Текст книги "Твое имя после дождя (ЛП)"
Автор книги: Виктория Альварес
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)
Англичане увидели, как Эйлиш сжалась на своем помосте, но не понимали почему, пока не увидели плывущую между рядами к трибуне соломенную шляпу и не узнали выбившиеся из-под нее рыжевато-русые пряди волос. Это была Джемима.
Лайнел разразился проклятиями. Адвокат указал ей на сидение, которое только что покинула миссис Эш и девушка молча села, не взглянув ни разу в сторону Эйлиш. Постепенно в зале снова воцарилась тишина.
– Джемима Лоулесс, находитесь ли вы здесь по доброй воле с целью дать показания по делу об убийстве Реджинальда Арчера в Маор Кладейш, верно? – спросил мистер Тирелл.
– Именно так, сэр, – с удивительным спокойствием ответила Джемима.
– Подтвердите факт вашего долговременного служения семье О’Лэри…
– Десять лет, – уточнила она. – Моя мать работала в замке кухаркой, а после ее смерти начала работать я, и с тех пор выполняю множество поручений в Маор Кладейш, в первую очередь, это обслуживание мисс О’Лэри. Я была что-то вроде ее горничной.
– Вам нравилось проводить время с обвиняемой, мисс Лоулесс?
– Боже упаси, конечно же, нет! Бог свидетель, я согласилась на эту работу только, чтобы оправдать ожидания моего отца. Мы нуждались в деньгах.
– Это вполне понятно, – согласился с ней Тирелл, – и очень похвально. Но нас интересует, что именно произошло той апрельской ночью. Вы были …
– До смерти напугана. Банши рыдала как никогда и мы в комнатах для прислуги только и делали, что спрашивали сами себя, кто из нас умрет следующим. Я решила встать и приготовить на кухне немного чая, но как только я вышла из комнаты, почувствовала поток холодного воздуха. Я прошла к фойе и увидела, что внизу было открыто окно. Шел такой сильный дождь, что снаружи ничего не было видно, но я поняла, что в замке что-то случилось. Буря, даже такая сильная, не смогла бы открыть окно.
– И что вы сделали, осознав, что, возможно, существует какая-то опасность?
– Я решила поискать кого-нибудь из полицейских. Я слышала, как инспектор Фитцуолтер говорил, что они будут патрулировать Маор Кладейш до наступления дня, поэтому я поднялась на первый этаж, чтобы найти одного из них. Но когда я вышла в основной коридор, мне показалось, что по ту сторону окон промелькнуло что-то белое.
Рианнон так задрожала, что Александру и Лайнелу пришлось придержать ее за плечи. Оливер побледнел так, словно кровь покинула его тело.
– Что-то белое, несомненно, это была ночная сорочка, не так ли?
– Протестую, ваша честь! – Моран вскочил на ноги. – То как мой коллега ведет допрос – это просто неприемлемо для любого адвоката! Что он дальше сделает? Станет говорить вместо мисс Лоулесс как чревовещатель?
– Советую вам хранить молчание, мистер Моран, – ответил ему судья Дрисколл, указывая на него костлявым пальцем. – Сделайте одолжение, не вмешивайтесь в мою работу.
Дрисколл снова повернулся к Тиреллу и жестом приказал тому продолжить. Адвокат, в свою очередь, побудил Джемиму говорить дальше:
– Я не сразу поняла, что я увидела. Я понять не могла, что можно делать в саду в такую погоду, но, открыв окно и выглянув наружу, я заметила, что там была не одна фигура, а две.
– Одной из них была мисс О’Лэри? – поинтересовался Тирелл. – Та, что была в белом?
– Да, господин адвокат. Хотя вторая фигура тоже была в белом, потому что была одета в ночную рубашку или во что-то подобное, – Джемима прикусила пухлые губки прежде, чем продолжить: – Это был мистер Арчер. Я видела его собственными глазами.
В зале воцарилась такая тишина, что было слышно лишь дыхание трехсот человек, жадно вслушивающихся в слова девушки.
