Текст книги "Твое имя после дождя (ЛП)"
Автор книги: Виктория Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)
Оливер вздохнул с облегчением и даже не попытался изобразить сожаление от расставания, когда девушка приподнялась на цыпочках и чмокнула его в щеку.
– Удачи вам в ваших расспросах! – И, прежде чем покинуть территорию кладбища, обернулась, чтобы добавить: – И не забудьте, что я вам сказала о некой персоне! Последуйте моему совету!
«Я последую ее советам только если решу вести себя в неприемлемой для меня манере, – подумал Оливер, убирая со лба взлохмаченные ветром пряди темных волос, – Хватит на сегодня Джемимы!»
Он не собирался атаковать дам вопросами, как предлагала ему девушка. Оливер предполагал, что они проходят сейчас через тяжелые испытания и боялся беспокоить их, чтобы не нарваться на холодный прием. Он медленно подошел к боковой стороне церкви, где располагались четыре склепа, принадлежащих знатным семьям. Рядом со фамильным склепом МакКонналов находился склеп О’Лэри, отличавшийся от остальных наличием герба из серого камня с изображением корабля и льва. Именно здесь покоился муж Рианнон Бан И Лэри, в нескольких метрах от своего друга, которому довелось умереть в его доме. Именно здесь покоился отец Эйлиш, странной Эйлиш, всеми отвергаемой безумной девушки.
Оливеру пришлось сделать над собой усилия, чтобы выкинуть из головы слова Джемимы. Он не хотел, чтобы ее ядовитый язычок отравил образ Эйлиш. Он пошел дальше и остановился недалеко от двух женщин, вытащивших четки, чтобы помолиться перед могилой МакКоннала. Он услышал тихий вздох его дочери, взгляд которой блуждал по окружающему пейзажу с выражением грусти на лице. Внезапно она заметила чье-то молчаливое присутствие. Женщина чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности, увидев одетого в черное незнакомца, который наблюдал за ними, стоя среди могил.
– Дорогая, что случилось? – Брианна МакКоннал удивилась не меньше дочери, увидев молодого человека. – Кто вы? Что вам нужно?
Обе выглядели так, будто были готовы обороняться, и Оливер пожалел, что подошел. Да еще и без поддержки Александра.
– Прошу прощения за беспокойство, я просто хотел поприветствовать вас, но, боюсь, только испугал, – он выдавил улыбку. – Уверяю вас, я – не неприкаянная душа кого-нибудь из похороненных здесь.
Дочь Ферчэра МакКоннала выдохнула с облегчением, но ее мать все еще не успокоилась.
– Ваше лицо мне незнакомо, молодой человек. Не помню, чтобы я видела вас в Киркёрлинге.
– Совершенно верно, миссис МакКоннал. Я только вчера прибыл из Оксфорда. я приехал на несколько дней с друзьями для проведения некоторых исследований.
– Каких еще исследований? – спросила старуха, откидывая назад вуаль, чтобы лучше рассмотреть Оливера.
Оливер удивился: женщина оказалась не так стара, как он думал. Возможно, скорбь по покойному мужу заставляла ее идти сгорбившись. У нее были маленькие темные глаза, блестевшие, словно две бусины и совершенно белые волосы, собранные кверху и закрепленные гребнем из серебра и агата. Она очень походила на свою дочь, которой было около сорока – ее волосы вскоре побелеют также, как и у матери, судя по рано поседевшим прядям на висках. На лице Брианны было написано растущее любопытство, а вот у дочери Оливер заметил странное волнение. Юноша заметил, что после его слов женщина побледнела. Брианна схватила Оливера за руку, при этом ее четки забренчали.
– Это Мэри, моя младшая дочь, – представила она дочь, – о чем вы хотели с нами поговорить?
– Боюсь, что это длинная история. В двух словах мы делаем репортаж для «Dreaming Spires», газеты, специализирующейся на паранормальных явлениях. Недавно до нас дошла информация о том, что произошло с вашим мужем во время визита Маор Кладейш.
