Текст книги "Как выжить в Империи записки барышни-фабрикантки (СИ)"
Автор книги: Виктория Богачева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)
Глава 38
На следующий же день после возвращения в Москву я отправилась в банк с подготовленными нотариусом бумагами о наследстве. Там мне сообщили, что понадобится неделя-другая на проверку, и только после этого я смогу распоряжаться своим имуществом.
Смотрели на меня при этом любезно, но с прохладным подозрением: одежду я так и не успела приобрести, поэтому бесконечно утягивала старые платья Веры. В какой-то момент я начала находить в этом свою прелесть, ведь они являлись лакмусовой бумагой для окружающего мира.
Вот и банковские сотрудники, кажется, не сильно горели желанием выполнять свою работу, когда клиенткой выступала женщина в небогатом платье.
Пришлось любезно осведомиться, как скоро после получения доступа к имуществу я смогу перевести средства в другой банк, где работники более расторопны.
В итоге меня напоили чаем, накормили свежайшими пирожными из кондитерской на Кузнецком мосту и клятвенно заверили, что проверка займёт кратчайшие сроки, и уже в пятницу (пришла я в среду) я смогу распоряжаться ячейкой, счётом и всем остальным.
Расстались мы со старшим клерком практически лучшими друзьями. А я порадовалась своей прозорливости и тому, что догадалась вновь взять у нотариуса определённую сумму наличными. Деньги мне сейчас пригодятся.
Следующей моей вынужденной остановкой стала та самая кондитерская с французскими пирожными, потому как они действительно были невероятными. Купив целую коробку, я, наконец, отправилась в контору князя Урусова.
И испытала двойственное чувство – разочарование и облегчение, когда не застала его там. Пришлось пристыдить себя и напомнить про невесту князя.
– Вера Дмитриевна! – услышав стук моих каблучков ещё в коридоре, Николай Субботин выглянул из-за высокой стопки книг, каждая в три-четыре пальца толщиной. – Что-то случилось?
– Я принесла вам пирожные, – с улыбкой сказала, пытаясь отыскать за столом кусочек незахламлённого пространства, куда бы я могла поставить коробку, от которой исходил умопомрачительный аромат сахарной пудры и настоящего шоколада.
Николай смешно поправил очки и глубоко вздохнул.
– Ах... – вырвалось у взрослого, в общем-то, мужчины, и я рассмеялась.
– Вот-вот. Меня в банке угощали, и я не удержалась, заглянула в кондитерскую по пути к вам.
Субботин обеспокоенно покосился на распахнутую настежь дверь в кабинет князя.
– Иван Кириллович не приветствует чаёвничание на службе, – сказал он с сомнением в голосе.
– Мы же не только чай распивать будем. Я к вам по делу пришла, правда.
– Кхм... – Николай колебался.
– А когда Иван Кириллович обещал вернуться? – мимоходом уточнила я.
– Его светлость заболел, – понизив голос, сообщил Субботин, словно рассказывал о чём-то постыдном. – Ещё вчера, я у него нынче утром был, отвозил бумаги.
– Он что же, работает, когда нездоровится?
– Конечно! – пылко воскликнул Николай, обидевшись за князя.
– Нехорошо это, откладывает выздоровление, – заметила я.
Субботин развёл руками.
– А что поделать? Князь один, за ним и присмотреть-то некому. Слуги, конечно, есть, но они не посмеют спорить, коли Его светлость велит бумаги подавать.
– Один? – искренне удивилась я. – А как же невеста? Семья?
Субботин тут же густо покраснел, забарабанил пальцами по столу и замялся.
– Ну, семья… э-э… есть, конечно. Но, верно, заняты, дела у всех! Да и живут они отдельно...
Он явно понял, что сказал лишнего, и поспешно захлопнул ближайшую книгу, будто мог заглушить свою оплошность.
– Давайте лучше чай, да. Пора чай пить, – засуетился Николай.
