Текст книги "Уроки вежливости для косолапых (СИ)"

Автор книги: Виктория Победа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)

Глава 43. Принятие

– Ничего рассказать не хочешь? – топая ножкой и скрестив руки на груди, надо мной нависает довольная Тонька.

Я только устало поднимаю на нее глаза и смотрю снизу вверх.

Надо же, а я ведь даже не заметила, как она вошла.

– И тебе привет, – вздыхаю.

Тонька, постояв так еще с две секунды, берет стул, с грохотом пододвигает его к моему рабочему столу, садится напротив, вновь сложив руки на груди и играя бровями.

– Тонь, я мысли читать не умею, да и не хочу, если честно.

– Ты из кабинета вообще выходила сегодня? – выражение лица подруги как-то очень быстро меняется.

Качаю головой и перевожу взгляд на окно.

Не выходила. Просто не было сил, я кое-как три урока выдержала, всякий раз сбиваясь. Учеников даже своим состоянием напугала, у меня минимум трижды интересовались, все ли со мной в порядке.

“Бледная вы какая-то, Марина Евгеньевна” – голос Калининой из десятого “Б” до сих пор в ушах звенит.

– Таааак, – Тонька пододвигается ближе. – То есть, ты не в курсе, что коллектив все утро обсуждает?

После ее слов я моментально напрягаюсь.

– Ч… что… – голос звучит глухо и напряженно.

– Тебя и Бурова, – подтверждает мою догадку Тоня.

Ставлю руки на стол и прячу лицо в ладонях. Отлично. Просто отлично. Видели все-таки. Если до этого момента мне было просто тошно, то теперь и вовсе хочется под землю провалиться.

– И что говорят? – интересуюсь бесцветным, лишенным всякого энтузиазма голосом.

– Обсуждают, как с утра ты выходила из его машины.

Я только усмехаюсь в ответ.

Мало мне утренней ссоры с Буровым, теперь еще разговоры, которых я упорно старалась избежать, посыпятся.

Молодец, Марина.

Это – твердая пять.

– Ну и? – продолжает Тонька.

– Что и?

– Я желаю подробностей, надо понимать, объявился таки твой ненаглядный? – Я ее радости не разделяю.

– Не мой он, Тонь.

– Блин, Марин, ну мне-то не бреши, я что, зря старалась, наводя красоту. И кстати, что это опять за вид, – цокает осуждающе.

– Не начинай, – отмахиваюсь от нее.

О том, что красоту ему увидеть в итоге не удалось и старалась Тонька действительно зря, я предпочитаю умолчать.

– Да что с тобой я не пойму, – насупившись.

– Ничего, – беру со стола ручку, просто чтобы чем-то занять руки, прокручиваю ее в пальцах.

– Что опять не так? Твои тараканы в очередной раз одержали победу в битве за сердце?

Я правда не хочу ничего говорить, но Тонькин взгляд на меня действует подобно гипнозу, и сама того не поняв, я выкладываю ей все подчистую. Слова льются откуда-то изнутри, и чем больше я говорю, чем сильнее становится потребность выговориться.

Не сразу замечаю, что по щекам катятся слезы. Снова прячу лицо в ладонях, всхлипываю. Собственные слова разрывают меня на части.

– Да, Марин, – расслабленно откинувшись на спинку стула, Тоня вздыхает, – ну ты дура, конечно, ты и сама это не хуже меня понимаешь, но тебе простительно, учитывая вводные.

Смахиваю слезы, тянусь за сумочкой и достаю из нее влажные салфетки.

– Не переживай ты так, никуда твой Буров не денется, влюбится и женится, – усмехается подруга.

– Тонь, вот что ты несешь? – стирая салфеткой слезы, осуждающе смотрю на подругу.

– Правду, Марина. Судя по тому, что ты рассказала, мужик нехило так на тебя запал, и твой утренний приход вряд ли что-то изменит.

– Ты не понимаешь…

– Нет, Соколова, это ты ничерта не понимаешь, – перебивает меня Тонька и продолжает поучительно: – хватит уже зависать в своем прошлом, у тебя наконец нормальный мужик появился, которого даже твоя придурь не пугает.