Он боялся, что его слова могут поставить женщин в неудобное положение, но к его удивлению, миссис МакКоннал лишь кивнула. Недоверие все еще не до конца исчезло из ее маленьких глаз, оглядывавших его с ног до головы, остановившись на мгновение на устаревшем покрое пальто и растрепанных концах шарфа.
– Ваша газета хочет опубликовать статью о том, как банши О’Лэри провозгласила смерть моего мужа, когда он находился в стенах замка, правильно?
– Если вы не против, конечно, – поспешил объясниться Оливер. До сих пор ему в голову не приходило, что они даже не подумали про МакКонналов. Когда обсуждались возможные последствия донесения до общественности обстоятельств происшествия, то говорили они только про О’Лэри, не думая, что это затронет так же и остальных участников трагедии. – Мы ни в коем случае не хотим вторгаться в вашу личную жизнь и доставлять вам неудобства своими расспросами, миссис МакКоннал. Я понимаю, что боль утраты…
– Мальчик, не смешите меня, – ответила Брианна МакКоннал. – Я похоронила мать, трех братьев и мертворожденного сына еще до того, как вы появились на свет. Поверьте, я уже вполне привыкла к утратам.
– Матушка, сделайте милость, придержите язык, не говорите так! – перебила ее дочь.
– И почему это, интересно, я должна это сделать? Смерть Ферчэра разбила мне сердце, но это не значит, что я должна превратиться в умалишенную или инвалида. Я устала от того, что все мне соболезнуют и говорят со мной вполголоса. Мне надоело, что все меня жалеют.
Ее дочери ничего не оставалось кроме как замолчать. Впрочем, взгляд, который Мэри бросила в сторону Оливера, ясно дал понять, что ей тоже все это надоело.
– Надо же, вы не представляете, как я рад… какое облегчение, что вы согласны с нами сотрудничать, – заверил Оливер. – Только не думаю, что это место подходит для подобных разговоров.
– Разумеется, нет. Через несколько минут начнется девятичасовая месса, здесь будет толпа, которая тут же начнет сплетничать. Вы даже не представляете, во что вы влипли, деточка. – Брианна открыла маленькую черную сумочку и вытащила оттуда визитку. – Вот, возьмите. Приходите навестить нас, когда пожелаете. Можно даже прямо сегодня, если вы не против.
– Желательно, после трех, – уточнила дочь. – Сегодня к нам собирались зайти кое-какие родственники. С тех пор как умер отец, наш дом превратился в салон приемов. Не думайте, что мы против вашего присутствия на мессе, просто остальные МакКонналы могут что-нибудь заподозрить.
– Я отлично все понимаю, – кивнул Оливер, убирая в карман визитку. Он все еще не верил в свое везение. – Вы не представляете, как я благодарен за вашу любезность.
Дочь Ферчэра МакКоннала еле заметно улыбнулась, а ее мать уже направилась к церкви, кивнув на ходу на прощание. Казалось, что Брианна горбится намного меньше, чем накануне. Оливер дождался, пока они скроются из виду и со всех ног помчался в «Золотой горшок».
Глава 12
Друзья отреагировали именно так, как и предполагал Оливер. Они посчитали, что то, что удалось встретиться и поговорить с МакКонналами едва переступив порог паба, свидетельствовало о начале удачного дня. Впрочем, надо было много чего успеть прежде, чем нанести визит.
Так как не было смысла возвращаться в Маор Кладейш, чтобы миссис О’Лэри снова закрыла дверь у них перед носом, журналисты решили посвятить день опросу как можно большего числа жителей о трагедии Ферчэра МакКоннала, насколько это возможно сделать не отрывая людей от ежедневных забот.
Это было длинное, полное разочарований утро, как они убедились, собравшись вновь в «Золотом горшке». Несмотря на то, что благодаря всесторонней поддержке Лоулессов недоверие жителей Киркёрлинга слегка пошатнулось, – никто не собирался откровенничать с англичанами по поводу банши. Как сказал накануне Шон, в которого Джемима швырнула башмаком, считалось плохой приметой называть своими именами подобного рода создания. Все, что журналистам удалось, так это увидеть совершенно непроницаемые лица, да услышать пару невнятных комментариев о полупрозрачном силуэте, время от времени появлявшемся в садах Маор Кладейш.
