Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"
Автор книги: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 22
Марина
В целом собрание проходит лучше, чем я ожидала. Да, с претензиями к моему подходу, ожидаемыми вопросами, отчасти, обвинениями, но без истерик, угроз и криков.
Все это не может не радовать.
Мне, конечно, приходится отстаивать свою позицию, но это оказывается легче, чем я предполагала.
Даже присутствие Воскресенской уже не напрягает.
Она, конечно, сейчас мною не очень довольна, в каком-то смысле я ее даже подставила, но ведь я предупреждала.
И потом, на место классного руководителя семиклашек я не напрашивалась.
Так что, как говорится, получите и распишитесь.
Несколько раз я украдкой бросаю взгляды на Бурова, впрочем, он их, конечно, замечает, потому что на протяжении всего собрания не сводит с меня глаз.
Буквально пялится, не стесняясь, и ухмыляется.
Но надо признать, за поддержку я ему благодарна. От кого я ее не ждала, так это от него.
Скорее ожидала, что воспользуется ситуацией и обязательно постебется. Отомстит.
Возмущенные родители моих учеников довольно быстро успокаиваются и оставшуюся часть времени мы общаемся в спокойной обстановке.
Сходимся на том, что ребята исправят оценки, а я не буду требовать больше, чем того требует школьная программа.
О том, что я и не требовала ничего сверх, предпочитаю промолчать.
В конце концов не ради конфликтов я все это затевала.
– Марина Евгеньевна, у меня к вам еще вопрос, – мама Афанасьева.
Ее я сразу запомнила. Огненно-рыжие волосы и ярко-зеленые глаза непременно привлекают внимание.
Рыжик наш, значит, в маму.
– Слушаю вас, – улыбаюсь женщине.
– Скажите, пожалуйста, это правда, что на урок вы принесли червей?
– Правда.
– А с какой целью?
– С целью подать материал максимально интересно.
– Но позвольте, черви, вам не кажется, что это слегка… слишком?
– Нисколько, – вру, не моргнув глазом, – моя задача привлечь внимание учеников к предмету, методы у меня не совсем стандартные, но они работают.
– Да уж, сын мне все уши по телефону прожужжал, – она старается, но не сдерживает улыбку. – И что же, на следующий урок вы их снова принесете.
– Нет, на следующем мы обойдемся без них.
– Сын еще что-то про улиток говорил, – не слишком уверено добавляет женщина. – Вы и их собираетесь, эмм… задействовать на уроках?
– Да, Марина Евгеньевна, посвятите нас в свои планы, улитки будут?
Еще несколько минут назад я даже испытывала чувство благодарности по отношению к Бурову. К счастью, теперь вот попустило.
Бросаю на него уничтожительный взгляд, а он ухмыляется.
Сволочь!
– Слизни. Будут слизни, я вам уже говорила сегодня. Запамятовали?
– Нет, думал вы пошутили.
– Я никогд не шучу такими вещами, Михаил Юрьевич.
– Я учту.
– Будьте добры.
– Марина Евгеньевна, вы с ума сошли, какие еще слизни?
Надо же, а я уже успела забыть о Воскресенской.
Директриса смотрит на меня, как на умалишенную и, наверное, уже жалеет о своем решении.
– Нет, я вполне здорова, у меня и справка есть, я ее при приеме на работу предоставляла.
И не важно, что это было два года назад.
– А что вас смущает? – понимаю, что меня несет и надо бы притормозить, потому что я просто поддалась на провокацию этого гада косолапого. – Никакой опасности эти моллюски для учеников не представляют. И потом, пока это только планы.
“Но я их обязательно реализую”.
Последнее вслух, конечно, не произношу. Все-таки инстинкт самосохранения у меня не совсем атрофирован.
– Я думаю, на этом мы можем закончить?
Клянусь, в течение всего собрания мечтала произнести эту фразу.
Родители моих учеников, кажется, уже тоже порядком от меня устали, потому никто не возражает.
– Марина Евгеньевна, вы вообще в своем уме?
Пока мамы и папы покидают кабинет, Воскресенская, схватив меня за локоть, буквально оттаскивает к окну.
– А что такое?
– Если будут жалобы, Марина, пеняй на себя, увольнением по собственному не отделаешься, – шипит начальница.
