Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 31. Наглость – второе счастье

– Но ты же хочешь? – устремляет на меня пытливый взгляд, давит им.

Я сейчас не в том состоянии, чтобы объективно оценивать свои желания. У меня, честно говоря, до сих пор нутро дрожит.

Все как-то совсем не вовремя и не кстати. Звонок матери меня хорошо так из себя вывел. Теперь стыдно даже за это истерику, пусть незначительную, но все же.

Я столько времени и сил потратила на то, чтобы какой-никакой броней обрасти, чтобы больше никто и никогда не видел во мне ту Марину, которой я была каких-то четыре года назад.

И что в итоге?

Расклеилась…

И ладно бы наедине с собой, это ничего, это можно пережить, но нет…

Мое молчание прилично, точнее неприлично, затягивается и Буров, естественно, не выдерживает.

– Ну так что? Мне уйти? – спрашивает уже серьезно, без этой шутливости своей и непробиваемой самоуверенности.

Отвожу взгляд, неосознанно сжимаю пальцами его свитер.

Хочу ли я сейчас оставаться одна? Наверное, в любой другой момент ответ бы был непременно положительным, но сейчас…

Отрицательно качаю головой, не в силах произнести вслух ответ на его вопрос.

Не знаю, что на меня повлияло, разговор с матерью или остатки алкоголя в крови, но я делаю то, чего по логике вещей вовсе не должна делать – позволяю Бурову остаться.

Просто что-то во мне надорвалось после звонка мамы, очередных обвинений и воспоминаний.

Я слегка теряю связь с реальностью, погрузившись в свои мысли, а потому не сразу понимаю, что этот медведь задумал.

– Ты… ты что делаешь? – заикаясь, таращусь на Бурова.

Он как ни в чем не бывало, стягивает с себя свитер, в то время как я продолжаю сидеть на нем и наблюдать за его действиями, уже жалея о своем поспешном решении.

Нет, он издевается, что ли?

– Зачем ты раздеваешься?

– Затем, что мне жарко, у тебя тут как в бане, я все утро терпел, – говорит так, как будто я еще и виновата.

Я от такой наглости даже рот открываю, правда, не издаю ни звука.

– Ты нормальный вообще? Оденься немедленно.

– Не-а, мне надоело уже потеть, провоняю тут, тебе же хуже будет. Почему у тебя так жарко? – улыбается, довольный моей растерянностью.

Ему же в самом деле нравится это делать, нравится доводить меня до ручки.

– Потому что тут теплоизоляция, – рявкаю, забыв о том, что еще каких-то несколько минут назад я страдала из-за отсутствия понимания со стороны вроде бы самых близких людей.

Начинаю елозить на Бурове, в попытке слезть с этого медведя нахального. Он не позволяет, кладет свои лапы мне на талию и фиксирует на месте.

– Солнышко, если ты продолжишь эти танцы, то мне еще и штаны придется снять, и не только свои.

– Я тебе не солнышко…

– Ну будешь затмением, так лучше? – интересуется игриво и даже бровь иронически изгибает. – В принципе, учитывая, что я уже несколько недель монахом благодаря тебе хожу и ни хрена мне светит, затмение, пожалуй, правда, больше подходит.

– Знаешь что, – задыхаюсь от возмущения, – я передумала, вали-ка ты… домой.

– Нет, Мариш, – резко подается вперед, – помнишь, как в детстве? Первое слово дороже второго, так что я остаюсь, – скалится довольно.

– А я ничего не говорила, ни первого, ни второго, – возвращаю ему улыбочку.

– Ну наконец-то в себя пришла, так на чем мы там остановились?

Продолжая довольно улыбаться, беспардонно просовывает свою лапу под мою пижамную рубашку, заставляя тем самым меня шипеть, то ли от негодования, вызванного его наглостью, то ли от обжигающего прикосновения, отозвавшегося приятными покалываниями по всему телу.