– А еще я видела, что произошло дальше. Хотя, уверяю вас, предпочла бы этого не видеть, так как увиденное до сих пор является ко мне в ночных кошмарах…
– Успокойтесь, мисс Лоулесс. Сейчас вы в полной безопасности. Что же вы увидели?
Джемима помедлила немного, но продолжила:
– Мисс О’Лэри, сталкивающую голову одной из разрушенных непогодой статуй на мистера Арчера, распростертого у ее ног.
Казалось, трибуны обрушились под лавиной голосов. Судье Дрисколлу пришлось воспользоваться молотком, призывая зал к порядку. Единственные, кто молчали, были четверо англичан и Рианнон. Они были просто не в состоянии хоть как-то среагировать, то же самое происходило и с Эйлиш.
– Благодарю вас, мисс О’Лэри. Ваши показания, несомненно, оказались… решающими, – мягко произнес Тирелл, поворачиваясь к Дрисколлу. – Вы слышали это, ваша честь. Все слышали. Ни у кого в этом зале не осталось сомнений в том, что произошло.
– Разумеется, – согласился судья. – Правда всегда выходит на свет. Всегда.
Пришло время удалиться членам суда для принятия решения, причем никого не удивило, что им понадобилось так мало времени. Эйлиш смертельно побледнела, когда спустя лишь пять минут, они вернулись в зал один за другим во главе с судьей Дрисколлом и снова заняли свои места. Джемима поспешно покинула свидетельское кресло, как только Тирелл объявил, что к ней больше нет вопросов.
– Вы приняли решение, господа? – спросил судебный исполнитель. Единственный оставшийся стоять член суда подтвердил принятие решения и судебный исполнитель продолжил: – Вы признаете подсудимую виновной или невиновной в убийстве Реджинальда Арчера?
По телу Рианнон пробежала судорога, когда она услышала вердикт «Виновна!», который был встречен таким шумом, что, казалось, дрогнули колонны, поддерживавшие потолок зала суда. Не обращая ни малейшего внимания на вызванный отклик, судья Дрисколл принял протянутый ему сотрудником черный головной убор и водрузил его на парик.
– Обвиняемая, суд постановил, что подобное преступление не заслуживает снисхождения ни на земле, ни на небесах. Возблагодарим Господа нашего за то, что он помог нам раскрыть обстоятельства этого страшного происшествия. И, чтобы это стало уроком для всех, приговариваю вас к смертной казни через повешение перед зданием Килменхэмской тюрьмы завтра в полдень. И да спасет бог, если может, вашу несчастную душу.
Глава 31
– Поверить не могу! – воскликнул Александр. – Не может этого быть!
Никто его не услышал, так как в зале суда поднялся полный переполох. Что-то упало слева от него, сотрясая ряд деревянных кресел: Рианнон потеряла сознание, пытаясь встать. Ее глаза были открыты, но она не замечала ничего вокруг. Пытаясь сохранить спокойствие во всеобщей неразберихе, Александр поискал в своем кармане флакончик с нюхательной солью, которую догадался взять с собой. Он поднес его к носу Рианнон, поддерживая ее голову, в то время как Лайнел орал, осыпая проклятиями членов суда, а Август тряс за плечи застывшего в шоке Оливера. Когда Оливер, наконец, пришел в себя и встал, то Август еле удержал его, так как тот рванулся к Эйлиш, увидев, как она, уводимая двумя полицейскими, обернулась и прорыдала:
– Оливер, пожалуйста! Не позволяй им сделать это! Не позволь им убить меня, Оливер!
Но Оливеру позволили лишь издалека смотреть как женщину, на которой он женился всего несколько часов назад, единственную женщину, которую он когда-либо любил, под конвоем уводят в камеру, где они провели вместе несколько минут, зная, что ее дни сочтены. Оливеру показалось, что Август что-то тихо говорит ему, но его мозг отказывался воспринимать что-либо. Двумя рядами ниже, стоящая рядом с Деланси мисс Стирлинг отбросила свою элегантность и грозила кулаком судье Дрисколлу, пока тот спокойно покидал зал суда.
