Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 47.1 Успокаивающие процедуры..

– Что? – его слишком серьезный взгляд меня несколько отрезвляет.

Миша молчит, смотрит на меня неотрывно, еще немного – и прожжет дыру у меня на лице.

– В силе же? – уточняю осторожно.

А в следующее мгновение меня сметает безудержный вихрь, за долю секунды я оказываюсь намертво прижатой к стене.

Его губы жадно накрывают мои, жесткий, даже болезненный поцелуй выбивает воздух из легких.

Своим заявлением я, очевидно, выдернула чеку – и вот-вот грянет взрыв. Мощный, всепоглощающий, разрушительный взрыв.

Буров целует меня грубо, несдержанно, как никогда раньше. Держит, фиксирует на месте, не оставляя шанса вырваться.

А я и не хочу. Не хочу вырваться, не хочу его останавливать. Просто знаю, что несмотря на легкую грубость, на этот животный порыв, он не причинит мне боли. Не причинит вреда.

И в эту секунду, в это безумное мгновение, я чувствую себя в абсолютной безопасности. Впервые за долгое время я точно знаю, что меня защитят, что с ним мне ничего не грозит.

От недостатка кислорода у меня стремительно мутнеет сознание, все вокруг перестает иметь значение. Все, кроме него. Его губ, его рук, его прикосновений, запаха.

И я делаю следующий шаг, обнимаю его, вплетаю пальцы в волосы, подаюсь вперед, к нему, насколько это вообще возможно, насколько он позволяет и задыхаюсь в его медвежьих объятиях.

Он обхватывает меня, с какой-то одержимостью шарит ладонями по телу и я теряюсь в череде жалящих поцелуев и обжигающих прикосновений. Ловкие пальцы с нечеловеческой скоростью расстегивают пуговицы на моем, уже трещащем по швам пальто, и оно мгновенно падает на пол.

– Миш, – шепчу, оторвавшись от его губ, – ждут же… нас же ждут.

Произношу, и вопреки своим же словам снова тянусь к его губам, утопаю в ненасытном, лишающем воли поцелуе.

Потому что на самом деле я эгоистично не хочу останавливаться.

– Мы быстро, – пожирает меня взглядом и хрипит довольно.

И я отчетливо понимаю, что вот прямо сейчас мы никуда не пойдем.

Нас простят, надеюсь, поймут.

Мне сейчас просто как воздух необходимы его губы, необходим он.

Он разворачивает меня резко лицом к стене. Пальцами все так же ловко справляется с пуговицей, но уже на джинсах.

Мое тело радостно отзывается на каждое его действие. В памяти всплывают воспоминания о нашей первой ночи. Той совершенно безумной, пошлой и неправильной ночи, с которой все началось.

Тот же градус, тот же накал.

Буров, замедляется только на секунду, чтобы опустить мои джинсы, осторожно, не причиняя неприятных ощущений, а я только стискиваю зубы и ногтями царапаю стену, чувствуя скольжение его пальцев у меня между ног.

– Охренеть, – урчит довольно.

Его пальцы вытворяют что-то невероятное и я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать в голос, напоминая себе похотливую кошку.

– Миша, – шепчу едва слышно, голос не слушается.

Мне катастрофически мало, хочется большего. Хочется его. Всего его. Целиком.

Я никогда не замечала за собой подобного поведения, подобного порабощающего желания, ни разу, пока его не встретила, ни разу до той первой бешеной ночи, после которой уносила ноги, едва ими передвигая.

Откидываю назад голову, прижимаюсь к нему, поторапливаю, подначиваю.

Ему требуется несколько секунду, чтобы справиться с ремнем и пуговицей на своих джинсах.

И эти короткие секунды кажутся мне вечностью.

– Я компенсирую, Мариш.