– Это не придурь, ты не хуже меня знаешь, как обстоят дела, – злюсь на нее, хоть и понимаю, что она-то как раз ни в чем не виновата.

– Да Господи, Марина, вы трахались-то всего дважды, а ты уже о детях думаешь и заранее себя хоронишь, ну давай прямо сейчас гроб закажем и место на кладбище? А что? Чего тянуть?

– Прекрати.

– Нет, это ты прекрати жить прошлым и позволь уже наконец кому-то тебя любить. Даже если вы расстанетесь, на этом жизнь не закончится, но по крайней мере ты дашь шанс не только ему, но и себе. И жалеть лучше о сделанном, чем о несделанном. Ну он же нравится тебе?

Молча, опускаю глаза, второй раз за сегодняшний день чувствуя себя школьницей какой-то.

– Нравится, не нравился бы, ты бы так не переживала. Ну и все, Марин, заканчивай этот траур уже, к тому же ты ему обо всем рассказала, дальше – его выбор, не мальчик все-таки, прекрати принимать решение за двоих, это по меньшей мере нечестно по отношению к нему.

– Ты явно не ту профессию выбрала, может тебе в психологи податься, – язвлю беззлобно.

– Не исключено, по крайней мере вступительный по математике я точно сдам.

Не в силах сдержаться, я начинаю смеяться, Тонька следует моему примеру.

Когда приступ смеха нас наконец отпускает, Тонька, прочистив горло, подается вперед и заговорщицки понижает голос:

– Так значит ты не в курсе воя на болотах?

– Я была бы рада и дальше быть не в курсе, а еще лучше, если бы этого воя не было вовсе, – вздыхаю, убираю обратно в сумку салфетки.

Нет, пожалуй, удовольствия посетить сегодня учительскую я себя лишу.

– Рано или поздно все бы узнали, или ты до старости собиралась скрывать ваши отношения?

– Ну какие отношения, Тонь, и потом, я его обидела сильно.

– Ты слишком драматизируешь, он не барышня кисейная, и не так уж он плох, даже если и бандюган.

– Ну спасибо.

– Пожалуйста, – хихикает, – ладно, пойду, у меня скоро урок, а ты не кисни, и заканчивай уже эти похороны. Не вынуждай меня заказывать гроб.

– Тоня!

После ухода Тоньки на душе становится легче, по крайней мере уже не так погано. Усилием воли беру себя в руки. Впереди еще три урока, а пожалеть себя можно и дома.

Остаток рабочего дня я провожу в более-менее нормальном настроение, хотя бы беспокойства у учеников не вызываю.

Когда наконец заканчиваю последний урок и остаюсь в классе одна, устало падаю на свой стул и чувствую, как на меня снова накатывает волна горького отчаяния.

Однако, окончательно погрузиться в привычное болото не успеваю. Телефон на столе настойчиво вибрирует.

Тянусь к гаджету, беру в руки, провожу пальцем по экрану и замираю, не дыша.

Всего одно короткое сообщение:

“Я жду тебя внизу”.

Не знаю, что именно руководит мною в этот момент, но, пробежавшись еще раз глазам по написанному, я, словно заведенная, подскакиваю со своего места, собираюсь с какой-то нечеловеческой скоростью и вылетаю из класса, кое-как накинув на себя пальто и не заботясь о том, что за окном вовсе не лето.

По пути встречаю кое-кого из коллег, ловлю прикованные к себе взгляды, но не останавливаюсь, даже когда слышу за спиной свое имя.

Да пошли вы все к черту!

Не сбавляя скорости, миную коридор и лестницу, запахивая на ходу пальто, выбегаю из здания. Нервничаю, когда чертов турникет заклинивает. Вот надо же этому прямо сейчас случиться.

Охранник – сегодня на смене не Петя – бросает на меня странный взгляд, явно посчитав чокнутой, и выпускает за пределы территории школы.

