Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"
Автор книги: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)
Глава 36. Проклятие
Михаил
Парой дней ранее
– Как это вообще произошло, охрана куда смотрела? – осматриваю обгоревшие постройки.
Под ноги попадается какой-то брусок, пинаю его, просто от злости. Слов приличных на ситуацию не хватает, на языке кроме мата ничего не крутится.
– Конкуренты? – рядом раздается голос Глеба.
– Да какие, нахер, конкуренты, – выплевываю, смотрю на почерневшие стены и местами обвалившуюся крышу домика рабочих. Хорошо, что никто серьезно не пострадал.
– Мих, тут менты нужны, а не я.
– Если бы мне тут нужны были менты, они бы были здесь, – поворачиваюсь к другу.
– Это поджог.
– А то я не догадался, спасибо, что просветил.
Глеб в ответ на мой неуместный сарказм ничего не отвечает, только усмехается криво и головой качает. Понимает, что это я на эмоциях.
Хлопаю себя по карманам, нахожу сигареты, закуриваю.
– Ты же бросать собирался, – замечает ехидно.
– Бросишь тут, – делаю глубокую затяжку, морщусь от едкого дыма.
Взглядом окидываю часть территории, вспоминаю брата. Он как с этой базой связался, так вечно что-то через жопу шло, потом наладилось вроде, расширяться думали. После смерти Андрюхи я решил это дело реализовать.
И все с самого начала не складывалось, то одно, то другое.
Проклятая она, что ли, база эта.
Тьфу.
– Уверен, что не конкуренты?
– Глеб, тут на пару сотен километров ими даже не пахнет.
– Так место жирное, грешно не позариться.
Отмахиваюсь, зная, чьих рук дело. Конкуренты.
Лучше бы конкуренты, на них хотя бы рычаги давления есть. А здесь. Дед поехавший, что с него взять?
Если ход делу давать, только хуже будет. И никакой компенсации. Стройка опять встанет к чертям.
Мы и так уже все сроки просрали, на которые рассчитывали. Вечно, если не понос, так золотуха.
Может, и правда, продать все это дело и забыть, как страшный сон? – Местный дед это. С головой беда, сколько раз ему предлагали хорошие деньги за его халупу, так нет же, отказывается. Ладно бы просто отказывался, нет, диверсии нам тут устраивает. До сегодняшнего дня безобидно гадил, ну пристегивал себя пару раз к ограждениями, под бульдозер лечь пытался.
– А теперь на новый уровень перешел?
– Похоже на то.
– И что делать будешь?
– Для начала разберусь с мужиками, двое в больнице. Надышались.
Достаю из кармана телефон, как на зло связи нет.
Если через жопу, то сразу все. Народная мудрость, мать вашу.
– А я тебе здесь зачем?
– Оценить масштаб пиздеца, как бывший сотрудник органов.
– Бывший – ключевое слово.
– Да не заливай, менты бывшими не бывают. Сам понимаешь, дело надо замять.
– Мих, я так не сотрудник МЧС, дознаватель бумажечку выпишет и…
– А надо чтобы не выписал, Глеб, хорош уже, – перебиваю резко.
Вижу же, что он просто забавляется.
– Закопать мужика предлагаешь? Так вызов зафиксирован.
– Ты издеваешься? – бесит же намеренно.
– Ладно-ладно, не кипятись ты, – хлопает меня по плечу, – сделаем тебе правильную бумажку, если у пострадавших претензий не будет. Мих, я не Бог, мои связи не безграничны.
– Не будет претензий, компенсирую я им ущерб. Они же не дебилы, понимают, что с деда взять нечего. Ну посадят его. Толку-то.
– Я надеюсь, ты понимаешь, что на компенсацию от страховой ты можешь не рассчитывать? Одна проверка…
– Я, по-твоему, дебил?
– На всякий случай уточнил, – пожимает плечами, – может продашь все это? Проклятое какое-то место, – усмехается Глеб, озвучивая мои недавние мысли.
Ничего не отвечаю.
– С охраной что делать будешь?
Устало потираю лицо ладонью, вздыхаю. Что делать?