– Она приходит в себя, – сообщил Александр. Лайнел наклонился к сиденьям, чтобы помочь поднять Рианнон, которую словно парализовало от ужаса. – Принесите ей немного воды. Надо привести как-то ее в чувство.
– Это не помешает им повесить Эйлиш, – выпалил Лайнел.
Александр бросил на него остервенелый взгляд, Август сделал тоже самое, не переставая удерживать Оливера, чтобы не дать ему броситься за Эйлиш и полицейскими.
– Это мы и без тебя знаем, Лайнел. Но, как это ни странно для тебя, это не то, что Рианнон хотела бы сейчас услышать! Принеси воды, живо!
Один из сидевших в том же ряду мужчин достал флягу с коньяком и протянул ее Александру. Профессор поблагодарил его и поднес флягу к губам Рианнон, которая закашлялась после первого же глотка.
– Ты меня не понял, – продолжил говорить Лайнел. Он, как и остальные, был бледен, но глаза излучали решительность. – Я понимаю, что самое умное сейчас – это подготовиться к самому худшему, но… может, еще не все потеряно. В наших силах попытаться отменить смертный приговор.
– Не хотел бы быть слишком пессимистичным, Лайнел, но вряд ли у нас получится, – высказался Август, после того, как несколько минут никто не осмеливался ответить Лайнелу. – Конечно, случается, что в последний момент приходит помилование, но то, в чем обвиняют Эйлиш – слишком тяжкое преступление. Никому не удастся переубедить этого судью.
– А никто и не будет его переубеждать, – согласился Лайнел. – Никто из живых. Но вы также хорошо, как и я знаете, что в Маор Кладейш есть некто, кто знает, что произошло на самом деле.
Александр уставился на него так, словно впервые увидел. Даже Оливер перестал дергаться в руках Августа и обратился в слух.
– Ты имеешь в виду… – нерешительно произнес профессор, – ты имеешь в виду банши?
Лайнел кивнул. Рианнон открыла глаза, переводя взгляд с одного на другого, в то время как Александр помогал ей устроиться поудобнее.
– Вы, правда, думаете, что это возможно, мистер Леннокс? Что потустороннее существо может послужить нам свидетелем? С чего бы ей нам помогать?
– Потому что Эйлиш принадлежит клану О’Лэри, – ответил Лайнел. – Ее клану, ее семье, в преданности которой она когда-то поклялась. Зов крови – единственное, что имеет значение для этого духа. Это то, что заставило ее провести в тени Маор Кладейш более тысячи лет, то, что заставляет ее плакать каждый раз, когда умирает кто-то из вас, страдать, когда кто-то из вас покидает этот мир, так как она больше никогда не сможет их увидеть.
Рианнон подняла взор на Александра, не зная, что и сказать. Профессор знал, что они оба подумали об одном и том же. Все это могло иметь смысл, если бы та, кто находилась на волоске от смерти, действительно была О’Лэри, а не бастардом венгерского князя.
– Мы… могли бы попытаться, – проговорил, наконец, Александр. Люди вокруг начали покидать свои места, не переставая обсуждать происшедшее на заседании суда. – В конце концов, мы ничего не теряем, Рианнон. В чем-то Лайнел прав – это можем сделать только мы.
– В таком случае, нам следует поторопиться, – заключил Лайнел. Он ткнул пальцем в сторону больших часов, висящих над креслом судьи рядом с портретом королевы Виктории. – У нас осталось меньше двадцати четырех часов.
Глава 32
Убедить Оливера покинуть Дублин, пока Эйлиш находилась на краю пропасти, оказалось невозможным, так что пришлось остаться еще и Августу, чтобы присмотреть за ним. Александр, Лайнел и Рианнон как можно скорее сели на первый же дилижанс, направлявшийся к побережью. Они даже не зашли в отель за своими вещами – обратный отсчет уже начался и каждая минута, каждая секунда могла стать решающей.
