Текст книги "Твое имя после дождя (ЛП)"
Автор книги: Виктория Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
– Не то, чтобы я была против кладбищ, но одно дело приходить сюда при свете дня, и совсем другое – бродить по нему в темноте.
– Дайте мне руку, – сказал Лайнел, снова сжимая ее облаченные в перчатки пальцы. Его слова словно срикошетили от ближайших надгробных плит, нарушив гробовую тишину тревожным эхом. – Александр, здесь никого нет. Думаю, Фиона ошиблась. Не понимаю, какого черта могло тут понадобиться Деланси…
Он умолк, увидев, как Александр вскинул руку. Похоже, профессор что-то заметил, не смотря на свою близорукость. Он поднес палец ко рту и позвал спутников за собой по ведущей наверх, к Маор Кладейш, тропе. Когда они собирались завернуть за угол церкви, Лайнел хотел было спросить друга, какого черта он там увидел, но, вдруг, и сам увидел это. Мисс Стирлинг тоже. Все трое остановились, затаив дыхание.
Они увидели съежившуюся фигуру позади одного из четырех склепов, прилепившихся к одной из церковных стен. Из черной бесформенной массы торчали ноги, которые на первый взгляд казались частью одного из ближайших надгробий.
– Не двигайтесь, – почти беззвучно предупредил Александр. – Если это Деланси, у нас появилась возможность его задержать.
Но это был не Диармид Деланси. Подойдя почти вплотную, они узнали изгибы, угадывавшиеся под тканью сорочки и рыжеватую прядь волос, запутавшуюся в траве. Обойдя склеп, за которым находилось тело, они увидели обращенное наверх лицо Джемимы. Глаза были широко раскрыты, рот, не способный уже произнести ни звука, тоже.
– Это… это Джемима? – шепотом спросила мисс Стирлинг. – Почему она отдыхает здесь, да еще и в это время?
– Боюсь, она не отдыхает, – проговорил резко побледневший Лайнел. – Александр, скажи мне, что это всего лишь обморок. Поверить не могу, что…
Он умолк, когда профессор откинул в сторону один конец шали, прикрывавшей грудь Джемимы, и, несмотря на полумрак, все увидели глубокие красные линии, пересекающие шею девушки. Она была задушена, кто-то пережал ей шею и потом выбросил за склеп, чтобы ее не сразу нашли первые прихожане, пришедшие к мессе. Мисс Стирлинг прикрыла рот рукой и посмотрела на взволнованного Лайнела. Александр взяв руку Джемимы, попытался нащупать пульс, но быстро понял тщетность своих усилий.
– Полагаю, ему пришлось избавиться от нее, – пробормотал он. – Похоже, мисс Стирлинг, вы не ошиблись – Джемима действительно договорилась о чем-то с Деланси перед заседанием суда.
– Он купил не молчание, а голос, – добавила девушка. – Он подговорил ее, чтобы та дала показания против мисс О’Лэри, а не против него, если, конечно, Джемима знала, кто убийца. Но, похоже, обуреваемая жаждой наживы, она сделала фатальную ошибку, посмев потребовать с Деланси большей компенсации.
Только Лайнел ничего не сказал. Он вспоминал голубые глаза, которые столько раз видел по утрам в своей постели. Устремленные на гаснущие на предрассветном небе звезды, они навсегда застыли с выражением ужаса. Он склонился рядом с Александром, закрыл Джемиме глаза и хотел что-то сказать профессору, как вдруг они услышали металлический звук, пронесшийся над кладбищем.
– Это где-то с той стороны, – сказала мисс Стирлинг, пока мужчины поднимались на ноги. – Кажется… кажется, Деланси там!
– Оставайтесь здесь, – приказал ей Лайнел и побежал вслед за Александром, – мы разберемся, даже не вздумайте приближаться.
Мужчины быстро поднялись по склону и примерно в двадцати метрах от кладбищенских ворот снова услышали металлический звук. Наконец, они поняли откуда он шел: Диармид Деланси тряс обеими руками ворота кладбища, граничащие с Маор Кладейш, пытаясь их открыть, при этом огромный навесной замок подпрыгивал и гремел. Видимо, ирландец услышал их приближение и понял, что деваться ему уже некуда.
