачивая страницу.

Тянусь к кружке с кофе и морщусь от обилия сахара.

– Ты сюда все содержимое сахарницы засыпал?

– Вообще-то, это ты должен был мне кофе делать, а не я за тобой ухаживать, я тут гость.

Ничего не отвечаю, потому что сил нет, голова трещит и просто лень. В третий раз перечитываю одно и то же, будто там что-то новое появится.

Соколова Марина Евгеньевна, значит.

Учитель химии и биологии. Разведена.

Я даже удивился, когда, проснувшись утром, не обнаружил рядом девицу из клуба.

Может иной раз бы обрадовался, но сегодня это открытие никакой радости не принесло. Напротив, задело. И черт его знает, что на меня нашло.

Убедившись, что квартира пуста и от случайной незнакомки не осталось и следа, я сделал самую тупую вещь, какая только могла прийти в голову.

Решил ее отыскать.

Невзирая на раннее время и выходной день, набрал Глеба. Кому еще звонить в таких случаях, если не менту, пусть и бывшему.

Он, конечно, звонку моему не обрадовался, даже послал сначала и скинул. Правда, потом сам перезвонил, матом покрыл, но выслушал. Спустя четыре часа лично заявился.

– Так и будешь молчать? Я между прочим из-за тебя людей напряг.

– Я в курсе, буду должен.

– Это само собой, – самодовольно кивает старый друг, – но вопрос не в этом. Зачем тебе эта девица? Только не говори, что за одну ночь влюбился, – Глеба эта ситуация явно забавляет.

А у меня ответа на его вопрос нет. Я на него пока даже себе не ответил.

– Да ладно, Мих, отношения же вообще не про тебя история, – не успокаивается Самойлов.

– Не про меня, – подтверждаю, скорее просто для того, чтобы он отвязался.

Я в принципе ко всему был готов, но все равно знатно охренел, когда открыл принесенную Глебом папку.

Серьезно? Училка?

Меня не столько даже профессия ее удивила, сколько место работы.

Я не так часто бываю школе, просто потому что времени нет, да и по большей части бессмысленно это. Там и без меня заинтересованных в процветании достаточно. Потому училку эту я, конечно, в глаза не видел до вчерашнего вечера.

Об успеваемости Санька я и так все знаю, для того существуют электронный дневник и периодическая внезапная проверка знаний дома. Он, конечно, по-прежнему со мною воюет, не без этого.

В общем, как прочел почти любезно предоставленную мне информацию, сразу, не думая даже, набрал номер Воскресенской, так сказать, восполнить пробелы в уже имеющейся у меня информации. От директрисы узнал, что Марина Евгеньевна преподает только у старших классов. Но это дело поправимое. Преподаватель, по словам самой же Воскресенской, отличный, оно и ясно, другую бы держать не стали, только строптивый.

Это я и так понял. С утра. Судя по тому, как резво она испарилась из моей квартиры.

Все само сложилось как нельзя лучше. Одна сама ушла, осталось только другую на ее место поставить.

На кой черт оно мне было надо? Сложно сказать. Не люблю я незавершенные дела. А это как раз такое, незавершенное.

– Ладно, я так понял, ты на мой вопрос и сам ответа не знаешь, – прерывает молчание Глеб.

Я уже успел забыть о его присутствии.

– Саня-то как? – меняет тему.

– Нормально, продолжает видеть во мне врага.

– Конечно, он же тебя не видит практически, пацану внимание нужно.

– Как и бизнесу, я не могу разорваться. У него есть все, о чем только любой ребенок пожелать может, – качаю головой, понимаю, конечно, что чушь несу, и прав Глеб на самом деле.

И я пытался даже наладить отношения с племянником, но он только сильнее в себе замыкался, поначалу даже гадил на зло. Сейчас все немного наладилось.

– Он семью потерял, Мих, – тихо напоминает Глеб.

– Я тоже.

У меня перед глазами все еще стоит горящая тачка Андрея.

В такие минуты человек не способен мыслить рационально. Да вообще никак не способен. Мне когда пацана вручили, я понятия не имел, что делать с ним. Я ж не знал его почти. Да и сейчас не знаю.

– Мих…

– Да все я понимаю, Глеб, стараюсь как могу. Но и бизнес я пустить на самотек не могу, дел куча, мое присутствие требуется практически постоянно.

– Все-таки решил расширять базу?

