Текст книги "Твое имя после дождя (ЛП)"

Автор книги: Виктория Альварес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

«Я всегда мечтал о своей собственной семье, но уже давно оставил попытки ее создать. Мне пятьдесят пять лет, у меня есть замок, который превратился лишь в эхо своей былой славы и пара участков земли, которые позволяют мне достойно жить. Я понимаю, что по сравнению с тем, что мог бы тебе предложить венгерский князь, это может показаться чем-то совсем незначительным, но, если, все-таки, перспектива провести остаток своих дней рядом со мной, не покажется тебе слишком удручающей… »

«Но… – пробормотала я, не веря, что он говорит серьезно, – но вы никогда не любили меня, мистер О’Лэри, и прекрасно знаете, что и я вас не люблю…»

«Разумеется, я знаю это, – ответил он с печальной улыбкой. – Я даже не думаю соперничать с воспоминаниями о человеке, про которого ты мне рассказала. Я не могу дать вам любовь, которую ты познала рядом с ним, Рианнон, но я могу дать тебе мою защиту, мою фамилию и обещание, что, ни ты, ни твой ребенок никогда не будете ни в чем нуждаться. Единственное, о чем я прошу взамен, это позволение создать вместе с вами семью».

Что еще мне оставалось делать? Какая женщина откажется от подобного предложения? Я не горжусь своим согласием на предложение Кормака, так как на тот момент это был единственный для меня выход из создавшегося положения. Чего я не знала, когда он привез меня в Киркёрлинг много лет назад, так это того, что со временем я полюблю его так же сильно, как когда-то любила Ласло, хоть и немного по-другому. Я и представить себе не могла, что выйду замуж за человека, который любил книги так же сильно, как и я, что так же как и я, считал их одним из основных источников счастья. Если бы кто-то сказал бы мне подобное, когда я еще училась в школе, то я бы не поверила, что это возможно, что в мире нет похожих на меня людей. За все время нашего брака я ни разу не пожалела о своем решении принять предложение. Для меня Кормак стал скорее отцом, чем мужем, лучшим другом, человеком, который был рядом в самые трудные моменты моей жизни. Он почти разрыдался от счастья, когда повитуха положила ему на руки Эйлиш со словами: «Господин, вот ваша дочь. Чудесная девочка!». Вы даже представить себе не можете, как я благодарна богу за то, что он направил ко мне Кормака, и за то, что он забрал его до того, как на нас обрушилось такое несчастье.

Александр помолчал немного и взял Рианнон за руку.

– Я знал, что вы сильная женщина, – тихо сказал он, – но не думал, что настолько. То, что вы сделали для Эйлиш, делает вам честь, Рианнон.

– Разве имеет теперь значение то, что я сделала для Эйлиш, если через несколько часов ее жизнь оборвется, словно она какая-то преступница? Вы правда думаете, что хорошая мать будет сидеть сложа руки, как это делаю сейчас я? С тех пор, как умер Кормак, я делала все возможное, чтобы защитить Эйлиш, но я все сделала неправильно, ужасно неправильно. Вы были правы, когда говорили, что я ничего не добьюсь, разлучая мою дочь с мистером Сандерсом. Если бы я приняла их помолвку, то этой трагедии можно было бы избежать. Но меня приводила в ужас вероятность повторения моей истории, что мужчина может воспользоваться ее доверием и невинностью, а потом бросить…

Звук шагов заставил ее замолчать. Александр обернулся, услышав, что кто-то бегом поднимается по лестнице, зовя Рианнон голосом, эхом отражавшимся от спирально закрученных стен. Вскоре они увидели запыхавшегося Лайнела.

– Наконец-то я вас нашел, Рианнон, – прерывисто проговорил он и подошел к молитвенной скамье. – Я понимаю, что вы сейчас разбиты, но мне необходимо, чтобы вы прошли со мной в библиотеку.

Рианнон вытерла слезы со щек.

– В библиотеку, мистер Леннокс? можно поинтересоваться, зачем?

– У меня нет времени на объяснения. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, что я обнаружил нечто важное про вашу банши.

– Она дала о себе знать?