– Любопытное время для прогулок среди могил, мистер Деланси, – поприветствовал его Александр, останавливаясь неподалеку от ирландца. Тот, подскочив, обернулся – бледный, потный, с вытаращенными глазами.
– И еще более любопытное для увеличения кладбищенского населения, – добавил Лайнел. – Полагаю, вы собой гордитесь. Неужели вам не хватило одного убийства?
– Я не понимаю… не понимаю о чем вы мне тут говорите, – промямлил Деланси. – Если вы про прискорбную смерть Арчера… то все мы пару часов назад присутствовали на суде над мисс О’Лэри, и, как мне кажется, все было яснее ясного…
– Эйлиш Ни Лэри была признана виновной из-за показаний, которые вы купили у девушки, снедаемой ревностью и амбициями, – выпалил Александр, сделав шаг навстречу Деланси. Ирландец попытался отступить, но ему помешала ограда. – Она приговорена к повешению за совершенное вами преступление. И вы, как ни в чем не бывало, собирались сидеть, сложа руки пока ее казнят только из-за того, что вам захотелось получить Маор Кладейш. При этом был убит человек, которого сама миссис О’Лэри выбрала в качестве будущего владельца.
При упоминании имени Рианнон, профессор почувствовал укол в сердце, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица. Деланси смотрел на них какое-то время, словно боролся сам с собой, пытаясь найти подходящее оправдание в свою защиту, но, в конце концов, сдался. Он с шумом, словно от боли, выдохнул.
– Думаете, я сделал все это ради Маор Кладейш? – заявил он почти шепотом. – Что я убил ради Маор Кладейш? Ради этой груды пыльных камней, – он махнул в сторону холма, – которая в любую минуту может рухнуть?
– Если честно, мистер Деланси, нас абсолютно не волнуют мотивы, по которым вы совершили все эти преступления, – грубо ответил Лайнел.
– А вот меня – да, – продолжил ирландец. – Волнуют, после того как я зашел так далеко…, после того, как я превратился в человека, которого я ненавидел всю свою жизнь.
Мисс Стирлинг нигде не было, Лайнел решил, что она вернулась в «Золотой горшок», чтобы рассказать о происшедшем Лоулессам. Он сделал шаг вперед, чтобы схватить Деланси, но ирландец крикнул: «Назад!» и вытащил из кармана своего тяжелого кожаного пальто оружие. Англичане остановились, встретившись лицом к лицу с дулом пистолета. Оружие дрожало в руках Деланси, но убить он все же мог.
– Назад, – повторил Деланси прерывающимся голосом, целясь сначала в Лайнела, а потом в Александра. – Клянусь, если сделаете еще хоть шаг, то пожалеете об этом. Не заставляйте меня добавлять ваши смерти в список моих грехов. У меня их и так предостаточно.
– Идиот, – тихо произнес Лайнел. – Вы понимаете, что лишь усугубляете свое положение?
Деланси снова повернулся к нему с пистолетом, который дрожал уже гораздо меньше.
– Вы, умники, – продолжил он, – наверняка вы не сразу нашли тело этой… этой служанки. Мне жаль, что пришлось от нее избавиться, но, уверяю вас, у меня не было выхода. Она оказалась более требовательной, чем мне показалось вначале.
– Джемима знала, что это вы убили Арчера, – сказал Александр.
– Она видела меня из окна на первом этаже замка. Все было именно так, как она рассказала судье Дрисколлу, за исключением имени человека, преследовавшего Арчера. Почти сразу после того, как полиция увела мисс О’Лэри и я вернулся в свою спальню, Джемима постучалась ко мне и рассказала о том, что видела. Вы бы ее слышали! – Деланси тряхнул головой со странным выражением смеси восхищения и отвращения на лице. – У нее ни разу не дрогнул голос, она совершенно не боялась того, что с ней может произойти то же самое, что и с американцем. Она знала, чего хочет, и знала, что никогда в ее жизни не будет более быстрого способа добыть хорошую сумму денег. Мне это почти ничего не стоило, но, думаю, что ей этого вполне хватило, чтобы начать новую жизнь на новом месте. Думаю, она хотела любым способом уехать отсюда.