Я не стала расспрашивать его и смущать ещё сильнее. Субботин сбегал куда-то и вернулся с полным чайником кипятка, и, пока мы ждали, когда всё заварится, я изложила ему суть своего запроса.
У него сделалось такое забавное выражение, как если бы он хотел присвистнуть, но правила приличия не позволяли.
– Кхм, Вера Дмитриевна, работа здесь ждёт изрядная… – пробормотал он, облизываясь на пирожные.
Я как раз взялась разливать нам заварившийся чай.
– Боюсь, без Его светлости не обойтись, – смутился Субботин. – Я сам не справлюсь, к сожалению. Насчёт кредиторов вашего покойного супруга помочь могу, а вот с учреждением товарищества лучше обратиться к Ивану Кирилловичу. У меня опыта недостаёт.
Честность Николая мне понравилась.
– Но для начала вам в любом случае необходимо получить на своё имя купеческое свидетельство, иными словами, вступить в гильдию. Ваше наследство очень пригодится, уплатить придётся немало, – продолжил рассуждать Субботин. – Свидетельство первой гильдии даст больше прав, сможете создать и товарищество на паях, но вторая гильдия обойдётся дешевле.
Я кивнула, потому что это уже успела сама выяснить. То, что муж Веры был купцом, не давало ей права заниматься предпринимательской деятельностью как его вдове. Только если она получала новое свидетельство, в котором было вписано её имя, и вносила деньги.
– Гхм… – Субботин откашлялся. – Как ваши наследственные дела, к слову?
И я рассказала о поездке в Тверь, умолчав, правда, о выбитом окне. И о том, что в банке обещали подготовить всё необходимое к пятнице.
– Прекрасно, просто прекрасно! – обрадовался Николай. – Тогда, коли угодно, я могу взяться за прошение о вступлении в гильдию, а как Его светлость вернётся, сможете с ним обговорить товарищество.
– Давайте так и поступим, – сказала я, понимая, что процесс небыстрый, и начинать следует немедля, если я хочу управиться хотя бы к весне.
Визит к поверенным затянулся, здание я покинула уже вечером, когда на город давно опустились сумерки. С Николаем расплатилась за всё потраченное время, он пытался возражать, конечно, но я настояла и почувствовала глубокое удовлетворение, когда смогла закрыть свой счёт.
Теперь оставалось ответственно подойти к наследству, вложить все деньги с умом и не разбазарить драгоценный капитал.
Не став сразу брать извозчика, я решила намного пройтись и подумать. Привыкла уже к долгим прогулкам. Они выматывали, но зато я успевала разгрузить голову, поразмышлять над новой идеей. Район, в котором располагалась контора князя, являлся приятным, спокойным местом – не чета тому, где я жила. Публика была солидной, так что недолго пройтись было приятно.
Николай рассказал, что подвижек со стороны полицмейстера по уголовному дело не было никаких. Несмотря на угрозы, обвинительное заключение не было подготовлено, и никому на рассмотрение материалы также не были направлены.
Князь Урусов встречался уже несколько раз с наследниками той несчастной, умершей женщины, а ещё хотел подобраться к графу Волынскому. Но внезапная болезнь нарушила его планы.
– Собственно, в это меня Его светлость не очень посвящает, – посетовал в конце Субботин. – Коли нужны подробности, лучше у него узнать.
Легко сказать...
С другой стороны, разве не могла я навестить человека, которому нездоровилось?..
«Нет, не могла бы, Вера, – шепнул мне строгий внутренний голос. – Ты не могла бы навестить человека, которому нездоровится, и у которого есть невеста».
Я пристыженно вздохнула. Правда заключалась в том, что графиня Вяземская не нравилась мне. Но это решительно не имело никакого значения, главное, что она нравилась князю, а мне следовало выбросить из головы идиотские мысли.
Рассердившись на себя, я преждевременно окончила прогулку и поймала извозчика до дома. Кажется, в ближайшее время гулять мне противопоказано, потому что думаю я вовсе не о том, о чём следовало.