– Даже не думай, – впиваюсь ногтями в теперь уже голые плечи, буквально вонзаю их в кожу, – я серьезно, тебе пора…

Снова делаю бессмысленную попытку освободиться, она, конечно, с треском проваливается.

Буров только сильнее притягивает меня к себе и я упираюсь ладонями в его широкую, довольно прокаченную грудь, чувствую, как под пальцами играют проработанные мышцы.

Он неплохо за собой следит, судя по тому, что я вижу и ощущаю. В ту ночь я как-то мало что запомнила и не рассматривала его толком.

А ведь он действительно крупный, большой такой, как самый настоящий медведь. Не зря я его таковым нарекла.

– Я не уйду, хватит, Мариш, заканчивай, я ничего плохого не сделаю, хотел бы причинить тебе вред, уже бы причинил.

В принципе в его словах намного больше логики, чем мне бы хотелось. Даже после того случая с червями он не вышел, в общем-то, из себя. Только долбанутой обозвал и немного повеселился за мой счет, и все на этом.

Поднимаю на него глаза, смотрю в его, раздумывая.

– Ну может ты все-таки хотя бы оденешься? – выдыхаю обреченно, принимая тот факт, что сейчас он никуда не уйдет.

– Нет, – качает головой, довольный моей капитуляцией, – мне правда жарко, я тебя не трону, – произносит, косясь на мои губы и мне как-то не очень верится в его слова.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, он обхватывает ладонью мой затылок и прижимается к моим губам, проталкивает свой язык мне в рот, так же настойчиво и беспрепятственно как и во все предыдущие разы.

И то ли я такая слабая, то ли он такой напористый, но сопротивления Буров с моей стороны не встречает. Можно, конечно, все свалить на алкоголь и неприятный разговор с мамой, да не выходит, себя обмануть никак не получается.

– Ты только что обещал… – шепчу, получив секундную передышку.

– Я не обещал, что не буду целовать, – произносит с видом победителя.

В его взгляде плещется триумф. Осматривает меня, ненадолго задерживается на груди.

– Кстати, очень милая пижамка, – снова вгоняет меня в краску.

– Что, у тебя в детстве такая же была? Ностальгия? – не знаю, зачем иронизирую, просто хочется.

Правда, радость моя недолго длится.

Буров как-то резко перестает улыбаться, а в его взгляде проскальзывает что-то нехорошее.

Я мгновенно напрягаюсь. За годы жизни с Вадимом я хорошо научилась замечать даже малейшее изменение в настроении. После развода эта способность притупилась, за ненадобностью, но вот сейчас…

– Нет, Марин, пижам с мишками в моем детстве не было, – усмехается невесело, – в детдоме они слегка в дефиците.

Поняв, что сморозила глупость, прикусываю губу. Лучше бы промолчала.

– Прости, – собравшись с духом, – я не знала, что ты рос в детдоме.

Он пожимает плечами, сбрасывают навеянную моими опрометчивыми словами минутную грусть и снова принимает вид самодовольного засранца.

– Не будем о грустном, что я там говорил? Да, точно, пижамка зачетная, – смеется, – и трусишки, кстати, тоже, я заценил, веселенькие.

– Нормальные у меня трусы, – нет, он же просто наслаждается, выводя меня из себя.

– А разве я сказал обратное? – убирает волосы с моего плеча, отводит за спину, наклоняется к уху, едва касаясь его губами. – Они мне понравились значительно больше, чем стринги, что были в прошлый раз.

– Мы можем уже закончить обсуждение моего гардероба? – говорю, полыхая от смущения.

– Можем обсудить, как ты охрененно пахнешь. Везде…

Пока я перевариваю сказанное, он резко приподнимает меня за бедра, подтягивает ближе и сажает прямо на свое красноречиво топорщащееся достоинство.

– Не бойся, я же обещал, – шепчет, проводя губами по уху, кусает мочку, и спускается к шее.

Я слышу неровное биение собственного сердце, сглатываю вставший посреди горла ком и заставляю себя дышать.