Путь до Киркёрлинга показался им бесконечно длинным. Когда они, наконец, покинули экипаж, то бросились бежать вверх по склону, чтобы обнаружить… что во всем замке остался лишь один человек – Мод. Похоже, паника с головой накрыла обитателей комнат для прислуги и все остальные слуги сбежали, даже не спросив про жалованье и не побеспокоившись о том, что подумает их хозяйка, увидев брошенный замок. От Джемимы, разумеется, и след простыл. По всей видимости, она решила насладится вкусом мести в столице. Кухарка была напугана до полусмерти, но ни у кого не было времени ответить на ее вопросы.
В последующие часы они обшарили каждый уголок замка, подгоняемые тревогой, которая вскоре переросла в разочарование, а потом и в отчаяние, когда они поняли, что так и не приблизились к банши. По иронии судьбы, сейчас, когда всего через несколько часов единственной наследнице угрожала смертная казнь за преступление, которого она не совершала, банши хранила полное молчание. В конце концов, Рианнон, с каждой минутой бледнея все больше, объявила, что хочет удалиться на несколько минут, а Александр и Лайнел, наскоро посовещавшись, пошли в противоположных направлениях, чтобы продолжить поиски.
Профессор поднялся в голубую гостиную, где хранил свои аппараты со дня Святого Патрика, который казался теперь таким далеким. К сожалению, не помог даже спинтарископ. Радиевая соль не показывала наличие банши. Разочарованный, он отошел от визора, потирая уставшие глаза. Тот же результат выдали и остальные присланные Вероникой аппараты. Ответ был очевиден: во всем замке не было и следа, бродившей здесь испокон веков, души.
Глубокой ночью, раздосадованный как никогда, Александр решил присоединиться к Рианнон, чтобы оказать ей свою поддержку в эти часы, оставшиеся до исполнения приговора. Он даже думать не хотел о том, что она должна была сейчас чувствовать, ни каково сейчас Оливеру в гостиничном номере, если конечно Августу удалось увести его от тюремных ворот. Куиллс почувствовал, как комок в горле сжимается все сильнее при мысли о том, что станет с его другом, если произойдет худшее.
«Надо будет присматривать за ним получше, – подумал он, покидая голубую гостиную и закрывая ее на ключ, выданный ему Рианнон. – Одной смерти нам будет более чем достаточно. Я не позволю ему уйти вслед за Эйлиш».
Рианнон не было в маленькой гостиной на первом этаже, не ответила она и на осторожный стук в дверь своей спальни. Немного удивленный, Александр бродил по замку почти десять минут, пока он не догадался где ее можно отыскать. Он поднялся на второй этаж, прошел по коридору к винтовой лестнице, которая, закручиваясь головокружительным вихрем, вела в верхнюю часть Маор Кладейш, в часовню, в которой он был лишь раз.
Ступеньки были очень высокими, а камень истерся от ног многих поколений О’Лэри, поднимавшихся сюда помолиться, так что профессору пришлось держаться за стену, чтобы не поскользнуться. Поднявшись наверх, он увидел над алтарем две горящие свечи, тускло освещавших почти ничем не украшенные грубые каменные плиты стен. В помещении были только большой деревянный крест, отбрасывающий тень на беспокойное пламя свечей, и молитвенная скамья на которой, преклонив колени, стояла Рианнон спиной к входу в часовню. Ее глаза были закрыты, а руки – сложены в молитвенном жесте у лица. Профессор медленно, чтобы не испугать, подошел к ней, но Рианнон заговорила первой.
– Вы искали меня, чтобы первым выразить свои соболезнования?
Александр ответил не сразу. Он остановился рядом с ней, глядя на распятие, раскинувшее руки над алтарем. Сейчас ему было трудно веровать в существование Господа милосердного, которого не волновала судьба Эйлиш.
– Я подумал, что… вам хотелось бы иметь хоть кого-то рядом. Я не знаю, что еще я мог бы для вас сейчас сделать.
– Мне достаточно вашего присутствия, – ответила Рианнон. – Это поможет мне сохранить здравый смысл.
Она подвинулась немного влево, чтобы Александр мог опуститься на колени рядом с ней. Рианнон медленно вздохнула, ее лицо покраснело от слез.
– Часть меня все еще цепляется за вероятность того, что все это не более, чем ночной кошмар, – призналась она вполголоса. – Я все бы отдала, чтобы проснуться, побежать к комнате Эйлиш, распахнуть дверь и обнаружить ее спящей в своей кровати в целости и сохранности.