Следующее утро я начала с изучения газет: пора нанимать личного секретаря или помощника. Помня, что женщины на такие позиции почти не претендовали, а я принципиально хотела именно женщину, я прошерстила с десяток страниц, старательно выписывая кандидатуры с подходящими качествами. Меня интересовали внимательность, аккуратность, педантичность, хороший почерк и желание учиться новому.
Список у меня получился небольшой, всего пять фамилий. Написав каждой письмо, я отправила Глафиру на почту, а сама пошла одеваться: я уже давно справлялась без помощи Глаши. Ещё накануне вечером я решила, что этот день посвящу, наконец, приобретению новой одежды. Это и настроение повысит, и от всяких глупостей отвлечёт.
Когда раздался звонок, я не сразу сообразила, что нужно открыть. Привыкла, что это делает Глафира, и лишь после третьего раза до меня дошло, что её нет. Пришлось идти к двери самой.
И кого я не ожидала увидеть на пороге своей квартиры, так это Лилиану Сергеевну.
Глава 39
Графиня Вяземская выглядела великолепно – в отличие от меня. Именно на это намекал её красноречивый взгляд, которым она одарила меня еще до того, как вошла в квартиру.
Я мгновенно вспомнила всё: что была не до конца одета, что одежда по-прежнему была мне велика, что без помощи Глафиры могла упустить несколько крючков и завязок... Сперва я инстинктивно запахнула на груди края блузы, но затем передумала, опустила руки и попыталась успокоиться.
Да, Лилиана застала меня дома посреди одевания, но чья же в том была вина? Это она пришла без приглашения, без записки, никак не уведомив о грядущем визите. Так почему я должна закрываться и нервно одёргивать юбку, и сравнивать себя с безукоризненно одетой графиней?
Я не должна.
– Добрый день, Лилиана Сергеевна, – сказала я и приподняла подбородок, не намереваясь опускать взгляд в пол и смущаться. – Признаюсь, не ожидала вас увидеть.
И извиняться за то, что выгляжу неподобающе, я тоже не собиралась.
– А я не ожидала, что окажусь однажды в подобном месте, – сказала Лилиана и улыбнулась. – Я пройду?
Жгучее желание захлопнуть дверь прямо у неё перед носом захватило меня с такой силой, что я уже сжала ладонью ручку. Но ведь зачем-то она явилась сегодня в мой дом, на мою территорию?.. Она что-то хотела сообщить или доказать...
И мне стало любопытно, и потому я посторонилась и пропустила её в прихожую. Она огляделась, брезгливо поджала губы. Сперва я собиралась из вежливости предложить ей снять пальто, но потом передумала и застыла у противоположной стены, скрестив на груди руки.
– Милое местечко, – сказала графиня Вяземская, осматриваясь.
Голос её звучал так, словно она держала в руках жабу.
– Как вам стал известен мой адрес? – спросила я и тоже улыбнулась.
Лилиана небрежно пожала плечами, промолчав.
Ей мог рассказать кучер Урусова, подумала я, ведь однажды он привозил князя к моему дому.
– Не сочтите за грубость, Лилиана Сергеевна, но я тороплюсь, и вас совсем не ждала... – я нацепила ещё одну фальшивую улыбку и посмотрела на графиню.
– Это ничего, Вера Дмитриевна, я не отниму много вашего времени. Мне и самой не хотелось бы здесь задерживаться.
«Могла бы тогда и не приезжать», – подумала я, старательно растягивая губы и не сводя с Лилианы пристального взгляда.
– Я пришла воззвать к вашей совести, если она у вас имеется, – графиня закончила снимать тонкие перчатки и теперь комкала их в руках.
На меня она смотрела, как удав на кролика.
– И попросить вас держаться в рамках приличий, потому как ваши отношения с Его светлостью князем Урусовым переходят все разумные границы. Даже для такой понимающей женщины, как я, придерживающейся весьма свободных взглядов.