Прикрываю глаза, готовая от стыда сгореть, и не только от него. Я ведь опять… Снова позволяю ему, нарушая данное себе же обещание.

– Миш…

– Просто посиди вот так, ладно? Не надо ничего говорить.

Глава 32. Безопасность

И я сижу, просто сижу и ничего не говорю, а еще испытываю совершенно нелогичное и абсолютно дикое желание опустить голову ему на плечо, и хотя бы на несколько секунд забыться.

Наверное, у меня правда что-то не то с головой, учитывая ситуацию. У меня полуголый, почти незнакомый мужик на диване сидит, а я что?

А я… Мне как будто даже приятно, страшно немного, но приятно.

Вздыхаю и практически заставляю себя отстраниться. Буров, к счастью, не мешает, ослабляет хватку.

– Все не так страшно, правда? – усмехается, глядя мне в глаза.

Облизываю пересохшие губы.

Воспользовавшись моментом, сползаю с его колен, он позволяет, не держит больше.

Отворачиваюсь и отхожу к окну, скрещиваю руки на груди, смотрю вперед и ничего не вижу. Глаза будто пелена застилает.

Слышу за спиной жалостливый скрип своего дивана, следом раздаются тихие шаги, оборачиваюсь резко и едва не впечатываюсь в широкую мужскую грудь носом.

Взглядом скольжу по оголенному торсу, как ни стараюсь, не могу не смотреть. Останавливаюсь на животе, осматриваю тянущиеся вниз косые мышцы.

Вспоминаю, как еще студенткой обсуждала с девчонками фигуры наших ребят. Хихикали по-доброму, украдкой косясь на парней.

С тех пор, кажется, целая жизнь прошла.

– Ты не стесняйся, рассматривай, – шутливый голос рядом с ухом заставляет меня оторваться от созерцания мужского торса.

Вспыхиваю моментально и невольно улыбаюсь, чем, конечно, снова веселю этого медведя нахального.

– Ты просто невыносим.

– Но я же тебе нравлюсь?

Молчу, только губы размыкаю, чтобы возразить. Вроде бы.

– Ладно, чем займемся?

– У меня вообще-то полно домашних дел, – вздыхаю.

– Предлагаешь мне помыть пол?

– Ничего такого я тебе не предлагала!

– Тебе, правда, сейчас хочется заниматься домашними делами?

– Не хочется, – признаюсь честно.

– Тогда предлагаю забить и расслабиться, – притягивает меня к себе, – я, кстати, помимо завтрака всякой вредной ерунды заказал.

– Ты серьезно не собирался никуда уходить, да?

– Конечно, нет, ты же меня сама позвала.

– Тебе говорили, что ты до ужаса наглый?

– Да, – как ни в чем не бывало, – но в бизнесе без этого никак. И потом, не будь я таким наглым, у нас бы с тобой ничего не было.

– У нас ничего и нет, – протестую, но уже не так уверено.

– Ну я бы поспорил, я вообще-то твоей маменьке жениться на тебе обещал, а я свое слово держу.

– Ты себя слышишь вообще?

– Вполне, – лыбится довольно, – но это мы чуть позже обсудим, ты пока не готова.

– Я не готова? – почему-то эта фраза меня задевает. – То есть ты прямо сейчас готов?

– Хочешь проверить? – с вызовом.

– Каким образом?

– Очень простым, в ЗАГС пойдем.

– Смешно, сегодня суббота, заявления не принимают, – я зачем-то поддерживаю этот бессмысленный разговор.

– У меня примут, – говорит безапелляционно и я ему, почему-то, верю, – не бери меня на слабо, Мариш, никогда, – произносит уже мягче.

Кусаю губу, жалея о своих необдуманных словах. И зачем я только начала эту перепалку?

Он же намеренно меня провоцирует, а я ведусь, получается, как девчонка несмышленая.

– У тебя же ноутбук есть? – спрашивает неожиданно.

– Д… да.

– А где он?

– В спальне, – отвечаю и только потом задумываюсь.