– Нет, этой ночью ее не было слышно. То, что я нашел, связано, скорее, с кланом О’Лэри, чем с ней, хотя я все больше и больше убеждаюсь, что их судьбы неразрывно связаны.

Александр никогда не слышал, чтобы Лайнел был настолько серьезен.

– Боюсь, я ничего не поняла, – сказала Рианнон.

– Идемте со мной, – позвал Лайнел и пошел вниз по винтовой лестнице, Рианнон и Александр пошли следом. – Вы должны нам кое-что разъяснить прежде, чем мы продолжим поиски.

–

[1] Библиотека Марша – старейшая публичная библиотека Ирландии. Знаменитый Джонатан Свифт многие годы был настоятелем собора и управляющим Библиотекой. А сама она была основана в 1701 году архиепископом Нарциссом Маршем.

[2]Каслнок – пригород в Ирландии, находится в графстве Фингал (провинция Ленстер).

Глава 33

Они быстро спустились по сбитым ступеням, держась за стену, и прошли в библиотеку.

– Я несколько дней размышлял над этим делом, – торопливо проговорил Лайнел, пока они шли по коридору, оставляя за собой пару рыцарских доспехов, – но со всем, что произошло за эти недели в Дублине, у меня не было времени расспросить вас. Теперь же все видится мне таким ясным, что дал бы руку на отсечение за то…

– Не будь столь высокопарным, – предупредил его Александр, следом за другом поворачивая за угол вместе с Рианнон. – Во всяком случае, до тех пор, пока не объяснишь нормально, о чем ты.

– В тот день, когда в Маор Кладейш прибыли трое гостей и пока все ждали мисс Стирлинг, я остался в спальне, изучая книгу по геральдике, которую дала мне Эйлиш. Я хотел выяснить кое-что, связанное с прошлым О’Лэри, но обнаружил, что в книге про них ничего нет! Ни одного упоминания!

– Что вы такое говорите? – удивилась Рианнон. – Как такое может быть, ведь О’Лэри всегда считался одним из старейших кланов в Ирландии.

– Для меня все это тоже не имело никакого смысла, – признал Лайнел, – но сколько бы я не перечитывал книгу, включая алфавитный указатель фамилий на последней странице, к разгадке я так и не приблизился. Обо всех остальных кланах приводилось множество информации, в том числе, изображения их гербов. Один из них привлек мое внимание: на нем были изображены корабль и лев…

За разговором они дошли до библиотеки. Лайнел распахнул дверь и отошел в сторону, позволяя пройти Александру и Рианнон. Вся комната была погружена во тьму, за исключением, стоявшего у окна стола, на который падал рассеянный лунный свет. Лайнел подошел к столу и зажег керосиновые лампы, продолжая говорить:

– Два дня спустя, в три часа утра, я решил зайти в спальню к мисс Стирлинг, причем вовсе не за тем, о чем подумали вы и судья Дрисколл, – поспешил защититься он. – Мы поговорили какое-то время, пока Эйлиш не начала кричать… я подошел к окну и увидел, что на витражах изображение того же герба с кораблем и львом.

– Точно такое же изображение есть на решетке пантеона О’Лэри, – добавил Александр. – Я обратил на него внимание, когда мы шли через кладбище.

– Вот именно, Александр. Именно это я и имел в виду. Но я не мог понять, почему, согласно книге, этот герб принадлежал О’Лэхари.

– Все очень просто, мистер Леннокс, несколько веков назад именно так назывался клан моего мужа, – пожав плечами, ответила Рианнон. – Это устаревшая форма фамилии О’Лэри…

– То есть О’Лэхари – это О’Лэри? – решил уточнить Александр.

– Совершенно верно, профессор. В этом нет никакой тайны. – Рианнон с усталым видом отодвинула от стола один из стульев и села. – Прошу прощения, что из-за меня вы так разочарованы, мистер Леннокс, но что есть, то есть. Мне очень жаль, что генеалогия О’Лэри не представляет никакого интереса.

– Вы очень ошибаетесь, – возразил Лайнел. – Я еще не закончил.

Рианнон слегка изогнула бровь. Александр и она следовали взглядом за Лайнелом, который подошел к одной из полок и пробежал пальцами по заголовкам на гэльском.