Старый Кевин был единственным, кто пролил хоть какой-то свет на всю эту историю, впрочем, даже его слова трудно было назвать точными сведениями. Судя по тому, что он рассказал в своей хижине на берегу моря скептически настроенному Лайнелу, в ночь, когда утонули родители Кормака О’Лэри, банши рыдала точно так же, как и перед смертью Ферчэра МакКоннала. С тех пор прошло полвека, но Кевин отлично помнил, как он с друзьями прогуливался недалеко замка, когда вдруг показалось нечто белое, похожее на женский силуэт.
Когда они, наконец, вышли из ступора и преодолели свой страх в достаточной мере для того, чтобы подойти поближе к ограде, существо скрылось из вида в тени садов. Разумеется, когда несколько часов спустя деревню облетела новость о гибели четы О’Лэри в открытом море, у приятелей пропало малейшее желание снова приближаться к Маор Кладейш из страха встретить то существо еще раз.
– Его место в аду, – продолжал Кевин, не переставая перебирать сети, над которыми он работал, когда Лайнел зашел в его дом, – впрочем, как и самих О’Лэри, как мертвых, так и живых. Это проклятая династия, которой нет спасения, и если у англичан есть хоть капля здравого смысла, то лучше им поскорее покинуть остров, пока неудача не перекинулась и на них.
Разумеется, никто не прояснил им кто такая эта таинственная Лиза Спиллэйн, написавшая письмо Александру. Пошутив, что это, наверное, тоже какой-нибудь дух, мужчины распрощались с Лоулессами и снова вышли на холод, чтобы отправится к дому МакКонналов. Судя по адресу на визитке, дамы жили в престижном квартале с внешней стороны деревни. Дом находился на площади, на которой возвышался каменный крест, похожий на те, которые англичане видели на ирландском кладбище.
Жилище МакКонналов ни за что не привлекло бы внимание где-нибудь в столице, но на фоне облезлых лачуг Киркёрлинга трехэтажный особняк с мансардой очень даже выделялся.
– Неплохо, совсем неплохо. Как минимум выглядит гораздо комфортабельнее полицейского участка. – Александр указал на маленькое здание на противоположной стороне площади с прилепившейся к нему маленькой конюшней. – Судя по тому, что мне рассказал Лоулесс за завтраком, этот Фитцуолтер не так прост, как кажется. Надеюсь, мы сможем нанести ему визит, чтобы познакомиться поближе.
– Не имею ни малейшего желания знакомиться с ним поближе, – пробубнил Лайнел. – Напоминаю, что он полицейский и мы не знаем какими методами они тут, в Ирландской королевской полиции, работают.
– Типичный ответ того, у кого совесть нечиста, – вставил слово Оливер.
Лайнел направил на него гневный взгляд и спросил:
– И чем же он так непрост? Ты обнаружил в его прошлом темную историю?
– Что-то вроде этого, – признал Александр, зажигая трубку, пока друзья усаживались у подножия креста. – Впрочем, ставлю на то, что эта история является достоянием общественности Киркёрлинга. Помните, он сказал нам, что он из Лисмора, в Уотерворде?
– Да, насколько я понимаю, это довольно далеко отсюда, на другом конце острова, – сказал Оливер.
– Лоулесс рассказал мне, что пятнадцать лет назад в Лисморе произошел кровавый инцидент. Ирландское Республиканское Братство[1] попыталось внести смуту, организовав целую серию восстаний среди сельского населения, поддержкой которого они хотели заручиться в борьбе за независимость. Эти конфликты принесли множество жертв среди крестьян. Фамилия одного из главарей Лисморских ополченцев – Фитцуолтер, – объяснил профессор и добавил, чтобы вывести из ступора Оливера и Лайнела: – Только это не инспектор, а его брат Патрик.
– У инспектора Фитцуолтера есть брат-революционер? – удивился Оливер.
– Был, – пояснил Александр. – В то время наш приятель носил звание лейтенанта, так что ему пришлось арестовать и поместить в камеру собственного брата, к которому закон не выказал ни малейшего снисхождения. Лоулесс рассказал, что Патрик повесился незадолго до суда.
