Текст книги "Твое имя после дождя (ЛП)"

Автор книги: Виктория Альварес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)

– Да, именно так говорят в Ирландии, – объяснил присутствующим Оливер. – Фамилия незамужней девушки начинается с «Ни» если…

Он прервался на полуслове. Его внимание привлекло нечто белое, только что появившееся в поле видимости. Когда Оливер повернулся в том направлении, то вскрикнул – там снова стояла банши. На ней уже не было серой накидки с капюшоном как в саду, но белоснежный наряд, золотистые волосы и светлые глаза, в которых Оливер увидел приглашение на тот свет, были те же. Никто не слышал ее шагов, возможно, она последовала за ними в замок. Она спокойно стояла под сводами гостиной с тем же потерянным выражением лица, что и в саду.

– Оливер, – тихо позвал его Александр, увидев, что юноша застыл на месте, – что с тобой? Неужели снова? … – он развернулся и увидел то самое видение, которое оставило Оливера без слов.

С ним чуть не произошло тоже самое. Лайнел воскликнул:

– Черт возьми! Это… это… правда! – это было все, что он смог произнести.

Какое-то время никто не знал что делать. Разумеется, приятели отправились в Ирландию, чтобы встретиться с этим существом, но они и представить не могли, что увидят его едва ступив на земли О’Лэри. Они не успели и шагу сделать – хозяйка замка подошла к банши сама.

– Итак, полагаю, что я могу попрощаться с перспективой, провести спокойный вечер, – к замешательству троицы, Рианнон обогнула стоящие у огня кресла, подошла к банши и взяла ее за руку. – Джентльмены, позвольте представить вам мою дочь, Эйлиш О’Лэри, впрочем, как объяснил мистер Сандерс, – она кивнула в сторону Оливера, – так как она не замужем, ее фамилия – Ни Лэри.

Мать что-то тихо сказала по-гэльски и девушка, которую все приняли за банши, кивнула головой, позволяя провести себя к камину. Увидев ее поближе, Оливер понял, почему ошибся. Эйлиш Ни Лэри могла быть женщиной из плоти и крови, но… при этом она совершенно не походила ни на одну из виденных ранее. То, первое впечатление создалось не только благодаря светлым волосам и бледной коже, но и огромным глазам, двум серебристым дискам, которые, казалось, могли поразить на месте одним взмахом ресниц. В ней, несомненно, было нечто эфемерное, в ее длинных волосах, волнами ниспадающих на бедра, с двумя прядями, поднятыми от висков и, переплетаясь, образующими своего рода диадему; в белом, явно вышедшем из моды и почти средневековом платье с широкой юбкой, которое они видели пару минут назад среди деревьев; в скрытых кружевными перчатками крошечных ручках.

Оливер знал, что Ирландия – это самый магический остров в Европе, но даже не подозревал, что ее народ мог так походить на фей, гномов и эльфов, которыми он так восхищался на страницах сказок в библиотеке приюта. Он ощущал себя застигнутым врасплох, словно Уолтер Хартрайт, встретившийся лицом к лицу с Дамой в Белом[1]. Он не мог осознать, что то, что он видит – реально, что это не игра воображения. Лайнел пихнул его локтем, чтобы заставить очнуться, но Оливер продолжал смотреть на нее, едва ли не с открытым ртом, пока Рианнон усаживала дочь рядом с собой.

– Прошу прощения за беспокойство, – она жестом пригласила их есть. – Мне следовало бы предположить, что стук дверей встревожит мою дочь. Она не привыкла к…

– Вы тот, кого я только что видела в саду, – вдруг произнесла мисс О’Лэри так тихо, что присутствующие едва расслышали ее. – Он так смотрел на меня, словно я – привидение. Точно также, как сейчас.

– Это… это действительно так, – смог, наконец, промолвить Оливер, после того, как Лайнел снова толкнул его локтем прямо в ребра. – Боюсь показаться невежливым, но я подумал…

– Что? – спросила удивленная миссис О’Лэри. – Вы уже знакомы?

– Только визуально, – влез в разговор Лайнел, поняв, что его друг не в состоянии реагировать адекватно, будучи в состоянии наивысшего волнения. – Когда мы собирались постучать в дверь, мистер Сандерс сообщил, что увидел кого-то среди деревьев.