– За то время, которое мы провели в Маор Кладейш, я еще раз слышал упоминание фамилии О’Лэхари, хотя тогда я еще не знал о связи между этими двумя фамилиями. Помните, когда вы позвали в замок Роса Уиверна, старого садовника, чтобы он разъяснил мне кое-что о землях, на которых стоит Маор Кладейш?

– Конечно, помню, – ответила Рианнон, опершись локтем об стол. – Как он мне потом рассказал, он замучался рассказывать вам о скульптурах.

– Именно о них и пойдет сейчас речь. Уиверн мне рассказал, что ваш супруг приказал поставить в саду статуи к вашему приезду в Маор Кладейш и что они представляли героинь основных ирландских легенд, – Рианнон кивнула и Лайнел продолжил: – Волосы одной из них украшал венок и она плакала. Я не помню, как ее звали, но она была кем-то вроде ясновидящей.

– Должно быть, это Фионнуала, – пояснила женщина. – Да, она действительно была ясновидящей, по крайней мере, так говорится в рассказанной Уиверном легенде. Почем вы про нее спрашиваете?

– Вспомните, Рианнон, эта Фионнуала не имела отношения к О’Лэхари?

– Сейчас, когда вы спросили, я припоминаю, что, кажется, слышала от Кормака что-то про его предка, у которого были какие-то дела с этой девушкой. – Рианнон устало провела рукой по лбу. – Человек по имени… Кейн… или Кейлан, или Кейран.

– Стойте, – вмешался Александр с блеском в глазах. – Что вы имеете ввиду, говоря про ясновидящую? Эта женщина обладала даром предвидения?

– В кельтской мифологии есть сотни похожих персонажей, – заверила его Рианнон, – столько, что я даже не помню имени этой конкретной женщины.

– Да, но если в основе этой легенды лежит какая-то реальная история…

– Я почти ничего о ней не помню. Единственное, что приходит в голову, так это то, что речь шла о норманнских войсках. Но почему вас так заинтересовала эта легенда? Разве вы сами не видите, что на этом острове их сотни?

– Подумайте немного, – настаивал Лайнел, поворачиваясь к ней лицом. – Вы и правда думаете, что не имеет никакого значения то, что та женщина обладала даром предсказывать будущее?

Именно это и привлекло внимание Александра. В уставших глазах Рианнон промелькнула искра интереса, переросшая в невероятное волнение. Было почти слышно, как в ее голове соединяются кусочки головоломки.

– Боже мой, – произнесла, наконец, он. – Боже мой, возможно, в этом действительно что-то есть. Женщина, способная предвидеть будущее других людей… знать, что с ними произойдет, вплоть до момента их смерти…

– Некто, слишком дорого заплативший за предсказание гибели клана О’Лэхари, – закончил за нее Лайнел. – Настолько, чтобы превратиться в неприкаянную душу.

Рианнон поднесла руку к губам. Александр подошел к ней.

– Вы говорили, что ваш супруг очень интересовался этой темой. Вы не знаете, записывал ли он свои изыскания? Могла ли там быть информация о Фионнуале? Что угодно, письмо или дневник…

– Думаю, мы можем поискать среди его вещей, – предположила Рианнон, вставая и направляясь к полке, у которой стоял Лайнел. – Еще до нашей свадьбы, Кормак долгие годы посвятил изучению истории и фольклора Дублинского графства. Разумеется, в первую очередь его интересовало все, что связано с кланом О’Лэри. Я уверена, что его записи должны быть где-то здесь. Эйлиш могла часами сидеть, перелистывая их. – Она приподнялась на цыпочки, пробегая глазами корешки стоящих на верхней полке книг. – Была примерно дюжина книг с красным переплетом. О, вот они! – вдруг сказала она, остановившись у череды маленьких томиков на предпоследней полке. Рианнон сняла их с полки с помощью Александра. – Да, я убеждена, что это они и есть. Лучше нам устроиться поудобнее, так как потребуется немало времени, чтобы их просмотреть.

Они осторожно отнесли книги поближе к источнику света. Рианнон вернулась на свой стул, открыла первый том и почувствовала, как дрогнуло ее сердце при виде почерка Кормака О’Лэри.