– Решил, – киваю.

По лицу Глеба вижу, что ему эта затея не нравится.

– А пацан среди нянек да водителей расти будет? – смотрит на меня укоризненно.

– Не могу я сейчас стройку остановить, когда наконец все разрешения получены. Мы к этому два года шли, я жопу не для того рвал, чтобы сейчас все бросить.

– А может жопу рвать надо было не стройки ради?

– Андрюха этого хотел, все, Глеб, заканчивай на чувство вины давить.

– Андрюха хотел, чтобы его сын счастлив был.

Я ничего не отвечаю, только стискиваю челюсти и тщетно стараюсь не замечать зияющую в груди дыру.

– Я для него все и делаю.

– Как знаешь, – Глеб пожимает плечами, но я вижу, что не согласен он с моими доводами. – Уверен, что вот эта твоя многоходовочка хорошая идея? – кивает на бумаги.

– В смысле?

– Помнится, ты весь преподавательский коллектив грозился на мужиков заменить, – припоминает события двухгодичной давности.

Я не знаю, с чего я после смерти брата больше охренел. С того, что мне сына его доверили, или с того, что впридачу к нему мне досталась доля во самодеятельности под названием “частная школа”.

– Ты это к чему мне припомнить решил?

– Да ты выразился тогда, интересно: ходят, задницами крутят, вместо того, чтобы работу работать, – на этой ноте Глеб начинает откровенно ржать.

– Потому что нехер было задницами крутить. Это школа, а не передача “Давай поженимся”.

Меня тогда просто чисто по-человечески выбесили попытки привлечь мое внимание. Я только брата со снохой похоронил, Санек родителей потерял, а тут эти… Тьфу, блин.

– Ну как минимум для одной задницы ты только что сделал исключение, – забавляется Самойлов, – не боишься, что мадам детишек совратит?

– Чушь не неси.

– А как же моральный облик преподавателя? Походы в клуб, ай-ай-ай.

– Это не преступление, молодая баба, ничего удивительного, что она ходит в клубы.

– Ну надо же, – тянет, довольно скалясь, – смотрите-ка, наш Бурый поплыл.

– Ты говори, да не заговаривайся.

Глава 10. Родительские будни

“Сегодня Татьяна Михайловна уволилась, я надеюсь ты доволен?”

Отправляю сообщение, глушу двигатель, откидваюсь на спинку кресла и устало закрываю глаза.

Ну почему так сложно-то? Это же пацан тринадцатилетний. Я с чиновниками, даже с самыми упертыми, нахожу общий язык, а к родному племяннику вот уже два года подход отыскать не могу.

Сколько еще я так протяну?

Каждые два месяца искать новую няньку? В этом городе скоро закончатся претенденты. Да и не то чтобы к нам очередь из желающих выстраивалась, нет, совсем наооброт. От нас бегут, сверкая пятками, и никакие деньги тому не помеха.

Вот последней, Татьяне Михайловне, я всерьез предлагал повысить оклад в два раза. В два! И все официально ведь, со всеми причитающимися бонусами.

Нет, не согласилась.

Корчагин еще отпросился так невовремя.

Ответа на мое сообщение я не дожидаюсь. Смотрю на часы, урок уже должен был закончиться.

Впрочем, может все это и к лучшему.

Все равно ведь собирался в школу заглянуть.

– Михаил Юриевич, давно вас не видно было, – охранник прикладывает к турникету свою карту.

– Да времени нет совсем, – вхожу на территорию школы, пожимаю протянутую мне руку. – Обыскивать будешь? – усмехаюсь, разводя руками.

– Надо, – он пожимает плечами, – сами знаете, правила, исключений не делаем, – виновато добавляет Петя.

Я киваю. Знаю, конечно, сам был среди инициаторов введения этих правил.

Пока Петр сканирует меня металоискателем, набираю номер своего балбеса. Сначала слышу пару длинных гудков, а потом Санек совершенно очевидно сбрасывает мой звонок.

Гаденыш.

– Все? – уточняю, когда Петя отходит от меня на шаг.

– Да, Михаил Юрьевич, проходите.

– Не надоело тебе еще протестовать? – смотрю на парня. – С отцом так и не помирился?

– Нет, и не собираюсь, пусть своими деньгами подавится, – довольно улыбаясь, отвечает Петя.

– Ну смотри, – хлопаю парня по плечу, – ладно, увижу его, передами от тебя привет.