– Ну и отлично, – кивает и резко подхватывает меня под бедра, вынуждая тем самым обхватить его ногами и руками.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя в спальню, будем валяться и смотреть телек, привыкай, Мариш.

И он в самом деле несет меня в спальню, а я позволяю, потому что сил сопротивляться и противиться нет. Да и не хочется, вопреки логике и здравому смыслу не хочется его прогонять.

Может не такая уж это все и плохая идея, по крайней мере сегодня. Он вносит меня в спальню, бережно опускает на кровать и выпрямляется.

– Доставай ноут, я за вкусняшками.

– Ты предлагаешь есть прямо в постели?

Он на мгновение впадает в ступор, хмурится.

– Ты против?

Я в ответ отрицательно качаю головой, вспоминая не к месту супружескую жизнь. Еще в самом начале наших отношений Вадим категорически запрещал мне даже мысль о том, чтобы тащить еду из кухни.

Уже тогда мне стоило задуматься над его поведением, но влюбленность туманила разум. Его запреты я оправдывала аккуратностью и заботой.

И зачем я только о нем вспомнила?

Тряхнув головой, отбрасываю подальше мысли о бывшем муже и тянусь к тумбе, на которой покоится мой старенький ноут.

– Ну что? – Буров возвращается как раз к тому моменту, когда я включаю ноут.

Ставит на кровать большую чашку с чипсами, крекерами и, кажется, сухариками, рядом кладет бутылку с лимонадом.

– Вкусная штука, кстати, – кивает на бутылку, а потом берется за пряжку своего ремня и начинает его расстегивать.

– Ты что делаешь?

– Как что? Штаны снимаю.

– Зачем?

– А ты предпочитаешь, чтобы я в них завалился на кровать?

– Я…

– Пижамы у меня нет, в следующий раз захвачу.

Он не шутит, снимает с себя джинсы и бросает их на кресло у стены. Я, не зная, как на все это реагировать, наблюдаю за ним с открытым ртом.

Как я вообще оказалась в этой ситуации?

Честное слово, больше никогда не буду пить.

Пока я мысленно обрекаю на себя все кары небесные, Буров ложится на кровать, забирает у меня ноутбук, вручает мне чашку с едой, рядом кладет бутылку и принимается что-то искать.

– Что смотреть будем?

– Я просто поверить не могу.

– Это фильм такой?

– Нет, это реальность.

– Ладно, я сам выберу, ты же не против?

– Мне уже все равно, – беру подушку и накрываю ею лицо.

Это сюр какой-то.

Впрочем, дальше все складывается не так плохо. Буров, вопреки моим ожиданиям, находит какую-то комедию и я довольно быстро втягиваюсь.

Даже не замечаю, в какой момент кладу голову ему на плечо, позволив себя обнять.

Меня накрывает чувством безопасности, и я наверняка обо всем этом пожалею. Веки тяжелеют и под хруст рядом с ухом я медленно засыпаю.

– Марин, – кто-то трясет меня за плечо.

– А? Что? – резко открываю глаза.

Напротив сидит Буров. Осматриваюсь, чашки нет, бутылки тоже. Ноутбук покоится на тумбе.

– Я уснула?

– Уснула, – кивает.

– Долго я спала?

Не сразу обращаю внимание на то, что он одет. Полностью.

– Больше двух часов, – улыбается, касается пальцами моего лица, – не хотел будить, но мне надо уехать, срочно.

– Что-то с Сашей? – спохватившись, приподнимаюсь резко и сажусь на кровати.

– Нет, с ним все хорошо, это по работе.

– Ясно, – поджимаю губы.

Мне вдруг становится необъяснимо грустно, какая-то тоска накатывает и внутри так пусто становится.

– Все нормально? – заглядывает мне в глаза.

– Да, конечно, – киваю, встаю с кровати.

Он обнимает меня, целует едва касаясь губ.

– Я позвоню, хорошо?

– Да, – снова киваю болванчиком, – я провожу.

Он уходит, а я запираю дверь и наваливаюсь на нее спиной.

Что я вообще делаю?