– Боюсь, все это на гэльском, – разочарованно протянул Александр.

– Да, Кормак часто писал на нем. Он был страстным защитником своей земли и ее традиций. Не волнуйтесь, мне не трудно перевести все это для вас.

Рианнон быстро нашла нужный том. Третья книга была посвящена норманнским завоеваниям и среди записей промелькнуло имя Кейрана О’Лэхари. Лайнел и Александр сели рядом, Рианнон прокашлялась, прочищая горло, и начала читать:

«Из героических свершений О’Лэри на протяжении всей истории, самым бесчестным было то, что произошло с Кейраном О’Лэхари во время норманнского нашествия в 1170 году. Он был одним из самых могущественных рыцарей своей эпохи, а Маор Кладейш при его жизни превратился в один из основных бастионов побережья. Его боялись и уважали на всем острове, а его родословную превосходили лишь кланы О’Тулов и О’Бирнов, с которыми он поддерживал хорошие отношения несмотря на существовавший между ними дух соперничества. Супруга Кейрана, Эйдин из клана О’Брайенов, считалась красивейшей из всех.

Тем не менее, Кейран не был счастлив с Эйдин. Брак был заключен по любви, но со временем его чувства охладели, когда он понял, что жена не может подарить ему наследника. Разочарование, подкрепленное наблюдением за отпрысками его друзей, переросло в негатив по отношению к жене, которую он сослал на задворки собственного двора, заявив, что ничего не желает знать о женщине, не способной дать ему то, что любая другая женщина может сделать без малейших усилий. Эйдин плакала и умоляла, но слезы не трогали ее мужа, быстро нашедшего другой объект для обожания, которое он уже не был способен дарить своей собственной жене.

В то же время. в маленькой деревеньке у подножия Маор Кладейш жила девушка по имени Фионнуала – «чистая». Ее отец и братья занимались ловлей рыбы, а девушка помогала матери с вышивкой, которой та славилась по всей округе. Однажды, когда Фионнуала стояла на берегу и махала рукой отплывавшему в море отцу и братьям, Кейран О’Лэхари увидел ее из окна замка и заинтересовался девушкой. Он тут же приказал выяснить, кто она и как ее зовут, и, когда понял, что она из бедной семьи, решил познакомиться с ней как можно скорее. Тем же вечером, когда Фионнуала сидела у своего дома, хозяин Маор Кладейш появился верхом на великолепном черном жеребце. Ее природная осторожность растаяла перед льстивыми речами Кейрана, который был немало удивлен, обнаружив, что девушка не только красива, но и умна и нежна. Если изначально его намерения по отношению к ней не были столь чисты, то, в итоге, Кейран понял, что нашел женщину, о которой мечтал всю жизнь. Вопреки всем прогнозам и даже своим собственным желаниям, он влюбился.

Он был невероятно счастлив, когда понял, что девушка отвечает ему взаимностью. Но кое-что Фионнуала скрыла от него из страха, что Кейран может ее разлюбить. Еще в детстве она осознала, что обладает даром предвидения, и что образы, являвшиеся ей в сновидениях, рано или поздно воплощались в реальность. В тот момент, когда она увидела Кейрана, верхом спускающегося с холма, она сразу узнала в нем рыцаря, с которым будет связана ее судьба. В течение последующих месяцев они виделись ежедневно при любой возможности, но девушка так и не призналась ему в своем даре, слишком боясь потерять мужчину, ставшего для нее центром вселенной.

Радость Кейрана была безмерной, когда, однажды ночью, она призналась, что вскоре подарит ему наследника, которого он уже отчаялся получить от своей законной супруги Эйдин. Кейран тут же распорядился, что Фионнуала должна занять законное место рядом с ним сразу после родов. Если и раньше он чувствовал искренние чувства к девушке, то теперь они превратились, прям таки, в безумную любовь.