Стоит мне только сделать пару шагов, как я на всей скорости влетаю в высокую фигуру. В ноздри тотчас же бьет знакомый запах парфюма.

– Тише-тише, – голос Бурова рядом с ухом сейчас кажется таким же необходимым, как воздух в легких. – Ты куда так спешишь?

Отрываюсь от его груди, потираю нос и поднимаю глаза.

– К тебе.

Смотрю на него, жду вердикта.

И он не заставляет себя долго ждать, улыбнувшись краешком губ, этот медведь собственническим жестом притягивает меня к себе и целует. Вот так просто, как всегда, а я отвечаю.

Отвечаю наплевав на все на свете: и на охранника, который явно на нас пялится, и на коллег, которые непременно будут перемывать мне кости, и на возможные последствия.

Плевать.

Он приехал, после всего, что я наговорила с утра, приехал.

Глава 44. Кто хозяин положения?

– Прости, – произношу одними губами.

– За что? – Буров удивленно вскидывает брови.

– За то, что я сказала утром.

Он ничего на это не отвечает, только смотрит внимательно, словно вчитываясь в каждую мою эмоцию.

– Пойдем, – заключает наконец.

Я киваю, позволяя взять меня под руку и помочь забраться в машину.

– Ты вернулся, – не спрашиваю, просто констатирую очевидный факт.

– А не должен был? – Миша усмехается, не сводя глаз с дороги.

Внешне он выглядит вполне спокойным, будто ничего и не произошло вовсе, но я нутром чувствую, что утром его обидела сильно. Он ведь в самом деле не давал повода делать столь резкие, преждевременные выводы.

– Не знаю, я думала, ты… не важно, – замолкаю, ругая себя мысленно.

Вот ведь вроде взрослая женщина, а веду себя как девчонка глупая.

Буров, видимо, считает так же, потому что никаких комментариев с его стороны не следует.

Всю дорогу мы едем молча, и я даже не спрашиваю, куда именно мы направляемся.

Лишь на мгновение я задумываюсь о том, чтобы поинтересоваться, но так же быстро отметаю эту идею. Какая разница? В конечном счете мне совершенно все равно, если он будет рядом.

Едва заметно улыбаюсь своим мыслям и настороженно кошусь на сосредоточенного Бурова.

Не заметил.

Только когда мы наконец въезжаем на территорию какого-то частного сектора и подъезжаем к высоким воротам, я решаюсь озвучить вопрос.

– Это твой дом?

– Да, – все так же невозмутимо.

Я больше ни о чем не спрашиваю, только чувствую, как потеют ладони.

– Миш, – окликаю его неуверенно, когда он загоняет машину во двор.

– Мм?

– Ты уверен, что это хорошая идея? – останавливаюсь посреди тропинки, ведущей ко входу в дом.

Понимаю, насколько глупо звучит мой вопрос, но ничего не могу с собой поделать. Одно дело моя квартира, или квартира, в которой случилась наша первая с ним ночь, и совсем другое – его собственный дом.

Дом, в котором он живет с ребенком.

– А почему нет?

Пожимаю плечами, не зная, что ответить на, казалось бы, такой простой вопрос.

Миша только вздыхает, потом кладет ладонь на мою поясницу и молча подталкивает ко входу.

Не успеваю я переступить порог, как из-за угла появляется взъерошенный и явно довольный Саша.

– О, Марина Евгеньевна, здрасьте.

– Привет, – улыбаюсь мальчугану.

– Класс, это че, у нас сегодня будет вкусный ужин? – с детской непосредственностью уточняет Сашка, пока я топчусь у входа.

– Ужин у нас сегодня будет из ресторана, – за спиной раздается голос Миши, – а ты не борзей, ты уроки сделал?

– Да я делаю как раз, – Саня отводит взгляд и я понимаю, что ни черта ни за какие уроки он еще даже не брался.

– Вот иди и делай.

– А я может с Мариной Евгеньевной хочу поболтать.

– С Мариной Евгеньевной ты наговориться еще успеешь, иди, говорю, домашку делай.

Саша вздыхает, но не перечет.