– Не будет, если бы хотели, тут бы пожаловались, они даже не просили меня уволить или заменить, – пожимаю плечами и расплываюсь в приторной улыбке.
Воскресенская поджимает губы, шумно вздыхает и, одарив меня испепеляющим взглядом, разворачивается и быстро покидает кабинет.
Я уже успеваю выдохнуть, когда в помещении вдруг раздаются хлопки.
Да чтоб тебя понос пробрал!
Буров встает со своего места, продолжая хлопать.
– Браво, Марина Евгеньевна.
– Почему вы еще здесь? – спрашиваю, отступая к своему столу.
– Потому что вы от меня сбежали, а я намерен закончить начатое.
Он как-то слишком быстро преодолевает разделяющее нас расстояние, а я поздно понимаю, что отступать надо было к двери, а не к столу.
– Вы с ума сошли?
– Нет, я тоже здоров, правда, справки нет, но вы же мне и так поверите?
Подходит совсем близко, беспрепятственно кладет свои ручища на мою талию.
– Я вам не советую, Михаил Юрьевич, у меня коленка может дрогнуть.
Его моя нелепая угроза, естественно, не пугает. Он только хмыкает и буквально вдавливает меня в себя.
– Ох, Мариша, твои коленки обязательно будут дрожать, в этом я даже не сомневаюсь, более того, я тебе это обещаю.
Совершенно бессовестно он скользит носом по моей щеке, двигается к виску и оставляет на нем поцелую, а я, почему-то, теряю способность двигаться. Нет, это не какой-нибудь панический ступор, страха я не испытываю, просто двигаться не могу…
– И, блин, Марин Евгеньевна, ну этот твой пучок реально стремный, – шепчет и снова стаскивает с моих волос резинку. – Красивая такая.
– Отпустите меня.
– Щас прям, ага, бегу и падаю уже. И прекращай мне выкать, ты же меня голым видела.
– А вы прекращайте мне тыкать! И ничего особенного я там не видела, – ох язык мой враг мой.
Ну нельзя же так с мужиком о его, блин, достоинствах. Тем более с большим, сильным и опасным мужиком, который тебя по стене размазать может.
– Язва.
Вопреки моим опасениям, мне не прилетает. Он только усмехается, потом резко подхватывает на руки и сажает на стол.
Дежавю, блин!
– Охрененно на столе смотришься, Мариш.
– Да ты… ты…
Договорить я не успеваю, он мне рот затыкает. Самым варварским способом. А я его не отталкиваю, нет, наоборот, отвечаю зачем-то. Позволяю ему себя целовать, как еще недавно в туалете. Знаю, что неправильно это и надо остановиться, но почему-то медлю.
Меня от следующего неверного шага только телефонный звонок спасает.
Буров расслабляется от неожиданности, а я, воспользовавшись моментом, его отталкиваю.
Хватаю с края стола телефон и, не глядя, отвечаю на звонок.
– Ал… Алло, – задыхаясь, произношу в трубку, и стараюсь не обращать внимания на Бурова, снова притянувшего меня к себе и теперь бессовестно целующего мою шею.
– Ты чего так дышишь?
– Костик, ты?
Я чувствую, как сильнее сжимаются ладони на моих бедрах.
– Нет, блин, дед мороз.
– Что… что-то случилось?
– Ничего не случилось, просто освободился раньше, чем предполагал, хотел тебя поужинать пригласить, заодно друзей наших заберу, они, кстати, живы?
– Угу, – мычу, когда губы Бурова снова накрывают мои.
– Что угу, поужинаем?
– Да перестань, – толкаю этого медведя в грудь.
– Что перестать? – озадаченно спрашивает Костик.
– Ничего, это я не тебе. Да, давай поужинаем, сможешь заехать за мной в школу?
– Как раз хотел предложить, буду у тебя минут через десять.
– Ага, давай, – сбрасываю звонок и откладываю телефон.
– Ужин, значит? И кто у нас Котик?
Продолжая удерживать меня за бедра, Буров только сильнее вклинивается между ног.
– Не твое дело, – дергаюсь, желая уже вырваться.
– Мое, Мариш, я, знаешь ли, делиться не привык.
– А мною и не надо делиться, я не твоя собственность.