Я не понимаю, что он имеет в виду, потому что его большие сильные ладони прямо в этот момент жестко фиксируют мою талию, и в следующую секунду я чувствую такое нужное давление скользящего в меня члена. Инстинктивно встаю на носочки, готовая подмахивать каждому движению, но он совсем не торопится.

Двигается медленно. Дразнит. Продолжает жестко удерживать меня в одном положении, не позволяя шевельнуться, а мне ужасно хочется заставить его двигаться так, как надо мне. И все что остается, только обреченно постанывать и кусать губы в нетерпении.

– Миш…

– Тшшш.

Резкий толчок выбивает из моей груди протяжный стон.

Я выгибаюсь в пояснице, продолжая держаться за стену, вонзая в нее ногти и постанывая от прошивающих тело спазмов совершенно неописуемого удовольствия. Горячая ладонь ложится мне на горло, сжимает, перекрывая доступ воздуха, я закрываю глаза, полностью отдавая инициативу в его руки, слишком остро ощущая каждое движение члена внутри. Жесткие и невероятно сладкие, запускающее миллионы электрических разрядов.

Он только ускоряется, вколачивается в меня с такой силой, что если бы не его рука, предусмотрительно перемещенная на живот, я бы точно позорно рухнула на пол.

И, наверно, окончательно растеряв остатки рассудка и стыда, я только прошу его не останавливаться, прошу еще: сильнее, быстрее, жестче. Закидываю руки назад, зарываюсь пальцами в его волосы, кажется, это мой личный фетиш. Откидываюсь спиной ему на грудь и взрываюсь, теряя всякие ориентиры. В груди безудержно грохочет сердце, в голове ни одной ясной мысли, а перед глазами – кромешная тьма.

Он ускоряется, двигается с бешеной, сумасшедшей скоростью, а я чувствую себя тряпичной куклой, обмякший в его руках, подчиняющейся воле кукольника. Последние финальные толчки буквально лишают равновесия. Миша, издав глухой стон, прижимает меня к себе и кончает по-прежнему оставаясь во мне.

Я расслабляюсь в его руках, слышу тяжелое прерывистое дыхание и чувствую дрожь.

– Прости…

Я хочу спросить за что, но он не позволяет, жестким движением поворачивает мою голову и впивается в губы.

– С тормозов меня срываешь, Мариш.

В ответ я только улыбаюсь смущенно. Школьница, ни дать ни взять…

– Прости, я не хотел…

– Не хотел? – выгибаю бровь.

– Да блин, я не в том смысле, – пятерней взъерошивает волосы, смотрит на меня виновато, – я не собирался… хотел, чтобы ты успокоилась…

– Ну да, вроде успокоилась, – продолжаю, мне просто нравится эта его взволнованность.

Такой большой, сильный, порой грубый и категорически непробиваемый, сейчас он выглядит по-детски растерянным.

– Мариш, блин… – рычит предупреждающе.

– Все хорошо, я же сама была не против. Мне надо… привести себя в порядок.

– В душ? – улыбается хищно.

– Я пойду туда одна.

– Нет, Мариш, мы пойдем туда вместе.

– Миша!

– Так что ты там насчет переезда говорила?

– Ты… ты просто невыносимый, непробиваемый…

– Кто? – лыбится довольный.

– Медведь!

* * *

Друзья, спасибо вам за ваши комментарии, за интерес, терпение и ожидание. Здесь осталось немного, до самого финала главы будут выходить каждый день. Я так же хочу пригласить вас подписаться на мои соцсети, в частности канал в телегрaмe. Ссылку в виде кнопки вы найдете у меня на странице, в разделе «обо мне». Внимание, этот раздел появляется только при переключении на компьютерную версию. Так же вы можете отыскать его по названию виктория победа автор или vikushapobeda. Почему это важно? Потому что я планирую РОЗЫГРЫШ НЕСКОЛЬКИХ ЭКЗЕМПЛЯРОВ БУМАЖНОЙ ВЕРСИИ этой книги через некоторое время после ее завершения, сразу, как только печатная версия станет доступной.

