Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 20 страниц)

Глава 56. Идиллия

Пару недель спустя

– Так, мне пожалуйста, курицу, я худею к лету, – звонкий голос Тоньки разлетается по двору и доносится до соседнего.

– Ты в курсе, что на дворе только декабрь? – уточняет Буров, нарочно подразнивая мою подругу.

Они как-то очень быстро нашли общий язык. Впрочем, это Тонька, она при желании к себе любого расположит.

– А у меня метаболизм медленный, а запасов много.

– В этом я не сомневаюсь.

– То есть, я толстая? – упирает руки в бока, разворачивается лицом ко мне и кричит: – Марина, он меня толстой назвал, нормально?

– Я не так сказал, – посмеивается Миша, возясь у дымящегося мангала с шашлыками, – и вообще, женщина, иди налей себе вина, что ли.

Они смеются, о чем-то переговариваются. Слов я уже не слышу.

Компанию им составляют Глеб, Аля и Санька. Каждый, видимо, норовит дать Мише совет, начинается шутливая словесная перепалка.

А я держусь в стороне от этого балагана, в компании Кости и его невесты.

Да, сегодня мы собрали в доме всех и перезнакомили.

Миша на появление Костика отреагировал спокойно, немалую роль в этом сыграло наличие у Кости невесты и, собственно, ее личное присутствие, потому вопрос с ревностью отпал сам собой.

Да и общий язык они друг с другом тоже быстро нашли. А еще Костику хватало ума не вмешиваться в процесс жарки шашлыков, он как и я, предпочел наблюдать со стороны.

– Как скоро он их все пошлет? – шутливо интересуется Костик.

– Они всегда такие? – тихо уточняет Настя, невеста Костика, будто опасаясь, что нашу заговорщицки держающуюся в стороне троицу кто-то услышит.

Я пожимаю плечами и с улыбкой добавляю:

– Нууу… Может, дело в вине, – шучу и сильнее укутываюсь в теплый плед.

– Кстати о нем, – все так же тихо продолжает Настя, – мне надо в туалет, можно?

– Конечно, чего ты спрашиваешь, – улыбаюсь ей, – проводить?

– Да нет, я в первый раз запомнила.

Я провожаю ее взглядом, пока она не скрывается в доме.

– Она милая, – говорю, повернувшись лицом к Косте.

Он в ответ кивает, улыбаясь.

– Я рада за тебя, Кость.

– А я за тебя, Соколова.

Он снова кивает, но на этот раз в сторону собравшихся у мангала.

– Наконец-то у тебя нормальный мужик, – добавляет с улыбкой.

Я усмехаюсь, Костя это, конечно, замечает.

– Я что-то не так сказал?

– Нет, все хорошо, – улыбаюсь, – просто вспомнила твой нелестный отзыв о Вадиме.

– И я не в нем не ошибся, и сейчас не ошибаюсь.

Я киваю. Думаю несколько секунд, сомневаясь, стоит ли спрашивать. Поразмыслив, все же решаюсь озвучить давно терзающий меня вопрос.

– Слушай, Кость, я все спросить хотела.

– Ммм?

– В тот вечер в ресторане я хорошо так набралась, и что было после ресторана не помню.

Костя неожиданно начинает смеяться, а я несколько теряюсь из-за его реакции.

– Что?

– Да ничего, Марин, ты вела себя почти прилично.

– Что значит почти? – я напрягаюсь.

– Расслабься, ничего такого. Просто в машине по пути домой ты все никак не могла успокоиться, твердила, какой все-таки гад этот Буров, и что ты ему обязательно устроишь еще. Даже несколько раз порывалась ему позвонить или написать. Я тебя еле остановил, – рассказывая все это, он продолжает смеяться.

А я краснею от стыда. Это многое объясняет.

– Не остановил…

– Мм?

– Видимо, после твоего ухода я все же добралась до своего мобильника и осуществила угрозы. Утром проснулась и застала на кухне Мишу.

– Оо, – Костя удивленно вскидывает брови, – серьезно?

– Угу.

– Да, Соколова, умеешь ты удивлять.

Я издаю нервный смешок. К этому моменту возвращается Настя.

– Что я пропустила?

– Ничего интересного, – давя смех, откликается Костя и переключает все свое внимание на невесту.

– Марина Евгеньевна, – к нам подбегает Сашка, садится рядом на стул и, подавшись ко мне, произносит, – как думаете, сколько он еще продержится? Я готов поспорить, что минут пять.

– Опять поспорить? – ерошу ему волосы. – Ты только недавно спор проиграл.