Миссис О’Лэри посмотрела на дочь, нахмурив брови. Ей явно не понравилось, что та бродит вне замка, но девушка не обратила на это внимания. Эйлиш, не отрываясь, смотрела на Оливера.

– А вы думали, что я кто? – поинтересовалась она. – Или, точнее, вы думали что я что?

Молодой человек понял, что отступать уже некуда. Миссис О’Лэри продолжала хмурить брови, хоть и перевела свой взгляд с Эйлиш на Оливера.

– Я думал, что… Мне показалось, что я нахожусь перед сверхъестественным существом, – наконец, смог прошептать Оливер, – перед банши, о которой говорят все вокруг.

Лайнел в смущении почесал кончик носа, но, к его удивлению, губы девушки изогнулись в улыбке, которая озарила ее лицо.

– В жизни не слышала ничего более романтичного.

«О, Боже, да они два сапога пара», – с ужасом подумал Лайнел. Он откашлялся, прочищая горло, и попытался вернуть разговор в прежнее русло.

– Да, мы чрезвычайно рады, что мисс О’Лэри оказалась из плоти и крови, но мне кажется, что дело не в…

– Напротив, – оборвала его миссис О’Лэри, – именно это и привело вас в мой дом. Вас интересует банши, верно? – она повернулась к Александру. – Что еще вам нужно от меня помимо нашего духа?

Мисс О’Лэри тоже повернулась к профессору. Когда ее глаза перестали буравить Оливера, тот, наконец, почувствовал, как в голове проясняется.

– Ладно, – начал Александр, – не буду отрицать, что поводом к нашему путешествию стала информация о том, что, возможно, существует некая сущность, которая, как мы поняли, все считают собственностью вашего клана…

– Именно так, – подтвердила его слова миссис О’Лэри. – Наша банши существует, в этом можете даже не сомневаться. Многие из нас слышали ее плач.

– Также мы наслышаны о ее способностях, воспетых местным фольклором. Мы знаем, что традиционно считается, что этот плач объявляет о чьей-либо смерти…

– Говори за себя, – пробормотал Лайнел, – Святой Фома не единственный, кому надо было увидеть, чтобы поверить.

Миссис О’Лэри не обратила на него внимания. Она положила руки на свое шитье.

– Могу ли я спросить, если это не будет слишком невежливо, почему вы так в этом заинтересованы? Почему три англичанина так волнуются о том, что делает наша банши?

– Именно это я и собирался вам объяснить, когда ваша дочь присоединилась к нам, – пояснил Александр, слегка наклонившись вперед. – Последние пару лет мы с друзьями работаем в «Dreaming Spires», газете, выходящей дважды в месяц и посвященной паранормальным явлениям. Недавно я получил письмо из Киркёрлинга, в котором ваши соседи рассказали о существе, обитающем в вашем замке. Это показалось мне чрезвычайно интересным, отличным от всего того, что мы видели в Англии, а смею вас заверить, что мы видели немало странного, миссис О’Лэри. История о вашей банши и окружающей ее тайне так нас заинтриговала, что мы решили сесть на корабль и как можно быстрее приехать в Маор Кладейш. Мы уверены, что нашим читателям эта история будет так же интересна, как и нам.

– А также, разумеется, обстоятельства смерти Ферчэра МакКоннала…

Слова миссис О’Лэри молнией пронзили и без того наэлектризованную атмосферу между ней и Александром. Профессор замешкался, не зная что сказать. Столь суровый тон хозяйки обескуражил его.

– Ну… да, полагаю, что это тоже будет интересно… Как мы поняли, он умер сразу после визита в ваш замок. Если слухи верны, то именно банши объявила о его смерти…

– Теперь я понимаю, к чему вы клоните. Очень умно с вашей стороны, профессор Куиллс, но я вынуждена отказать вам в вашей просьбе. Нам не нужна еще большая огласка.

Она произнесла это таким категоричным тоном, что несколько секунд никто из троих мужчин не знал как реагировать. В конце концов, Лайнел и Оливер подошли к Александру, словно дети, ищущие отцовской поддержки. Профессор изо всех сил пытался скрыть свое смятение, но тщетно.