Глава 48

Я солгу, если скажу, что не переживала по поводу более основательного знакомства с друзьями Миши, несмотря на то, что уже на первый взгляд эти люди показались мне весьма приятными, в отличие от друзей Вадима.

Надо же, я снова мысленно возвращаюсь к бывшему мужу, продолжаю сравнивать, проводить параллели.

Совершенно не вовремя вспоминаю некоторые моменты из прошлой жизни. Встречи с друзьями бывшего мужа, будь то просто ужин или празднование какого-нибудь события, всякий раз выкачивали из меня жизненные силы и практически доводили до истерики.

Я все еще помню то чувство полной опустошенности и ненависти к себе. Медленно, но с поразительной настойчивостью, мне постепенно внушили, что проблема во мне, на что мне не уставали намекать: недостаточно умна, недостаточно красива, недостаточно образована…

Это оказалось несложно, несмотря на данные мне природой открытость и легкость, внешние факторы со временем взяли верх.

Сначала родители упорно старались, в частности мама, чьему влиянию мне все же удавалось противостоять, потом – муж, который методично добился желаемого.

Я поверила, по собственной глупости оказавшись изолированной от всего привычного, всего, что вызывало радость, всего, что не укладывалось в картину мира, созданную мужем, я несколько лет пыталась стать “лучше”.

Уверовала в собственную никчемность, несостоятельность, даже в качестве женщины, так и не сумев выйти из порочного круга токсичных отношений, пока не случилась трагедия.

– Марин, – рядом с ухом звучит голос Миши и я мгновенно выныриваю из воспоминаний. – Все хорошо?

Вздрагиваю от его вопроса и почти сразу заливаюсь краской, заметив прикованные ко мне четыре пары глаз.

– Да, – киваю смущенно, одновременно злясь на себя, – простите, я просто немного задумалась.

– Немудрено, после пережитого-то, – меня подбадривает Глеб, видно, уловив мое настроение.

Я в ответ только улыбаюсь благодарно, отмечая про себя, насколько разным может быть отношение людей вокруг тебя.

Мысленно напоминая себе о необходимости успокоиться, подношу к губам бокал с вином.

– Так значит, ты учительница, – слово берет Аля.

– Да, – киваю с улыбкой.

– Представляю, насколько нервная это работа, – вздыхает девушка.

– Я привыкла, – пожимаю плечами.

– Нам тут Сашка поведал некоторые интересные факты, – Аля улыбается, а Сашка, на которого я мгновенно перевожу взгляд, как ни в чем не бывало утыкается в тарелку и всем видом показывает, что кроме еды его ничего не интересует.

– Родители, наверное, были в шоке, – с воодушевлением продолжает Аля.

– Ну не то чтобы совсем, но они были удивлены, – я вспоминаю первое и пока единственное родительское собрание.

– Удивлены? – рядом Басит Миша.

На его лице отражается игривое выражение.

– Ну, может, чуть больше, чем удивлены, – улыбаюсь ему.

И так тепло на душе становится, под его пристальным, гипнотизирующим взглядом. По телу проносятся мурашки.

Я не помню, когда в последний раз настолько уютно себя чувствовала в компании людей.

А еще до этого момента не подозревала, что кто-то может на меня смотреть так, что хочется утонуть в синих омутах. Я даже слегка теряюсь, уже привычно чувствуя себя совсем неопытной девчонкой и почти с ужасом осознавая, как много потеряла за годы замужества и последовавшего за ним добровольного заточения в холодной, бесцветной башне страха и самоуничтожения.

– Там правда были черви? – Алю, кажется, эта история приводит в восторг.

– Ну да, я подумала, что это будет… интересно, – подбираю подходящие слова, но потом решаю, что это ни к чему: – на самом деле я просто решила их немного проучить, легкая шоковая терапия.

– Сработало? – Глеб опережает свою супругу.