– Ладно, – соглашается неохотно, – а вы останетесь? – переводит взгляд на меня.

Я же в свою очередь, не зная, что ответить, смотрю на Мишу.

– Естественно она останется, – отвечает Буров в свойственной ему грубоватой манере.

– Класс, ладно, я тогда пока пойду.

Видимо, быстро сообразив что к чему, Саша испаряется из поля зрения так же быстро, как и появился.

– Чего стоим? – вопрос явно предназначается мне.

Я только глупо улыбаюсь и качаю головой. Вежливость и Буров – вещи не всегда совместимые, а порой – прямо противоположные. Снимаю пальто и у меня его тут же забирают. Продолжая улыбаться и старательно прячу эту идиотскую улыбку, разуваюсь быстро и, вдохнув побольше воздуха, поворачиваюсь лицом к Мише.

– Можно мне руки помыть? – интересуюсь осторожно.

– Нужно.

Иду вслед за ним, по пути осматриваюсь, отмечая про себя вполне скромную обстановку.

Миша доводит меня до ванной, открывает дверь, жестом пропускает вперед. Мне его молчание приходится не слишком по душе, но я отчаянно отмахиваясь от дурных мыслей.

Однако, как ни стараюсь не накручивать себя, никак не могу избавиться от мысли, что вот-вот непременно разразится гром.

Быстро помыв руки, беру протянутое мне полотенце и жду, пока Миша проделает то же самое.

– Пойдем, – закончив, приказывает коротко.

Почти незаметно кивнув, следую за ним в спальню. Комната по сравнению с моей кажется просто огромной и я на мгновение просто застываю на месте, осматриваясь.

– Держи.

Задумавшись, не сразу осознаю, что Миша протягивает мне какие-то вещи.

Перевожу на него вопросительный взгляд.

– Это мои, великоваты, но другого нет.

– Не надо, все нормально.

– Марин, давай ты сейчас не будешь мне перечить, переоденься, неудобно же.

Беру из его рук одежду и медлю. Глупо, конечно, стесняться, но ничего не могу с собой поделать.

– Тебе помочь? – он усмехается.

Успев снять свитер, поворачивается ко мне и я по его взгляду вижу, что помочь он очень даже не против.

– Миш, – произношу осевшим голосом и делаю шаг назад.

Пячусь, комкая в руках одежду до тех пор, пока не упираюсь в преграду в виде кровати.

– Миш, там же…

– Раздевайся, Мариш.

– Саша…

– Он на втором этаже, и без разрешения сюда никогда не войдет.

– Но…

Я очень стараюсь ухватиться за остатки уплывающего здравого смысла, но и они бесследно растворяются в тот момент, когда выхватив у меня из рук свои же вещи, Буров откидывает их в сторону.

Словно под действием гипноза, я облизываю губы и дрожащими руками снимаю пиджак.

На этом выдержка Меши окончательно летит к чертям, примерно туда же летят остатки моей одежды и я даже опомниться не успеваю, как оказываюсь в одном белье, прижатая к матрацу.

– Ты с ума сошел, там же ребенок.

– Он уже большой.

– Миш…

– Тшшш.

Я сдаюсь, понимаю, что неправильно это и поговорить нужно сначала, да и Сашка там наверху, но не могу заставить себя остановиться, а этот медведь напористый бесстыдно моей слабостью пользуется.

– Запомни, Мариша, – он вдруг резко останавливается и убирает руки.

Расставляет ладони по обеим сторонам от моего лица и ухмыляется самодовольно.

Клянусь, я готова вцепиться ногтями в его физиономию, потому что этот гад явно решил отыграться за утро, и понимаю я это только сейчас. Меня практически трясет от напряжения, тело требует продолжения, а он развлекается.

– Я тебя сейчас прибью, – цежу сквозь зубы, одновременно пытаясь свести бедра, но этот медведь нахальный не позволяет, конечно.

В ответ на мою угрозу он только хмыкает и, продолжая опираться на одну ладонь, второй сжимает грубо мою грудь, дразнит.

– Хватит, пусти.

