Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава 25. Двое из ларца

Михаил

Не успеваю переступить порог собственного дома, как слышу истошные вопли.

– Да куда ты, руби его, ну… Меч возьми, да Саня, блин! – это Паша, водила мой.

– А че Саня, если ты криворукий! – а это Саня орет, как потерпевший.

– Да ты балет устроил.

Делаю глубокий вдох и закатываю глаза.

Господи, дай мне сил.

Ладно один ребенок, ему простительно, но второй-то – лоб здоровый, а такое впечатление порой складывается, будто я пять лет назад не нанял его, а усыновил.

Вхожу в гостиную, два балбеса не обращают на меня никакого внимания.

Слишком поглощены рубиловом.

– Да обойди ты его, не, ну ты че тупой!

– Сам тупой!

Опираясь плечом на дверной косяк, наблюдаю молча за представлением.

– Да, блин! – восклицает Саня и в порыве гнева бросает джойстик на диван.

Следом летит джойстик Паши.

– Хммм, – привлекаю на себя внимание детей.

Они от неожиданности подскакивают и оборачиваются.

– Да уж, вас грабить придут, вы не заметите, как весь дом обнесут.

– А ты че так рано? – спрашивает удивленный моим появлением Саня.

– Да, шеф, у вас разве не свидание? – подхватывает Паша.

– Не свидание, – отрезаю недовольно, прохожу в комнату, осматриваюсь. – Вы хоть поели?

– Так пиццу заказали, шеф, должны уже подвезти.

Устало закатываю глаза, вздыхаю.

Пицца. Опять.

А чего я в принципе ждал?

Сам виноват, одного ребенка на другого оставил.

– Если мне не изменяет память, в прошлые два раза тоже была пицца.

– Ну так вкусно же.

– Вкусно, – передразниваю Пашку, – язва тебе о чем-нибудь говорит?

– Да ладно, дядь Миш, ну че будет-то.

Качаю головой и думаю о том, что нужно поскорее кого-нибудь найти. Нянька из Пашки так себе.

– Так ты чего так рано-то? – не успокаивается Санька.

– Вот я тебя забыл спросить, – отмахиваюсь, иду на кухню.

Двое из ларца хвостом следуют за мной.

Открываю холодильник, осматриваю его содержимое на предмет наличия хоть чего-нибудь приличного и ничего не нахожу.

Да уж.

Родитель года – это явно не моя история.

Санька садится за стол, Павлик, навалившись на дверной косяк, остается стоять на пороге.

Оба смотрят на меня в упор.

– И че вы уставились?

– Так это, интересно же, – оживляется Санек.

– Ничего интересного.

– Ну расскажи, че там? Она тебя отшила, что ли?

Мне кажется или он всерьез сейчас интересуется моей личной жизнью?

Это вообще нормально для тринадцатилетнего подростка?

– Шеф, ну правда интересно, – лезет со своими пятью копейками Павлик.

– Ты-то куда?

– В смысле, я на вас пять лет работаю, ни разу за вами классических свиданий не замечал.

– Ишь, какой наблюдательный.

– Так работа такая, – он пожимает плечами и лыбится во все имеющиеся зубы.

– Работа, – бурчу.

– Ну дядь Миш!

– Да что, дядь Миш, не было никакого свидания, – рявкаю, а этот засранец лыбу давит и смотрит на меня с прищуром.

– А чего не было? Не, ну она стремная, конечно.

– Саня!

– Ладно, очки у нее стремные и прическа, – в который раз он цепляется к ее внешнему виду.

Это нормально, что дети в наше время так быстро взрослеют?

Уже тот возраст, когда появляется свое мнение?

– Где там ваша пицца?

Не успеваю договорить, как в кухне раздается звонок.

Смотрю на Павлика, тот достает телефон.

– А вот и пицца, – радостно подскакивает Санек, – я сбегаю.

Не успеваю вообще никак среагировать.

Паша, видимо, устав стоять, садится на свободный стул.

Через минуту возвращается Санька с тремя большими коробками.

– Вам не жирновато будет? – смотрю на это безобразие и понимаю, что эти двое точно до глубокой ночи собирались рубиться в видеоигры.

– Считайте, шеф, что вам повезло, – хохотнув, Павлик открывает одну из коробок.