Учитывая, что князя Урусова я видела в последний раз в Дворянском собрании, и Лилиана практически не выпускала его локоть из своей хватки, выслушивать подобные претензии было... нелепо, как минимум. Как максимум унизительно, но не для меня.
Унизительно было для невесты князя прийти и требовать от меня чего-то?..
Отказаться от услуг Урусова как присяжного поверенного? Не сметь посещать контору? Не заговаривать с ним никогда и нигде?
Прищурившись, я всмотрелась в красивое, очень красивое лицо графини Вяземской. Отчего она была так не уверена в себе? Или в князе?..
Выходило, я была права, и интуиция меня не обманула. Не всё так гладко и просто было в помолвке Урусова.
– Я не понимаю, о чём речь. Вы в чём-то меня обвиняете? Будьте добры, объяснить. Своим именем я дорожу, – процедила я сквозь зубы, вложив в голос всё недоумение и неприязнь, которую испытывала к графине.
– Как удобно прятаться за формальностями, – ласково промурлыкала Лилиана. – Моя вина, Вера Дмитриевна, признаюсь. В самом начале я вас недооценила, но теперь вижу, что ошиблась.
Молча я повела бровью, ожидая продолжения. Графиня Вяземская склонила голову к правому плечу, пристально меня рассматривая.
– Но отдаю вам должное, прикрываться делами – это очень мудрое решение с вашей стороны. Иван Кириллович ненавидит навязчивых женщин...
Уж вы-то точно в курсе!.. – воскликнула я мысленно.
– Но в душе он благородный человек, и не мог оставить даму в беде.
Как же мне хотелось расхохотаться прямо в её холеное лицо. Выходило, графиня Вяземская не знала, что князь сперва мне отказал, не поверив, а взялся за дело, лишь чтобы досадить и отомстить полицмейстеру Морозову...
Я прищурилась и фыркнула. Похоже, Лилиана Сергеевна вообще не знала своего жениха. Каким он был человеком, как принимал решения, что его волновало...
– Ваши намёки оскорбительны, – отчеканила я. – Моим делом занимается в б о льшей степени Николай Субботин, к Его светлости я обращалась в исключительных случаях.
– Вы первостатейная лгунья, – Лилиана покачала головой, но в её взгляде мне почудилось восхищение, и меня передёрнуло.
Меньше всего я хотела, чтобы графиня Вяземская восхищалась мной.
– Коли всё так, как вы говорите, отчего же тогда Иван Кириллович хлопотал о вас перед своими друзьями? Поручился за вас, фактически заставил их вложить деньги в этот ваш проджект ... – и она наморщила нос.
Что?..
С трудом, но я удержала на лице маску, которую нацепила, стоило Лилиане переступить порог, пусть даже её слова неприятно меня поразили. Верить ей на слово у меня не было причин. Наоборот, имелись все причины не верить, но... в том, как она говорила, в её мелких, нервных жестах, в мимике чувствовался надрыв. Она сказала правду.
Такой, как её видела.
– Неужто вы думали, что князь Головин или – и того забавнее – Мишель Давыдов действительно заинтересовались вашей безумной идеей? – с уничижительными интонациями язвительно спросила Лилиана. – И дело нисколечко ни в Иване Кирилловиче, который их заставил?..
Я вздрогнула и не смогла скрыть дрожь, потому что, прицелившись, графиня угодила в больное, слабое место.
– Не лезьте к князю, Вера Дмитриевна. Держитесь от него подальше, не смейте надоедать своим обществом, навязывать сомнительные проджекты... Это первое и последнее предупреждение, – воспользовавшись моим замешательством, очень тихо, но веско произнесла Лилиана.
Она говорила с вызовом и смотрела на меня свысока, как на прислугу. Хотела унизить, показать, что она держит всё под контролем, что она – высокородная графиня, а я – нищая вдова купца, но...
Но всё, что она делала, буквально кричало о её неуверенности. В себе, в князе, в их помолвке.