– А ты как думаешь? – смотрю на друга. – Прекращать сотрудничество.
– И все?
– А что ты предлагаешь? Офис им поджечь? – закуриваю сигарету. – Нет поджога – нет проеба, ты же все сам понимаешь.
– Да, Мих, встанет тебе все это в копеечку.
– Не начинай, без тебя тошно. Одни дегенераты вокруг.
– Ладно, Мих, – снова хлопает меня по плечу, – считай, я твой личный Дед Мороз, есть у меня на примете одно частное охранное предприятие, я поспрашиваю, созвонюсь с владельцем.
– На примете у него, где ты раньше был.
– Так ты не спрашивал.
И то верно. Я после смерти Андрюхи все как есть оставил, не менял персонал, нанял только дополнительную рабочую силу. Видимо, придется менять.
Глава 37. Возвращение
– Куда он поехал? – уточняю у Павлика, на случай, если я кукухой поехал и мне просто послышалось.
– Вы же с первого раза услышали, шеф.
– Ты мне поговори. Я не понял, на чем поехал, ты отвез?
– На автобусе, – виновато бормочет Паша.
– На каком еще нахрен автобусе?
– Ну если быть точным, то на восемьдесят седьмом.
– Паш, ты придурок? – рявкаю в трудку, потираю лоб ладонью.
– А че сразу Паша придурок, мне ему запретить надо было? И вообще, шеф, че вы беситесь, он же к этой вашей даме сердца поехал в гости, а не в логово людоеда. Да и вы вроде сегодня должны были вернуться, вот сами его оттуда и заберете как раз.
Убью. И одного и второго.
Откидываюсь на спинку кресла, глушу двигатель.
Вернулся в город и посыпались сюрпризы. Не то чтобы я не собирался ехать к Марине, но предполагал, что несколько иначе этот план реализую, учитывая, мой личный феерический проеб.
Обещал позвонить, да первые сутки связь почти отсутствовала, и честного говоря с пожаром этим долбанным не до звонков и сообщений было. Потом в больницу поехал.
Одного из парней моих госпитализировали, состояние оказалось чуть серьезнее, чем изначально предполагалось. В общем, наблюдение некоторое время требовалось.
А у него семья, ребенок маленький. Жена в слезах в коридоре больницы меня встретила.
Кое-как уговорил ее домой ехать, к детям. Сам лично отвез.
Денег дал, конечно. Не откупиться пытался, нет, просто по-человечески.
С врачами договорился, все расходы, естественно на мне.
Потом с остальными разобрался. Снова на базу вернулся, пожар пожаром, а работу никто не отменял. Все в какой-то бесконечной суматохе, суете.
Дед еще этот.
Родственников ближайших отыскали. С дедом говорить бесполезно, невменяемый. На внучку и мужа ее давить, разве что.
Давить, правда, по большому счету нечем уже. Чистый блеф и всего лишь. Оставалось вопрос с охраной решить. Старых послать, с этим юристы пусть разбираются. Новых – нанять. При хорошем раскладе до конца недели с этой беготней будет покончено.
– Шеф, вы еще там?
– Ты мне, Паша, правду скажи, вы чего удумали? И только попробуй мне соврать, – вздыхаю в трубку.
– Шеф, я к этому не имею ни малейшего отношения.
– Паша…
– Да блин, шеф, ну меня Саня в последний момент предупредил.
– Ты мне зубы не заговаривай. Уверен, что Санек у Марины Евгеньевны?
– Обижаете, шеф. Я вам могу всю хронологию событий расписать с того момента, как они из школы вышли и вплоть до того, как вошли в подъезд.
– Я понял.
– Так вы вернетесь сегодня или нет?
– Да в городе я уже. Все, Паша, не беси меня, точно уволю.
– Хорошего вечера, шеф, – быстро сообразив что к чему, сбрасывает звонок.
Сижу еще несколько секунд с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной и покоем. Почти трое суток без сна и на ногах. Не знаю, кто из нас быстрее закончится, я или стройка эта гребанная.
– Да, Андрюх, – завожу двигатель, – оставил ты мне задачку со звездочкой.