– А это вы виноваты, – парирует деловито.

– Это еще почему?

– Так это вы улиток на урок не принесли, – пожимает плечами и улыбается во все имеющиеся зубы.

– Я же не виновата, что похолодало резко, где бы я их взяла.

– Улиток? – уточняет Костя. – Соколова, только не говори, что ты еще и улиток на урок собиралась принести.

– Ну я не собиралась, вроде, а может и собиралась, не помню, я тогда думала только о том, как балбесов своих немного проучить.

– Всем понравилось, – весело заявляет Саня.

– У меня есть идея, – серьезно произносит Костик, привлекая наше внимание, – я могу организовать вам небольшую экскурсию к нам на базу и в лабораторию. У нас условия искусственные, от погоды не зависят. Ползающих и не только тварей обещаю. Твои семиклашки должны оценить.

– Круууто… – сначала восклицает Санька, а потом добавляет: – а что за база?

– Костя и Настя работают в области сельского хозяйства, разрабатывают новые технологии.

– Класс.

Я улыбаюсь, поворачиваюсь к Насте с Костей.

– Это правда возможно? Организовать им экскурсию на объект?

– А почему нет? – в один голос.

– А начальство против не будет?

– Ну, во-первых, я тоже отчасти начальство, – подмигивает Костик, – а во-вторых, наоборот, для компании это отличный пиар ход. Мол, мы не только производим все самое лучшее, но и об образовании молодежи заботимся. Отдел маркетинга кипятком писаться будет.

– Это было бы здорово, правда.

– Так вы меня задолбали, все в дом, – я подпрыгиваю на месте, когда по двору разносится рев Миши.

– Довели, – заключает Саша.

Буров все-таки выпроваживает всех со двора. Впрочем, никто особо не спорит, в доме все-таки теплее.

Дождавшись, пока все забурятся в дом, я подхожу к своему медведю.

– Меня тоже прогонишь, – делаю еще один шаг и сразу оказываюсь в его здоровых лапах.

– Вас, Марина Евгеньевна, в первую очередь прогонять надо, – улыбается, прижимает меня к себе, вопреки собственным словам.

– Это почему же?

– Потому что я все шашлыки к чертям спалю.

– Ничего, и без них еды полно, – тянусь к его губам. – Я тебя люблю, – произношу медленно, по слогам.

Он замирает, напрягается. Через плотную ткань куртки я чувствую, как напрягаются под нею мышцы.

Ладони на моей талии сжимаются сильнее, причиняя легкую боль.

– Без ножа режешь, Мариш, жестокая ты женщина.

– Ты нормальный вообще? Я тебе только что в любви призналась.

– А ты? У нас полный дом гостей, а ты мне такие вещи говоришь.

– Какие-такие?

Он наклоняется ко мне, губами проходится по шее, прикусывает мочку.

– Возбуждающие.

– Все-таки ты непробиваемый. Вообще-то, ты должен был признаться в ответ.

– Я давно тебе в этом признался.

– Это когда же?

– Да почти сразу.

– Ты невыносим, – смеюсь.

– И я тебя люблю.

Я расплываюсь в довольной улыбке. Рассматриваю его и понимаю, что хорошо, что он такой вот непробиваемый невыносимый медведь.

– Миш, кажется, шашлыки горят.

– Да вашу ж мать!

Эпилог

Почти полгода спустя

Марина

Несколько секунд я всматриваюсь в экран телевизора, пытаясь переварить увиденную новость.

Тело сковывают невидимые цепи, перед глазами мутнеет.

Диктор продолжает что-то говорить, но я не слушаю.

В голове голосом все того же диктора звучат одни и те же слова:

“В аварии погиб местный бизнесмен… спасатели прибыли на место… врачи констатировали смерть”

Хватаюсь за виски, потираю их пальцами, не веря в услышанное.

Имя бывшего мужа звенит в ушах.

Погиб в аварии.

Погиб.

Смотрю на фотографию на экране. Нет, не ошибка, не однофамилец. Это действительно Вадим.

Диктор еще продолжает что-то рассказывать. О следствии, о возбужденном против Вадима деле, о грязном бизнесе и возможных конкурентных войнах, повлекших за собой смерть предпринимателя.

Войнах…

Я о Вадиме ничего не слышала вот уже полгода. После той встречи в кафе.

Он словно затаился.

Миша говорил, что проблем у моего бывшего мужа теперь столько, что коротать ему следующие лет двадцать в местах не столь отдаленных на казенных харчах.

Это в лучшем случае.