Неожиданно в Маор Кладейш поступила информация о том, что на остров направлены войска Генриха II, короля Англии, герцога Нормандского и Аквитанского, графа Анжуйского. О’Тулы и О’Бирны подняли свои войска и Кейрану ничего не оставалось, как встать с ними плечом к плечу, чтобы отразить нападение, пока не стало слишком поздно. Он решил отправиться со своими людьми в Дублин, даже не попрощавшись с Фионнуалой. Кейран не хотел огорчать ее прощанием, но утром он с удивлением увидел ее посреди тропы, ведущей к городу. Когда О’Лэхари остановил своего коня, девушка бросилась к его ногам и стала умолять не участвовать в битве.

– Что все это значит? – спросил Кейран возвышающимся над войском голосом, – Что за нелепость?

– Господин, этой ночью я видела сон, в котором все было окрашено красным цветом. Это была кровь ваших солдат. И ваша…

– В этом нет никакого смысла. Отойди, пока мы не задели тебя.

Но Фионнуала словно не слышала его, она была в таком отчаянии, что не могла сдержать рыдания и ухватилась за его облаченную в доспехи ногу.

– Я видела красное, господин! Я знаю. что это означает! Пожалуйста!

– Хватит! – крикнул Кейран, в то время как паника овладевала его войском. Он бесцеремонно оттолкнул в сторону плачущую девушку, чтобы продолжить свой путь. – Я больше не собираюсь слушать эту бессмыслицу. Мы победим в этом сражении и, что бы ты ни говорила, это не изменит моего решения. И для твоего же блага, надеюсь, что твои слова не сбудутся. Я не буду с тобой церемониться, если твое поведение приведет нас к поражению.

До сих пор неизвестно, был ли Кейран побежден превосходящим по численности войском Генриха II или страхом, завладевшим сердцами его солдат от слов Фионнуалы. Он покинул Маор Кладейш с двумя сотнями воинов, а вернулся лишь с дюжиной израненных людей, сгорающих от стыда за то, что не полегли на поле боя рядом с товарищами. Несмотря на то, что из-за наступления норманнов владения О’Лэхари сильно сократились, Маор Кладейш удалось сохранить. О’Тулам и О’Бирнам же пришлось укрыться в Уиклоуских горах[1].

Когда Фионнуала узнала, что Кейран остался жив, она разрыдалась, но, на этот раз, от счастья. Она выбежала из своего домика на берегу и помчалась к замку, желая броситься в объятия любимого, но тот встретил ее совсем не так, как она ожидала. Весь обратный путь в Маор Кладейш Кейран проделал в мрачных размышлениях о позорном поражении. Как только он увидел девушку, приказал двум своим людям схватить ее.

– Ведьма, твои слова приговорили нас к разгрому. Если бы ты не появилась перед нами в день отъезда, судьба О’Лэхари и Ирландии была бы совсем иной. тебе нет прощения за то, что ты навлекла на нас такое несчастье.

– Я лишь рассказала вам о своем сне! – попыталась защитить себя девушка, напуганная такой резкой перемене в отношении к ней Кейрана.

Но мужчина не собирался ее слушать. Не обращая внимания на ее рыдания, он приказал увести ее в Маор Кладейш и запереть в крошечной комнате. Единственным источником связи Фионнуалы с внешним миром стало отверстие в двери, через которое ей подавали еду и питье.

– Ты навсегда останешься здесь, – бросил ей Кейран через запертую дверь. – Жизнью заплатишь за гибель моих людей, но перед этим ты дашь мне обещанного сына. Скоро увидим, также ли красна твоя кровь как та, которую, как ты уверяешь, видела в своих снах в ночь перед сражением.

Четыре месяца спустя, после того, как Фионнуала провела всю ночь, крича от боли, служанка пришла в комнату Кейрана с ребенком на руках. Это был смуглый как мать мальчик, здоровый и энергичный, на котором совершенно не сказались ужасающие условия, в которых содержалась его мать. Хозяин замка взял его на руки и улыбнулся впервые за долгое время. Он направился в покои своей супруги Эйдин, которая всю ночь содрогалась, слушая издалека страдания несчастной женщины, и передал ей ребенка.

– Вот сын, которого ты оказалась неспособна мне дать. Надеюсь, ты хотя бы сможешь его вырастить. С этого момента я приказываю тебе обращаться с ним так, как этого заслуживает мой наследник и будущий владелец замка. И чтобы никто, кому дорога жизнь, не смел говорить о выносившем его в своем чреве демоне.