Выезжаю со двора на дорогу. Мысленно прокручиваю встречу с Маришей. Как пить дать, обиделась наверняка.
Любая бы обиделась, наверное.
Я в женской психологии не то чтобы силен, как и вообще в отношениях, но тут явно не надо быть Фрейдом.
Обосрался ты, Буров, с какой стороны ни посмотри.
К ее дому подъезжаю, когда на город уже опускается тьма. По-хорошему предупредить бы надо было, но как-то рука не поднялась взять телефон.
Веду себя, получается, как малолетка.
Выхожу из машины и направляюсь к подъезду. Глаза слипаются, устал как собака, жрать хочется до ужаса. И вот в таком состоянии к женщине заявляться? И не просто к женщине, а к единственной, что за тридцать шесть лет меня заинтересовала.
Поднимаюсь на ее этаж, подхожу к двери и жму на звонок.
Жду, прислушиваюсь к шагам по ту сторону.
Слышу характерный щелчок и дверь передо мной распахивается, я едва успеваю сделать шаг назад, чтобы не получить по лбу.
– Ты что тут делаешь? – Мариша моего столь внезапного появления явно не ожидала.
– И тебе привет, Мариш, – усмехаюсь, смотрю на нее и залипаю.
Красивая она нереально. То ли во внешности ее что-то изменилось, то ли я за эти три дня настолько соскучился.
Я на ее фоне сейчас бомж натуральный.
Она отходит в сторону, молча пропуская меня в квартиру.
Переступаю порог и взглядом цепляю на вешалке знакомую куртку.
– Засранец, – произношу машинально и замечаю, как в легком испуге округляются глаза Мариши.
– Миш, ты только спокойно, мы…
– Миш, – улыбаюсь невольно, нравится мне, как из ее уст мое имя звучит, – ну наконец-то без этих формальностей.
Хватаю ее за плечи, прижимаю к себе и вдыхаю аромат ее волос. Кайф.
Она не пытается отстраниться, напротив, сама льнет ближе, ладони на плечи кладет.
– Соскучился я, пиздец.
Стоим так по меньшей мере минуту. Не хочу ее отпускать. И меня дико ведет от того, что она не предпринимает попытки вырваться.
Не знаю, сколько бы мы еще так простояли, если бы не появившийся внезапно Саня.
– Марина Евгеньевна, там это, картошка, – звонкий голос племяша стремительно проносится по небольшой прихожей, – о, дядь Миш, а ты здесь как? – делает вид, что удивлен.
Артист.
– Там ужин, – Марина все же высвобождается из моих объятий, – раздевайся и руки помой, – бросает напоследок и исчезает за углом.
Смотрю ей вслед и улыбаюсь, как дебил последний. Только теперь замечаю витающий в воздухе запах чего-то жареного.
– И как это понимать? – перевожу взгляд на Санька.
– Что? – невинно.
– Выходку твою. Ты что здесь делаешь? – снимаю с себя куртку и обувь.
– Марина Евгеньевна на ужин пригласила, – отвечает не тушуюсь, и ведь даже грамма стыда не испытывает.
– Так уж и сама пригласила? – делаю к нему шаг.
– Ну это уже детали, я там салат не дорезал.
Санек исчезает из моего поля зрения так же быстро, как и хозяйка квартиры.
Нормально?
Помыв руки, иду на кухню. Ступаю на порог и замираю, даже дыхание сбивается. Есть что-то в наблюдаемой мною картине. Санек, усердно перемешивающий салат в стеклянной миске, Мариша, порхающая по кухне с лопаткой. Внутри как-будто что-то сжимается и возникает ощущение правильности происходящего.
И когда я вдруг стал сентиментальным?
Глава 38. По-семейному
Марина
Как ни стараюсь успокоиться, все никак не могу взять себя в руки. Пальцы дрожат, мысли путаются. И чего я так разволновалась, собственно?
Грохот собственного сердца отдается легкой болью в висках.
Все это как-то слишком и происходящее кажется уж больно нереальным.
Как так вышло, что на моей кухне вдруг оказалась вся медвежья семья?