А в худшем..

А что в худшем, я не уточняла и в подробности не вдавалась. Сразу поняла, что с Мишей это бесполезно.

Впрочем, дальнейшая судьба Вадима меня мало интересовала.

Можно сказать, совсем не интересовала до этого момента.

Я продолжаю сидеть не двигаясь, не в состоянии пошевелиться.

Мысли в голове сменяют одна другую и путаются, превращаясь в один большой запутанный клубок.

– Марин, – я не сразу понимаю, что в комнате больше не одна.

Вздрагиваю, когда мне на плечо ложится чья-то ладонь и резко оборачиваюсь.

За моей спиной стоит Миша.

Хмурится. На меня пристально смотрит.

Обходит диван, садится рядом, вздыхает.

– Долбанные журналюги, – цедит недовольно, потом берет пульт и выключает телевизор.

– Ты знал? – спрашиваю, глядя на Мишу.

– Узнал часом ранее, – не отрицает.

– Скажи, что ты не имеешь к этому отношения, – произношу испуганно, – Боже, Миша, скажи, что это не ты.

– Ты за него, что ли, переживаешь? – уточняет сухо.

– Да плевать я на него хотела! Туда ему и дорога, я за тебя боюсь. Миш, ну пожалуйста, скажи, что не имеешь отношения к его смерти.

Он вздыхает, притягивает меня к себе, прижимает к груди.

А я понимаю, что меня трясет. Просто трясет.

Он и Сашка – самое важно, что у меня есть в жизни.

Мы за эти полгода самой настоящей семьей стали. Я просто не могу, не хочу себе представлять, что из-за моего урода бывшего у Бурова вся жизнь пойдет под откос.

– Я не могу сказать, что совсем никакого отношения не имею, Мариш. В конце концов, это из-за меня он крышей поехал, последние полгода его жизнь была Адом. К аварии я не имею отношения, если ты об этом. Он обдолбанный был.

– В смысле? Подожди, ты хочешь сказать, что он под наркотиками был.

Он снова тяжело вздыхает.

Выпускает меня из объятий, взъерошивает волосы.

– Не хотел же говорить, – качает головой, – Марин, твой бывший торчок, и уже давно. Подсел он, скорее всего, еще до вашей свадьбы. Он приторговывал, видимо, и сам не удержался. Бизнес был хорошим прикрытием для отмывания денег.

– Но… Но я за ним ничего подобного не замечала.

– Марин, люди годами живут с наркоманами и не замечают ничего, а учитывая, до какого состояния он тебя довел, не удивительно.

Я в ответ только ошарашенно киваю.

Наркотики. Наркоман.

Господи…

– Ты точно не причастен, за тобой не придет полиция?

Он смеется.

– Никто за мной не придет, Мариш. Я не отрицаю, что хотел его руками голыми придушить, но у меня ты и Сашка, так что пришлось пользоваться относительно законными методами.

– Относительно законными, – уточняю, но тут же передумываю, – нет, знаешь что, я не хочу ничего знать. К черту его.

– Иди ко мне.

Забираюсь к нему на колени, чувствуя огромную потребность в поцелуе и в самый ответственный момент ощущаю подкатившую к горлу тошноту.

– Ты чего?

Смотрю на него и понимаю, что еще несколько секунду и вывалю на Бурова содержимое своего желудка.

Наверное, никогда я с такой скоростью не бежала в уборную.

Залезаю внутрь и едва успеваю открыть крышку унитаза.

Все съеденное за сегодня неистово рвется наружу, живот скручивает сильнейшей судорогой.

– Марин… что с ней? – за спиной звучит обеспокоенный голос Сашки.

– Мариш, Саш, выйди пока, – командует Миша

Я продолжаю обниматься с унитазом. Тошнота волнами подкатывает.

Миша опускается рядом, садится на пол.

Я перевожу на него взгляд, давя еще один приступ тошноты.

– Переволновалась, видимо, – произношу, тяжело дыша.

– И с каких пор тебя рвет от волнения? – смотрит на меня как-то странно.

Я молчу, снова нависаю над унитазом.

– Мариш, ты только сейчас спокойно…

– Что? – едва ворочая языком.

– Когда у тебя в последний раз были месячные?

– Ч… чего? – не понимаю к чему он клонит.

– Того, месячные у тебя когда были в последний раз?

– Эээ… недавно.

– Да? А мне кажется, уже месяца два как их не было.

– Что? В смысле? – в голову приходит невероятная догадка. – Ты что… Ты думаешь, я беременная, что ли?