Он не отпускает, только наклоняется к моему лицу, прижимается к губам и целует жадно, проталкивая свой язык мне в рот и показывая, кто из нас двоих тут хозяин.

– Еще раз скажешь мне нечто подобное, – шепчет, прекратив терзать мои губы и в то же время проникая пальцами под резинку трусиков.

Я дергаюсь, снова делаю попытку свести ноги, но он лишь усиливает напор, сильнее прижимает меня к постели, дразнит то останавливаясь, то возобновляя движения.

– Буров, я… я тебя…

– Чтобы я больше не слышал о принятых за меня решениях, это понятно, Марина Евгеньевна? – он снова останавливается, издеваясь.

– Ты… ты просто…

– Хочешь, чтобы я продолжил?

Я чисто из вредности стискиваю зубы и молчу, потому что понимаю, чего этот гад бесстыжий добивается.

– Так мне продолжать? – ухмыляется, едва двигая подушечками пальцев.

– Да ты…

– Продолжать?

– Да! – я не выдерживаю, дергаясь в попытке хоть немного усмирить разгоревшееся между ног пламя.

– Тогда повторяй: обещаю, я больше никогда не буду решать за тебя.

– Миша…

– Повторяй, или я сейчас остановлюсь.

– Я больше никогда не буду принимать решения за тебя.

– Я не буду пытаться скрыть наши отношения.

– Не буду, да я… да уже и так все знают, Миш, ну хватит, я все поняла, – хнычу, готовая умолять его продолжить.

В какой момент я успела превратиться в помешанную на сексе нимфомантку?

– Пожалуйста…

– Ладно, сойдет, – усмехается гад и убирает руку.

Я уже собираюсь возмутиться и высказать ему все, что думаю о его варварских методах, когда он отталкивается от матраца, слезает с кровати и, схватив меня за лодыжки, резко притягивает к краю.

– Нет, Миш, не надо… – теряюсь, резко догадавшись, что он собирается делать.

Снова!

– Тихо.

Я сдаюсь, просто прячу лицо в ладонях и со стоном выгибаюсь в пояснице в ответ на прострелившее тело удовольствие.

– Миша…

Окончательно потеряв всякий контроль над собственным телом, я лишь сжимаю в ладонях гладкое покрывало и извиваюсь, бесстыдно постанывая и задыхаясь. В последний момент успеваю стиснуть зубы и прижать ладонь к губам прежде, чем мир разлетается на тысячи осколков. В ушах звенит приглушенный стон, откуда-то издалека доносится довольный голос Бурова. Еще одно движение языка обрушивается на меня оглушительной волной наслаждения.

Меня все еще серьезно потряхивает от пережитого секундой ранее оргазма, тяжелые веки не желают размыкаться, но я чувствую, как рядом, поскрипывая, прогибается матрац.

Горячее дыхание опаляет кожу рядом с ухом.

– Это демо-версия, Мариш, ночью будет полная.

– Ты просто ужасен, – смеюсь, пряча смущение в ладонях.

– Я надеюсь, Марина Евгеньевна, вы усвоили урок?

С трудом заставляю себя отнять от лица руки и открыть глаза.

Поворачиваю голову, смотрю на Бурова, теряюсь на мгновение под давлением его внимательного и, несмотря на улыбку, слишком серьезного взгляда.

– Миш…

– Я тридцать шесть лет, Миша, а тараканов из твоей головки пора вытрахивать.

– Ты хотел сказать вытряхивать?

– Нет, Мариша, я хотел сказать то, что сказал, именно вытрахивать.

– Тебе бы тоже не помешали уроки этикета и вежливости, ты знаешь?

– Так с тобой я вежлив, а вот с твоими тараканами…

Он не договаривает, посмеиваясь тянет меня на себя и я, не успев опомниться, оказываюсь намертво прижатой к широкой медвежьей груди.

– Так почему ты вернулся? – я не знаю, зачем снова завожу этот разговор, но вопрос сам срывается с языка.

– Я и не планировал не возвращаться, – он пожимает плечами и проводит ладонью по моим волосам, – просто дал тебе несколько часов на то, чтобы ты обдумала свои слова и поняла, насколько они абсурдны.