– Это совсем не обязательно, – произносит мне в спину, а я усмехаюсь.

Знал бы парень, как папаша им гордится.

Вхожу в здание, осматриваюсь, и как на зло чувствую доносящийся из буфета запах. Пустой со вчерашнего вечера кишечник мнгновенно издает неприличные звуки.

По холу снуют ученики, на всякий случай всматриваюсь в лица, в поисках знакомых. Естественно ничерта не нахожу и снова набираю Санька. Засранец сбрасывает.

Черт с ним, все равно из школы никуда не денется. Ответит или перезвонит, как миленький.

В очередной раз вспомнив о том, что не жрал со вчерашенего дня, разворачиваюсь и иду в буфет.

Что столовая, что в буфет в школе, естественно, приличные, учитывая, сколько бабла во все это дело вливается.

Убедившись, что бумажник при мне, вхожу в буфет. В помещении практически никого нет, кроме работницы и двух дамочек за столиком у окна. Оно и не удивительно, в столовой выбор побольше будет.

Я уже собираюсь направиться к раздаче, как взглядом цепляю знакомую фигуру.

На ловца и зверь бежит?

В одной из дамочек узнаю Марину Евгеньевну.

Она застывает на несколько секунд, на меня в упор смотрит, потом резко отводит взгляд и отворачивается.

Выглядит она сегодня совсем иначе, конечно. Приличнее. Строгий костюм, рубашка, застегнутая на все пуговицы, какой-то совершенно дебильный пучок на голове, очки на пол-лица, ни намека на макияж.

И не будь у меня такой хорошей памяти на лица, я бы наверняка не узнал ее.

Она больше не смотрит в мою сторону, делает вид, что увлечена разговором с подружкой. Неплохо, кстати, играет, но я уверен, почему-то, что меня она все-таки узнала.

Ладно, Марина Евгеньевна, мы с тобой еще пообщаемся.

Подхожу к раздаче, буфетчица как раз выносит партию пирожков.

– Добрый день, – здоровается женщина.

– Добрый, – киваю на поднос, – с чем?

– Эти с мясом, вот эти с картошкой, – указывает пальцем сначала на один ряд, потом на другой.

– Давайте четыре с мясом и два с картошкой.

Она кивает, берет из стопки бумажный пакет, кладет в него пирожки. Достаю из кармана кошелек, вынимаю из него купюру и протягиваю женщине.

– Сдачи на надо.

Беру из ее рук пакет и чувствую, как в кармане вибрирует телефон.

На экране мобильника высвечивается уведомление, открываю сообщение и бегло просматриваю текст.

“Я у директора, все нормально, я перезвоню”.

У директора, значит. Усмехаюсь самому себе, в голову тут же закрадываются подозрения. Я уже не помню, когда в последний раз Санек попадал в кабинет директора. Да что там, даже учителя не жаловались, лишний раз. Я давно дал понять, что не стоит этого делать.

Не верю я в совпадения.

Это забавно даже.

Снова бросаю взгляд на столик у окна, присматриваюсь к подружке училки, узнаю в ней математичку Санька. Как там ее? Антонина Федоровна вроде?

Решаю, что, пожалуй, есть смысл подойти поздороваться. Просто хочется посмотреть на реакцию беглянки.

Спровоцировать, может быть.

Я ее сейчас наверняка врасплох застал. В следующий раз этого эффекта не будет.

Уже делаю несколько шагов к столику, как в кармане начинает звенеть мобильник. Мысленно выругавшись, отвечаю на звонок.

– Да, Сань.

– Ты что-то хотел? – недовольно бухтит в трубку племяш.

– И тебе привет, к буфету подойди.

– Эээ… к какому?

– У вас много буфетов в школе?

– Ты в школе что ли?

– Нет на Марсе.

– Щас приду, – отвечает коротко и сбрасывает звонок.

Над его манерами в самом деле неплохо бы поработать. Убираю телефон в карман, окидываю взглядом беглянку и, взяв свой пакет с пирожками, выхожу из буфета.

Ладно, Марина Евгеньевна, выдыхай на сегодня.

Санька появляется минут через пять.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает с претензией.

– Ты не оборзел? Гонор поубавь, – осаждаю его, – что у тебя еще сегодня из уроков?

– Физра, – отвечает нехотя.

Киваю. Физру в принципе можно один раз пропустить.