– Не собственность, согласен, – он кивает, смотрит на меня серьезно, прямо в глаза, – но моя, по крайней мере будешь, рано или поздно.
– А ты не слишком много на себя берешь? – у меня от его наглости все внутри бурлит, так и хочется слегка подправить смазливую морду и стереть с нее эту твердую уверенность.
– Я беру ровно столько, сколько могу унести.
– Мне идти надо, меня ждут.
Я снова предпринимаю попытку вырваться и слезть со стола, и снова тщетно.
– У тебя еще десять минут есть, мы не закончили.
– Маловато будет, тебе не кажется?
– Мне хватит.
– Что, настолько все быстро? – опять на те же грабли.
– Так главное же качество, Мариш, качество.
Глава 23
– А если я тебе сейчас лицо расцарапаю? – ее шепот напоминает кошачье шипение.
– В принципе, я ничего не имею против, только давай не лицо, это у меня, так сказать, рабочая сторона.
Улыбаюсь ей, а она смотрит на меня так, что я начинаю всерьез опасаться за свою физиономию.
В принципе, исходя из того, что я уже успел понять, эта женщина способна на все.
Например, привести в действие свою угрозу.
– Хватит, пусти меня.
Она пытается вырваться, а я только сильнее прижимаю ее к себе.
Когда в последний раз я испытывал такое удовольствие от простых объятий?
Вообще, вот сейчас я себя каким-то подростком несмышленым чувствую.
Веду себя, наверное, так же. И ничерта не могу с этим поделать.
В мыслях только одно слово: “хочу”.
Знаю, что не время и не место, и только поэтому все еще держу себя в руках.
Ужин, значит, с Костиком, каким-то.
И что еще за Костик? Почему я до сих пор ничего о нем не знаю? Не знаю, а должен знать.
Впрочем, вряд ли с этим Костиком что-то серьезное имеется, иначе я бы знал. По крайней мере не было бы той ночи. Наверное.
Это я что, сейчас самого себя успокаиваю, получается?
Ей-богу, как подросток. Не мальчик ведь уже давно.
Смотрю на Марину, она не двигается совсем, только дышит прерывисто и с меня взгляда злющего не сводит.
– Не злись, Марина Евгеньевна, морщины появятся раньше времени, оно тебе надо?
Не знаю, в какой момент я теряю контроль над ситуацией, но Марина очень четко улавливает его улавливает.
Отталкивает меня и соскакивает со стола, поправляет юбку и даже делает шаг, но что-то идет не так. Пошатнувшись, подворачивает ногу и теряет равновесие.
Вскрикнув, пытается схватиться за край стола.
Ловлю ее снова в свои объятия, прижимаю к себе спиной, носом зарываясь в пахнущие фруктами волосы.
Приятно, черт возьми.
Стоим так несколько секунд, неподвижно.
Она вырываться не пытается, а я отпускать не хочу.
Вернув себе способность двигаться, она разворачивается. Кладет ладони мне на грудь.
Смотрит на меня, а в глазах – неуверенность. Борется, только не ясно с кем.
Со мной? Или все-таки с самой собой?
Первое бесполезно, второе – глупо.
– Так ведь и покалечиться можно, Марин Евгенна, – отшучиваюсь.
Знаю, что бестолку, но надо ведь хотя бы попытаться разрядить обстановку.
Наклоняюсь к ней, наши носы соприкасаются, я чувствую ее дыхание.
– Михаил… – она все еще пытается держать призрачную дистанцию.
– Миша…
Одурманенный ее запахом, веду носом по лицу, губами прихватываю кожу.
Пальцами надавливаю на подбородок, заставляю поднять голову и прижимаюсь к ее губам.
Целую мягко, играя языком, проникаю внутрь.
Она не сопротивляется, только выдыхает обреченно и хватается пальчиками за края моего пиджака.
Зарываюсь ладонью ей в волосы, углубляю поцелуй и кайфую.
Мало чертовски, но я позволяю ей отстраниться, когда на столе снова звенит телефон.
Потерялся бы этот Костик где-нибудь по дороге.
Улыбаюсь, продолжая удерживать Марину в своих объятьях. Она наощупь находит свой мобильник.
– Алло…
– Марин, я подъехал, – слышу голос этого самого Костика и стискиваю челюсти.