В какой-то момент волнение достигает своего абсолютного предела и пластиковая лопатка, выскользнув из моих дрожащих рук, падает на пол.
Никогда не думала, что такая маленькая вещь может создать столько шума.
Или это у меня все органы чувств внезапно обострились?
Собираюсь уже наклониться, как краем глаза замечаю движение. Старший Буров каким-то совершенно волшебным образом оказывается совсем близко, поднимает лопатку, кладет ее в раковину, а потом делает то, чего в этот момент я ожидаю меньше всего – просто обнимает меня, снова.
По-хозяйски так, одним уверенными собственническим движением. Я только вздрагиваю от неожиданности и некоторой доли смущения, потому что его действия не остаются без внимания и Саша, до этого момента занятый исключительно салатом, теперь смотрит на нас в упор.
И я не знаю, как на это реагировать, опасаясь реакции ребенка.
А вот Бурова, кажется, мнение его подопечного сейчас не очень волнует.
– Расслабься, Мариш, – шепчет мне на ухо, а потом добавляет громче: – Давай я сам, ладно?
Я не спорю, только киваю, потому что собственное тело меня не слушается.
Молча наблюдаю за уверенными движениями Бурова. Разложив еду по приготовленным мною тарелкам, он ставит их на обеденный стол.
Саша тоже не теряется, помогает дяде.
В общем, истуканом стою только я одна.
Со стороны, наверное, все это выглядит забавно. Я вдруг ловлю себя на мысли, что мне происходящее даже нравится.
У меня редко бывают гости, точнее их почти не бывает.
Тоня – исключение, ее даже гостьей не назвать.
– Садись давай, – взъерошив племяннику волосы, Буров отдает приказ и кивает на стул, потом переводит взгляд на меня.
Через минуту мы трое сидим за столом, поглощая нехитрый ужин. На старшего медведя я не смотрю, зато наблюдаю за младшим.
Он выглядит вполне удовлетворенным, даже довольным. Ест себе с удовольствием, не обращая внимания ни на меня, ни на дядьку.
– А ну-ка, посмотри на меня, – последний, впрочем, внезапно нарушает возникшую идиллию.
Саша не сразу, но поворачивается лицом к дяде, а я только теперь понимаю, в чем дело и что именно заинтересовало Бурова старшего.
Отложив в сторону вилку, он пальцами обхватывает подбородок Сашки, вынуждая того повернуть к свету правую сторону лица.
– Это че такое? – басит недовольно.
Удивительно, что он не заметил ссадину раньше.
Впрочем, до этого момента Саше довольно хорошо удавалось прятать пострадавшую сторону своего лица от взгляда дяди.
– Упал на физре, – пожав плечами и не моргнув глазом, врет Саша.
Если бы я не знала правды, поверила бы, ни секунды не сомневаясь.
– Упал значит, – а вот Буров, видимо, зная своего племянника гораздо лучше, явно не очень верит в такое объяснение.
– Ну да, – продолжает стоять на своем Саня.
– Или подрался? – щурится подозрительно.
– Да ниче не дрался я, упал, Марина Евгеньевна, скажите ему, что я не дрался.
– Не дрался, – подтверждаю, сама не ожидая от себя такого уверенного спокойствия, – Миш, – не знаю, что на меня находит, но я зачем-то кладу свою ладонь поверх его, отвлекая тем самым внимание на себя.
И это срабатывает, подбородок Саши он отпускает.
– Ладно, – то ли делает вид, что верит, то ли действительно верит.
Я не успеваю отвести взгляд к тому моменту, когда он поворачивается лицом ко мне. Смотрит внимательно и у меня на душе вдруг так тепло становится.
Стушевавшись под его пристальным взором, улыбаюсь невольно и сосредотачиваю внимание на своей тарелке.
– Расскажешь, как ты здесь оказался? – наконец прекращает сверлить меня взглядом и снова обращается к племяннику.
– Марина Евгеньевна пригласила на ужин, я же сказал.
Я невольно выгибаю бровь в удивлении. Не пропадет этот шустрый мальчишка в этой жизни.