– Мне кажется, вы неправильно меня поняли, миссис О’Лэри, мы просто…

– Я поняла вас лучше, чем вы думаете. Я догадалась обо всем, едва увидев вас на пороге моей комнаты. Я уже давно перестала верить в добрые намерения визитеров, и, уверяю вас, что не намерена изменять своим принципам и теперь.

– Мама… – попыталась вмешаться мисс О’Лэри.

– Стоит признать, что вы были изобретательны, но неужели вы думаете, что проведя здесь всю свою жизнь, я не вижу, когда кто-то хочет меня использовать?

– Никто не собирается вас использовать, – попытался защититься Лайнел. Оливер, казалось, был слишком удивлен, чтобы участвовать в разговоре. – Ради всего святого, выслушайте нас. Все что мы хотим, так это чтобы мир узнал о вашей истории!

– Меня это совершенно не волнует, – возразила она, – и еще меньше меня волнует, что в конце концов ваши читатели подумают тоже самое, что и все ирландцы: каждый, переступивший порог этого дома – умрет.

– Все когда-нибудь умрут, – произнес, наконец, Оливер. Обе О’Лэри повернулись к нему. – Наша судьба предначертана с момента рождения знаками, которые лишь немногие могут расшифровать. Я не верю, что то, что банши провозглашает о чьей-либо смерти, делает ее виновной в этой смерти. Я также не верю, что наши читатели так подумают. В этом нет никакого смысла, любой скажет вам тоже самое.

– Тоже самое говорил мне мой отец, – снова вмешалась мисс О’Лэри. – Когда я, напуганная историями о банши, появлялась в его библиотеке босая, в ночной рубашке, он усаживал меня на колени и говорил, что страх смерти – страшнее самой смерти. Разумеется, я плохо понимала смысл этих слов, но звук его голоса успокаивал меня.

Заметив взгляд матери, девушка осеклась и умолкла, склонив голову.

– Это очень волнительно, дорогая Эйлиш, но, думаю, не стоит продолжать этот разговор, – мать потрепала по плечу покрасневшую от смущения девушку. – У нас и без того много проблем в последнее время, нам ни к чему еще одна.

– Вы о чем? – быстро спросил Александр. – Вы имеете в виду, что соседи обвиняют вас в случившемся с МакКонналом?

– Хватит, профессор Куиллс. Я не обязана вам что-либо объяснять.

– Мы только хотим помочь вам. Говорю от всего сердца, миссис О’Лэри: вам нечего боятся. Мы приехали не для того, чтобы только собрать информацию и опубликовать ее в скандальной хронике. Клянусь, «Dreaming Spires» никогда не работал и никогда не будет работать в подобном стиле, – Александр немного помолчал, пока Рианнон смотрела на него, нахмурив лоб. – Я не знаю, как еще убедить вас, что наши помыслы чисты. Если не хотите верить мне…

– Хватит, – повторила миссис О’Лэри, подняв руку. – Хватит, я сказала.

Она так быстро встала, что платье, отброшенное на подлокотник, соскользнуло на пол. Она дернула висевший у окна колокольчик и тут же послышались приближающиеся к гостиной шаги. В дверях появилась полная женщина средних лет: испачканные мукой щеки и передник позволяли узнать в ней кухарку. Она казалась смущенной от встречи с англичанами.

– Мод, проводи мисс О’Лэри в ее комнату, – приказала ей хозяйка, – и попроси Джемиму прийти – именно она должна была отозваться на звонок.

– Я бы рада ее позвать, но не знаю, куда она запропастилась. Еще четверть часа назад она должна была спуститься и помочь мне с ужином, но так и не появилась. Никогда еще не знала столь ленивой девчонки.

Она подошла к кушетке, подняла Эйлиш и, шепча что-то по-гэльски, попыталась увести ее в комнату. Девушка, ошарашенная попытками матери выгнать визитеров, застыла на месте и, казалось, не слышала слов кухарки.

– Что ж, похоже именно мне придется проводить вас к выходу, – сказала миссис О’Лэри. Она жестом приказала им следовать за ней и журналистам ничего не оставалось, как подчиниться. – Я вас уверяю, мне очень жаль, что приходится выпроваживать вас в столь грубой форме, но у меня нет настроения и дальше выслушивать вас. Если мы продолжим говорить о банши, я сойду с ума.