До меня тут же доносится запах и я вдруг вспоминаю, что сегодня почти ничего не ел.

Не до еды было.

Желудок, естественно, откликается мгновенно.

– Не ресторан, конечно, – явно веселясь, тянет Павлик.

– Угу, и компания так себе, – возвращаю ему издевку.

– Не, ну шеф, так то же не наша вина.

Плюхаюсь на стул, смотрю на этих двух балбесов, усмехаюсь и тянусь к пицце.

Ладно, копченый бекон, грибы и острый соус делают мое настроение менее мерзким.

Вечер уже не кажется настолько испорченным, но из головы не идет Марина и этот ее… Костик, чтоб его.

Что еще за имя такое дебильное?

Да, Буров, совсем тебе башку клинит, раз даже к имени прицепился.

– Так что пошло не так?

Понятно. Не успокоятся.

– У нее свидание с другим.

Я вот сейчас сам не верю в то, что отвечаю на вопросы.

Серьезно? Изливать душу за пиццей водителю и тринадцатилетке?

Впрочем, не то чтобы у меня были варианты.

Есть Глеб, конечно, но Алька, пожалуй, не оценит, если я ее мужа в пятничный вечер дерну из дома.

В кухне повисает тишина.

Две пары глаз внимательно таращатся на меня.

– Да, шеф, сдаете позиции, – наконец заключает Павлик.

Вздыхает наигранно.

Нормально, да?

– Это еще что значит?

– Мысли вслух, шеф, виноват.

– Я тебя уволить могу, если ты забыл.

– Не шеф, не уволите.

– Это еще почему?

– Я вам нравлюсь.

– Паша, ты за языком-то следи, не туда тебя несет.

– Да я ж не в том смысле, шеф.

Он начинает откровенно ржать.

Точно уволю.

– Дядь Миш, а что, она тебя правда отшила? А че сказала?

– Сань, а не слишком ли много вопросов, ты ничего не перепутал?

Он вздыхает, дожевывая кусок пиццы.

– Жаль, я тут подумал, что, наверное, было бы даже неплохо, если бы вы замутили.

– Замутили, – усмехаюсь, – это что за выражение вообще такое?

– Ну а че, оценки бы мне хорошие ставила просто так.

– Да щас, Марина Евгеньевна? Сам-то понял, какую глупость сморозил?

Он кривит губы, морщится.

– Да, эта бы не ставила, – снова тяжелый вздох.

– И че, шеф, вы просто так уступили? Даже не проследили? – с энтузиазмом интересуется Павлик.

– Паш, вот ты дурак? Мне лет сколько?

– А че такого?

– А то, мне ни по возрасту, ни по статусу такой херней маяться не положено.

– Ой, да ладно вам, шеф. Как там говорят? Любви все возрасты покорны, – вот, – выдает с умным видом.

– Много ты знаешь о любви.

– Ну может не много…

– Жуй давай молча, у меня голова от вас разболелась.

– Шеф, а давайте мы вам план придумаем, – не унимается Паша.

– Какой еще план, – спрашиваю и уже жалею.

– Ну как какой? План по покорению одной прекрасной незнакомки.

– Да, только ты ей потом скажи, чтобы она очки и прическу сменила, – добавляет Саня.

Сдались ему эти очки и прическа.

Смотрю на эту парочку и не знаю, как реагировать.

Я серьезно слушаю этот бред?

– Так стоп, – встаю из-за стола, беру салфетку, вытираю руки, – я не хочу это слушать, пойду к себе…

– Ну дядь Миш.

– Допоздна не сидите, и не надо орать, как потерпевшие.

Под их недовольное мычание, выхожу из кухни и иду в свою спальню.

Пожалуй, душ сейчас – самая нужная мне вещь.

План они разрабатывать собрались, Наполеоны мамкины.

Глава 26. Не с добрым утром

Марина

Первая мысль, что приходит в голову, когда я открываю глаза: один раз такое уже было.

Боль в висках, пересохшее горло и желание умереть.

А еще лютая ненависть к солнечному свету и всевозможным звукам, доносящимся из окна.

Пока я культивирую в себе ненависть ко всему, что только может прийти на ум, в памяти всплывают отрывки событий вчерашнего вечера.