На это раз Лайнел почувствовал укол, некое ощущение вины. Ничего из этого не произошло, если бы он не сказал тогда Джемиме, что не собирается брать ее с собой в Оксфорд.
– Но при виде столь успешного результата своего шантажа, девушке захотелось большего, – прокомментировал Александр. – И этой ночью, когда вы пришли к ней в паб ее отца, чтобы отдать заслуженную долю, она решила потребовать еще. Полагаю, более крупную сумму…
– И билет в Англию, – продолжил Деланси. – И если я не сделаю это в течение двенадцати часов, то она снова пойдет в Грин-стрит-Корт, чтобы опровергнуть свои показания. Думаю, что ей и в голову не пришло, что ее саму арестуют за лжесвидетельство под присягой. Она сходила с ума из-за денег, но я не мог позволить, чтобы ее алчность помешала моим планам. Мне пришлось избавиться от нее, пока ее вопли не привлекли внимания соседей. Я не собирался позволять какой-то прислуге с манией величия вовлечь меня в свои сети, но, что случилось, то случилось.
– Кое-что я все-таки не понимаю, – сказал Лайнел. Деланси повернулся к нему, глядя своими водянистыми глазами, держа пистолет все увереннее. – Арчер-то что забыл в саду той ночью? Зачем он вышел туда через окно первого этажа, в тайне от гвардейцев Королевской ирландской полиции, и пошел бродить по окрестностям Маор Кладейш?
– Понятия не имею, – вполне искренне ответил Деланси. – Все что я могу сказать, так это что, когда я выглянул из своего окна, то увидел как он кружит там словно пьяный или лунатик, – он помолчал, все больше подавляемый чувством вины. – Клянусь вам, что мне даже в голову никогда не приходили подобные вещи. Меня воспитали как доброго христианина, и до той проклятой ночи моя душа никогда не была в опасности.
– Зачем же вы это сделали, Деланси? – тихо спросил Александр. Он не хотел этого признавать, но ему было даже жаль этого человека, который, как теперь было видно, вовсе не был заядлым грешником. – Зачем вы так предали самого себя? Хладнокровно убили…
– Это все… ради нее, – промолвил мужчина. – Ради Мэйб О’Брайен, любви всей моей жизни.
Никто из слушателей ничуть не удивился, Деланси переводил взгляд с одного на другого.
– В тот день, когда мне назначили встречу, чтобы выяснить сколько я готов выложить за Маор Кладейш, вы уже должны были понять, что я на все готов, абсолютно на все, чтобы заполучить замок и… банши. Потому что это был единственный способ убедить родителей Мэйб, что семья Деланси достойна породниться с ними. Мэйб считала, что призрак может помочь нашим отношениям и в нашу последнюю встречу заставила меня пообещать, что ради этого я не остановлюсь ни перед чем… и ни перед кем.
– Даже перед человеческой жизнью, – добавил Александр.
– Вижу, что вы меня поняли, профессор. Я знаю, что вы бы сделали то же самое, – кивнул ирландец и продолжил: – Убрав его, я бы добился того, что миссис О’Лэри выбрала меня следующим претендентом. Маловероятно, что она выберет мисс Стирлинг, учитывая, что она тогда о ней сказала. Впрочем, для меня не составило бы проблемы добавить в мой список еще одно преступление, и не важно, как я буду ненавидеть себя всю оставшуюся жизнь…
– Сукин ты сын, – прорычал вдруг Лайнел. Александр не успел его задержать прежде, чем тот накинется на Деланси. – Поверить не могу, что ты посмел бы…
Он замолчал, встретившись лбом с дулом пистолета: Деланси тоже поспешил сократить расстояние между ними.