Они были вынуждены проследовать за ней к выходу из гостиной. Оливер не смог удержаться и, обернувшись, бросил прощальный взгляд на мисс О’Лэри. Девушка стояла у дивана, бледная словно призрак, со светлыми, как у феи, волосами. Она смотрела им вслед с такой грустью, что Оливер был готов вернуться к ней, но Лайнел схватил его за рукав пальто и потащил за собой.

Миссис О’Лэри распахнула тяжелые ворота Маор Кладейш и отошла в сторону, позволяя друзьям выйти. Казалось, ничто не могло изменить мнения хозяйки замка, но Александр не хотел уходить ни с чем. Особенно после того, как он увидел в глазах Рианнон то, что она тщательно скрывала даже от самой себя – страх.

– Думаю, что могли, мы уже сказали, – сказал профессор. – Но если вы вдруг передумаете, напоминаю, что мы остановились в «Золотом горшке». Ближайшие несколько дней наше предложение еще будет в силе.

– Вам лучше не терять времени, сесть на ближайший корабль и вернуться в Англию, – ответила миссис О’Лэри устало. – Я благодарна вам за искренность, но, поверьте, вам нечего здесь делать. – Александр заметил, что ее руки дрожали, а глаза словно потускнели. – Уезжайте, – вдруг тихо добавила она, – уезжайте, пока не поздно. Вы не представляете как мы с дочерью мечтаем убраться из этого проклятого места.

Прежде, чем они успели спросить, что она имела ввиду, женщина исчезла за закрытыми дверями, оставив их в одиночестве за пределами Маор Кладейш.

–

[1] «Женщина в белом» роман Уилки Коллинза.

Глава 10

Некоторое время друзья стояли в тишине, таращась на закрывшиеся прямо перед носом кованые ворота. Они слышали шаги возвращавшейся в дом миссис О’Лэри. Ее башмаки стучали по каменным плитам с той же твердостью, с какой она дала свой отказ. Если они и надеялись, что в последний момент она передумает, то напрасно.

– Ну вот, – произнес, наконец, Александр, – больше нам здесь делать нечего.

– Подожди минутку! – запротестовал Лайнел. Он спустился вслед за профессором по раздолбанным, умирающим у ворот ступенькам и схватил его за плечо, чтобы остановить. – Ты ведь не всерьез это говоришь, не так ли? Собираешься отказаться от написания статьи только потому, что эта женщина, ностальгирующая по эпохе феодализма, не хочет нам помочь?

– Нам необходимо иметь клан О’Лэри на нашей стороне, Лайнел. Если никто из обитателей замка не согласиться с нами сотрудничать, то мы не сможем ничего сделать. Возможно, нам удастся собрать какие-нибудь интересные сведения, если мы опросим всех жителей одного за другим, но это не пойдет ни в какое сравнение с тем, что мы могли бы выяснить у хозяев банши…

– Должно быть, ты шутишь. Я отказываюсь верить в то, что после всех усилий, приложенных тобой и Оливером, чтобы убедить меня приехать в Ирландию, наше приключение закончится прямо здесь и сейчас.

Профессор не ответил и продолжил спускаться по лестнице. Оливер следовал за ним и выражение его лица не предвещало Лайнелу ничего хорошего.

– Потрясающе, – пробурчал Лайнел себе под нос. Он в последний раз обернулся к замку, бросая на него сердитый взгляд, возможно, надеясь, что Рианнон Бан И Лэри смотрит на них из окна. – Нечего сказать, обнадеживающее начало.

«Я бы многое отдал за то, чтобы Вероника была здесь с нами», – вдруг подумал он, спускаясь вместе с друзьями по тропе, идущей от ворот Маор Кладейш. Они молча спустились по склону холма, внимательно смотря под ноги – стало так темно, что ничего не было видно. Единственным освещением были отблески луны на ограде. «Она бы позаботилась о том, чтобы здесь не было так скучно. Впрочем, когда нет Вероники, всегда найдутся Джемимы».