Оливер застыл в изумлении. Лайнел присвистнул. Когда они только познакомились с Фитцуотером, тот показался им живым воплощением безопасности и чувства долга. Им даже в голову не пришло, что в его прошлом был столь болезненный эпизод.
– Какой ужас! – прошептал пораженный до глубины души Оливер. – Как он мог такое сделать? Ведь это был его брат!
– Долг превыше всего, смею предположить, – вздохнул Александр. – Преданность королеве, которая правит с соседнего острова. Тем не менее, я даже злейшему врагу не пожелаю пройти через то, что он прошел.
Приятели подождали в тишине пока Александр докурит трубку, обдумывая услышанное. Когда Куиллс уже собрался убрать трубку в карман, дверь МакКонналов открылась и из дома вышли две женщины, одна средних лет, а вторая – молодая и явно беременная, в сопровождении мужчины, который опирался на трость, хоть и выглядел слишком молодым, чтобы в ней нуждаться. Все трое носили глубокий траур с элегантностью, более присущей Дублину, откуда они, скорее всего, и были родом, а не крошечному приморскому селению. Горничная, разодетая на манер Джемимы, стояла в дверях и ждала пока троица сядет в автомобиль, припаркованный у полицейского участка. Скорее всего, она, была предупреждена о визите англичан, поэтому, увидев их, сделала приглашающий жест рукой. Девушка пропустила их в дом, приняла верхнюю одежду и провела к крутой лестнице.
Мужчины молча проследовали за ней, удивленные, что будучи намного меньше Маор Кладейш, дом отличался изысканностью, которой так не хватало замку О’Лэри. Здесь не было ни пустых пыльных прямоугольников на стенах, ни голых полов. Все пространство было ухожено, заставлено мебелью, застелено коврами, ощущался легкий аромат старины. Проследовав за всеми в гостиную, высокие окна которой выходили на площадь, Оливер подумал, что обстановка очень соответствует Брианне МакКоннал.
Еще одна горничная только что убрала скатерть и, слегка поклонившись, вышла. Хозяйка дома ждала их в широком, похожем на трон, кресле, положив руки на колени. Ее дочь находилась рядом и первой подошла к визитерам. Похоже, она нервничала не меньше, чем утром.
– И все-таки, вы пришли, – сказала она, словно не могла в это поверить.
– Присаживайтесь, – пригласила Брианна МакКоннал, указывая на кушетки по другую сторону стола. – Я увидела через окно, как вы пересекаете площадь.
Оливер поприветствовал дам и, когда они сели, Брианна распорядилась принести для гостей свежезаваренный чай. Пока его разливали в маленькие хрупкие чашки из лиможского фарфора, мужчины смогли разглядеть обстановку гостиной. Здесь тоже присутствовал легкий налет старины. В камине горел огонь, большие зеркала на стенах были прикрыты черной тканью в знак траура. За спиной Брианны, между зеркалами, висел портрет покойного Ферчэра МакКоннала. Он выглядел точно также, как и на фотографии, которую им показала Джемима в «Золотом Горшке». Небольшого роста, сухощавый, с бледной кожей, темными редкими волосами и привлекающей внимание доброй улыбкой.
– Никто не назвал бы его привлекательным мужчиной, не так ли? – услышали они голос вдовы. – Но у него было золотое сердце. Любой из наших соседей сказал бы тоже самое.
– Насколько мы поняли, он был одним из самых популярных жителей Киркёрлинга, – подтвердил Александр. – Вы можете гордиться вашим мужем, миссис МакКоннал. Тот факт, что даже бедняки сожалеют о смерти богатого, много говорит о человеке. До сих пор мы не слышали о нем ничего плохого.
Брианна взволнованно кивнула в знак согласия. Ее тонкие пальцы перебирали украшающие шею четки.
– Не только бедняки, но и самые влиятельные люди тоже. Смею сказать, что даже в Маор Кладейш его оплакивали почти также, как и здесь.
Услышав эти слова, Оливер застыл, не донеся до рта чашку с чаем.