– Боюсь, твой план бы с треском провалился, – усмехаюсь, – если бы не Тонька… до меня долго доходит, – кладу голову ему на грудь и так спокойно становится.

– А Тонька у нас?

– А Тонька у нас подруга, и по совместительству Антонина Сергеевна, математичка… Одна из.

– Антонина, значит, надо бы этой Антонине премию выписать.

Глава 45. Вопросы

– Марина Евгеньевна, а вы теперь к нам переедете? – как-то слишком внезапно прилетает вопрос со стороны Саши.

Я от неожиданности давлюсь куском курицы и хватаюсь за стакан с водой. С трудом откашлявшись, делаю несколько спасительных глотков и стираю выступившие из уголков глаз слезы.

Поворачиваюсь к Саше, он бросает на меня виноватый взгляд.

– С чего ты это взял? – все еще покашливая, сжимаю ладонь на горле.

– Ну вы же типа вместе, – он пожимает плечами, стреляя глазами то в меня, то в дядьку.

Не зная, что ответить на такую абсолютно детскую непосредственность, я, конечно, несколько теряюсь. Как-то не готова я оказалась к такого рода вопросам, да еще со стороны своего же ученика.

– И у нас места больше, а у вас квартира маленькая, – продолжает непринужденно рассуждать Саша.

А вот за квартиру обидно, конечно. Она может и маленькая, зато своя, честно заработанная. Ну как своя, мне еще ипотеку выплачивать и выплачивать, но все же.

Перевожу взгляд на Бурова, наверное, сейчас в моих глазах отчетливо читается мольба и надежда на то, что мне все же удастся переложить ответственность и уйти от этого неловкого вопроса. Однако, стоит мне наткнуться на довольное лицо Миши, я тут же осознаю, что помощи не будет.

Его, судя по всему, ситуация забавляет.

Значит вот как?

Вздыхаю, делаю еще несколько глотков воды и, улыбнувшись Саше, отвечаю:

– Это не мне решать, Саш, не я здесь хозяйка.

Банальная попытка перевести стрелки мне кажется отличной идеей, правда, недолго.

Сашка переключает внимание на дядю, а тот, ухмыльнувшись и стрельнув в меня взглядом, отвечает так, будто все уже решено:

– Будет, только переедет она к нам чуть позже, вещи надо собрать, да, Мариш?

Я, к огромному сожалению, успеваю поднести к губам стакан и даже сделать глоток, как до меня доходит смысл сказанных им слов.

Давлюсь от неожиданности, вода идет носом, из глаз брызжут слезы.

Зажимаю ладонью нижнюю половину лица, стараясь не дышать, откашливаюсь.

Вовсе не этого ответа я ожидала, решив переложить ответственность на Мишу.

Впрочем, кого я пыталась переиграть? Бурова?

Бросаю на него осуждающий взгляд. Что он, собственно, такое несет? Какое переезд, какие вещи?

Я не собираюсь никуда переезжать! Не собираюсь же?

Последнее я не озвучиваю, помня о присутствии Саши.

Откашлявшись, ловлю устремленные на меня взгляда: довольный – Миши, и выжидающий – Сани.

Я тебе это припомню, Буров, даже не сомневайся.

– Там очень много вещей, не будем пока сильно торопиться.

– Не так уж и много, – явно получая удовольствие от этого нелепого разговора, Миша продолжает.

И улыбается гад, безошибочно считывая растерянность на моем лице.

– У меня там кровать удобная и матрац ортопедический, просто так ее не разберешь, – я ведь серьезно продолжаю этот идиотский диалог.

Какая кровать, какой матрац? Впрочем, он действительно удобный, ортопедический, и денег стоил уйму.

И о чем я думаю?

– Здесь тоже нормальная кровать и нормальный матрац, но если тебе очень нужна именно твоя, то перевезем.

В какой-то момент Буров прекращает ухмыляться и я теряю и без того почти прозрачную грань между шуткой и вполне серьезным заявлением.