Наконец, они вышли с территории владений О’Лэри, пересекли кладбище Киркёрлинга, на котором уже не было молящихся стариков и, толкнув дверь, вошли в «Золотой горшок». При входе в помещение, у них создалось странное ощущение, что пока они ходили в замок, их размеры сильно уменьшились. Здесь было столько народу, что поначалу они застыли в дверях, наблюдая, как посетители сновали от одного стола к другому. В дальнем углу сидел белобородый старик и играл меланхоличную мелодию на такой старой скрипке, что, казалось, еще немного и она рассыпется у него в руках; несколько человек играли в карты; гул множества говорящих на гэльском голосов был слышен за пределами паба и терялся среди крестов местного кладбища.

Удивительно, но ни музыка, ни разговоры не помогали создать непринужденную, расслабленную атмосферу. Когда трое незнакомцев начали осторожно прокладывать себе путь среди толпы, голоса потихоньку стихли и те немногие жители, которые еще не знали о прибытии чужаков, смотрели на них во все глаза.

К счастью, их появление заметил Доннхад Лоулесс. Он тут же вышел из-за стойки и повел гостей за зарезервированный для них столик в самом спокойном углу у окна, выходившего на базарную площадь. Недалеко от столика находился камин, так что путники могли быстро согреться в ожидании ужина. Посетители вернулись к своим делам, не забывая время от времени поглядывать на чужаков. Было очевидно, что никто в Киркёрлинге ни капли не доверял только что прибывшим англичанам.

К счастью, друзья были слишком уставшими, чтобы обращать внимание на столь холодный прием. Появление улыбающейся румяной Фионы с тремя пинтами пенящегося пива «Бэмиш» привело их в чувство. Тем более, что помимо пива девушка принесла три ломтя хлеба с великолепным желтым маслом.

– Это местный пресный хлеб, – объяснила она. – Ешьте скорее, пока хлеб горячий – он черствеет в мгновение ока. Как все прошло у О’Лэри?

– Совсем не так, как мы ожидали, но в глубине души все еще надеюсь, что все будет хорошо, – ответил ей Александр, протягивая руку за ломтем хлеба. – Боюсь, что им совсем не понравилась перспектива того, что мы будем болтаться по территории замка.

– Потомки знатных семейств всегда такие, – поддакнула Фиона. – Они не успокоятся, пока вы не вернетесь в Англию. Для них вы – нарушители спокойствия.

– Только ли для них? – спросил Лайнел, кивая в сторону посетителей паба.

Пара рыбаков, сидящих за соседним столиком, быстро отвернулись, пытаясь скрыть, что наблюдали за чужаками. Их лица были так испещрены морщинами, что на первый взгляд казалось, что кто-то накинул на них рыболовную сеть.

Фиона улыбнулась, откидывая назад косу.

– Я вас уверяю, в этом нет ничего личного. Просто нам необходимо немного времени, чтобы привыкнуть к вам. Поймите, что сейчас вы – предмет обсуждения для Киркёрлинга. – Она помолчала немного и нерешительно обратилась к Оливеру тихим голосом: – Я постирала ваш платок, мистер Оливер. Большое спасибо за то, что одолжили мне его.

Она вытащила из кармана передника аккуратно, сложенный ввиде треугольника платок. Лайнел пихнул Оливера локтем. Тот сидел, отрешенный, не замечая ничего вокруг, даже хлеб, которому его друзья давно отдали должное.

– Ааа… эээ… Спасибо, мисс Лоулесс, но можно было и не возвращать его…

– А как ваш палец? – вкрадчиво спросил Лайнел.

– Гораздо лучше, – Фиона протянула руку, чтобы все увидели повязку на указательном пальце. – Боюсь, что работа с утра до ночи за стойкой не способствует быстрому заживлению, но я рада, что легко отделалась.

– Я только что вспомнил, что хотел с вами поговорить, – вдруг сказал Александр. Фиона с интересом посмотрела на него. – Насколько мы поняли, в Киркёрлинге живет некая Лиза Спиллэйн. Сегодня днем мы спросили о ней вашего отца, но он утверждает, что это какая-то ошибка и не знает никого с таким именем.

– И я не знаю, – признала девушка. – Впервые слышу это имя. А уж если мой отец никогда о ней не слышал, то можете быть уверены, что здесь такой точно нет. Никто не знает жителей деревни лучше, чем владелец паба.