– Это я уже слышал, а правду сказать не хочешь?
– Так это правда.
– Да что ты, а если мы Марину Евгеньевну спросим? – продолжает давить Буров.
– Ну я Марину Евгеньевну к нам приглашал, она не согласилась без твоего разрешения, поэтому я предложил пригласить меня.
На этих словах я не сдерживаю смешок и даже давлюсь.
– То есть ты напросился?
– Ну не то чтобы я напросился, я просто предложил. Марина Евгеньевна, ну скажите ему, что это разные вещи.
Я, тем временем, прикрыв глаза ладонью, пытаюсь подавить в себе приступ смеха.
– Ты Марину Евгеньевну не впутывай.
– Ну а че? Паша готовить не умеет, ты – тоже, а Марина Евгеньевна умеет.
– Я тебе напомню, что всех, кто умел готовить, ты довел до ручки.
– Ну Марину Евгеньевну же не довел, – парирует Саша и переводит взгляд на меня, – котлеты, кстати, очень вкусные.
– Я рада, – улыбаюсь, наблюдая за их нелепым диалогом.
Безотчетно думаю о том, что сейчас мы выглядим, как вполне настоящая семья. Самая обычная, собравшаяся за столом к ужину.
Внутри меня что-то болезненно лопается, будто натянутая до предела струна внезапно разрывается. Я чувствую, как теряю самообладание, а на глаза практически наворачиваются слезы.
А ведь у меня могла бы быть семья, моя собственная, не будь я такой дурой.
– Все нормально? – Буров, конечно, улавливает мое изменившееся настроение, наверное, у меня на лице все написано.
Я не нахожу в себе сил издать хоть какой-нибудь членораздельный звук, а потому просто киваю и принимаюсь за еду.
Прилагаю огромные усилия, впихивая в себя кусок за куском, просто потому что надо.
Я хорошо готовлю, но сейчас еда мне кажется совершенно безвкусной.
В кухне повисает тишина.
– Доел? – молчание нарушает старший Бурова.
– Ага, – отзывается Саша и кивает вдобавок.
– Наелся?
– Да.
– Тогда иди давай, не знаю, телек посмотри, мне с Мариной Евгеньевной поговорить надо.
– Я Толяну позвоню тогда пойду, – с важным видом заявляет Саша, отодвигая стул, а потом с загадочной улыбкой на лице добавляет: – Разговаривайте.
Когда Саша встает и скрывается из нашего поля зрения, я не выдерживаю направленный на меня, слишком давящий взгляд Бурова.
Поднимаюсь со стула, подхожу к окну. Беру с подоконника графин с водой, трясущимися руками наливаю воду в стакан. Не расплескать ее по столешнице у меня, конечно, не получается.
Задерживаю дыхание, закрываю глаза, уговаривая себя успокоиться.
Да что это такое, в самом деле?
Слышу позади себя тихие шаги. Миша подходит сзади, обнимает меня со спины, зарывается лицом в мои волосы.
Стоим так несколько долгих секунд.
– Прости, Мариш, – выдыхает Бурова.
Я несколько раз моргаю, напоминая себе о необходимости успокоиться.
Поворачиваюсь к нему, поднимаю голову, смотрю в его поблескивающие голубые глаза и облизываю пересохшие губы.
– Прости, что не позвонил и вот так без приглашения заявился.
– Не позвонил, – киваю, цепляясь за его слова, как утопающий за круг, лишь бы отогнать от себя дурные мысли, – я ждала, – признаюсь, сама не зная, зачем это делаю.
Не надо так, нельзя же быть такой… слабой.
Он резко подхватывает меня, сажает на холодную столешницу.
Это уже становится какой-то традицией – я на столе и Борову у меня между ног.
Смотрим друг другу в глаза, я к себе прислушиваюсь. Нет, не чувствую обиды, только непонимание.
– У меня пожар случился, буквально.
– По… пожар? – округляю глаза, от неожиданности заикаюсь.
– Пожар, – вздыхает, – на объекте.
– Какой кошмар, – подношу ладони к лицу.
Нет, я, конечно, могла себе всякое представить, но чтобы пожар.