Александр облизал губы, прежде чем решиться озвучить то, что весь день вертелось у него в голове:
– Знаю, что вы не хотите об этом говорить, но, учитывая, что все, что мы пытались сделать для спасения Эйлиш, потерпело неудачу… может, пришло время поговорить с мисс Стирлинг, чтобы в дело вмешался ее патрон, пока не стало слишком поздно?
Как он и предполагал, Рианнон вздрогнула, услышав его предложение.
– В этом нет смысла, профессор. Вы, как и я, знаете, что у меня нет никаких доказательств, что в жилах моей дочери течет та же голубая кровь.
– Рианнон, они очень похожи. Даже мисс Стирлинг наверняка это заметила…
– Мисс Стирлинг не более чем комнатная собачка принца Константина, – резко ответила женщина, и на этот раз сквозь боль пробежала искра пренебрежения. – Ей и в голову не придет беспокоить хозяина по таким пустякам. А если она даже сделает это, я сильно сомневаюсь, что он будет ломать копья ради старшей сестры, которая в любой момент может превратиться в угрозу для его собственных интересов. Нет, профессор Куиллс, я не хочу ничего знать о Драгомираски.
Она бессознательно обхватила пальцами висящий на шее медальон. Отблеск свечей отражался на его серебре.
– Меня удивляет, что вы до сих пор не спросили у меня про… про ее отца, князя Ласло, особенно учитывая то, что вы знаете о наших с ним отношениях.
– Я уже говорил, что не вправе судить вас, – поспешил заверить ее Александр, уже пожалевший о том, что затронул эту тему. – Вы не обязаны мне ничего объяснять, Рианнон. Особенно, если вы ничего не говорили об этом Эйлиш.
– Как раз поэтому я хочу вам все рассказать, чтобы вы поняли, почему я скрыла это от дочери, – она сжала губы, расправила складки своего черного платья, которые покрывали почти всю молитвенную скамью. – Я уже рассказывала, что прежде, чем выйти замуж за Кормака, я работала в книжном магазине Грина на Клэр-стрит. Моя мать умерла при моем рождении, отец погиб незадолго до моего семнадцатилетия, у меня не было братьев или иных родственников, которые могли бы обо мне позаботиться. Я училась в школе для девочек в скромном районе, где жили мы с отцом. Это был хороший, простой человек, который ежедневно чистил камины, чтобы дать мне лучшее, чем у него образование. В течение многих лет все верили, что так и будет, я была одной из лучших учениц в школе и обожала проводить дождливые вечера сидя за своим маленьким столиком в классе и читая книги, которые приносили мне мои учителя. Я хотела посвятить себя самым разным профессиям: исследователя, натуралиста, детектива… но для всего этого нужны были деньги, а я не смела требовать у отца еще больших усилий. В конце концов, я поняла, что должна отложить свои мечты в дальний ящик до лучших времен, а пока, учитывая мою любовь к книгам, могла выучиться на школьную учительницу. К сожалению, мне и здесь не повезло. Как я уже упоминала, что отец умер раньше, чем я успела закончить образование, и как бы ни хотела директор школы, чтобы я ей помогала, в конце концов, она сказала мне, что из-за того, что я осталась одна, мне следует сменить мои приоритеты. Я уже не могла себе позволить учиться дальше, так как от скудных сбережений отца уже ничего не осталось. Так что пару месяцев спустя после его похорон на кладбище Маунт Джером, я нашла место ученика в книжном магазине Грина. Я пыталась убедить себя, что не все так плохо, раз уж я так любила книги, то было здорово всегда иметь их под рукой, но реальность оказалась совершенно иной. Из-за того, что я оказалась самой молодой в книжном магазине, почти все время я проводила в беготне по Дублину, доставляя клиентам заказанные печатные издания. В один из таких дней, в июне 1884 года, я и познакомилась с Ласло Драгомираски перед библиотекой Марша[1], куда я должна была доставить пару теологических трактатов…
– Я знаю эту библиотеку, – вдруг сказал Александр. – Я где-то читал, что она находится рядом с собором Святого Патрика и является одной из старейших публичных библиотек в Ирландии. Более того, она считается заколдованной.