Глава 33. Кухонная психология

– Подожди, мне надо переварить полученную информацию, – демонстративно массируя виски, заключает Тонька после моего короткого рассказа, – и все же, надо выпить, – резюмирует и встает со стула.

Я вздыхаю, наблюдая за тем, как подруга открывает второй ящик сверху и достает из него штопор.

– Я не буду, – повторяю свое предупреждение.

Пить я отказалась сразу, как только вошла на Тонькину кухню и заметила на столе новую бутылку вина.

– Ну уж нет, по бокальчику мы с тобой бахнем.

– Я не буду, и вообще, завтра на работу, – продолжаю стоять на своем.

Впрочем, Тоньке, похоже мои доводы неинтересны, не слушая, она достает из шкафчика два бокала под вино, один ставит рядом со мной.

– Перестань, – отмахивается подруга, – ничего не случится.

– Угу, ты и в прошлый раз то же самое говорила, и Костик примерно так же говорил, – вздыхаю и утыкаюсь лицом в ладони, – а на утро я уже дважды проснулась в компании Бурова.

– Обещаю, завтра ты проснешься в моей компании, – торжественно заявляет Тонька, откупоривая бутылку, – я прослежу, – подмигивает и разливает вино по бокалам.

Я с огромной долей скептицизма перевожу взгляд с подруги на бокал красного полусладкого.

Всю инициативу по организации небольшого застолья Тонька берет на себя. Из холодильника достает закуски, нарезает ломтиками сыр и колбасу.

Я никаких посиделок на сегодня не планировала, просто как-то совершенно случайно получилось проговориться об очередном столкновении, если можно так выразиться, с Буровым. На работе обсуждать личную жизнь было некогда, однако парой фраз удивлено любопытство подруги усмирить оказалось делом гиблым. Тонька под страхом смерти бы от меня не отстала.

– Так, а теперь снова и сначала, – отпив глоток вина, почти приказывает подруга.

– Да что снова-то, – бурчу возмущено, не притрагиваясь к вину.

– Ты пей, – кивает на мой бокал, – давай-давай, полегчает. Значит, он тебя все-таки запомнил, – обращается скорее к самой себе.

– Запомнил, – подтверждаю.

– Давай-ка подытожим, – теперь все ее внимание сосредотачивается на мне, – ты подцепила в клубе мужика, провела с ним ночь, им оказался Буров, ты сбежала, он тебя нашел, собрал на тебя досье, пришел на урок, а на следующее утро ты обнаружила его на своей кухне, потому что ночью сама его пригласила, и почти целый день вы провели вместе за просмотром фильмов и поеданием чипсов? Я ничего не забыла?

– Нууу… – я все-таки беру бокал, – не целый день и фильм я посмотрела только один, и то не до конца, потому что уснула.

– Мне кажется, тут не хватает деталей, – подозрительно косится на меня Тонька, – что ты опустила?

– Мы целовались, – чувствую себя четырнадцатилеткой, впервый познавшей прелести слюнообмена и делящейся подробностями с любопытной подружкой.

– Только целовались? – уточняет, прищурившись. – Значит два взрослых человека, оставшись наедине в пустой квартире, просто целовались? – недоверчиво смотрит на меня Тонька, прокручивая в руке бокал.

– Целовались мы не только в квартире, – признаюсь, чувствуя, как краснею.

– А где еще? – Тоня удивленно выпучивает глаза.

– В преподавательском туалете, – добиваю подругу подробностями, – вот только не надо на меня так смотреть.

Глядя на меня в упор, она открывает рот и замирает.

– То есть вы… ты… то есть… охренеть, – выдает наконец, не сумев, по-видимому, подобрать слова на мои откровения, – что вы вообще делали в туалете вместе?

– Отмывали его рубашку и брюки, которые я предварительно испачкала.

– Только не говори, что он в туалете оголялся, – прыскает Тоня и бесята в ее глазах начинают свой ритуальный танец.

– Рубашку только снял, ну и пиджак, соответственно.