– Я надеюсь, никто не пострадал?
Смотрю на него, ловлю себя на том, что внимательно его осматриваю.
А что если он…
– Все нормально, могло быть хуже, – усмехается устало, – я хотел позвонить, там связь не ловила, потом дела навалились, а когда разобрал, как-то стыдно уже было звонить, решил, что лучше лично. Думал завтра заехать, как оклемаюсь, а тут… Санек.
– Ты не хотел сегодня ехать? – понимаю что глупо, но меня отчего-то царапает легкая обида.
И с чего бы?
– Я не хотел ехать к тебе в таком виде.
– А вообще, хотел? – смотрю ему в глаза.
Он вздыхает, сводит брови к переносице.
– Марин, глупый вопрос.
– Какой есть.
– Ну конечно я хотел.
Больше он мне говорить не позволяет, просто наклоняется и целует, в который раз за время нашего знакомства подавляя мою волю. А я отвечаю, сама обхватываю руками его шею и отвечаю так, как никогда и никому не отвечала.
Дура ты Марина, все-таки необучаемая дура.
– Хкммм…
Неожиданное покашливание приводит меня в чувства. Я дергаюсь, понимая, что мы больше не одни, но Буров не позволяет мне отстраниться, наоборот, буквально придавливает меня своей лапой к груди и поворачивается.
– Я пить захотел, – слышу оправдывающегося Сашу и чувствую, как краснею.
Ему ведь не пять лет, все прекрасно понимает.
Вздохнув, Миша отходит в сторону, давая мне свободу. Воспользовавшись моментом, я спрыгиваю на пол, а он наливает в стакан воду, протягивает его Саше и, покачав головой, принимается убирать со стола.
– Мы скоро поедем, да? – интересуется Саша без особого энтузиазма.
Буров не спешит отвечать, молча кладет тарелки в раковину.
Я перевожу взгляд с одного на другого и не могу объяснить себе растущую внутри тоску, вызванную вопросом Саши.
– Может останетесь? – говорю прежде, чем сама успеваю осознать смысл своих же слов.
Глава 39. Что-то сломалось..
Марина
В воздухе повисает угнетающая тишина. Я перевожу настороженный взгляд на Мишу, в ожидании хоть какой-нибудь реакции.
Он же молчит, тоже смотрит на меня в упор, и молчит.
Впервые отсутствие реакции с его стороны меня напрягает.
Мне категорически не нравится это молчание.
Я, конечно, ляпнула, не подумав, но ведь ничего особенного не предложила.
Так ведь?
Интересно, это я сейчас себя пытаюсь убедить? Очевидно, себя.
– Меня Толян ждет, и домашку надо сделать, – наконец повисшее молчание прерывает Саня.
Я готова поклясться, в его голосе звучит сожаление, он как будто оправдывается.
И кто тут, собственно, взрослый?
А ведь я должна была подумать о злосчастных уроках и вообще…
Улыбаюсь через силу, смотрю на мальчугана.
– Марин, – наконец отмирает Буров, устало потирая глаза.
Его голос звучит глухо и с каким-то надрывом. Вздыхает тяжело и я окончательно жалею о своих, так опрометчиво брошенных словах.
– Нет, ничего, – тряхнув головой, отгоняю давящую на грудь тяжесть сожаления, – я понимаю, все нормально.
Оправдываюсь, совсем как девчонка шестнадцатилетняя.
– Я не подумала, – поворачиваюсь лицом к Саше, улыбаюсь мальчику, чтобы хоть как-то сгладить эффект, вызванный моим неожиданным и странным предложением.
Ситуация разворачивается совершенно глупая.
– Сань, – голос Миши звучит будто издалека.
Краем глаза я замечаю, как он делает движение головой, указывая на дверь.
Саша понимает дядю без слов, ставит на стол пустой стакан и выходит из кухни, оставляя нас наедине друг с другом.
Я никак не могу заставить себя посмотреть на Бурова, просто пялюсь на деревянный пол, уткнувшись в одну точку.
Внутри все как-то неприятно сжимается.
– Не надо ничего говорить, – я с трудом нахожу в себе силы сказать хоть что-то.