Доннхад жестом позвал ее обратно за стойку. Друзья смотрели вслед девушке, удаляющейся от них огибая столы и табуреты. Пространство вновь наполнилось множеством голосов. Некоторое время они, молча, пили и ели, обдумывая слова Фионы и вспоминая свой визит в Маор Кладейш. Александр впервые пробовал пиво «Бэмиш» и обратил внимание, что оно было таким густым, что напоминало горькие сливки. Лайнел залпом выпил свое пиво и со вздохом поставил на стол пустой кувшин.

– На счет того, чтобы следовать нашему плану, – продолжил профессор так, словно и секунды не прошло, как они прервали свою дискуссию, – мне это кажется слишком рискованным. Миссис О’Лэри воспримет это как оскорбление с нашей стороны.

– Ей совершенно ни к чему об этом знать, – заверил его Лайнел. – Я тебя уверяю, она даже не узнала бы, что мы были в ее владениях, если бы не постучали в ворота.

– И как ты предполагаешь проводить наше расследование при такой секретности?

– Да с твоими же машинами, черт тебя подери! Все что тебе надо – так это отправить Веронике письмо, чтобы она поторопилась с отправкой. Мы можем съездить в порт Дублина, чтобы забрать груз. Мы привезем аппаратуру в Киркёрлинг на том же дилижансе, что прибыли сюда и никто в замке не узнает, что и зачем мы собираемся делать. Я уверен, что благодаря густым зарослям, из замка Маор Кладейш не видно ничего из того, что происходит в садах.

Александр хранил молчание.

– Да ладно тебе, Александр, не будь таким щепетильным, – продолжал настаивать Лайнел. Он наклонился к столу, чтобы произнести полушепотом: – Знаешь, это не первый раз, когда мы влезаем в подобные авантюры. Ты забыл про Мересаменти и ее зеркало?

– Это не имеет ничего общего с тем, что ты учудил в Египте, – ответил профессор, вскинув брови. – Граф Ньюберрийский безо всяких угрызений совести внедрил тебя в команду Дэвиса, чтобы ты обворовал место раскопок, которым он же сам и покровительствовал. Ситуация с О’Лэри совершенно иная. Возможно, Рианнон Бан И Лэри не очень любезно с нами обошлась, но не настолько бессовестно, как твои предыдущие заказчики. Она совсем не заслуживает такого предательства, как ты предлагаешь. Оливер, а ты что скажешь?

– Мы уже давно потеряли Оливера, – недовольно прокомментировал Лайнел. – По-моему, его душа осталась в Маор Кладейш, кружась вокруг одетой в белое блондинки с лицом блаженной. Оставь его в покое, пусть пофантазирует в свое удовольствие еще немного.

Оливер оставил на краю блюда недоеденный кусок хлеба. Он сидел с отрешенным взглядом, его внимание даже не привлекла неразбериха, устроенная двумя парнями, заставившими скрипача пить пиво из двух кувшинов одновременно.

– Я тоже думаю, что это будет слишком с нашей стороны. – неожиданно вступил в разговор Оливер, – Тем более, что мы не знаем как будем объясняться с миссис О’Лэри, если она увидит в печати нашу статью. По-моему, она была излишне резка, отказывая нам.

– Да провались они в ад все эти запреты! Вы никогда не слышали о том, что лучше просить прощения, чем разрешения? Вы действительно собираетесь так быстро сдаться?

Никто ему не ответил. Лайнел фыркнул, беря пустой кувшин, чтобы попросить у Фионы еще пива. Обернувшись, он заметил, что в паб только что вошла Джемима в выцветшей соломенной шляпке и наброшенной на плечи шали. Ее младшая сестра в этот момент направлялась к посетителям с подносом, уставленным дымящимися тарелками с ужином. Лайнел не смог сдержать улыбку, увидев, как Джемима выхватила из рук Фионы поднос и бедром отпихнула ее в сторону, не обращая внимания на возмущение сестры.

– Привет! – поприветствовала она англичан, с грохотом ставя поднос на стол. – Я знала, что найду вас умирающими от скуки! Ну, у вас сейчас и лица!

– Дорогая Джемима, ваше появление как нельзя кстати, – сказал ей Лайнел, придвигая еще один табурет, чтобы девушка села рядом. – Мне в помощь нужен практичный ум, который вместе со мной убедит этих неблагодарных, что мы должны продолжить наше дело.