– Не пытайтесь строить из себя героя, мистер Леннокс. Вы же не думаете, что я поверю, будто вы всегда так… так самоотверженны, когда дело касается женщин. Я вас уверяю, это совсем не то, что несчастная Джемима рассказала мне о вас, – он положил палец на спусковой крючок. – Мне очень жаль, что вы уже не сможете и дальше геройствовать перед дамой, которая лишила вас разума…
Лайнел открыл было рот, но ответить не успел. Прежде, чем Деланси закончил фразу, прогремел выстрел, сразу за которым последовал крик боли, и на лоб и щеки Лайнела брызнула кровь. Но кровь была не его. Шокированный Лайнел смотрел, как пистолет падает из рук Деланси на траву. Пуля попала в руку, и мужчина упал на колени, прижимая к груди раздробленные пальцы. Обернувшись, он понял, что произошло. Солнце понемногу поднималось над морем, и первые лучи позволили увидеть мисс Стирлинг, приближающуюся к ограде кладбища. В руках она держала очаровательный пистолет с черепаховой рукояткой и выглядела такой спокойной, словно только что пристрелила лису на охоте.
– В чем дело? – удивленно спросила она, увидев их ошарашенные лица. – Думаете, Его Королевское Высочество отпустит меня в путешествие, не снабдив при этом необходимыми средствами защиты?
Александр не смог найти слов для ответа. Лайнел тоже, он лишь провел дрожащей рукой по лбу, чтобы стереть кровь человека, скорчившегося от боли у его ног. Не надо было быть специалистом, чтобы определить, что выстрел мисс Стирлинг лишил Деланси возможности пользоваться пальцами до конца жизни. До того момента, как он станцует свой последний контрданс на конце веревки.
Наконец, Александр и Лайнел заметили, что мисс Стирлинг пришла не одна. Они узнали инспектора Фитцуолтера, который, услышав выстрел, поспешил вытащить оружие, и двоих полицейских, которые присутствовали в Маор Кладейш в ночь убийства Арчера. Все трое подбежали, задыхаясь, и двое парней наклонились над Деланси и схватили его, заведя руки за спину, не обращая внимания на вопли от боли.
***
– Значит, это правда, – заключил инспектор Фитцуолтер. – Теперь я вижу, что это не были лишь выдумки мисс Стирлинг. Перед нами – убийца Реджинальда Арчера.
– Думаю, вы должны взять у него показания как можно раньше, – заметил Александр.
– Впрочем, мы можем помочь вам ускорить дело – он только что рассказал нам все от и до, так как думал, что сможет выйти сухим из воды. – Лайнел вытер руки об штаны. – Обожаю, когда преступники так делают. Очень предусмотрительно с его стороны.
Мисс Стирлинг улыбнулась, пряча под пальто черепаховый пистолет, и подошла к Лайнелу, чтобы вытереть ему лоб своим шелковым платком. Вдруг что-то отвлекло всеобщее внимание: послышались суматошные голоса и причитания с противоположной стороны кладбища. Фиона с отцом выбежали из «Золотого горшка», услышав звук выстрела и, войдя на территорию кладбища вместе с несколькими соседями, обнаружили тело Джемимы. Было слишком далеко, чтобы разглядеть, что именно там происходило, но они увидели, как Фиона упала на колени, а Доннхад, пошатываясь, стоял, не сводя с нее глаз.
– Надо быть последней сволочью, чтобы сделать нечто подобное, – проворчал один из полицейских. Они подтолкнули Деланси, чтобы поднять его на ноги. Ирландец даже не пытался сопротивляться. – Думаю, он вернется в Дублин раньше, чем планировал. Сомневаюсь, что у него хватит денег на адвоката, способного спасти его шкуру.
– Что вы делаете, инспектор? – спросил второй полицейский. Фитцуолтер так быстро повернул назад, что это застало всех врасплох. – Вы не хотите, чтобы отвели его в участок?
– Разумеется, хочу. Наденьте на него наручники, и чтоб не двигался с места, пока я не вернусь.
– Но… куда вы направляетесь? – Ребята обменялись недоуменными взглядами, но у инспектора не было времени объясняться, и он лишь сказал:
– Я совершил ошибку. Огромную, страшную ошибку, – он пошел по тропе, ведущей к комиссариату Киркёрлинга. – Молитесь всем известным вам богам, чтобы я успел ее исправить. Я не собираюсь дважды проходить через одно и то же.