Рианнон кивнула, снова возлагая свои свои худые руки на молитвенную скамью. Александр заметил, как сильно дрожали ее пальцы.
– Совершенно верно, это та самая заколдованная библиотека. Вокруг здания витает столько легенд, что это привлекло внимание князя Драгомираски, который как раз находился тогда в городе. Страсть к потустороннему, которой, по словам мисс Стирлинг, охвачен ее патрон, тот, должно быть, унаследовал ее от отца. Я никогда не забуду как он выглядел в тот летний день, стоя перед железной дверью, ведущей в сад библиотеки Марша, он весь был в белом, с шляпой в одной руке, тростью в другой и самыми светлыми глазами, какие я когда-либо видела, смотрящими на крышу здания, выглядывающего меж кронами деревьев. Он словно сошел со страниц обожаемых мной тогда романов, – Рианнон сглотнула, помолчала немного и продолжила еще тише: – Знаю, в том, что произошло, виновата только я. Скорее всего, он даже никогда не заговорил бы со мной, если бы я не сделала это первой. Я была совсем юной, профессор, мне едва исполнилось двадцать лет, а этот человек был в два раза старше меня, и казалось, обладал всеми качествами, которые я искала в мужчинах. «Вам ни к чему терять время в ожидании, – сказала я тогда ему. – Он никогда не появляется в окнах при свете дня». Он тут же повернулся ко мне и так пристально посмотрел, что я решила, он обвинит меня в том, что я лезу не в свое дело, но он только улыбнулся.
«Полагаю, мисс, вы имеете в виду призрак архиепископа Нарцисса Марша, основателя этой библиотеки? – ответил он мне с очаровательным восточным акцентом. – Я слышал, что его часто видели слоняющимся туда-сюда по галерее».
«Он делает это лишь глухой ночью и посвящает себя изучению книг, оставленных открытыми на столах, берет книги с полок и бросает их на пол так, что на следующий день библиотекари находят полный беспорядок».
«Как-то не очень похоже на примерное поведение библиофила», – весело усмехнулся он.
«Думаю, он в отчаянии, – бесцеремонно ответила я. – Во всем виновата его племянница Грейс. Насколько я знаю, она сбежала с каким-то капитаном из Каслнока[2], который совершенно не нравился архиепископу, но перед побегом спрятала в одной из дядиных книг письмо, в котором просила прощения за свое исчезновение».
«А так как несчастный дядюшка так и не нашел письмо, – закончил он за меня, – то его дух до скончания времен будет ворошить свои книги, в попытках все же обнаружить его. Действительно, безголовые девчонки могут создать нам немало проблем».
Он произнес этот так, что я покраснела. Философские трактаты, которые я прижимала к груди весили столько, что начали выскальзывать у меня из рук и он подхватил их прежде, чем они упали на землю.
«Как вы угадали, зачем я сюда пришел? Я вполне мог подойти к библиотеке, чтобы заняться изучением рукописи восемнадцатого столетия, полные цепей и клеток где запирают тех, кто хочет ознакомиться с самыми ценными экземплярами».
«Маловероятно, что дело в этом, – не долго думая ответила я. – Я имела в виду, что вряд ли дело только в этом. Вы и сами похожи на призрака. Поэтому вполне понятно, почему вас тянет к ним так, словно вы знаете их лично».
Услышав мои слова, он рассмеялся, только я точно не знаю почему – над моими словами, или над моей дерзостью. Мне бы хотелось спросить его об этом, но в этот момент открылась дверь библиотеки, и на пороге появился мистер Бёрк, библиотекарь. Мне ничего не оставалось, как попрощаться с незнакомцем, но я была уверена, что еще не скоро забуду, как его усы скользнули по моей коже, когда он припал губами к моей руке. Я повторяла себе снова и снова, что бесполезно думать о нем, что мы больше никогда не увидимся. Но я ошибалась. На следующей неделе, когда меня снова отправили в библиотеку Марша, я снова увидела его, на этот раз в самой библиотеке. По его словам, он провел пару часов, беседуя с директором о вопросах управления делами. Я была поражена, когда во время обеда в ресторане отеля «Грэшем», куда он пригласил меня, он рассказал, что решил сделать щедрый взнос библиотеке в обмен на то, чтобы ему разрешили изучать любые интересующие его документы.