Чтобы ребенок никогда не узнал о Фионнуале, Кейран распорядился, чтобы ее замуровали в углу той самой комнаты, в которой несчастная провела последние несколько месяцев. На него не подействовали ни воззвания девушки, ни требования явившихся в Маор Кладейш за разъяснениями братьев – после визита никто и никогда их больше не увидел. Фионнуала исчезла с лица земли, словно ее никогда не было. В последние годы жизни Кейрана, оказавшейся, к несчастью для него, длинной, похоже, произошло нечто, всколыхнувшее его уснувшую совесть.

Немногочисленные родственники, оставшиеся тогда рядом с Кейраном, уверяли, что в течение почти десяти лет он по ночам бродил по Маор Кладейш с выпученными глазами и бледный как смерть. «Она все еще здесь, – бормотал он сквозь зубы, не обращая ни на кого внимания, – она все еще здесь и все еще видит красное? как и тогда. Она видит кровь на моих руках. Это была ее кровь!»

Никто не знал, что Кейран хотел этим сказать. Последнее, что он сделал перед смертью, был приказ построить в верхней части замка часовню, где он мог бы замаливать свои грехи. «Да хранит меня господь, ибо ни один из потомков О’Лэхари не сможет простить меня за то, что я навлек на наш дом наихудшее из всех несчастий, – были его последние слова. – Страх смерти может быть более могущественным врагом, чем сама смерть».

В библиотеке воцарилось полное молчание, когда Рианнон закончила читать записи мужа. Тишина, нарушить которую осмелился лишь Лайнел:

– Значит, Аннабель Лавлейс была права, написав в письме Августу, что банши может оказаться затерянной душой женщины, жившей в Маор Кладейш много лет назад, – еле слышно произнес он. – Ладно, полагаю, это сильно меняет ситуацию. Хоть мы и не продвинулись в наших попытках ее обнаружить, теперь мы, по крайней мере, знаем кто она.

– Какой смысл несут слова Кейрана «Страх смерти может быть более могущественным врагом, чем сама смерть?» – произнесла Рианнон. – Что же могло произойти с Кейраном О’Лэхари, чтобы он вдруг так раскаялся? Думаете, он увидел дух Фионнуалы?

– Или, по крайней мере, он ее услышал, – задумчиво добавил профессор. – Банши видели очень немногие. Насколько я знаю, один из ваших соседей, старик Кевин, уверяет, что видел ее собственными глазами в ночь смерти родителей вашего мужа, но нет никаких доказательств достоверности его слов. Хотя, если бы Фионнуала хотела материализоваться, очень вероятно, что она сделала бы это перед Кейраном.

– Должно быть, мой муж ничего не знал об этом, – продолжила Рианнон. – Я имею в виду возможную связь между этой несчастной девушкой из XII века и банши, о которой написано столько легенд. Кормак был просто влюблен в легенды, истории и мифы. Если бы у него было хоть малейшее подозрение в том, что Фионнуала превратилась в нашу…

Прежде, чем Рианнон закончила предложение, всех присутствующих заставил вздрогнуть жалобный плач, донесшийся из сада. В последний раз его слышали десять дней назад, но еще не забыли, как этот звук леденит кровь. Несколько мгновений троица лишь, молча, переглядывалась.

У подножия замка снова зарыдала Фионнуала. И на этот раз все знали кому из клана О’Лэри предстоит умереть в ближайшие несколько часов.

–

[1] Уиклоуские горы – горный хребет Уиклоу протянут с севера на юг через 3 графства: от Дублина через Уиклоу в Уэксфорд. 1991 года территория Уиклоу получила статус национального парка.

Глава 34

– Эйлиш… – пробормотала Рианнон, хватаясь за край стола. – Девочка моя!

– Мы должны спуститься прямо сейчас! – крикнул Лайнел, толкая остальных к двери из библиотеки. – Если она в саду, мы можем попытаться войти с ней в контакт! Она единственная, кто может помочь нам выяснить кто убил Арчера!