Ну, разве же уверенная в себе женщина отправилась бы столь мелочно выяснять отношения с соперницей? Якобы соперницей! Разве же уверенная в себе женщина посчитала бы соперницей меня?..
– Вы мне что же, угрожаете? – спросила я тихо.
И графиня Вяземская ласково мне улыбнулась.
– Да. Князь Урусов – мой жених, летом состоится наша свадьба. И не смейте вставать у меня на пути, иначе я уничтожу сперва вас. А затем и его.
– Высокие отношения, – я не смогла сдержать смешка, чем заслужила разгневанный взгляд Лилианы Сергеевны.
– Вам повезло с наследством, – сказала она. – Постарайтесь не растерять его. Иначе придётся вернуться в ту яму, из которой вы выползли.
– Из какой же ямы выползли вы, Лилиана Сергеевна, что способны на такие поступки? – тихо спросила я уже ее спину.
Графиня царственно развернулась, намереваясь покинуть квартиру, и напряжённо застыла на несколько мгновений, когда её догнал мой вопрос. Она дёрнулась, я видела это по тому, как колыхнулось перо в шляпке, как приподнялась возле носа вуаль после шумного выдоха Лилианы.
– Берегите себя, Вера Дмитриевна, – бросила графиня небрежно, так и не повернув головы, и поспешно покинула квартиру.
В дверях она как раз столкнулась с вернувшейся Глафирой. Глаша отшатнулась к стене, когда мимо неё пронеслась фурия, и, удивлённо заморгав, посмотрела на меня.
– Барыня, а кто это?..
– Никто, – резко ответила я. – Это никто.
После визита Лилианы хотелось принять душ и вымыть с хлоркой прихожую. Он оставил горькое, неприятное послевкусие, а ещё заставил меня задуматься о вещах, на которые я прежде не обращала внимания.
Но я не собиралась позволять вздорной графине испортить мне день, поэтому закончила уже с помощью Глафиры сборы и вышла из дома. Сперва – покупка одежды, как я и планировала. Затем я должна встретиться с Николаем Субботиным: он обещал подготовить прошение о вступлении в гильдию.
А вот после этого...
Не навестить ли мне приболевшего князя Урусова и не поставить ли в известность о поведении невесты?..
Глава 40
Как бы я ни старалась отмахнуться от неприятного визита графини Вяземской, он повлиял на меня больше, чем хотелось, оставил горькое послевкусие, отравившее день.
Как и собиралась, я поехала в « Мюр и Мерилиз », чтобы обновить гардероб.
Собирая его едва ли не с нуля, я ощущала себя школьницей, которую впервые выводят в люди. В магазине глаза разбегались, и если бы не твёрдая решимость больше никогда не выглядеть жалкой и затрапезной, я непременно сбежала бы с полудороги.
Первым делом выбрала тёплое пальто из плотного тёмно-синего сукна с меховой отделкой по воротнику и манжетам. К нему продавец подобрал накидку из бархата с длинной бахромой.
Затем настала очередь платьев, блузок и юбок. Вечерних, для визитов, для деловых встреч, для дома, для прогулок... Потом плавно перешла к аксессуарам: изящная шляпка из бархата с пером цапли и узкой вуалью, серые замшевые перчатки и новый зонтик с резной ручкой. Чёрные ботинки на маленьком каблучке, строгие и удобные, туфли подороже «на выход».
Не забыли и про бельё: несколько корсажей, нижние юбки и чулки из тонкой шерсти.
Счёт после двухчасовой примерки я оплачивала с закрытыми глазами, но зато домой отправился выделенный магазином извозчик, который доставит Глафире многочисленные картонки, коробки, свёртки и приятно шуршащие пакеты. Когда я вышла на улицу и увидела экипаж, нагруженный моим обновлённым гардеробом, впервые за долгое время почувствовала себя почти равной другим в жизни, в которую волей случая была заброшена.