Хорошо чувствую на себе его взгляд: тяжелый и проникающий в самое нутро.
– Я… – собираюсь продолжить, но все мысли мгновенно вылетают из головы, когда он обвивает меня руками.
Я на секунду закрываю глаза, не в силах сопротивляться приятному теплу, разливающемуся по телу. Мне нужно всего мгновение, один короткий миг и я снова приду в себя.
– Мариш, – разворачивает меня лицом в себе, я не противлюсь, поддаюсь его движениям, совсем как тряпичная марионетка в руках опытного кукольника.
Открываю глаза и смотрю на него.
Буров хмурится, сводит брови к переносице, пытливым взглядом внимательно скользит по моему лицу, словно пытаясь найти ответ на какой-то невысказанный вопрос.
– Я хочу остаться, – произносит, прижавшись ко мне и вперив в меня серьезный взгляд. – Но? – спрашиваю зачем-то, прекрасно понимая, что этих самых “но” – более, чем достаточно.
Саша хотя бы.
– Вопрос не во мне, Мариш, – вздыхает, – вопрос в том, насколько тебе сейчас это реально нужно.
– В прошлый раз тебя это не интересовало.
– Потому что в прошлый раз я видел, что нужно. И потом, Саня уже не маленький, все понимает, если мы остаемся, то это уже претензия серьезность, а ты сейчас как будто не в себе. Я просто не хочу, чтобы ты завтра пожалела и мы откатились к тому, с чего начали, а то и дальше.
Я ничего не отвечаю, молча прокручиваю в голове сказанное, анализирую. Мысли путаются и сосредоточиться никак не получается.
Он прав, наверное, в чем-то, но сейчас мне эгоистично не хочется думать о том, что будет завтра.
Я вдруг отчетливо понимаю, что не хочу сегодня оставаться одна, а потому, отбросив все сомнения, я встаю на носочки и сама тянусь к его губам.
Он, конечно, не пытается увернуться, отвечает и практически сразу перехватывает инициативу. Целует, но делает это осторожно, будто отслеживая мою реакцию, готовый в любой момент прекратить.
Его большие теплые ладони медленно скользят по моей спине, гладят, обжигают своим жаром, и мне хочется продлить этот момент.
Так странно, еще несколько дней назад я желала вытравить его из своей жизни, по крайней мере думала, что желала, а стоило ему исчезнуть…
И все-таки права была Тонька, когда говорила, что с головой у меня точно не все в порядке.
Продолжая растворяться в поцелуе и прикосновениях, я пытаюсь прислушаться к себе, откопать тот привычный, ставший уже родным, инстинкт самосохранения.
Пусто. Будто что-то сломалось и не подлежит восстановлению.
Буров первым разрывает инициированный мною поцелуй, ладонями обхватывает мое лицо, заглядывает в глаза.
И когда он смотрит так, будто зрит своими голубыми омутами в самую душу, я не в состоянии выдавить из себя ни звука.
Он как-то странно улыбается уголком губ, будто сумел что-то разглядеть, что-то, ему одному известное.
– Я отвезу Саню и вернусь, хорошо?
Я моргаю, силясь понять суть сказанного. Мне на это требуется не меньше пяти секунд. Осознав, я наконец киваю. И вроде все нормально, а ощущение, будто легкие в груди сжались и никак не могут раскрыться.
Я еще раз киваю, теперь уже увереннее. Отступаю на шаг, он меня отпускает.
Вздыхаю тихо, едва слышно и натягиваю на лицо вымученную улыбку.
– Я вернусь, – повторяет с нажимом.
– Хорошо.
Быстро целует меня в губы и выходит из кухни.
Я слышу доносящиеся из зала голоса, но сути разговора не улавливаю.
– Марина Евгеньевна, – неожиданное появление Саши выдергивает меня из легкого морока.
– А? Что? – перевожу взгляд на паренька.
Он стоит на пороге.
– Это самое, я спасибо хотел сказать, – произносит, неловко почесывая затылок.
– За что?
– Так за ужин, – пожимает плечами, – спасибо, правда было очень вкусно.