– Вы имеете ввиду О’Лэри? – удивленно спросил он. – Мы знаем, что ваш муж был в очень хороших отношениях с прежним хозяином замка, но не думали, что эти отношения распространялись и на его вдову и дочь. Вы говорите так, словно они считали мистера МакКоннала членом своей семьи.
– В какой-то мере это, наверное, действительно так и было, – прокомментировал Лайнел. – Раз уж он ужинал у них в день смерти, то у них должны были быть как минимум хорошие отношения.
Брианна снова кивнула, но в ее взгляде промелькнула легкая тень.
– Похоже, вы хорошо делаете свою работу. Той ночью, той проклятой ночью, о которой я не могу забыть, мой муж ужинал с Рианнон Бан И Лэри в замке на холме. Но, думаю, до сих пор никто не рассказал вам о том, почему он это делал.
Воцарилась тишина. Выдержав театральную паузу, Брианна продолжила:
– Вот уже год как Маор Кладейш выставлен на продажу. До сих пор не нашелся никто, кто мог бы заняться этой старой развалиной…
– Не удивительно, – встрял Лайнел, – особенно, имея ввиду, что покупатель замка получит в придачу банши О’Лэри.
– Да уж, надо быть по-настоящему безрассудным, чтобы взять на себя подобную ответственность, – согласился Оливер.
– Мой муж и собирался стать тем безрассудным, мистер Сандерс. Он хотел заняться замком.
Оливер чуть не уронил чашку. Он уставился на пожилую даму, в то время как та спокойно поправляла гребень в своей прическе.
– Ваш муж хотел этот замок? Но почему?
– А я постоянно спрашивала его об этом, – вздохнула она. – С тех пор, как он заявил, что хочет его приобрести. Он приводил нам с дочерью множество доводов: и сколько раз он там был, и сколько чудных воспоминаний о дружбе с О’Лэри он несет, и что мы должны поддержать Рианнон и Эйлиш в трудные для них времена…
– Отец всегда говорил мне, что хотел замок не для себя, – вдруг вступила в разговор мисс МакКоннал: ее робкий голос походил на чириканье воробья. – Ему взбрело в голову купить его для Лиама. Для его новой семьи.
– Лиам – это мой внук, – объяснила Брианна. – Возможно, вы видели его выходящим из дома со своей женой Кэтлин и моей второй дочерью Эйлин. Кэтлин вот-вот должна родить. Очень жаль, что мой муж не дождался этого события. До сих пор они жили в Дублине, но Ферчэр хотел, чтобы они переехали в Киркёрлинг, в новый дом, где наши правнуки смогут сделать свои первые шаги. Наша деревня находится достаточно близко от Дублина, чтобы Лиам мог продолжать свою карьеру финансиста. К сожалению, этим планам не суждено сбыться…
– Я не уверена, что Кэтлин нравилась эта идея, хоть она и не возражала открыто, – уточнила Мэри. – Должно быть, ей внушала ужас сама мысль о том, чтобы родить в таком зловещем доме. Я бы на ее месте точно испугалась. Это все равно, что сознательно нарываться на неприятности
– К счастью, дорогая, тебе это не грозит, ни в Маор Кладейш, ни где-либо еще.
Мисс МакКоннал покраснела, но ничего не сказала. Александр задумался, помешивая чай и рассматривая невидящим взором арабески на ковре.
– А что думала обо всем этом сама Рианнон Бан И Лэри? – спросил он, наконец. – Она была согласна с тем, что самое ценное наследие клана ее мужа перейдет в ваши руки?
– Никогда не знала, о чем там думает Рианнон, – ответила Брианна с еле заметным раздражением в голосе. – Ферчэр был уверен, что, в конце концов, она согласится на его предложение, но он не рассказывал мне всего. Эти кланы продолжают жить в Средневековье, вы даже не представляете, как им больно покидать земли, завоеванные их предками. Ферчэр полагал, что с Рианнон будет нетрудно договориться, так как ее происхождение не столь благородно, как у ее мужа. Вам никто не рассказывал где откопал ее О’Лэри? – она ехидно усмехнулась, когда они англичане покачали головой. Глубоко вздохнув, она продолжила: – Ей не было и двадцати, когда Кормак привез ее сюда. Видели бы вы ее тогда – красивая, светловолосая, но при этом вся такая из себя несчастная.