– Даже слишком, – я больше не пытаюсь сдержать смех.

Его подхватывают и остальные.

– Марина Евгеньевна еще слизней обещала принести.

– Саша!

– Что? – лыбится во все имеющиеся у него зубы.

– Значит, вы познакомились на рабочем месте? Служебный роман? – все так же с ноткой детской радости интересуется Аля.

Я на секунду подвисаю, Миша замирает, а Глеб давится содержимым своего бокала. И что-то мне подсказывает, неспроста.

Смотрю на друга Миши и по взгляду понимаю, что он-то как раз прекрасно знает, как именно мы с Буровым познакомились.

– Не совсем, знакомство состоялось раньше.

– Раньше? – в разговор вклинивается Сашка.

– Ешь давай, – почти сразу реагирует Миша и Саня, пожав плечами, принимается за еду.

– А подробности будут? – уточняет Аля.

– Там довольно интересная история, – я взглядом указываю на Сашу, мол, не при детях.

Аля понятливо кивает.

– Ой, а мы с Глебом случайно познакомились, я парня своего изменщика бросила и по совету подруги рванула за город, у ее, на тот момент еще жениха там домик был. Я же не знала, что Машка все подстроила, чтобы нас с Глебом свести. В общем, оказались мы под одной крышей. Я и здоровенный бородатый мужик, – хохотнув, Аля делает глоток вина.

– Бородатый мужик, занчит, – по доброму ухмыляется Глеб, притягивает жену к себе и целует в висок.

– Ну ты же правда бородатый был, пугал меня до чертиков.

– Так уж и пугал?

– Ну ладно, – соглашается, – может только поначалу и совсем чуть-чуть.

Я улыбаюсь, глядя на эту пару.

– Находчивая у тебя подруга, Аль, – обращается к девушке Миша.

– А то, – кивает Аля, – таких еще поискать.

– А чего искать, Миха у нас не менее смекалистый, Марина не даст соврать, – усмехается Глеб и наступает очередь Миши давиться напитком.

– Верно говорят, мужики хуже баб, – вытираясь салфеткой, недовольно бурчит Миша, пока я пытаюсь осмыслить слова Глеба.

Я помню признание Бурова в том, что наша встреча в школе вовсе не случайность, но реакция и испепеляющий взгляд Миши буквально кричат, что это еще не все.

Мои предположения подтверждает стремительно побледневшее лицо Глеба.

– Ты не в курсе, да? – уточняет виновато.

– Не в курсе чего? – поворачиваюсь лицом к Мише.

– Братан, прости, я же не знал.

Я недоуменно смотрю на Бурова, ожидая ответа на свой невысказанный, но и без того понятный вопрос.

– Мариш, ты только не злись, ладно.

– Не злиться на что?

– Ну скажем так, взять классное руководство тебя не случайно попросили.

Мне требуется несколько секунд, чтобы понять смысл сказанного.

– Хочешь сказать, это твоих рук дело? Ты что, заставил Воскресенскую всучить мне семиклашек? – до меня наконец окончательно доходит.

– Я настоятельно попросил.

– Настоятельно попросил? – уточняю, наклоняюсь к нему.

– Ты мне выбора не оставила, Мариш, – воспользовавшись моим шатким положением, он притягивает меня к себе и быстро целует в губы, – не злись, шепчет, – у меня есть оправдание.

Я собираюсь спросить, что это за оправдание, но Миша меня опережает.

– Я тебе потом скажу.

Глава 49. Тайны прошлого..

– Предвосхищая ссору… Марин, я все объясню.

Я едва успеваю переступить порог номер, как за спиной звучит голос Бурова.

– Ссору? – оборачиваюсь.

– Ну… – он вздыхает, чешет затылок, уперев в меня виноватый взгляд.

Что, правда, считает, что я начну скандалить?