– Я подумаю, – отвечаю неопределенно, четко понимая, что разговор зашел слишком далеко.

– Только не очень долго, – нервно кусаю губу, но ничего не отвечаю.

Нужно прервать этот бессмысленный диалог.

К счастью, мне ничего придумывать не приходится.

– Марина Евгеньевна, а можно вопрос? – мое внимание привлекает Саша.

– Попробуй, – улыбаюсь, слегка напряженно.

Один его вопрос уже ввел меня в ступор, еще один – и у меня точно будет приступ… Паники.

– А вы серьезно насчет слизней говорили? – интересуется Сашка, а я хмурюсь, не очень понимая, что он имеет в виду.

– Слизней? – уточняю, удивленно глядя на мальчика.

– Ну да, вы же сказали, что будут слизни, ну на уроке, – поясняет с энтузиазмом.

– Эм, – мычу невнятно, вспомнив тот нелепый урок.

Да, кажется, нечто подобное я действительно произнесла. До моллюсков мы пока не добрались, немного отстали от программы из-за бесчисленного количества понаставленных мною двоек.

– Я пока об этом не думала, – отвечаю неопределенно.

В принципе не так уж это и нереально. Правда, вероятность наличия у кости улиток и слизней невелика. Одно дело черви и совсем другое – естественные вредители.

Впрочем, в лабораториях, порой, не такое найдется.

– Прикольно бы было, после того урока все только об этом и говорят, – продолжает рассуждать Саша, – даже ставки делают.

– Какие еще ставки? – я распахиваю глаза, вскидываю брови от удивления.

– На то, что вы реально принесете слизняков, – как-то уж очень радостно заявляет Саша и я начинаю догадываться почему.

– Только не говори, что вы на это деньги поставили, – смотрю на него осуждающе.

– Да там мелочь символическая, тут скорее интерес, я поставил на то, что вы их принесете. Вы же принесете?

Он устремляет на меня взгляд полный какой-то отчаянной надежды и так смотрит проникновенно. И ведь понимаю, что засранец мелкий сейчас манипулировать пытается, а все равно теряюсь.

– Ну… это несколько сложнее, чем с червями, боюсь, столько головоногих моллюсков я не найду.

– Ну можно же меньше, штуку на пару человек, – не унимается Сашка.

– Тебе так хочется выиграть этот спор? – я улыбаюсь, едва заметно окидываю взглядом старшего Бурова, и снова переключаю внимание на Сашу.

– Хочется, – вздыхает, – ну и с червями вы тогда прикольно придумали. Все ждут еще.

– Так вот почему вы двойки так стремительно рванули исправлять.

– О, а если я помогу вам собрать улиток и слизней? – Саша снова загорается этой нелепой идеей.

Отчасти я даже жалею о своей импульсивности в тот день, а с другой стороны, не такая уж и плохая была идея, как оказалось.

Ждут вон, ставки делают.

– Боюсь, даже с твоей помощью мы столько в городе в такую погоду не наберем.

– Блин, – вздыхает Сашка, – это че, получается, я проиграю, – резюмирует расстроенно.

И ведь действительно не играет, в самом деле огорчен.

– Ну ладно, вздыхает, может еще будут дожди, но вообще, вы реально странная, Марина Евгеньевна, – добавляет деловито, и в то же время как будто даже восторгаясь.

– Саня, – с другой стороны стола звучит предупреждающий голос Миши.

Сашка корчит виноватое выражение лица и пожимает плечами.

– А что Саня, это же не я принес на урок червей, помнишь? – хохотнув, Саша нанизывает на вилку последний кусок мяса и с довольным видом его пережевывает.

– Такое забудешь, – Миша усмехается, качает головой, а я невольно вспоминаю тот день и его лицо, когда я умудрилась вывалить на него содержимое контейнера.

Ловлю на себе его взгляд и понимаю, что он думает о том же.

Остаток ужина проходит в непринужденной обстановке. Саша воодушевленно трещит обо всем на свете, я едва успеваю улавливать суть происходящего, а Миша… Миша просто молча наблюдает, периодически переключая внимание с меня на Сашку.