– Я почти в этом уверен.

– Чушь, это невозможно, ты же знаешь. Мы даже еще с врачами не консультировались по поводу моего бесплодия.

– Ну похоже уже и не нужно.

– Миша, это невозможно.

– Почему? Марин, мы с тобой полгода совокупляемся, как кролики, и за все время ни разу не предохранялись.

– Потому что незачем, – реагирую резче, чем стоило бы, – прости.

Он только давит в себе смешок.

– Я готов поспорить, что прав.

* * *

Это невозможно. Просто невозможно. Ошибка. Совершенно точно какая-то глупая ошибка.

Ну так не бывает просто.

– Ну почему не бывает, в жизни все бывает, – деловито заявляет пожилая врач-гинеколог, к которой по знакомству и великому стечению обстоятельств притащил меня Буров.

Он на уши всех поднял, пока не добился своего.

И вот я сижу в кабинете лучше в городе врача в этой области и ушам своим не верю.

Беременна.

А еще понимаю, что все произносила вслух.

Миша сидит рядом, лыбится довольно. А мне его стукнуть хочется.

– Это точно не ошибка?

– Да какая же тут ошибка, – улыбаясь, отвечает Валентина Григорьевна, водя зондом по моему животу.

Вон, даже на экране видно, если моему опыту не веришь.

Она поворачивает ко мне монитор и пальцами указывает туда, где я что-то должна рассмотреть.

– Видишь, вот, раз и два, – показывает на точки.

– Два? – ошалело округляю глаза.

– Ну да, два, – кивает.

– Как два? В смысле два?

– Что два? – взволнованно вмешивается Миша, явно испугавшись.

– Двойня у вас будет, папаша. Хорошо постарался, – она улыбается, а я закрываю лицо ладонями и начинаю рыдать.

– Мариш…

– Ну-ну, чего ты девочка, радоваться надо, а не слезы лить.

– Но это же невозможно, как? Мне же сказали… Мне говорили… – всхлипываю.

– Всякое в жизни бывает, мало ли, что сказали, да и какая уже разница, когда результат налицо, – Валентина Григорьевна подает мне салфетку.

Я благодарно киваю, вытираю живот и сажусь на кушетке.

Миша, словно пришибленный, видимо, только сейчас в полной мере осознав сказанное врачом, переводит взгляд с меня на монитор.

– Охренеть, – заключает, и тут же, опомнившись, добавляет: – простите.

В каком-то мороке я получаю дальнейшие рекомендации, только киваю болванчиком, держа в руке распечатанный черно-белый снимок.

И, кажется, даже когда мы выходим из женской консультации, не до конца верю в произошедшее.

Как?

Я ведь даже не проходила обследования. Отложила на лето, сославшись на загруженность, а на самом деле, боясь в который раз услышать неутешительный прогноз. Просто откладывала, как могла.

Миша, конечно, все понимал, а потому не настаивал. Дал мне время.

Просто не забывал твердить, что все у нас будет. Буквально впечатывал мне это в голову.

– Маришка.

Я вскрикиваю от неожиданности, когда одним резким движением этот медведь поднимает меня над землей. Смотрю на него сверху вниз и только теперь окончательно осознаю, что все это правда. Не сон. Не ошибка.

Двойня.

У нас будет двойня.

– Эй, ну что там у вас? – выбежав из машины, к нам подбегает Сашка. – Все хорошо?

– Все просто отлично, смотрю на своих мужчин, продолжая реветь, но уже от радости.

– А чего она плачет тогда? – тихо интересуется Сашка у дяди.

– От счастья, Сань, – всхлипываю и отвечаю вместо Миши.

– Все-таки ты странная, конечно, – заключает ребенок, тоже успокоившись.

Переживал.

– Так что так в итоге-то? – не успокаивается.

Миша ставит меня на землю.

– Что-что, братики у тебя будут через семь месяцев, – улыбаясь, поясняет Буров.

– А почему не сестрички? – спрашиваю, улыбаясь.

– Ну, есть у меня догадка, что делать девочек Буровы не очень умеют, – подмигивает Саше.

– Крутяяяк, – заключает Саня.

– А еще, Марина Евгеньевна, – Миша тянет меня на себя, – теперь ты просто обязана сказать мне “да” и стать наконец Буровой. Потому что это никуда не годится. Откладывать больше нельзя.

Предложение мне Миша еще зимой сделал, но я все никак не решалась. А теперь…

Смотрю на него, улыбаясь.

– Совсем нельзя?

– Совсем.

– Ну значит больше не будем откладывать.