Он бросился бежать вниз по склону изо всех сил. Промчался мимо Лоулессов, рыдавших над безжизненным телом задушенной девушки; мимо полдюжины соседей, прокричавших ему что-то, что он даже не услышал. Две минуты спустя инспектор выскочил из расположенных вдоль полицейского участка конюшен верхом на самом быстром животном из всех, которые там содержались. Он молнией пронесся по Киркёрлингу, громыхая по грубой брусчатке, и повернул на дорогу, ведущую в Дублин. Было около половины седьмого утра, и он понимал, что только чудо позволит ему успеть в столицу до полудня.
«Патрик… – Имя брата не сходило с его губ. Он хлестнул поводьями, и животное заржало, изо рта капала пена, – … если я не успею вовремя, если не смогу спасти ее, я словно снова потеряю тебя…»
Вскоре солнце поднялось на синем небе и поля вдоль дороги заполнились крестьянами, которые бросали свои дела, чтобы поглазеть на проносящегося мимо кентавра в униформе Королевской ирландской полиции. Инспектор Фитцуолтер прикусил губу, услышав бой колоколов Гленнагирской церкви, и понял, что уже слишком поздно.
«Нет, – повторил он, почти горизонтально припав к холке коня. – Еще не все потеряно! Нет, пока не увижу ее в петле!»
Когда солнце поднялось высоко над его головой, последние деревушки остались позади и на горизонте показались башни и купола Дублина. Дыхание инспектора сбилось, он изо всех сил подстегивал лошадь, двигаясь по улочкам, ведущим к Килменхэму. С колокольни одно из церквей на Дольфин-роуд прозвучала очередная канонада, отбивающая время. «Полдень», – с ужасом подсчитал удары Фитцуолтер. Он заметил, что люди на улицах двигались в том же направлении, что и он.
Казалось, что все население города высыпало на улицы. Множество повозок и велосипедов вынудили инспектора сбавить шаг, и он изрыгнул пару проклятий, видя, что невозможно пробить дорогу в толпе. Он уже мог различить ограду тюрьмы, превратившиеся в поручни для сотен людей, кричащих одновременно и таращившихся в одно и то же место, прямо над воротами.
У Фитцуолтера чуть сердце не остановилось. Пара женщин начали визжать, когда его лошадь чуть не затоптала их в попытке прорваться к ограде Килменхэма. Он раздумывал не проще ли будет пойти дальше пешком, когда оглушительный вопль толпы заставил его вздрогнуть: палач открыл люк. И фигура в сером, девушка, которую инспектор Фитцуолтер слишком хорошо знал, повисла в воздухе, дико извиваясь на веревке, которая скрипела при каждом ее движении.
Время истекло. Не обращая внимания на взгляды окружающих, Фитцуолтер привстал на стременах. «За тебя, Патрик, – подумал он, вытаскивая пистолет из кобуры. – За то, что я должен был сделать, чтобы спасти тебя пятнадцать лет назад». Он вытянул руку, прицелился и нажал на спусковой крючок.
Первая пуля едва задела веревку, вырвав из нее парочку волокон прежде, чем упокоиться в стене тюрьмы, и заставила подскочить на месте начальника тюрьмы и приставов, стоявших на балконе. Вторая пуля попала точно в цель.
Выстрел разнес веревку в клочья. Эйлиш Ни Лэри рухнула на брусчатку, прямо в крошечное пространство, расчищенное охранниками под балконом на время казни. Она свалилась словно тюк с полутораметровой высоты и с таким шумом ударилась о землю, что на мгновение сотни заполнивших двор дублинцев замерли, не произнося ни слова. Затем первый ряд голов обернулся назад, это движение повторили другие, снова и снова, словно морские волны наталкиваясь друг на друга, пока, в конце концов, сотни пар глаз не уставились на инспектора. Начальник тюрьмы высвободился от охранников, кинувшихся защищать его, услышав выстрелы, и выглянул с балкона, сменяя настроение от крайнего изумления к ярости.
– Тысяча извинений, господин начальник, но произошла ошибка, – объявил инспектор во всеуслышание. Толпа хранила молчание, внимательно отслеживая каждый его жест, и расступалась, давая ему пройти к зданию тюрьмы. – Эта девушка, которую вы собирались казнить – виновна в смерти Реджинальда Арчера не больше, чем любой из присутствующих. Провидение позволило мне прибыть сюда вовремя.