– Я уверена, что несчастной она была явно не по вине своего мужа, – сказала мисс МакКоннал. – О’Лэри всегда казался мне очаровательным. Джентльмен с головы до ног. Он обращался с ней так, как-будто она – величайшая ценность.
– Так вот, дело в том, что появившись в Киркёрлинге со своим обликом дохлой мухи, через пару месяцев Рианнон отлично обосновалась в замке. О’Лэри даже не заметил, как все решения в отношении Маор Кладейш принимала его жена. Мэри права, сказав, что он возвел ее на пьедестал, хоть и был почти в три раза старше нее. Кроме того, не прошло и девяти месяцев, как она родила наследницу, так что нельзя сказать, что она не выполнила свои супружеские обязательства, – старуха помолчала, перебирая руками четки. – Помню, что всякое болтали, когда родилась маленькая Эйлиш.
– Да, но, все-таки, не так как сейчас, – добавила ее дочь, присаживаясь на подлокотник кресла Брианны. – В то время она была очаровательной малышкой. Никто и предположить не мог ни то, что она вырастет такой странной, ни то, что создаст столько проблем в Киркёрлинге.
Оливер со стуком поставил чашку на блюдце и открыл было рот, чтобы потребовать разъяснений, но Лайнел его опередил:
– Все это кажется мне крайне интересным, но совершенно не объясняет то, что произошло в Маор Кладейш. Как бы не была привязана миссис О’Лэри к замку, не понятно почему она изо всех сил пытается его сохранить. Все говорят, что у них финансовые проблемы.
– Да, и достаточно серьезные, насколько мне говорил Ферчэр, – поддакнула Брианна.
– Вы не в курсе, подписал ли ваш муж перед смертью какой-либо документ в отношении собственности на замок? – поинтересовался Александр. – Может, какой-либо договор или что-то в этом роде?
– Нет, – не колеблясь ни секунды, ответила вдова. – Это единственное утешение, что мне осталось.
– То есть, вы не заинтересованы в дальнейших переговорах?
– О покупке дома на холме? Дома, о котором говорят, что он проклят вместе с его обитателями? Дома, в котором умер мой Ферчэр? – в ярости воскликнула Брианна. – Я не соглашусь, даже если мне скажут, что под каждой статуей зарыт клад. Я поклялась, что ноги моей там не будет, пока я жива.
– Понимаю ваше решение, – ответил ей Александр. – Но хотел бы знать, согласны ли вы с теми слухами, которые бродят в Киркёрлинге относительно Маор Кладейш? Вы боитесь банши?
Было очевидно, что Брианна не ожидала такого вопроса, по крайней мере, сформулированного с такой прямотой. Изогнув бровь, она взглянула на Александра.
– Да и нет, – ответила она после недолгой паузы. – Верю, что банши существует, профессор Куиллс. Только полный идиот будет отрицать очевидное, услышав столько раз ее плач по ту сторону деревни. Но я также верю, что подобного рода духи принадлежат конкретному клану, а не месту, где жили его предки. Это не наследство, от которого можно избавиться, подписав пару бумаг. Если обе выжившие О’Лэри покинут Киркёрлинг, банши последует за ними. Она будет преследовать их во всех уголках мира, потому что они – ее хозяева, ее единственная связь с миром живых. Не думаю, что ее можно купить или продать.
– И при этом вы утверждаете, что замок вам и даром не нужен, – ухмыльнулся Лайнел.
Брианна снова помедлила с ответом. Она опустила глаза, посмотрев на свои сцепленные руки, а когда вновь взглянула на визитеров, то показалось, что вдова постарела на десять лет за несколько секунд.
– Мой муж умер посреди грязной раскисшей от дождя дороги с выражением ужаса на лице, который я никогда не забуду, – сказала Брианна так тихо, что ее дочь, встревоженная переменой в голосе, вынуждена была наклониться, чтобы расслышать слова. – Врач утверждает, что мой муж умер от остановки сердца, но я знаю, что он очень ошибается. У Ферчэра никогда не было проблем с сердцем.