Ужин с Костиком, откровенный разговор, зашедший не в ту степь и растущая концентрация алкоголя в моей крови.

А я ведь обещала себе, да что там – я клялась!

Клялась, что больше не буду пить.

Но чем дальше заходил разговор о моей личной жизни, тем больше алкоголя мне требовалось.

Итог закономерный – мое совершенно удручающее состояние.

Со стоном приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь и выдыхаю облегченно.

По крайней мере я нахожусь в своей постели и на этот раз, к счастью, одна.

Еще одна приятная деталь – на мне имеется одежда.

Никогда еще я так не радовалась своей теплой фланелевой пижамке с мишками, как сейчас.

Надо будет еще одну такую купить.

На первый взгляд все хорошо, вчера обошлось без приключений. Костик, видимо, выполнил свое обещание и доставил меня домой в целости и сохранности.

Как мы уходили из ресторана я помню смутно, но некоторые части мозаики все-таки выстраивают бледную картинку в моей несчастной и очень тяжелой голове.

Снова заваливаюсь на любимую подушку и закрываю глаза, решив, что в выходной день можно и поспать, правда пить хочется.

Борьба жажды с ленью завершается безоговорочной победой второй.

Нет, не хочу вставать.

Я уже практически забываюсь блаженным сном, как вдруг слышу ужасающий грохот.

Ужасающий – потому что доносится он совершенно точно из моей же квартиры, предположительно из кухни, насколько я могу судить.

Сон как рукой снимает.

Схватившись за края одеяла, натягиваю его до самого подбородка и ползу к изголовью кровати.

Из кухни снова доносятся какие-то звуки, а еще – приглушенный мат.

Мамочки.

В таких случаях принято вызывать полицию и молиться. Я не делаю ни того ни другого. Вместо этого я, поджав коленки к груди, продолжаю тупить у изголовья кровати и прикидывать, кто может орудовать у меня на кухне.

Вряд ли это воры. Воры по кухням не шарятся, там редко хранится что-то ценное. А на моей кухне – и вовсе.

Любой вор, даже если позарится сначала, горько пожалеет, причем пожалеет он меня, и еще в магазин сбегает, продукты купить.

Тогда если не вор, то кто?

Где-то с третьей попытки в голову приходит вполне логичная мысль.

Костя!

Действительно, кто там еще может быть, если не Костик.

Видимо, побоялся оставлять меня одну в моем не совсем трезвом состоянии.

Выдыхаю облегченно и все-таки заставляю себя встать, раз такое дело.

Некрасиво все же валяться в постели, когда в доме гость.

Встаю, плетусь на кухню, потирая глаза и зевая. Поворачиваю за угол и переступаю порог, ожидая увидеть Костика и…

– Какого черта? – вскрикиваю, застав на кухне вовсе не своего бывшего однокурсника.

Во все глаза таращусь на стоящего посреди моей кухни Бурова и не могу понять: он правда тут или у меня галлюцинации на фоне превышения нормы алкоголя в крови.

– Вы… вы что здесь делаете? – срываюсь на крик, окончательно убедившись, что Буров вполне настоящий.

– Завтрак из контейнеров собираюсь разложить по тарелкам, – отвечает невозмутимо.

– Вы прекрасно поняли, что я имела в виду!

– И что же? – ухмыляется гад.

Наверное, он получает какое-то совершенно извращенное удовольствие всякий раз, когда ему удается застать меня врасплох. Правда, на этот раз он зашел слишком далеко.

– Что вы делаете в моей квартире? Как вы сюда попали? – продолжаю вести диалог на повышенных тонах.

Меня всю трясет от негодования и непонимания.

– Через дверь, – пожимает плечами и делает шаг ко мне.

– Стойте там, где стоите! – выставляю перед собой ладонь.

– Стою, – останавливается.

– Как вы вошли?

– Говорю же, через дверь.

– Откуда у вас ключ?

Вообще не к месту вспоминаю тот Тонькин рассказ, я не удивлюсь, если Буров каким-то образом – мне пока не ясно каким – достал дубликат ключа от моей двери.

– У меня его нет, – он надо мной издевается?

– Вы взломали замок? – еще одна догадка.

– Да, Марин, я, знаешь ли, в свободное время слесарем подрабатываю, – отзывается ехидно.