Голос его звучал твердо и уверенно, а вот сам Фитцуолтер дрожал так, что ноги его подкашивались, и ему пришлось снова сесть в седло. Реакция народа не заставила себя долго ждать. Вопль толпы поглотил его последние слова, а на всадника и его лошадь обрушился залп криков «Ура!». Стражники бросились под балкон к неподвижно лежавшей там девушке со связанными руками.
– Дааа, несомненно, это было поистине блестящее явление, – заметил начальник тюрьмы, по-прежнему наблюдавший с балкона за действиями своих подчиненных, пытавшихся пробиться сквозь толпу, чтобы реанимировать девушку. Один из них вытащил нож, которым попытался срезать веревку с ее шеи, второй делал то же самое с веревкой на запястьях. – Но, боюсь, я не имею удовольствия знать вас…
И снова крик пронесся по первым рядам, когда один из мужчин, пытавшихся прорваться к балкону, ударом кулака свалил с ног преградившего ему дорогу охранника.
Это был Оливер, за ним следовал Август. Руки молодого человека дрожали, когда он боролся с узлом, который чуть не унес жизнь Эйлиш. Она по-прежнему не двигалась, ни на что не реагировала даже тогда, когда он взял ее на руки и тихо заговорил с ней.
– Меня зовут Джеймс Фитцуолтер, я несу ответственность за общественный порядок в Киркёрлинге, – провозгласил тем временем остановившийся перед балконом инспектор. Он обращался к начальнику тюрьмы, но продолжал наблюдать за тем, что происходило всего в паре метров от него. – Именно я задержал Эйлиш Ни Лэри, обнаружив ее рядом с безжизненным телом мистера Арчера в саду Маор Кладейш. Это то, чего я не должен был делать ни при каких обстоятельствах. Мы только что обнаружили, кто был истинным убийцей.
И все та же жаждущая зрелищ толпа, пришедшая поглазеть на казнь, восхваляя правосудие, теперь с тем же энтузиазмом начала аплодировать. Август добрался, наконец, до Оливера и Эйлиш и встал перед ними на колени, пока юноша поддерживал девушке голову, пытаясь сделать искусственное дыхание. В первый раз ничего не получилось, на второй и третий тоже, но, наконец, веки Эйлиш дрогнули, а губы затрепетали под губами Оливера. «Она жива!» – услышал Фитцуолтер его крик сквозь слёзы. Юноша прижал девушку к сердцу, чувствуя, как ее грудь снова поднимается и опускается, как воздух вновь возвращается в ее легкие. Ее глаза внезапно открылись, полные страха и замешательства.
– Успокойся, – прошептал Оливер, зарываясь лицом в ее волосы. Руки девушки в панике вцепились в его запястья. – Все хорошо, любимая, – продолжал говорить он. – Ты в порядке и ты со мной… Все позади.
– Это… – едва дыша выговорила Эйлиш. – Это смерть?
Ее взгляд метался по лицам окружавшей их толпы, которая освистала ее всего несколько секунд назад.
– Нет, – улыбаясь, прошептал Оливер в ответ. – Это – жизнь.
Глава 39
Итак, Лайнел доказал своим друзьям, что хотя бы иногда его предсказания сбываются: на следующий день во всех газетах трудно было найти хоть что-то, не имеющее отношение к делу О’Лэри. К счастью, они успели вернуться в Киркёрлинг прежде, чем новость, словно порох вспыхнула среди дублинских репортеров. Когда журналисты поспешили к Килменхэмской тюрьме, чтобы взять эксклюзивное интервью о происшедшем, Эйлиш уже находилась в экипаже, направлявшемся домой… или, по крайней мере, туда, где все еще был ее дом.
К сожалению, несчастная девушка не могла наслаждаться заслуженным отдыхом в полной мере. Когда Оливер и Август сопроводили ее к воротам Маор Кладейш и Александр сообщил ей о смерти матери, Эйлиш пережила нервный срыв, который отправил ее прямиком в постель. Подоспевший деревенский врач доктор Браун не сомневался в своей диагностике:
– Слишком много потрясений, – вынес он вердикт, аккуратно складывая стетоскоп и глядя на бледное лицо девушки. – Сердце в отличном состоянии, температуры нет. Это всего лишь нервный припадок, от которого она оправится, как следует отдохнув.