– Но он был довольно пожилым человеком, миссис МакКоннал, с ним могло произойти что угодно.
– Нет, – повторила женщина, нет, профессор. Знаю, вы думаете, что старуха выжила из ума, но я уверена в том, что говорю. Банши не возвестила о его смерти. Банши лишила его жизни, она убила его. Банши появилась пред моим мужем, чтобы напугать до смерти. – Вдова провела рукой по уставшим глазам и прошептала: – Она не глашатай смерти, она – сама Смерть, она – сам Дьявол.
– Прошу извинить мою мать, – пробормотала побледневшая вдруг мисс МакКоннал, – эти дни были для нее сущим кошмаром. Слишком много потрясений…
Никто не сдвинулся с места, пока женщина поднимала мать с кресла. Казалось, все силы покинули Брианну, которая продолжала шептать:
– Можете делать все, что вам угодно, можете продолжать со своим расследованием, но все-таки, попробуйте прислушаться к совету старухи, которая вскоре последует в могилу за своим мужем: лучше вам уехать отсюда. Это проклятый замок, сто раз проклятый, – повторила она. – Если бы он был моим, то я смешала бы его земли с солью, чтобы там больше ничто и никогда не взросло, ни живое, не мертвое. Клянусь, я бы там камня на камне не оставила.
С этими словами Брианна, наконец, позволила дочери увести себя из гостиной, оставляя своих гостей наедине с их мыслями.
–
[1] Ирландское Республиканское Братство или Фенианское братство – Фении (от др.‑ирл. fían – легендарная военная дружина древних ирландцев) – ирландские мелкобуржуазные революционеры-республиканцы 2-й половины XIX – начала XX веков, члены тайных организаций «Ирландского революционного братства» (ИРБ), основанного в 1858 году (с центрами в США и Ирландии). Сам термин был впервые использован Джоном О’Махони применительно к американской ветви Ирландского Республиканского Братства. Организации ИРБ распространились в 1860-1870-х годах в Ирландии, Великобритании, а также среди ирландских эмигрантов в США, Канаде, Австралии и др. Основной целью фениев было создание независимой Ирландской республики путём тайно подготовленного вооруженного восстания. Деятельность фениев отражала протест народных масс Ирландии против английского колониального господства, в частности против усилившегося во 2-й половине XIX в. сгона ирландских арендаторов с земли.
Глава 13
Уход Брианны был столь неожиданным, что они не знали как реагировать. Мужчины недоуменно переглянулись.
– Так, и что мы только что услышали? – нарушил, наконец, молчание Александр.
– История миссис МакКоннал не имеет никакого смысла, – жестко ответил Лайнел, протягивая руку, чтобы взять поданое служанкой печенье. – Допустим, я почти поверил в существование банши после опроса многочисленных очевидцев, но то, что она обладает способностью убивать одним своим присутствием???
Он надкусил печенье, разглядывая портрет Ферчэра МакКоннала, который вдруг показался не столь доброжелательным, как раньше. Отблески пламени камина искажали его черты точно так же, как и до этого черты Брианны. Улыбка казалась теперь натянутой, почти неестественной. Александр продолжал молчать, держа в руках лиможскую чашку.
– Существуют потусторонние создания, способные убивать взглядом. Например, василиски. В греческой мифологии упоминаются Медуза Горгона и Персей, использовавший крылатые сандалии и шлем-невидимку, чтобы с ней справиться. Ему удалось победить Горгону с помощью сверкающего щита, который дала ему Афина, – тихим голосом пояснил Оливер. – Персей знал, что если посмотрит Медузе в глаза, то окаменеет.
– Спасибо за урок мифологии, но мы не собираемся встречаться с существом, превращающего в камень, – грубо оборвал его Лайнел. – Если бы то, что рассказала нам эта женщина было правдой, то банши, скорее, убила бы нас вызвав остановку сердца.
«Это было бы быстрее, чем от выстрела в упор, – подумал он про себя, чувствуя под повязкой легкое жжение раны, которая еще не до конца затянулась. – И гораздо достойнее».