– Не может быть! – Ответила Джемима с усмешкой, садясь за стол. – Дайте угадаю: гарпия отказалась принимать вас в замке и теперь вы не знаете, что с этим делать. Вы и вправду хотите сдаться, не пошевелив и пальцем?

Она развязала ленты, сняла шляпу и положила ее на стол, выпуская на свободу длинную пышную гриву волос, которую пляшущие отблески камина окрасили в огненно-красный цвет.

– Никто не говорит о поражении, мисс Лоулесс, – ответил Александр, которому явно не понравилось столь языкастое создание. – Это дело касается наших принципов. Ваша хозяйка не хочет, чтобы мы явили миру произошедшее с Ферчэром МакКонналом в ее владениях. Мистер Леннокс, напротив, предлагает нам проникнуть в сад подобно ворам, чтобы провести наше расследование без ведома миссис О’Лэри. Вы считаете, что это достойное поведение?

– Какая разница, достойное или нет, если дело касается чего-то важного? К тому времени, как «Dreaming Spires» опубликует статью, вы будете уже очень далеко от Киркёрлинга, – заметив удивленные взгляды, Джемима дерзко пояснила: – И не надо на меня так смотреть. Я слышала ваш разговор с моей госпожой.

– Ага, то есть вы тоже не можете удержаться от подслушивания под дверью? – спросил Лайнел, похлопывая ее по коленке. – Эта девушка с каждым разом нравится мне все больше!

Джемима громко рассмеялась, чем привлекла внимание посетителей и Фионы. Александру показалось, что та посмотрела на старшую сестру с досадой.

– Вам лучше хоть немного поесть. Такие мужики как вы, не могут питаться только хлебом с маслом, – она сбросила задержавшиеся на ее колене пальцы Лайнела, впрочем ее улыбка ясно говорила, что она не против, чтобы его рука продолжила свой путь наверх, если бы вокруг не было столько народу. Она расставила перед ними принесенные сестрой тарелки. – Это colcannon, традиционное местное блюдо – пюре из картошки, капусты, масла, соли, перца и сливок в качестве специального семейного ингредиента. Надеюсь, вы любите картошку, иначе скоро смотреть на нее не сможете.

– Вы не против выпить с нами пивка, пока мы тут разговариваем? – спросил Лайнел.

– Если честно, то не против. Вы не представляете, какого это каждый день ходить туда-сюда. Дайте мне кувшин и я принесу еще пива. – Джемима с легкостью встала и пошла к стойке. Она почти сразу вернулась с двумя полными кувшинами, отбиваясь от двух развеселившихся парней, оравших песни во все горло.

– Пью за ваши гробы. Чтоб их сделали из столетнего дуба, который мы завтра с вами же и посадим, – произнесла девушка.

– Потрясающе! – расхохотался Лайнел, пока девушка возвращалась на свое место за их столом. – Такого я еще не слышал, но уже никогда не забуду. Хотя эти «гробы» звучат жутковато.

– Парка всегда ждет нас и надо любить, пока она не забрала всех нас.

Сказав это, Джемима перевела взгляд с Лайнела на Оливера, который опять погрузился в свои мысли и сидел с непроницаемым лицом. Он думал о мисс О’Лэри и о том, какими разными могут быть женщины одного возраста. Оливер отвел взгляд, когда Джемима с напускным спокойствием медленно провела указательным пальцем по верхней губе, вытирая пивную пену.

– Странно, что миссис О’Лэри не разрешает вам оставаться ночевать в Маор Кладейш, – нарушил тишину Александр. – Замок достаточно велик, чтобы можно было выделить вам с кухаркой место в служебных помещениях.

– Да я в жизни там не останусь, – воскликнула Джемима. – Даже за все золото мира. К счастью, моей хозяйке и в голову не приходит предложить мне нечто подобное.

– Почему вы в этом так уверены? – улыбнулся Лайнел. – Она думает, что все хотят ее обворовать?

– Если б дело было в деньгах, то в Маор Кладейш можно было держать все двери нараспашку, так как никто не посмел бы взять даже ложку, – съязвила Джемима. Она сунула палец в тарелку Лайнела и затем медленно облизала его. – Нет, дело в том, что им нечем кормить еще один рот. Вы не обошли замок, чтобы посмотреть, что находится на заднем дворе, так ведь?