– А снял до или после того, как вы целовались?

– До, – беру кусочек сыра и кладу в рот.

Мне вроде даже полегчало немного, как будто душу отвела.

– Охренеть, – повторяется Тонька, – а ты умеешь удивлять, Соколова. Ты и Буров, это, конечно… Хотя с другой стороны, может оно и к лучшему, по крайней мере выберешься из своей скорлупы, ну на край потрахаешься хорошенько, тоже полезно.

– А не ты ли, моя дорогая, настойчиво просила не связываться, – смотрю на нее с прищуром.

Нет, Тоньку я знаю давно, можно сказать, на один горшок ходили, и подсознательно чего-то подобного я от нее ожидала, но ведь можно было же хотя бы для приличия возмутиться, предостеречь, напомнить, кто такой Буров в конце концов. Я все еще не знаю, какая часть слухов о нем правдива, а какая – домыслы.

– Ой, да ладно, мало ли, о чем я просила, я тогда в шоке была, – отмахивается, снова отпивает вино, – мужик тебя пьяную переодел, спать уложил, утром завтраком накормил и при всем этом даже не трахнул.

– Тоня!

– Что Тоня? Может все не так вообще, мало ли какие слухи и кто разносит.

– Помнится, в прошлый раз ты по-другому пела, – фыркаю и берусь за колбасу.

– Ну, – пожимает плечами, – с тех пор и подробностей стало больше, – хихикает. – Ну а о тех страшилках ты можешь и у него спросить.

– Ты в себе вообще?

– А что? Как спать с ним, так это мы можем, а как поговорить…

– Это было один раз! – перебиваю ее.

– Ну, судя по всему, до второго недалеко. И кстати, когда там второй? – интересуется совершенно бестактно, играя бровями и довольно улыбаясь.

– Отстань, все, откровения окончены, – присасываюсь к своему бокалу.

– Нет, так не пойдет, что значит окончены, – не успокаивается Тонька, – давай-ка, подруга, выкладывай, какие планы в твоей хорошенькой головке.

Я понимаю, что она все это даже не столько из любопытства выпытывает, сколько из радости за меня. Ее моя личная жизнь на протяжении последних двух лет волновала больше, чем меня.

Только поводов для радости, в общем-то, нет. Буров не объявлялся с тех пор, как покинул мою квартиру. Мне даже себе признаться сложно в том, что на протяжении двух дней я ждала, вопреки здравому смыслу ждала его звонка.

Он не позвонил, не объявился, вообще никак о себе не заявил.

– Ну-с?

– Да нет у меня никаких планов, – отвечаю резковато.

– Не кипятись.

– Прости, – тут же жалею о своей вспыльчивости, – нет никаких планов у меня, Тонь, и я, честно говоря, не понимаю, что вообще происходит.

– Ну с тобой все ясно, а он что?

– Ничего, – пожимаю плечами, отпивая вино, – обещал позвонить.

– И что?

– И ничего, – сжимаю в руке бокал, – не позвонил, – улыбаюсь натянуто.

– Сама позвони, – как ни в чем не бывало предлагает Тонька, прожевывая ломтик сыра.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Почему? – продолжая жевать.

– Потому что, Тонь, все, закрыли тему.

– Странная ты, Соколова, он же тебе явно нравится, вся проблема только в твоей башке, – тянет рукой к моему лбу и тычет в него указательным пальцем, – вот тут.

– Только не начинай снова шарманку о психологе, пожалуйста.

– Не буду, хотя стоило бы, ладно, когда там у седьмого “А” следующий урок?

– Завтра.

– Ну может и заявится твой благоверный.

– Он не мой.

– Ну не твой, но может снова придет. Только, ради Бога, не затягивай ты свои волосы в этот отвратный пучок, и вообще, надо бы тебе завтра красоту навести.

– Даже не думай, – предостерегаю ее от очередной дурацкой идеи.

– Ну волосы хоть распусти, он тебя, конечно, всякой видел, но…

– Ой, да иди ты!