– Х… хорошо, я сейчас спущусь, Кость.
Беру у нее телефон, сбрасываю вызов и еще раз прижимаюсь к ее губам.
– Будешь обо мне думать за ужином? – подмигиваю и с каким-то дебильным восторгом наблюдаю, как расширяются ее глаза, как вспыхивает в них огонь.
– Даже не вспомню.
– Врешь, Марина Евгеньевна, а врать нехорошо, ты же учитель.
– А я с вами предельно честна, Михаил Юрьевич.
– А с собой?
Она приоткрывает ротик, но ничего не отвечает.
– Меня ждут, – говорит, помедлив.
Прижимаюсь губами к ее уху, кусаю мочку, чувствую, как Мариша вздрагивает.
– В последний раз от меня сбегаешь, Мариша Евгеньевна.
Отпускаю ее, просто потому что надо.
Отхожу на шаг, делаю вдох и от греха подальше выхожу из класса.
В другой ситуации я бы мог надавить, наверное. Она ведь и сама не против, только себе запрещает это признать.
Быстро пересекаю коридор, спускаюсь на первый этаж и выхожу из здания.
– А я думал, что пропустил вас, – из будки появляется Петя. – Зачастили вы, чего-то.
– На собрании был.
– Понял. Ладно, хорошего вечера.
– И тебе, Петь.
Прохожу через турникет, осматриваюсь.
Инстинктивно ищу того самого Костика. Метрах в двух замечаю белый седан.
Давлю в себе желание подойти и иду к своей машине.
Открываю окно, из бардачка достаю сигареты, закуриваю.
Минут через пять появляется Марина. Не успевает выйти за ворота, как водительская дверь седана открывается и из машины показывается Костик.
Выглядит вроде прилично.
Впрочем, ничего удивительного.
Она что-то ему протягивает. Присмотревшись, узнаю в предмете уже знакомый мне контейнер. Они о чем-то говорят, слишком тихо, чтобы можно было расслышать слова, смеются.
Понимаю, что если продолжу и дальше следить, не выдержу, херню сотворю.
Завожу двигатель, давлю на педали и выруливаю от греха подальше.
Глава 24. Дружеское плечо
– В последний раз от меня сбегаешь, Мариша Евгеньевна.
Жаркий шепот касается моего уха. Замираю, не зная чего жду.
Просто стою неподвижно, пока Буров наконец не отступает.
Стоим какое-то время вот так, молча, смотрим друг на друга, а потом он, отмирает и просто уходит, ни разу не обернувшись даже.
Я провожаю его взглядом, все так же не двигаясь с места.
Он исчезает за дверью и я облегченно выдыхаю.
Сажусь на край стола, слышу, как грохочет в груди сердце.
Закрываю глаза, напоминаю себе дышать. Не так-то просто это, после всего произошедшего.
Что со мной нет так? А?
Я же не сопротивлялась даже. Совсем.
Наверное, можно было бы попытаться свалить все на страх, оправдаться как-то, но перед кем?
Перед ним? Или собой?
А правда в том, что я не боялась, нет.
Совсем другие ощущения, ничего не имеющие общего со страхом, вызывают у меня его прикосновения.
Губы все еще горят от настойчивого поцелуя, ладонями касаюсь пылающих щек.
И зачем я только ввязалась в это классное руководство?
Делаю еще несколько глубоких вдохов, беру себя в руки и быстро собираюсь.
В последний момент вспоминаю о контейнере.
Бедняги!
Усмехаюсь, вспоминая, как вывалила червей на Бурова.
По правде говоря, отреагировал он, в общем-то, довольно спокойно.
Долбанутой меня окрестил, но ведь отчасти заслуженно даже.
Закрыв кабинет, спешу убраться из школы.
Прохладный воздух ударяет в лицо. Вечерняя прохлада немного отрезвляет, даже дрожь в теле практически унимается.
Перекидываюсь парой слов с Петей и выхожу за ворота.
Костика нахожу без труда, завидев меня, он тут же выходит из машины.
Подхожу ближе, Костя расплывается в улыбке, а я готова поклясться, что чувствую на себе чей-то пристальный взгляд.
Ощущение, будто кто-то внимательно наблюдает.
Еще на хватало начать страдать параноей.