И на меня снова накатывает уже знакомое ощущение. Совсем как в тот раз – у меня на кухне. К горлу подкатывает ком и я, стиснув зубы, приказываю себе просто дышать.

Я с трудом заставляю себя кивать и улыбаться Саше до конца ужина. И едва сдерживаюсь, чтобы не сорваться отсюда, потому что не справляюсь с обрушившимися на меня противоречивыми эмоциями.

Мне не удается выдохнуть, даже когда мы и с Мишей остаемся вдвоем.

– Марин?

Я молчу, делаю несколько вдохов и молчу, чувствуя, как внутри меня нарастает паника. Слишком быстро, все происходит слишком быстро, и кажется, будто я лечу на полной скорости и мне вот-вот грозит лобовое столкновение с жестокой реальностью. Головой понимаю, что это глупость, навеянная прошлым опытом и страх мой совершенно иррационален, но ничего не могу с собой поделать.

– Марин, ты меня слышишь?

– А, что? Я…

– Я спрашиваю, что с тобой?

– Все нормально, – тряхнув головой, натягиваю улыбку.

Буров вздыхает громко, потом берет стул, пододвигает ближе и садится рядом.

– Давай мы сразу перейдем к делу, в чем проблема?

– Нет никакой проблемы.

– Это из-за моих слов по поводу переезда? – всматривается внимательно в мое лицо.

– Нет, – вздыхаю, – то есть, не знаю, ты же это не серьезно? – смотрю на него выжидающе, а сама не знаю даже, какого ответа от него жду.

– А похоже, что я шутил?

– Отчасти, – поджимаю губы.

– Я не шутил, – говорит спокойно и твердо, а я снова теряюсь.

– Мне кажется, ты торопишься.

– Я тороплюсь, или ты не хочешь? – задает, в общем-то, правильный вопрос.

Только у меня на него ответа нет. Однажды я уже поспешила, впорхнула в отношения, как наивный мотылек, неосознающий всей опасности обжигающего пламени. Поторопилась и заплатила за это самую высокую цену.

– Я опять все порчу, да? – улыбаюсь грустно.

– Марин, – берет меня за подбородок, поднимает голову, заставляет посмотреть в глаза, – откуда это в тебе? Что с тобой произошло?

Качаю головой, пытаясь отвернуться, но он только усиливает хватку, не позволяя мне отвести взгляд.

Буравит меня своими голубыми лазерами, ждет.

– Я не хочу об этом говорить.

– Ты же понимаешь, что я все равно узнаю.

– Ты обещал не копаться в моей жизни, – припоминаю ему его обещание.

– Я помню, именно поэтому хочу услышать все от тебя.

Я молчу, упрямо глядя ему в глаза.

– Ладно, – тяжелый вздох, – попробуем позже, как ты смотришь на то, чтобы провести выходные за городом, со мной и Саньком? На нашей турбазе. Отличное место, природа, лес, воздух чистейший, а если дождь пойдет, то и слизни тебе будут, – он добавляет, едва сдерживая смех.

А вот у меня воли не хватает и я прыскаю со смеху.

– Кровати там тоже удобные, и матрацы ортопедические.

– Ты невыносим, ты знаешь?

– Знаю, и именно это тебе во мне нравится. Ну так что насчет моего предложения?

– Я подумаю.

– Подумаешь? – выгибает бровь и понижает голос до легкой хрипотцы.

– Да подумаю.

– Я тебе пожалуй помогу, подумать.

Я ничего не успеваю понять, ахнув от неожиданности, жмурюсь, оказавшись на плече у этого медведя здоровенного.

– Ты с ума сошел, Сашка же.

– Он уже давно в своей спальне, ему не до нас, он там в танчики рубится.

– Куда ты меня несешь?

– Опробовать мартрац, чтобы думалось лучше, и относительно переезда тоже.

– Буров, ты ненормальный, – взвизгнув, хватаюсь за резинку его штанов.

– Поберегите голосок, Марина Евгеньевна, он вам для следующего урока пригодится.