Эйлиш пробормотала что-то невнятное, беспокойно вертя головой, утопающей в подушках. Сидевший слева от нее Оливер держал ее за руку, а мисс Стирлинг обтирала лоб несчастной девушки влажной тканью.
– Вы уверены, что нет необходимости в госпитализации? – тихо спросил молодой человек. – Несколько минут назад она бредила…
– Госпитализировать? После того, как она провела десять дней взаперти в вонючей камере? – доктор Браун покачал головой, укладывая инструменты в маленький кожаный чемоданчик. – Это было бы чудовищной ошибкой. Все что нужно этой девочке, так это уверенность, что она в безопасности. Ей нужен чистый воздух, обильное питание и родные стены. Не позволяйте ей вставать без особой на то необходимости, – он встал, слегка нахмурившись, продолжил: – Хотя, полагаю, она захочет присутствовать на похоронах матери. Знаю, что это будет тяжело, но позаботьтесь, чтобы она не переволновалась. Тот, кто прошел через столько испытаний не заслуживает еще больших страданий.
***
Гроб с Рианнон подняли в часовню. Оливер подумал, что будет лучше, если Эйлиш этого не увидит, по крайней мере, пока не оправится, и друзья согласились с ним.
Александр в одиночестве стоял рядом с ней в центре часовни и молча смотрел на лицо женщины, которая столько значила для него последние недели, лицо, нашедшее, наконец, покой. Волосы волнами покрывали плечи, почти полностью заполняя верхнюю часть обшитого атласом гроба. Профессор бесшумно подошел к Рианнон, чтобы убрать со лба упавший локон. Казалось, она просто спит, словно в любой момент могла подняться и спросить, действительно ли освободили ее дочь.
Вдруг Александр услышал отзвук приближающихся по винтовой лестнице шагов. Через несколько секунд на пороге часовни возник Лайнел, замерший на месте, увидев, что делает профессор. Тот обратился к вошедшему:
– Не беспокойся, можешь остаться, – он убрал руку от лица Рианнон и отошел назад. – Я только хотел попрощаться с ней. Все еще трудно поверить, что больше мы ее не увидим.
Лайнел подошел, внимательно глядя на него. Последние полчаса он провел копаясь в вещах Джемимы, пытаясь найти написанные для него Вероникой письма, которые горничная читала от корки до корки прежде, чем спрятать в коробке под кроватью. Он, как и Александр, посмотрел на Рианнон, не смея нарушить тишину и, наконец, подошел к другу и положил ему руку на плечо. Солнце начало опускаться за горы и свет, который до сих пор наполнял часовню, превратился в умирающий синий, который смазывал очертания зажженных свечей и маленького кувшина с фиалками, собранными для своей хозяйки Мод на заднем дворе замка.
– Думаю, вам было бы хорошо вместе, – позволил себе заметить Лайнел. – Вы были очень похожи.
– Не уверен, что понимаю, о чем ты, – солгал Александр.
– Да все ты понимаешь. Рианнон и ты… У вас обоих глубокие душевные раны, но со временем вы могли бы друг друга излечить. Если бы Деланси не убил Арчера… Если бы Рианнон, как и собиралась, избавилась от Маор Кладейш, и если бы они с Эйлиш поехали с нами в Оксфорд, то, вероятно…
– Лайнел, нет смысла размышлять о том, что бы было или не было между нами, – ответил ему приглушенным голосом профессор. – Жизнь это всего лишь череда отрезков дороги на перепутье. Выбор направления может изменить всю оставшуюся жизнь, при этом мы не можем предугадать последствия нашего решения до тех пор, пока не станет слишком поздно, чтобы повернуть назад, – он помолчал, наблюдая как последние лучи солнца скользили по волосам Рианнон, чтобы вскоре угаснуть окончательно. Александр тряхнул головой и сложил руки на груди. – Единственное, что может служить утешением, так это уверенность в том, что мы делаем все, что от нас зависит. Для меня Рианнон это та, кто спасла свою дочь, не зная, при этом сработает это или нет. Никогда не устану удивляться тому, на что способны женщины ради любви и насколько они сильны по сравнению с нами. На самом деле, ее поступок не сильно отличается от того, что Фионнуала делала на протяжении веков, заботясь о своих потомках.