Поворачиваю голову влево, неподалеку замечаю темную припаркованную машину.
Почему-то даже не сомневаюсь, что принадлежит она Бурову и именно он сейчас так прожигает меня взглядом.
– Марин, прием, – из размышлений меня выдергивает голос Костика.
– А, да, прости…
– Все хорошо?
– Да.
– Тогда может ты отдашь мне контейнер? Или себе оставишь?
Он посмеивается, а я протягиваю ему пластиковую коробочку.
– Извини, задумалась.
Тем временем до слуха доносится звук двигателя, а через несколько секунд мимо нас с Костей проезжает машина.
– Угу, – Костя подмигивает, – я щас.
Я наблюдаю, как он открывает багажник, возится пару минут и возвращается ко мне.
– Что ты там делала? – уточняю зачем-то.
– Перевел наших друзей в апартаменты побольше.
– Ты их в багажник, что ли, вывалил?
Нет, Костя всегда был со странностями, особенно, если дело касалась сельского хозяйства и всего, что с ним связано, но не настолько же.
Или настолько?
– Соколова, ты в себе вообще? Просто в контейнер побольше переложил, с почвой.
– Ааа…
– Б, – дразнится Костик, – Марин, ну ты заканчивай с переработками, пойдем.
С этими словами он подталкивает меня к передней пассажирской двери и открывает ее для меня.
– Пристегнись, – командует весело, забираясь на водительское сидение.
Выполняю его приказ, смотрю перед собой.
А ведь я даже и не вспомню сейчас, когда в последний раз ужинала с кем-то, кроме Тоньки.
– Ты чего такая? – спустя несколько минут, Костя нарушает повисшую в салоне тишину.
– Какая? – поворачиваюсь лицом к нему.
– Задумчивая.
– Да нет, – пожимаю плечами, – устала просто немного.
– Ничего впереди выходные.
– Угу.
– Соколова, да расслабься ты, что ли. Как школьница на первом свидании, – вывернув руль, Костик вдруг начинает смеяться. – Обещаю, приставать не буду, набиваться в ухажеры – тоже, невеста, знаешь ли, не одобряет.
– Н… невеста? – как ни стараюсь, а скрыть своего удивления не могу.
– Ну да, – он кивает, глядя на дорогу.
– Оу, неожиданно.
– Что за такого придурка кто-то выйти согласился? – он громко смеется, чем вызывает у меня улыбку.
– Перестань.
Да, Марина, отстала ты от жизни. Вот и старый друг женится.
– А ты что?
– Я?
– Ну да.
– Замуж не собираюсь больше, – усмехаюсь и устремляю взгляд в окно.
В салоне снова повисает тишина.
До ресторана едем молча.
Чувствуется некая неловкость.
Костик пока не напирает, но я нутром чую, что вопросом мне не избежать.
Когда-то мы хорошо дружили, в итоге я все испортила.
Потому что мужу не нравилось…
Ему вообще многое не нравилось.
Моя одежда, привычки, друзья… А я… Сначала я была влюблена, а потом…
– Марин?
Вздрагиваю, когда до слуха неожиданно доносится голос Костика. Словно выныриваю из своего прошлого.
Смотрю растерянно на друга.
– Приехали говорю, ты чего зависла? С тобой точно все хорошо? – судя по выражению лица, Кости реально начинает переживать.
– Все хорошо, прости, задумалась.
Он некоторое время осматривает меня пытливым взглядом, потом кивает.
По выражению его лица вижу, что не особо он мне верит.
Костик выходит из машины, а я медлю. Пальцами впиваюсь в свою несчастную сумку.
Сижу замерев, пока дверь с моей стороны не открывается.
К неловкости прибавляется чувство бесконечного стыда.
Нет, в самом деле, впервые за долгое время увидеть старого друга и портить еще даже не начавшийся вечер может только откровенно неблагодарная свинья.
Костя подает мне руку, помогает выбраться из машины.
Я натянуто улыбаюсь в ответ.
Нет, так дело не пойдет.
Сегодняшний вечер мне мое прошлое не испортит.
– Идем? – уточняет Костя, будто опасаясь, что я успела передумать.
– Конечно, – отвечаю, стараясь придать своему голосу уверенности.
Выходит так себе, но Косте этого достаточно.