Они почти кубарем сбежали по лестнице, пытаясь как можно скорее добраться до входной двери, и чуть не сбили с ног Мод, по-прежнему не обращая внимания на ее слова. Лайнел и Александр распахнули тяжелые створки дверей и все трое выбежали в наводнившую сад темноту.

Фионнуала продолжала плакать. Голос разносился ветром, как и в ту ночь, когда Лайнел пытался настигнуть ее, и окутывал троицу, словно живя своей собственной жизнью. Именно он лишил рассудка Кейрана О’Лэхари и парализовывал от страха его потомков. Дар предсказания, которым обладала Фионнуала, стал причиной страшного незаслуженного наказания, но не умер вместе с ней в стенах Маор Кладейш.

– Она плачет по моей девочке, – снова разрыдалась Рианнон. – Она знает, что мы не можем ее спасти!

– Еще не все потеряно, – слегка дрожащим голосом ответил Александр. – Да, она действительно говорит о чьей-то смерти, но… не факт, что имеется в виду Эйлиш. Даже не обязательно, чтобы это был член клана. Ферчэр МакКоннал не был членом вашей семьи. Реджинальд Арчер тоже не принадлежал вашему клану. Они были приговорены, потому что хотели завладеть Маор Кладейш, но…

– Хватит сидеть сложа руки, – прервал его Лайнел. – Лучше нам разделиться, чтобы не пропустить ни одного закоулка. Если мы не сможем ее увидеть, будем ориентироваться на голос. Александр, возьми на себя склон, Рианнон, вам достается прибрежная полоса, а я пробегусь по задней части усадьбы.

Его собеседники кивнули и разошлись каждый в свою сторону, словно их разбросал все тот же ветер. Александр поправил очки и начал осторожно спускаться по тропинке, ведущей к входу в поместье. Над его головой пронесся стон, через секунду он услышал его вновь, но на этот раз, кажется, чуть впереди.

– Фионнуала, – тихо позвал он и, не уловив никаких колебаний в ее голосе, повторил почти крича: – Фионнуала, нам надо поговорить с тобой! Пожалуйста!

Рыдания почти сразу прекратились. Александр остановился посреди тропы и через несколько секунд снова услышал их. Он с трудом сдержал проклятия, когда понял, что Фионнуала не хочет им помочь. Он кружил по саду еще полчаса, но так ничего и не нашел. Она продолжала плакать, перемежая рыдания словами, которые профессор не мог разобрать, так как были, скорее всего, на гэльском. Наконец, разочаровавшись в поисках, Александр повернул назад и встретился с Лайнелом на том же месте. Мод выглядывала из освещенного фойе, слишком испуганная, чтобы оставаться одна.

– Ничего? – тихо спросил Александр. Лайнел покачал головой. – Именно так я и думал, – вздохнул профессор, – нет смысла и дальше бегать за ней.

– Полагаю, это все, что мы могли сделать, – ответил Лайнел. – Я себе чуть шею не свернул из-за разбросанных проклятой бурей сучьев.

Александр ничего не сказал. Мод нервно теребила в руках подол передника, переводя взгляд с одного мужчины на другого, но не смела расспросить их.

– Может, стоит еще раз попробовать задействовать твои машины? – вдруг сказал Лайнел. – Конечно, в прошлый раз они нам не особо помогли, но, похоже, что на этот раз Фионнуала в полном отчаянии. Почему бы нам снова не поискать ее прежде, чем станет слишком поздно?

– Если ты и вправду думаешь, что в этом есть смысл… – устало проговорил профессор. – Хотя я уже начинаю думать, что все это бессмысленно. Какой смысл в том, что мы поняли кто такая эта банши, если она не хочет нам помочь?

– Никакого, – согласился Лайнел, – а самое главное, что убийца, кто бы он ни был, все еще на свободе.

Александр снова подумал об Эйлиш, одиноко сидящей в своей камере Килменхэмской тюрьмы в мучительном ожидании конца своих страданий, и ему захотелось кричать от бессилия и отчаяния. Оливер рассказал ему о своем посещении тюрьмы и о том, что Эйлиш тоже не знала, кто убил Реджинальда Арчера. Профессор вспомнил его слова о том, что Эйлиш рассказала о гостях своей матери благодаря контакту с их вещами и о своей убежденности, что никто из них не мог быть убийцей, так как она не увидела ничего темного в их мыслях.