– Очень смешно, – фыркаю, и на всякий случай отхожу на шаг назад, – так вы ответите на мой вопрос?

– Ничего я не взламывал и ключа у меня нет, ты сама меня впустила, – говорит с совершенно спокойным видом.

Вот теперь по выражению его лица я совсем не могу разобрать, шутит он или говорит серьезно.

– Этого не может быть! – не хочу в это верить.

Не могла я его впустить. Да и с чего бы?

– А как бы я по-твоему вошел?

– Вы… вы…

– Да прекратишь ты мне наконец выкать или нет? – кажется, мне удается его взбесить.

То же мне!

Это я должна злиться и орать! Это в мой дом проник здоровенный мужик!

– Или нет, – рявкаю в ответ. – Я не знаю, как вы сюда попали, но я хочу, чтобы вы немедленно покинули мою квартиру! Сейчас я пойду в ванную, а когда вернусь, вас здесь быть не должно!

Пока он переваривает все мною сказанное я, воспользовавшись его замешательством, разворачиваюсь и выхожу из кухни.

Честное слово, хочется бежать, но я, конечно, этого не делаю. Иду спокойно, приосанившись, с гордо поднятым подбородком.

В ванной запираю дверь, подхожу к раковине, опираюсь на нее ладонями и выдыхаю.

Это что такое сейчас вообще было?

Смотрю на себя в зеркало. Вид слегка помятый, но, учитывая имеющиеся вводные, все лучше, чем могло бы быть.

– Так, Марина, вспоминай! – приказываю своему отражению.

Однако, как ни силюсь вспомнить, ничего на ум не приходит.

Какова вероятность, что этот медведь, будь он неладен, сказал правду?

Могла я его сама впустить?

Черт! Черт! Черт!

Ну кто просил меня пить?

И почему, проснувшись после очередной попойки, я снова оказываюсь в одном помещении с Буровым?

Умывшись и почистив зубы, выхожу из ванной.

– Я, кажется, ясно попросила вас уйти.

Конечно, он никуда не ушел.

На что я вообще надеялась?

– А я подумал и решил, что не хочу уходить.

Я устало закатываю глаза и плечом опираюсь на дверной косяк.

– Это моя квартира, мне что, полицию вызвать и сообщить о незаконном проникновении?

– Проникновение было совершенно законное, Мариш, у меня даже доказательства есть, – скалится во все зубы.

Довольный такой.

– Какие еще доказательства?

Он улыбается с видом хозяина положения, берет со стола свой мобильник, что-то в нем ищет, а потом, поманив пальцем, подзывает меня:

– Иди сюда.

И я зачем-то иду, вместо того, чтобы послать его куда подальше.

Подхожу ближе, но останавливаюсь на кажущемся безопасным расстоянии.

Буров тычет телефоном мне в лицо.

– Смотри, кто тут у нас?

Я щурюсь, потому что без очков. Вчитываюсь в текст на экране.

По мере того, как вникаю в написанное, все меньше верю в происходящее.

– Номер видишь? – добавляет вишенку на торте. – Кажется, это твой?

– Какого…

– Ты сама меня пригласила, Мариш, так что никуда я не пойду.

– Я … – ошарашенно перечитываю сообщение.

Потом снова смотрю на номер. Нет, это точно не ошибка, он мой.

– Дай сюда, – вырываю у него из рук телефон.

Срабатывает фактор неожиданности, а потому Буров не успевает среагировать.

Сообщение точно настоящее, последняя надежда на то, что оно является плодом творения его величества фотошопа сразу угасает.

– Я не могла это написать. Ты что, мой телефон взломал?

– Да, и телефон, и дверь, что еще я взломал? Но знаешь, во всем это есть и положительная сторона, ты наконец-то перестала мне выкать, Мариша Евгеньевна. Движемся в верном направлении.

– А не двинуться ли вам нахер с моей кухни, Михаил Юрьевич?

Он снова лыбится и, судя по этой самодовольной улыбке, никуда двигаться не собирается.

Разве что ко мне.

Я даже пикнуть не успеваю, как оказываюсь в его медвежьих лапах.

– Вот ты и попалась, Мариша.

– Пусти меня, я тебе сейчас лицо расцарапаю.