Все трое отрицательно покачали головой.

– Ну так вот, раньше вся территория позади замка была занята конюшнями, а теперь там крошечная ферма, которая едва обеспечивает питанием обитателей замка. О’Лэри держат там корову, пару коз, дюжину кур и небольшой надел земли, на котором выращиваются овощи, в основном, картофель. Время от времени, особенно когда им удается избавиться от какого-нибудь предмета старины в Дублине, хозяйка просит меня купить рыбу и моллюсков на рынке. Как правило, это форель, сердцевидки и мидии, изредка лосось. Как вы понимаете, я не собираюсь вечно соблюдать Великий пост. Предпочитаю горячий ужин с отцом и Фионой, хотя… – добавила она, с опаской взглянув на сестру, – с каждым днем я нахожу ее все более легковерной и простодушной.

– Вы невероятно практичны для своего возраста, – задумчиво промолвил Александр.

– Да уж, если честно, меня удивил ваш ответ, – согласился с ним Лайнел, поднося ложку ко рту. – Я почти ждал, что вы скажете, что боитесь банши, поэтому не ночуете в замке. Вы в нее не верите, не так ли, Джемима?

– Конечно, верю, – ответила девушка, пожав плечами, – так же, как верю в то, что Бог существует, что солнце встает и садится каждый день и что сейчас на дворе зима.

– На счет первого я не совсем уверен, – прокомментировал Лайнел, тряхнув головой.

– А почему вы обвиняете сестру в легковерности, если и сами не сомневаетесь в существовании банши? – неожиданно для всех поинтересовался Оливер.

Джемима улыбнулась тихо ответила:

– Да потому, что Фиона верит в Фей из Рахонан, призрака Даниэля Кроули и в Шелки[1], которая вышла замуж за Тома Мура, а потом вернулась в океан, отыскав свою тюленью шкуру[2]. Вот только она никогда никого из них не видела, – она так низко наклонилась к Оливеру, что он ощутил ее дыхание. – А вот я слышала банши.

Она вновь выпрямила спину, явно крайне довольная собой. Александр приподнял бровь. Ему все сложнее было верить в ее россказни.

– Вы слышали, как плачет банши, – повторил он как можно спокойнее.

– Лишь однажды, – невозмутимо подтвердила Джемима, явно не замечая скепсиса в его словах. – Много лет назад, когда я была совсем маленькой. Но с тех пор я не раз слышала ее бормотание. Не надо быть медиумом или кем-то еще в этом роде, чтобы распознать ее голос. Она каждую ночь бродит по садам Маор Кладейш, шепча что-то непонятное, теряющееся в вое ветра.

– Подождите, банши не только плачет?

Оливер казался таким ошарашенным, что Лайнел подумал о том, сколько же ирландского фольклора должен был прочитать юноша с тех пор, как Александр объявил им о путешествии.

– Банши всегда плачет, когда кто-нибудь из обитателей замка находится на грани смерти. Но, сами понимаете, это случается не каждый день. Все остальное время она бродит по округе, как любой другой дух.

– Невероятно, – сказал Лайнел. На этот раз Джемима уловила сарказм в его голосе и наступила ему на ногу, чтобы тот не издевался. – Не скажете ли кто умер в тот раз?

– Кормак О’Лэри, разумеется. Муж моей хозяйки, пусть земля ему будет пухом.

Джемима оперлась на плечо Оливера, чтобы привстать и, протянув руку, указала на одну из больших фотографий, украшавшие стену у камина наряду с закопченными дымом плакатами с виски «Митчелл», «Коуэн» и «Данвилл». Александр встал и надел очки, чтобы получше рассмотреть их. Это был моментальный снимок явно отмечающих что-то трех мужчин, сделанный у входа в «Золотой горшок». Самый низкорослый из них держал правой рукой огромную рыбину и победоносно улыбался. В центре стоял отец Джемимы, Доннхад Лоулесс, гораздо более стройный и с большим количеством волос, чем сейчас. Стоящий слева мужчина, был, безусловно, самым элегантным из всех – высокий, лет шестидесяти, с густыми темными усами того же цвета, что и буйная шевелюра, контрастировавшая с кротким, мягким взглядом. Кто-то подписал фотографию: «25 мая 1891 года, после конкурса».