– Я рада, что тебе понравилось, – подхожу к нему и, не сдержавшись, обнимаю.
Просто хочется.
– Теперь вы к нам в гости приходите, правда, у нас никто готовить не умеет, – говорит и смеется, косясь на показавшегося дядьку.
– Поговори мне, – взъерошив Сашке волосы, бубнит Буров, – иди давай, одевайся.
Я выхожу в прихожую, проводить своих неожиданных гостей. Молча наблюдаю как медведь и медвежонок одеваются в спешке. Первым из квартиры выходит Сашка.
– До свидания, Марина Евгеньевна.
– Пока, Саш, – провожаю мальчика взглядом.
Старший Буров задерживается.
– Марин, я вернусь часа через полтора.
– Хорошо, – отзываюсь тихо.
Подхожу к нему, позволяю оставить на моих губах поцелуй. Он уходит, а я запираю дверь и наваливаюсь на нее спиной.
Прислушиваюсь себе, воспроизвожу в памяти то ощущение, что возникло у меня за ужином.
“Я вернусь” – звучит в голове голос.
Вздыхаю и почему-то вспоминаю его обещание позвонить. На душе сразу так тоскливо становится. Понимаю, что напрасно себя накручиваю, прояснили ведь все, но с каждой секундой позволяю сомнениям просачиваться все глубже.
Немного постояв в тишине, окидываю взглядом свою опустевшую прихожую, возвращаюсь на кухню и принимаюсь за аккуратно сложенную в раковину посуду.
Когда заканчиваю с уборкой, невольно бросаю взгляд на часы.
Ловлю себя на мысли о том, что действительно жду его возвращения. Жду, как давно ничего не ждала.
Полтора часа проходят почти незаметно, сев за проверку контрольных десятого “Б”, я настолько погружаюсь в процесс, что теряю счет времени.
Лишь закончив понимаю, что с того момента, как Буровы покинули мою квартиру, прошло больше двух часов.
Я даже инстинктивно тянусь к телефону, но довольно быстро себя одергиваю.
Тонька бы снова предложила позвонить самой. Возможно, на моем месте она бы так и сделала.
Мысленно усмехнувшись, собираю работы в стопку и убираю их в ящик своего рабочего стола. В систему оценки выставлю, когда закончу проверять все работы.
Снова смотрю на часы, понимая, что Буров сегодня не вернется.
Отмеренные полтора часа давно прошли.
Может случилось что? Вспоминаю о недавнем пожаре, но тут же отгоняю дурные мысли.
Еще немного посидев в комнате, встаю и с чувством острой досады иду в душ.
Вода всегда помогает. Теплые струи приводят меня в чувства и мне снова удается взять себя в руки. В конце концов, ничего непоправимого не произошло.
Из ванной выхожу, завернувшись в теплый махровый халат. Сразу направляюсь на кухню, включаю чайник и вновь смотрю на часы, уже почти смирившись, когда внезапно раздается звонок в дверь.
– Полтора часа давно прошли, – замечаю, открыв дверь.
– Не уложился, – произносит виновато, переступая порог моей прихожей. – Пустишь?
– Ты уже вошел.
– Марин, – подается вперед и уже привычно, по-медвежьи, притягивает меня к себе, – я же обещал, что приеду.
– Ты опять не позвонил, – говорю, чувствуя легкий укол обиды.
– Мариш, ты сейчас просто не поверишь.
– Во что?
– Мне телефон вырубили, забыл пополнить счет, я в пробке стоял, прости, – последнее шепчет мне на ухо.
– Тебе не кажется, что у тебя слишком часто возникают проблемы со связью? – не знаю, зачем язвлю, от обиды, наверное, и в то же время прижимаюсь к нему, носом утыкаюсь в шею и вдыхаю исходящий от него аромат.
– Марин, – хрипло, – лучше сейчас меня тормозни, потому что потом я не остановлюсь, – отстранившись, говорит надрывно.
Я не сразу понимаю, к чему он, и лишь проследив за его взглядом, наконец осознаю, что пояс халата развязался и полы благополучно расползлись в стороны.