За ужином с его друзьями я вполне благоразумно решила не продолжать этот разговор, во всяком случае не в присутствии Глеба и Алины. Некрасиво все-таки в присутствии посторонних, пусть даже речь о друзьях.

Вообще не хотелось выяснять отношения, и сейчас не хочется.

– Я не собираюсь с тобой ссориться, – улыбаюсь, подхожу к нему, обнимаю.

– Нет? – искренне удивляется.

– Нет, – качаю головой и только сильнее к нему прижимаюсь, – но это не значит, что мне не интересны мотивы.

Беру его за руку и тяну за собой. Буров не сопротивляется, просто идет за мной. Садимся на кровать, я неотрывно смотрю на него, жду.

Он тяжело вздыхает, пальцами лохматит волосы и потирает ладонями лицо.

– Марин, я не знаю, – усмехается, поворачивается ко мне лицом, – просто подумал, что это будет интересно, когда узнал, кто ты и где работаешь.

– Интересно?

– Да интересно, и я уже говорил, что ты мне понравилась еще в клубе. Я же не просто так к тебе подошел, хоть и был не совсем трезв. Не знаю, Марин, серьезно, мне сложно сейчас объяснить, чем я руководствовался, просто захотел и сделал, считай, что я эгоистичный мудак, но у меня есть оправдание. Кстати о нем.

Он заговорщицки улыбается.

– Иди ко мне.

Не знаю, как ему удается всего парой фраз заставить меня делать то, чего ему хочется, но уже через секунду я сижу у него на коленях.

– Оправдание? – перебираю пальцами его волосы.

– Угу, я влюбился, вообще-то впервые в жизни.

– Впервые в жизни значит? – улыбаюсь, продолжая гладить его по волосам.

– А то.

– Красиво стелите, Михаил Юрьевич.

– Это что за жаргон, Марина Евгеньевна? – усмехается, тянется к моим губам.

Я уворачиваюсь, выставляю вперед руку и прикладываю указательный палец к его губам.

– Не понял, – произносит нарочито недовольно.

– Можно я задам личный вопрос?

Он не сразу отвечает, прекращает улыбаться, смотрит на меня серьезно, с каким-то даже подозрением во взгляде.

– Спрашивай, – разрешает.

Я медлю, не зная с чего начать. Просто этот момент мне кажется самым подходящим, чтобы расставить все точки над “i”. В конце концов пару часов назад я всерьез согласилась к нему переехать. К ним. И, пожалуй, неплохо оставить секреты и недосказанности в прошлом. Хотя бы большую их часть.

– Ты только не злись, ладно? – начинаю осторожно, заглядывая в его глаза.

Все же от выработанной годами привычки отслеживать каждую реакцию, каждую изменившуюся деталь, я так и не смогла избавиться.

– Спрашивай, Мариш, – повторяет, пальцами проводит по моей спине, вдоль позвоночника.

– Я просто хочу оставить домыслы в прошлом, – стараюсь правильно подобрать слова и дается мне это с огромным трудом, – ты, наверное, и сам в курсе, что в школе о тебе ходят разные слухи, и я сразу хочу сказать, что не верю в то, что говорят, но мне хочется услышать правду от тебя… – замолкаю, поджимаю губы, не зная, как поставить вопрос.

– Хочешь спросить, виновен ли я в смерти своего брата и его жены?

Опускаю глаза, не выдержав его взгляда. Может, зря я это? Зачем рыться в прошлом, особенно, после того, как попросила не копаться в моем?

Может…

– Нет, – звучит твердо.

И я верю, в принципе, наверное, этого даже достаточно.

Усилием воли, с огромным чувством вины на душе, я заставляю себя посмотреть на Мишу.

Он не отводит взгляд, смотрит прямо на меня, точно в глаза.

Несколько секунд рассматриваем друг друга, всматриваемся в знакомые черты.

Молча.

– Я не имею никакого отношения к смерти родителей Сани, это просто чертов случай, – я вижу, как сложно даются ему слова, как дергается уголок губ, как Миша стискивает зубы, кажется, я даже слышу размеренный стук его сердца.