– Ладно, поехали.

– Куда?

– Тебе в рифму ответить?

– А где Паша?

– В Караганде, на держи, – отдаю ему пакет, он тут же его разворачивает и достает пирожок.

Из школы выходим молча, я только его почавкивание слышу.

– На заднее сидение, – торможу его, когда он собирается открыть дверь.

– Ну дядь Миш.

– Я сказал на заднее.

Сажусь в машину, пристегиваюсь, в зеркало наблюдаю за Санькой.

– Ничего мне рассказать не хочешь?

– А должен?

– Сань, ты издеваешься надо мной? Я где сейчас найду человека, чтобы за тобой присморел? Татьяна Михайловна ушла, ты зачем ее довел?

– Не доводил я ее, и вообще, мне не нужна нянька, я уже взрослый. Я могу сам посидеть дома.

– Взрослый, ты с голоду помрешь быстрее.

– Я доставку закажу.

– Ишь какой шустрый, а деньги ты где возьмешь?

Молчит, смотрит на меня насупившись.

– То-то и оно. Со мной на базу поедешь, завтра я тебя сам в школу привезу.

– Ну дядь Миш, я правда один могу…

– Сань, вот не беси меня сейчас, а… У директора по какому поводу был?

– Не важно, – отворачивается к окну.

– Я ведь и позвонить могу.

– Подрался, – отвечает, но на меня не смотрит.

По крайней мере врать не пытается.

– Училка новая отправила к директору, чокнутая, – сопит себе под нос, подтверждая мою догадку.

– Ты за языком-то следи.

– Да мы не дрались даже, так, поспорили.

– Поспорили? Еще что-нибудь мне знать надо?

Он не спешит отвечать, а я нутром чую, что драка – это не все.

– Контрольную она устроила.

– Кто?

– Училка новая, она теперь у нас еще и классухой будет.

– Классным руководителем, – поправляю засранца, – и что контрольная?

– Я ничего не написал, – выдает нехотя.

– Не выучил?

– Нет, просто не написал.

Я вздыхаю, по крайней мере характер свой он не только мне показывает.

– И почему, позволь поинтересоваться?

– Не захотел, да блин, говорю же, чокнутая. Пришла, раздала какие-то листки с вопросами. Зачем мне вообще эта биология? – продолжает бурчать.

– Я тебе щас дам, зачем, есть, значит надо.

– Угу, – мычит в ответ, а я, почему-то, преисполняюсь уверенности, что с Мариной Евгеньевной мы очень скоро встретимся, и отнюдь не по моей инициативе.

– Двойка будет, исправишь, но не сразу.

– В смысле? – тут же поворачиват голосу.

– В прямом.

Глава 11. Разногласия с руководством

– Марина Евгеньевна, – Воскресенская нервно постукивает ручкой по столу, – это, скажите на милость, что значит?

Она поворачивает в мою сторону экран своего компьютера, а я зачем-то продолжаю смотреть на вздымающиеся крылья ее носа.

– Не понимаю, о чем вы, – бросаю беглый взгляд на экран и хлопаю ресницами, почти невинно.

– А ты посмотри внимательно, – официальный тон мгновенно испаряется, – вот сюда посмотри, – все той же ручкой теперь тычет в экран.

Я и без этих нервных движений прекрасно знаю, что там.

В конце концов я собственноручно эти оценки выставляла.

– Это вот что? – продолжает негодовать Анна Николаевна.

– Это заслуженные оценки.

– Тут семь двоек, и так почти у каждого, Марина, ты с ума сошла?

– Вовсе нет, – пожимаю плечами, – они все заслуженные, по одной за каждую тему. Там и тройки есть, и даже четверки. Вот у Мурашовой вообще ни одной двойки.

– Мурашова отличница по всем предметам.

– Заслуженно, прошу заметить, – добавляю, глядя на красное лицо директрисы.

А вот не надо было мне подсовывать этот седьмой “А”. Да и потом, исправить эти двойки они могут всегда, просто не хотят.

Засранцы мне решили революцию устроить. Кроме Мурашовой, ее подговорить не смогли, смелая девочка, одна против всех.

– Ничто не мешает им выучить материал и исправить двойки до конца четверти, – улыбаюсь во все имеющиеся у меня двадцать девять зубов.

– Как за три урока ты умудрилась выставить им по семь оценок?