– Лучше плечи, и не сейчас, Марин, но у тебя будет возможность, классная пижамка, кстати, я заценил, когда ночью тебя переодевал, – добивает меня окончательно.

В каком смысле, он меня переодевал?

Ой, мамочки, только не это.

– Мы что… мы опять… мы… – я так и не решаюсь произнести вопрос вслух.

– Нет, Мариш, мы не трахались, у меня с некоторых пор правило: заниматься с тобой сексом только на твою трезвую голову. Но каюсь, шанса поглазеть на тебя красивую я не упустил.

– Сволочь!

Глава 27. Нежеланные разговоры

– Сволочь, – он как-то очень быстро соглашается с моим утверждением.

И пялится гад такой на скрытую под пижамой грудь.

– Но я тебе нравлюсь, Марин, – добавляет самодовольно, с выражением абсолютной уверенности на лице, – может ты пока еще этого не осознаешь, но подсознательно ты меня хочешь не меньше, чем я тебя.

– Чушь, – шепчу, потому что голос совсем не слушается.

Мне катастрофически не хватает воздуха, а этот медведь проклятый только сильнее прижимает меня к себе. Теперь я знаю, как чувствует себя зверь в капкане.

– Чушь, говоришь? – ухмыляется с видом победителя. – Тогда почему оттолкнуть не пытаешься? Я тебя уже минуты три держу, за это время ты даже дернуться не попыталась.

И ведь он прав, как бы я не хорохорилась, а оттолкнуть ведь действительно не пыталась, только пригрозила, что лицо расцарапаю, но угрозу в действие, конечно, не привела.

Распускать руки я в принципе не привыкла, а в отношении здоровенных мужиков подобное и вовсе чревато последствиями.

– Потому что это бесполезно, – цежу сквозь зубы.

– Угу, только поэтому, – продолжает довольно ухмыляться, – а если я тебя сейчас поцелую?

– Только попробуй.

– Как скажешь, – пожимает плечами и в самом деле присасывается к моим губам.

Кладет одну свою лапищу на мой затылок, надавливает, чтобы точно не смогла отстраниться и целует. Нагло, с напором, по-хозяйски.

Толкается языком, заставляя меня разомкнуть зубы и впустить этого самодовольного гада.

И что самое поганое, целуется он хорошо. Даже слишком хорошо. Я сначала пытаюсь сопротивляться, правда пытаюсь, но в итоге все равно сдаюсь. То ли он прав и мне нравится, то ли надеюсь, что так все быстрее закончится.

– Ну вот, – шепчет, – а говоришь, чушь.

– Это ничего не значит.

– Конечно нет, – подмигивает, – пока не значит, но обязательно будет. К тому же начало положено, ты же меня сама пригласила, – произносит довольно и носом касается моего виска.

– Я не знаю, как ты это сделал, но я не могла ничего подобного написать, – никак не хочу верить в то, что написала ему сообщение.

– Но написала.

Поджимаю губы, смотрю на него с желанием стереть это самодовольство с лица напротив. Он же просто наслаждается сложившейся ситуацией и даже не пытается это скрыть.

Неужели я действительно сама написала? И почему я этого не помню?

– Отпусти меня, пожалуйста.

На меня вдруг накатывает такая усталость, что нет сил ни пререкаться, ни вырываться. На удивление слова работают, Буров меня отпускает и даже отступает на шаг.

Улыбка сходит с его лица, во взгляде появляется что-то отдаленно напоминающее беспокойство.

Ничего не говоря, я просто отхожу, сажусь на ближайший стул и прячу лицо в ладонях.

Не вижу Бурова, но чувствую, как он приближается. Слышу его тяжелый вздох и ощущаю легкое осторожное прикосновение на своих запястьях.

Он отводит мои ладони от лица и опускается на корточки рядом со мной.

– Марин, – я больше не слышу насмешки в его голосе, – я действительно не взламывал твой телефон, и замок дверной я тоже не взламывал, все было именно так, как я и сказал. Если тебе интересно, я твоим сообщением был удивлен не меньше, я даже был уверен, что это ошибка и ты точно не впустишь меня в квартиру.

– И все равно приехал? – и зачем я спрашиваю, очевидно же, что приехал, раз сейчас он сидит передо мной.

– И все равно приехал, – кивает, смотрит на меня серьезно.

– Почему?