И вдруг в его голове забрезжила какая-то идея. Внезапная вспышка прозрения, которая заставила его застыть на месте. Мысль была совершенно абсурдной, но кто знает…

– Лайнел, ты помнишь, что Оливер нам рассказывал про ощущения Эйлиш от визиток Арчера и Деланси?

– Ммм… не особо, – протянул его друг. – Кажется, что-то о том, что она не заметила никакой негативной вибрации.

– В случае с Арчером она увидела лишь цифры, что полностью отвечает тому, какое впечатление он на нас произвел. Но еще она сказала, что по отношению к Деланси, она почувствовала нечто совсем иное. Что-то теплое, похожее на любовь.

– И что? – удивился Лайнел. – Деланси сам нам рассказал, что помолвлен с богатой ирландской наследницей, но не может на ней жениться, пока не докажет, что клан Деланси ничуть не хуже ее клана.

– А тебе не кажется это достаточной причиной для того, чтобы убрать с дороги человека, мешающего его планам? Безумно влюбленный, готовый на все ради достижения своей цели… мог ли он удержаться от возможности избавиться от такого соперника как Арчер?

Лайнел понял, наконец, к чему клонит Александр, но, все-таки, доводы друга не до конца убедили его. Он нахмурил брови:

– Человек твердых принципов не посмел бы лишить другого человека жизни, но мы практически ничего не знаем ни о самом Деланси, ни о его моральных качествах.

– Он вполне мог это сделать, Лайнел, – настаивал профессор. Мод скрылась в недрах замка, и Александр заговорил быстрее. – Когда Деланси только прибыл в замок, все мы обратили внимание, насколько он силен, несмотря на свою худобу. Ты помнишь, как он тащил свой багаж по лестнице, словно он ничего не весил? Разве он не мог с той же легкостью поднять голову статуи, которой ударили Арчера?

– А когда мы обнаружили Эйлиш рядом с телом Арчера, Деланси там не было, – продолжил Лайнел. – Он появился одновременно с Оливером и все мы решили, что он тоже пришел из замка. Но ведь он мог спрятаться в саду, чтобы быть уверенным в том, что труп обнаружит кто-нибудь другой, а ливень сотрет все возможные следы и отпечатки?

Профессор кивнул, но у Лайнела еще оставались сомнения:

– Признаю, что эта версия имеет право на существование, но это не игрушки, Александр. Мы говорим о таком серьезном деле, как обвинение в убийстве человека, который, может быть, виновен не больше нас с вами. Как мы можем появиться в Дублине со столь бездоказательным обвинением?

– Все, что угодно будет лучше, чем сидение сложа руки, пока до момента казни Эйлиш остаются считанные часы. Мы должны поговорить с Рианнон.

Лайнел сжал губы, но по лицу своего друга видел, что спорить с ним бесполезно. Он считал, что пробуждать пустые надежды несчастной матери будет слишком жестоко. Александр сделал несколько шагов в сторону океана.

– Куда она подевалась? Ты видел ее после того, как мы разделились?

– Нет, – пожимая плечами, ответил Лайнел. – Мы же решили поделить территорию на зоны, и я решил дать ей восточную часть Маор Кладейш, так как она наиболее открытая и там нет такого количества упавших веток.

– Пойдем скорее поищем ее. На рассвете мы должны вернуться в Дублин. Возможно, нам удастся добиться того, чтобы нас приняли в Килменхэме…

Лайнелу ничего не оставалось, как почти бегом последовать за ним через заросли вязов, отделяющие их от утеса, отодвигая руками свисающие ветки и перепрыгивая через поваленные деревья. За ними тенью следовал плач Фионнуалы, цепляясь за полуразрушенные скульптуры, запутываясь в проржавевших опорах старой беседки. Разросшаяся на заброшенных Уиверном участках сада трава словно обнимала ноги бегущих, но, оставив позади последнюю линию деревьев, они увидели лишь пустоту. Здесь крики бестелесной женщины почти затерялись в рокоте бьющихся о скалы волн.