Она поднимается из-за стола, размахивает руками, бросает на стол несчастную ручку и отходит к окну. Открывает форточку и машет ладонями возле лица.

– Почему за три? За один, – говорю спокойно. – Контрольную они благополучно завалили, а там по вопросу на каждую пройденную тему, прошу заметить, легкие вопросы.

– Марина! – оборачивается, взгляд сверкает молниями.

Я чувствую, будь у нее возможность, она бы меня прямо на месте придушила.

А я что? Я, собственно, ничего. Предупреждала.

– Вы думали, я шутила? Я буду оценивать их знания объективно, и рисовать оценки не стану, не надейтесь даже, – снова расплываюсь в улыбке, – или можете меня заменить, я не расстроюсь.

– Вот все-таки стерва ты, Соколова.

– Отнюдь, Анна Николаевна.

Она носом втягивает воздух, поджимает губы, потом возвращается к своему компьютеру, ненадолго поворачивает экран в свою сторону. Сводит брови, клацает мышкой, наконец находит то, что ей нужно и снова разворачивает экран ко мне.

Я невозмутимо смотрю на монитор.

– А это что? – спрашивает, бурля от гнева.

– Это литература, я ее не преподаю, – напоминаю директрисе и все еще продолжаю мило улыбаться. Я две ночи не спала, представляя себе встречу с этим, чтоб его, Буровым.

Мне, между прочим, реально кошмары снились. Пару раз во сне меня даже в лесу закапывали. Я уже всерьез размышляла над тем, чтобы уволиться, потому что не нужен мне и даром этот стресс.

Заявление на стол Воскресенской не положила только потому, что сама себя убедила в том, что Буров меня не узнал. Мне это тоже непросто далось. А еще пришлось смириться с тем, что контактировать с этим мужиком все равно придется. Я до сих пор от рассказа Тоньки не отошла. И черт его знает, где там правда. А что если и вовсе – все правда?

Если он родного брата не пожалел, то на что способен, когда речь идет о чужом человеке?

В общем, мне было над чем подумать.

Так что Воскресенская меня благодарить должна в итоге.

– Ты прекрасно поняла, о чем я! – рявкает Воскресенская, теряя контроль.

– Вовсе нет.

– То есть ты хочешь сказать, что двойки по литературе появились по чистому совпадению, да? – она подается вперед, наклоняется ко мне через весь стол.

– Не знаю, вероятно, с литературой все тоже не очень, второстепенные предметы, они такие, знаете ли.

– Да? То же самое с историей, географией, – начинает перечислять, – мне продолжать?

Я ничего не отвечаю. Не, правда, мне тут столько раз твердили, что с коллективом надо обязательно искать общий язык. Я нашла.

– Ты что, решила мне учителей подговорить?

– Почему подговорить-то?

– Маринка, я ведь и по-плохому могу.

– А вот угрожать мне не надо, Анна Николаевна, я не виновата в том, что детям было позволено практически наплевать на некоторые предметы лишь потому, что они не профильные. Я классный руководитель, вы сами этого хотели, я напомню, поэтому я сама буду решать проблемы своего класса, без вашего вмешательства.

– Пока ты их только создаешь, – сокрушается Воскресенская.

– Ничего, цель оправдывает средства.

Анна Николаевна плюхается на свое кресло, качает недовольно головой.

– Откуда ты на мою голову свалилась, ну ты хоть не лютуй совсем, ну семь двоек, Марин.

– Исправят, никуда не денутся.

Стою на своем и ничуть не сомневаюсь. Побунтуют, в итоге все равно стадия принятия настанет. Выучат все, как миленькие.

– Да, Марина Евгеньевна, знала бы, сколько вы проблем мне принесете…

– Не наняли бы?

– Тьфу ты, да ну тебя, Соколова. Слушай, ну хорошие же дети, не глупые. В прошлом году знаешь какие результаты показали?

– Не глупые, – соглашаюсь. – Я еще хотела сказать, что планирую родительское собрание в пятницу.

– Какое еще собрание? – мне кажется, я сегодня ее доконаю.

– Ну как какое? Самое обычное.

– Марин, мы родительские собрания два раза в год проводим, в конце второй четверти и в конце года.

– Значит будет исключение, они же наверняка хотят знать, откуда столько двоек.

– Да делай, как знаешь, сама разгребать будешь, – отмахивается, поворачивает голову к окну.