– Не поверишь, Мариш, – и снова этот шутливый тон.

Закатываю глаза и отворачиваюсь.

– Ладно, не злись, приехал, потому мог и хотел.

– Между нами, правда, ничего не было?

И о чем я вообще? Серьезно? Вот сейчас это так важно?

– Ну почему ничего, ты очень мило обслюнявила мне свитер, когда я пытался тебя переодеть.

Вот сейчас мне очень хочется его стукнуть. Ну неужели нельзя нормально ответить на вопрос? Я же, правда, мало что помню, а этот, получается, единственный, кто в курсе событий.

– Я же серьезно, – вздыхаю, не найдя в себе сил огрызаться.

– Я тоже, – он пожимает плечами, – и нет, я в этот раз я с тобой не спал. Следующий наш секс, Мариш, будет исключительно на трезвую голову.

– Следующего не будет, – говорю как-то не очень уверено.

Он какое-то время молча меня рассматривает, хмурится.

– Давай начистоту, – наконец нарушает повисшую в кухне тишину, – что тебя не устраивает?

– В каком смысле?

– В прямом. Я тебе не противен, это факт, более того, где-то на подкорке сознания ты испытываешь ко мне симпатию, но не хочешь этого признавать. Теперь давай к тому, что тебя во мне не устраивает, по пунктам.

Я ничего не отвечаю, только взгляд отвожу. Что я должна сказать? Он мужчина – и это уже достаточно для того, чтобы я не хотела его к себе подпускать? Потому что властный влиятельный мужик – это последнее, что мне сейчас требуется? Потому что боюсь? Не хочу повторения?

Я понимаю, безусловно, что сравнивать всех и каждого со своим бывшим мужем – нездоровая история, но и не сравнивать я не могу.

В конце концов в прошлый раз я слишком дорого заплатила.

А Буров, он кажется еще более опасным. Прет, как танк.

Возможно в другой ситуации, в какой-нибудь другой, параллельной вселенной, его внимание и напор были бы даже лестны, но в этой реальности я просто хочу спокойствия и безопасности.

– Ты слишком долго думаешь.

– Меня не устраиваешь ты, – выдыхаю тихо.

– Я понял, но пока не понял чем, – уж больно спокойно воспринимает мои слова.

– Тем, что ты мужик.

– Так и ты вроде не по девочкам, – издевается.

– Слушай, – резко встаю со стула, Буров от неожиданности даже равновесие на мгновение теряет, но, к счастью, не падает, – я просто всего это не хочу, мне не никто не нужен, понимаешь, и отношения мне не нужны.

– Да ты просто идеальная женщина, Мариш, правда, секс без обязательств мне с некоторых пор неинтересен, но ради тебя я на время сделаю исключение.

– Очень смешно.

Обхожу его, он не препятствует, подхожу к кофемашине и достаю из шкафа кружку. Мне нужна утренняя доза крепкого кофе, потому что без него я явно не вывезу этот и без того бессмысленный разговор.

– Хорошо, давай серьезно, – подходит ко мне, – начнем с того, что ты сморозила херню, судя по твоей на меня реакции я тебя очень даже устраиваю, но что-то и правда мешает, что-то в твоей голове и я пока не понял что. Я тебя обидел? Сделал больно?

Вздыхаю, нажимаю кнопку и поворачиваюсь к нему лицом.

– Не обидел, не сделал, но наверняка сделаешь.

– Зашибись логика.

Просто опыт.

Вслух я, конечно, ничего подобного не произношу.

– Почему ты сбежала в то утро? – неожиданно переводит тему.

– А надо было остаться на завтрак? – спрашиваю раздраженно.

– Как вариант, по крайней мере мне не пришлось бы тебя разыскивать.

Я замираю с кружкой кофе в руках.

Это еще что значит?

– В каком смысле?

– В прямом, Марин, в прямом, и я уже вижу, какая хрень творится в твоей милой головке, поэтому остановись и послушай: нет, я не маньяк преследователь, мне просто было интересно. Ну и что уж, мне понравилось.

– Ты…

– Давай ты успокоишься, ладно? И вообще, я завтрак заказал, он остыл уже.

– Какой к черту завтрак, ты только что признался, что следил за мной!

– Вкусный, Марин, и я не так сказал.