Затем я отправилась в контору к Николаю Субботину. Он уже подготовил прошение о вступлении в гильдию, намеревался отнести завтра в пятницу.
– Но вам придётся посетить их ежемесячное заседание, где такие прошения рассматриваются и одобряются, – сказал он, поправляя очки и отводя взгляд.
Почувствовав, что он чего-то недоговаривает, я усмехнулась.
– Будет тяжело?
Ещё немного помявшись, Субботин кивнул.
– Вас никто не знает, Вера Дмитриевна, но зато все наслышаны о вашем покойном супруге и о том, что случилось с клиенткой лавки... Купечество подобных оплошностей не прощает, а вы слишком высоко нацелились...
Я спокойно пожала плечами. Как будто хотя бы один день в этой новой жизни мне было легко.
– Посмотрим, Николай Андреевич, – сказала я. – А рекомендации у меня всё же имеются. И князь Головин, и Михаил Давыдов изъявили желание поучаствовать в проджекте.
Субботин натянуто улыбнулся.
– Я желаю вам большой удачи, Вера Дмитриевна. Завтра я предложил бы нам вместе отправиться в банк, чтобы вы отдали распоряжение выделить нужную сумму для вступления в гильдию.
– Думаете, если заявлюсь одна, в банке мне не поверят?
Щёки Николая приобрели практически алый оттенок. Он откашлялся, снял очки, повертел их в руках, затем снова надел и нехотя кивнул.
– Весьма вероятно...
– Что же, вместе так вместе. Буду весьма рада вашей компании.
Обсудив ещё парочку мелочей, мы распрощались, и я вышла на улицу. Время едва перешло за два пополудни, вполне приличный час для светских визитов...
Решив, что если буду долго размышлять – точно струшу и отправлюсь домой, я поспешно поймала извозчика и велела отвезти меня в особняк князя Урусова. Адрес заблаговременно узнала у Субботина.
Дверь мне открыл дворецкий, который не сдержал лёгкого удивления, когда увидел меня на пороге.
– Вера Дмитриевна Щербакова к Его светлости, – чётко произнесла я ещё до того, как он успел задать вопрос.
– Его светлость не принимает гостей, ему не здоровится.
– Я пришла по делу, Его светлость является моим поверенным.
– Конечно, мадам Щербакова. Прошу. Я доложу о вас.
Дворецкий Урусова понравился мне намного больше чопорного, надменного старикашки, которого я повстречала в доме графа Волынского: кредитора Игната, долг к которому таинственным образом растворился...
В особняке же князя со мной не разговаривали через губу, и дворецкий, очевидно, не считал высокое положение хозяина поводом для грубости и не глядел свысока на незнатных гостей.
Меня провели не в гостиную, как следовало ожидать, а в библиотеку, совмещённую с небольшим салоном. Высокие шкафы с книгами уходили к потолку, в углу стоял глобус и тяжёлое кожаное кресло, а посредине – низкий столик.
Я едва успела снять перчатки и оглядеться, как дверь скрипнула, и на пороге показался князь. С трудом узнала его без безупречного мундира. Он был одет просто: тёмные брюки и лёгкий жилет поверх белой рубахи, ворот расстёгнут, галстука не было.
– Вера Дмитриевна? – голос прозвучал с удивлением и сипловатой хрипотцой. – Что за неожиданность…
Я поспешно сказала.
– Простите, Иван Кириллович. Я знала, что вы нездоровы, но пришла по делу. Не стану отнимать у вас много времени.
Он слабо усмехнулся и прошёл внутрь, жестом указывая мне сесть в одно из кресел, что стояли по бокам низкого столика.
– Подавать чай, Ваша светлость? – в дверях бесшумно возник дворецкий, и Урусов кивнул.
Когда мы вновь остались вдвоём – дверь была открыта – мужчина посмотрел на меня.
– Что же у вас за дело ко мне, Вера Дмитриевна? Накануне заезжал Субботин, передал мне ваш разговор о создании товарищества...