У входа нас встречает улыбающаяся хостес. Костя перекидывается с девушкой парой фраз, я не особо вникаю в их диалог.
Что-то там о заказанном столике.
Надо же, он даже столик успел заказать.
Впрочем, зал не выглядит забитым под завязку.
Девушка учтиво провожает нас к нашему столику.
– Спасибо, – благодарно улыбаюсь, когда Костя отодвигает для меня стул.
– Пожалуйста.
Он садится напротив, некоторое время молчим.
По выражению лица Костика вижу, что у него много вопросов, на большинство из которых я наверняка не отвечу, впрочем, он не решится их задать.
– Итак, рассказывай, как поживала все эти годы, – все та же дружелюбная улыбка, слегка мальчишеская, озаряет его лицо.
– Да нечего особо рассказывать…
Меня прерывает подошедший официант. Признаться, я даже благодарна ему за очень своевременное появление.
Совсем не хочется рассказывать о своей жизни.
Мне хочется навсегда забыть те несколько лет после университета.
Я снова погружаюсь в свои мысли и будто пленку до меня доносятся голоса.
– Мне воды, пожалуйста, а девушке вина… красного, – Костя на секунду замолкает, – красное же, Марин? Ничего не изменилось?
– А, нет, вина не надо.
– Соколова, поверь мне, исходя из того, что я наблюдаю, вино не просто надо, оно необходимо.
Я сдаюсь, просто позволяю Косте сделать заказ. Еду тоже на его вкус.
В этом я ему доверяю.
– Значит, женишься? – перевожу фокус внимания с себя на него.
Как там говорят? Лучшая защита – нападение?
– Значит, женюсь, – он вроде улыбается, а вот глаза его кажутся холодными и взгляд будто проникает в самое сердце.
Туда, где я так старательно прячу боль и ошибки прошлого.
Костик никогда не был глупым и наверняка догадался, что я просто стараюсь сменить тему.
Лишь бы о себе не говорить.
– И кто эта счастливица? – насколько могу, стараюсь не обращать внимание на его испытующий взгляд.
– О, это прекрасная женщина, у нас полный симбиоз, работаем вместе, на работе и познакомились, все как-то само закрутилось почти год назад и вот – через три месяца свадьба.
– Она тоже в восторге от agricultura, как и ты?
– Нет, – он качает головой, – там все еще хуже.
Его заразительный смех распространяется и на меня.
Вскоре нам приносят заказ.
Сначала напитки, а следом еду.
От аппетитного стейка я не отказываюсь. Стоит только вдохнуть аромат, как желудок начинает предательски урчать.
К вину не притрагиваюсь.
– О себе что-нибудь расскажешь все-таки? Столько лет не выходила на связь.
В его тоне я не слышу ноток обвинения, скорее некоторое беспокойство.
– Прости за это, – произношу совершенно искренне.
Он смотрит на меня пристально, прямо в глаза.
А ведь когда-то мы действительно были хорошими друзьями.
Поддерживали друг друга.
После Тоньки, Костик был, пожалуй, самым близким.
– Семейная жизнь оказалась не столь радужной, иллюзии рассеялись, – усмехаюсь, дожевав очередной сочный кусочек, – но ты и так это знаешь, да?
Поднимаю на него глаза.
– Ты предупреждал, отговаривал, – вспоминаю его слова и нашу крупную ссору.
Ссору, после которой я от него закрылась, а наши отношения стали совсем прохладными.
– Вопреки твоему мнению, мне вовсе не хочется сказать: “Я же говорил”, и радости от своей правоты я, поверь, не испытываю. Но я очень рад, что ты все-таки ушла от этого мудака, и тому что ты позвонила, я тоже очень рад. Хотя повод, конечно, странный был.
Он корчит рожицу, закатывает глаза и я, не сдержавшись, начинаю заливисто смеяться.
– Вот уж точно не предполагал, что первой твоей просьбой будут земляные черви.
– А я вообще натура непредсказуемая, ты забыл?
– Это да, подзабыл. И я заметил, что ты не притронулась к вину.
– Кость…
– Марин, иногда можно расслабиться, я не пью только потому, что за рулем. И тебя обязан доставить в целости и сохранности домой. К тому же завтра выходной.
– Не в этом дело.