– Виновник ДТП не просто кретин, нарушивший ПДД, этот идиот тачку свою переделал, сэкономить на бензине хотел, переоборудовал бензиновый генератор на газ, сделали это черте как, баллон газовый паленый был, держалось там все на честном слове, а потом авария на полной скорости, искра и взрыв. Никто не выжил. Потом уже, в результате расследования, все выяснили. Я тогда следака задолбал конкретно, все мерещился мне какой-то заговор, спланированная акция, никак не хотел верить в случайность. Я только с братом, получается, помирился, и через два месяца он погиб.

– Прости, – произношу почти беззвучно.

– За что? – усмехается. – Все нормально, Мариш, я со смертью брата давно смирился.

– А почему вы не общались?

– Потому что я идиот, тогда, почти пятнадцать лет назад мне казалось, что в этом мире нет ничего важнее денег и статуса. Время еще такое было, можно было быстро и относительно легко заработать, не то чтобы совсем честным путем… – замолкает ненадолго, уставившись в одну точку, будто прокручивая в памяти прошлую жизнь, – в общем, мы с Андрюхой денег подняли, раскрутились, все шло как по маслу, бабки, тачки, женщины. А потом он жену свою встретил, влюбился по уши. Я его не понял, пригрозил, что из бизнеса выкину, перед выбором поставил. Он выбор сделал… к счастью, не в мою пользу. Бросил все, сюда вернулся, женился и начал сначала.

– А ты?

– А что я? Я гордый был, считал, что меня родной брат предал, променял на юбку. Он сначала пытался наладить отношения, а я все ждал, когда он в своей ненаглядной разочаруется, не верил я в семью и любовь после детства проведенного в детском доме. Андрюха не разочаровался, Санька у них родился, а я продолжал лелеять свою обиду, уверен был, что он в семью наиграется, злился. Все никак не мог понять, что это не он меня предал, а я его. Время как-то незаметно пролетело, одним махом десять лет. Что ни говори, а с возрастом человек умнеет, ну или с опытом. Меня вот второй научил. Я тогда на Сахалине был, бизнес построил, обеспечил себе безбедную жизнь на годы вперед, все мне мало было, жил злобой да жаждой наживы, пока случай не заставил жизнь пересмотреть. Погода разбушевалась, наводнение, ветер лютый, а у нас объект – стройка, я дурак самоуверенный, забил на предупреждение МЧС, ну и завалило нас тогда, меня и работяг моих. Чудом никто не погиб. Меня придавило обрушившимися лесами, в паре сантиметров буквально приземлилась стойка, чуть левее и меня бы насквозь проткнула. В такие моменты вся жизнь перед глазами пролетает. Вытаскивали меня потом долго, погодные условия не позволяли, собственно, пока лежал, многое переосмыслил.

Я слушаю молча, затаив дыхание и не шевелясь.

– Как только выбрался и добрался до связи, позвонил брату. Потом послал все к черту, продал все, что у меня было, это время заняло, конечно, и рванул сюда. Думал, налажу потихоньку отношения с семьей, начну сначала. С братом я помирился, все шло своим чередом, понял я все, когда своими глазами увидел, что за столько лет семья у них только крепче стала, а вот сказать ему, что ошибался, так и не успел, все момента ждал, не дождался.

Последние слова он проговаривает едва слышно, взгляд отводит и я замечаю выступившие на его глазах слезы. Ничего не говоря, просто прижимаюсь к нему, утыкаюсь носом в шею и оставляю легкий поцелуй.

– Мне очень жаль, Миш.

Он вздыхает, прижимает меня к себе. Так и сидим несколько минут, не двигаясь, в полной тишине.

– Спасибо, что рассказал, – отстраняюсь немного, смотрю на него, он кивает, – мне, наверное, тоже стоит поделиться…