– Правда, что это вы убедили князя Головина и Михаила Давыдова вложиться в мой проджект? Заставили... – набрав в грудь воздуха, выпалила я, решив, что лучше выясню всё волнующее меня сразу.
Князь сузил глаза.
– Не правда. Я никого не заставлял, – медленно и чётко выговорил он. – Я лишь познакомил вас. Решение было за ними. Или вы полагаете, что взрослые, умные мужчины, к тому же при деньгах, не способны рассудить сами, во что им стоит вложиться?
– Полагаю, что способы, но...
– Но что?
– Но меня навестила ваша невеста, Иван Кириллович, и у неё другое мнение.
– У вас была графиня Вяземская? Дома? – он подался вперёд, стиснув ладони на подлокотниках кресла.
Теперь он выглядел по-настоящему озадаченным. И удивлённым.
– Да, – подтвердила я. – Она явилась без приглашения и дала мне понять, что именно вы вынудили господ Головина и Давыдова согласиться на участие.
Князь долго смотрел на меня, и взгляд его становился всё холоднее.
– Лилиана Сергеевна... – протянул он наконец, и уголки его губ скривились в недоброй усмешке. – Удивительно, как легко графиня берётся судить о делах, в которых ничего не смыслит.
Урусов откинулся в кресле, и только тогда я заметила, что на висках у него проступили капли пота. Но держался он прямо, без малейшего намёка на слабость, словно силой воли вытеснял болезнь.
– Что ещё поведала вам графиня Вяземская? – голос его был спокоен, но глаза опасно сузились.
Я бросила на князя быстрый взгляд и поджала губы.
– Ничего.
Он не поверил.
– Ничего? – протянул, и бровь его изогнулась с насмешкой. – Навестила вас, чтобы рассказать о моём влиянии на Николая Аркадьевича и Михаила Сергеевича? И только?
– Я не намерена пересказывать вам её речи. Мне и самой было неприятно их слушать. То, что меня по-настоящему задело, я выяснила.
– Вот как, – холодно отозвался Урусов, скрестив руки на груди. – И всё же... почему-то я вам не верю.
Мы замерли, колюче глядя друг на друга.
Вошёл дворецкий с подносом. Лёгкий звон фарфора разом разрушил странную тишину, повисшую между нами. Я первой отвела глаза, уставившись в огонь камина.
В особняк было проведено электричество: я заметила лампы накаливания, так что открытый огонь был явно данью традиции. Я сидела, грея ладони о чашку, но чая так и не пригубила. Казалось, воздух в комнате загустел, как перед грозой.
Он откинулся в кресле, но цепкий взгляд не отпускал меня.
– Зачем вы пришли, Вера Дмитриевна?
Он произнёс это негромко, вкрадчиво. В вопросе таилось второе дно: зачем вы по-настоящему пришли?
– Я… – слова застряли в горле.
Я вдруг поняла, что не знаю, что ответить. Что я и правда пришла не только за тем, что придумала в качестве оправдания.
Князь поднялся. Неспешно, как хищник, уверенный, что добыче некуда бежать. Подошёл ближе, и теперь он нависал надо мной, по-прежнему сидящей в кресле.
– Не только чтобы спросить про Головина и Давыдова, не так ли? – тихим, низким голосом спросил Урусов.
– Я хотела убедиться, что с вами всё в порядке, – выдохнула я.
Когда его пальцы дотронулись до моего лица, я невольно подняла взгляд. В его глазах не было привычного ледяного холода: только мрак, тяжёлый, обжигающий. И прежде, чем я успела отпрянуть, он коснулся моих губ.
Поцелуй был резким, требовательным, почти злым – как будто мы оба наказывали себя за то, что допустили это.
Я вырвалась первой, почти толкнув его ладонями в грудь.
– Нет! – сорвалось с моих губ. – Нет…
Мы смотрели друг на друга, оба обожжённые этим мгновением.
И я, не дожидаясь его ответа, бросилась к двери.