– А в чем? – смотрит на меня пытливо.
– Просто последний раз, когда алкоголь попал в мой организм, все закончилось… эмм, как бы выразиться помягче…
– Как есть, так и выражайся.
Я некоторое время сомневаюсь. А ведь было время, когда я рассказывала ему практически все.
Ему и Тоньке.
– Ну?
А была не была.
Сдаюсь под давлением его голубых глаз и вываливаю все, как на духу.
Рассказываю о том злополучном походе в клуб, о ночи, за которую теперь стыдно, о побеге на утро и о феерическом фиаско, так сказать вишенке на торте.
По мере того, как я рассказываю, брови Костика поднимаются все выше, а глаза становятся все больше.
Пару раз от отпивает воду из своего стакана, и раза три перестает жевать.
В его взгляде горит неподдельный интерес.
– Как-то так, – пожимаю плечами.
– Ого, – несколько сконфуженно заключает Костик.
– И всего-то? Ого?
– Погоди, переварю, – он выставляет передо мной ладонь. – Да, Соколова, умеешь ты удивить. Ну во-первых, о последствиях сегодняшнего вечера можешь не переживать, обещаю, с незнакомыми мужчинами тебя не отпускать, сам приставать не буду, я очень верный, ну и ты не в моем вкусе, если уж на то пошло.
– Да ну тебя, Кость.
– Я шучу, ну почти, – подмигивает, – но я, если честно, не особо понял, в чем заключается трагедия?
– В смысле?
– В прямом, ты свободная женщина, он, я так понял, свободный мужчина. Что такого ужасного произошло? Или тебе не понравилось?
– Костя! – я чувствую, как вспыхивают мои щеки.
– А что? Мы взрослые люди.
Сейчас он мне до боли напоминает Тоньку.
Наверное, поэтому мы и дружили.
– Так значит он дядя твоего ученика.
– Угу.
– И что ты собираешься делать?
– Ничего я не собираюсь делать, буду держаться от него подальше.
– А он в курсе? – хохтнув, спрашивает Костик. – Что, он совсем тебе не нравится?
– Не…
– Э не, Мариш, ты подумай и честно ответь, – перебивает прежде, чем я успеваю вставить слово.
– Ты вообще слушал, что я тебе говорю? Он заставил меня застирывать его рубашку!
– Так уж и заставил? – смотрит лукаво. – Целоваться тоже заставил?
– Вот зря я тебе рассказала!
– Ну пока ничего особенного ты мне не рассказала, если хорошо подумать. Что мы имеем в сухом остатке, ты провела ночь с мужиком, и я так понимаю, в этом плане разочарований нет, он оказался опекуном твоего ученика, что в принципе неплохо, он хорошо обеспечен и заинтересован в тебе. И исходя из твоего рассказа, он тебе не противен и даже наоборот. Так что не так?
– Все не так! Как минимум, мой ученик – его племянник, это непрофессионально.
– В жопу профессионализм, Марин, давай следующий аргумент.
– Слухи о нем ходят, нехорошие, – делаю еще попытку.
– Слухи в принципе редко бывают хорошим. Что еще?
– Просто не хочу… Не хочу больше ни отношений, ни мужчин, ничего.
– Вот с этого и надо было начинать, а то лечишь меня тут.
– Все сложно, Кость.
– Не сомневаюсь, – он кивает, – но не все вокруг мудаки, Марин.
– Оо, этот эталонный мудак, – усмехаюсь, – о рубашке напомнить?
– Ну знаешь, когда мужику действительно нравится женщина, одной рубашкой он не ограничивается, – он улыбается довольно.
– Ой, ну тебя.
– Да брось, если отбросить все эти предрассудки и попытаться забыть прошлое, то ведь не все так плохо, правда?
– Кто ты и что сделал с моим Костей? – я все же делаю глоток вина. – Не ты ли так отчаянно отговариваривал меня от отношений в прошлый раз?
– Так это совсем другое дело, твой бывший, уж прости, урод, только ты этого не замечала.
– А если и этот – урод? – прищуриваюсь.
– Ну ты же умная девочка, Марин, учла, наверное, ошибки прошлого. В конце концов, можешь нас познакомить, я поставлю диагноз, – он весело подмигивает, а я…
Я практически залпом опустошаю бокал.