Лайнел, в кои-то веки, слушал, не перебивая. Он молчал, пока не услышал приближающиеся шаги и голоса Оливера и Августа. Только тогда он тихо добавил:
– И все же она тебе нравилась. Не пытайся это отрицать. Я видел это в твоих глазах.
– Я никогда не смог бы полюбить кого-то так, как мою Беатрис, а Рианнон не достойна полутонов, – ответил профессор. – Она заслуживала гораздо более глубоких чувств, чем я мог бы ей дать. Нечто большее, чем тень ушедшей любви.
Оба обернулись к двери к входящим в часовню друзьям.
– Как там Эйлиш? – Спросил Александра Оливер.
– Лучше, – ответил парень. – Надеюсь, она будет в состоянии поужинать. Наверняка она устала от тюремной каши.
Он хотел было улыбнуться, но вспомнил о присутствии Рианнон, и едва наметившаяся улыбка испарилась с его губ. Александр обрадовался, увидев, что, несмотря на черные круги под глазами, было очевидно, что в глазах парня вновь засияла жажда жизни. Вскоре он снова станет прежним Оливером.
– Мы оставили ее с мисс Стирлинг, чтобы та помогла ей принять ванну, – объяснил Август. – Эйлиш все еще слишком слаба, чтобы сделать это самостоятельно.
– Когда я проходил мимо комнаты, мне показалось, мисс Стирлинг напевала ей что-то на венгерском, – добавил Оливер. – Удивительно, но оказалось, что у Маргарет Элизабет Стирлинг есть сердце под всей этой броней из шелка, кружев и богемских гранатов. Впрочем, так или иначе, она своего добилась: Эйлиш согласилась передать Маор Кладейш в собственность князя Драгомираски. Полагаю, она сыта по горло замком и связанными с ним проблемам. В конце концов, венгр оказался наилучшим кандидатом.
– Было бы жаль потерять ее из вида. Особенно сейчас, когда они обе так сдружились, – сказал Август, поглядывая на Лайнела.
Тот предпочел оставить свое мнение при себе. Разумеется, он не собирался терять из вида мисс Стирлинг, но пока еще было слишком преждевременно рассказывать друзьям о сделанном им несколько недель назад предложении. Чтобы сменить тему, Лайнел заявил:
– Оливер Сандерс – женатый мужчина! – он так треснул друга по спине, что тот подался вперед. – До сих пор поверить не могу, что ты оказался таким идиотом. Позволить женить себя в двадцать три года непростительно. Неужели ты так ничему от меня не научился?
– Разумеется, научился, – улыбнулся Оливер, потирая спину. – Что не должен делать мужчина, если хочет влюбить в себя потрясающую женщину. Ты – великолепный учитель.
Август рассмеялся, а Александр поспешил сменить тему, опасаясь, что Лайнел решит отомстить другу, спросив, знает ли он что такое брачная ночь. «У нас еще остались незавершенные дела. Надо покончить со всем этим».
– Я очень рад, что все мы в отличном настроении, но, как вы понимаете, я собрал вас здесь не для того, чтобы обсуждать семейную жизнь Оливера. – Лайнел поцокал языком в притворном разочаровании, Александр же продолжил: – Есть кое-что важное, о чем мы до сих пор не поговорили.
– Ты про Деланси? – поинтересовался Август. – Недавно приходил инспектор Фитцуолтер, чтобы проведать Эйлиш. По его словам, новый суд по этому делу состоится на следующей неделе. Полагаю, нам придется на нем присутствовать, даже если Деланси признает свою вину в полиции. Я сильно сомневаюсь, что ему удастся уйти живым.
– И самое печальное во всей этой истории, – добавил Оливер, понизив голос, – что судя по тому, что он рассказал вам… все это он сделал ради любви. Он хотел заполучить банши, чтобы добиться руки наследницы О’Брайенов.