– У нас еще будет время обдумать, как разобраться с этим созданием, если однажды встретимся с ней лицом к лицу, – успокоил его Александр и поставил чашку на стол. – Что действительно важно, так это информация о том, что МакКоннал хотел завладеть замком. Вам не показалось странным, насколько вдова ненавидит О’Лэри? Вы заметили с каким выражением лица она говорила о Рианнон?
– Ревность? – предположил Лайнел. – Возможно, что дружеские чувства, которые наш приятель Ферчэр испытывал к О’Лэри распространялись и на постель хозяйки замка?
– Нет, – отрезал Александр так уверенно, что Лайнел удивленно приподнял бровь. – Не думаю, что дело в этом. Хоть тебе и трудно в это поверить, но существует много чего помимо секса…
– Меня приводит в бешенство каждый раз, когда мисс О’Лэри называют умалишенной, – еле слышно прошептал Оливер. – Кажется, все жители этой проклятой деревни решили опорочить мои воспоминания о ней, которые я хочу унести с собой.
– Оливер, да поняли мы уже, что ты в ухажеры набиваешься к мисс О’Лэри, – заверил его Лайнел, и посмотрел на Александра самым выразительным из своего репертуара взглядом: – Так что там еще бывает помимо секса?
Когда Лайнел произносил последние слова, в гостиную вошла мисс МакКоннал. Она выглядела измученной после произошедшего инцидента с матерью, но, услышав разговор англичан, покраснела. Александр встал с кресла.
– Все в порядке? – обеспокоенно спросил он. – Я надеюсь, это не из-за нас она…
– Не волнуйтесь за мою мать, – ответила мисс МакКоннал. Она медленно подошла к креслу, на котором перед этим сидела Брианна, и снова села на подлокотник, словно ничего не случилось. – Я уже говорила вам, что она переживает нелегкие времена. Наш дом был переполнен людьми. Думаю, ей надо побыть одной, привести в порядок мысли, принять, наконец, кончину мужа. И поплакать, поплакать как все мы. Ни к чему заковывать себя в броню, которой не верит никто, кроме нее. В глубине души она такой же человек, как и я.
Она умолкла на какое-то время. Встала, чтобы задернуть темно-синие шторы – уже начало темнеть.
– Вы получили мое письмо, – вдруг сказала она, не отрывая взгляда от пустынной площади.
Александр замер, обдумывая слова Мэри. Осознав смысл сказанного, он, пораженный, посмотрел на женщину.
– Хотите сказать, что это вы…? – вымолвил он.
– Не может быть, – пробормотал удивленный Оливер. – Отправителя письма зовут Лиза Спиллэйн. Ваша мать представила вас как Мэри МакКоннал!
– Да, именно так меня окрестили, – согласилась она, покраснев еще больше. – Но я не посмела подписаться своим настоящим именем. И вряд ли моя мать отправила бы не подписанное письмо, да еще с такими подробностями о смерти моего отца. Лиза Спиллэйн – это имя я использовала в детстве, подписывая сказки, которые придумывала втайне от всех. Мой, своего рода, псевдоним.
– Ничего себе, да у вас настоящий талант к придумыванию правдоподобных историй, – съехидничал Лайнел. – Вы даже написали, что живете с мужем!
Мэри МакКоннал опустила голову.
«Похоже, это ее привычный жест. Вся жизнь со склоненной головой, вся жизнь в тени», – догадался Александр.
– Надеюсь, вы не подумаете про меня плохо за этот обман. Я даже не думала, что вы серьезно отнесетесь к этой истории. Но я не знала, что еще можно было сделать, чтобы облегчить боль моей матери и покончить раз и навсегда с этой всеобщей одержимостью банши, бродящей по окрестностям. Я прочитала о ваших успехах в журнале «Light» , профессор Куиллс, – наконец, она посмела посмотреть ему в глаза. – Это было потрясающе. Вы не представляете, как я восхищаюсь такими мужчинами, как вы, которые не боятся называть вещи своими именами даже тогда, когда мало кто в это верит.