– Вы хотите сказать, что в какой-то мере он подкупил директора, чтобы похозяйничать в библиотеке в свое удовольствие? – спросил Александр, удивленно вскинув брови. – Иначе, зачем выступать с подобным предложением, если речь идет о публичной библиотеке?
– Понятия не имею, – признала Рианнон. – Полагаю, у него были свои причины на это. Причины, по которым Ласло разъезжал из страны в страну по следам легенд, в которые никто не верил, по которым он участвовал в торгах самых странных вещей, предлагая за них невероятные суммы. В тот день я была слишком очарована им, чтобы думать о его странном поведении. Он казался воплощением моих мечтаний о прекрасном принце… и выглядел таким же увлеченным мною, как и я им. В течение того года мы виделись почти ежедневно. Я по-прежнему работала у Грина, но я делала все возможное, чтобы побыть с Ласло хотя бы немного. Должна отметить, что он всегда вел себя как настоящий джентльмен: встречал меня у библиотеки с букетами роз, возил на каретах, приглашал в лучшие рестораны, театры, оперу… Естественно, остальные сотрудницы Грина просто зеленели от зависти. Никто меня не поздравил, когда однажды утром я объявила, что пришла в последний раз, так как князь Ласло Драгомираски сделал мне предложение.
– И вы, разумеется, его приняли, – заметил Александр. Рианнон провела рукой по глазам, не в силах взглянуть на него. – Вам нечего стыдиться, Рианнон. Абсолютно нечего. Вы сами сказали, что были очень молоды и слишком влюблены. В том, что для джентльмена это была лишь игра, вашей вины нет. Если его, конечно, можно назвать джентльменом после того, как он нарушил данное вам слово.
– Вы не понимаете, профессор, – запротестовала Рианнон. – Ласло не… не собирался бросать меня после того, как … я стала принадлежать ему. Я была ему нужна вовсе не для того, чтобы весело провести время и потом бросить. Он действительно собирался жениться на мне. Более того, он хотел сделать это как можно скорее, и именно я тогда сказала, что нет необходимости так торопить события, как бы мы не хотели создать семью. Меня немного пугали обуревавшие нас чувства, и ничего страшного бы не случилось, отложи мы свадьбу на пару месяцев. Но, как вы уже догадались, именно он в итоге пошел на попятную. Клянусь, я до сих пор не понимаю, что привело его к принятию такого решения. Мы были очень счастливы, профессор, так, как могут быть счастливы мужчина и женщина, убежденные в том, что созданы друг для друга. Все, что я могу добавить, так это то, что однажды он пришел ко мне с таким лицом, словно собирался на поминки. Он даже не захотел пройти в гостиную. Каким-то чужим голосом он сказал, что мы не можем продолжать наши отношения, быть вместе. Что больше не можем быть вместе… во всяком случае так, как мы планировали. Думаю, нет смысла объяснять, как я себя тогда чувствовала, вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы представить это. Я помню, что рыдала, как мне показалось, несколько часов, а он просто обнимал меня, не в силах сказать хоть слово. Я потребовала объяснить мне, что я такого сделала, в чем разочаровала настолько, что он больше не хотел со мной быть? Когда, в какой момент он осознал, что у нас нет будущего? Я бы предпочла, разумные доводы, какими бы ужасными они ни были, чем его неспособность объяснить мне все как есть, которая причинила мне гораздо больше страданий, чем любая из возможных причин. А самым странным было то, что если я чувствовала себя совершенно разбитой, то он казался таковым еще больше. Передо мной был мужчина, смертельно раненый в неизвестной мне битве. «Я делаю это не из-за себя, szerelmem(любовь – венгерский)», – лишь прошептал он, обхватив мое лицо ладонями. – «Если бы это зависело от меня, ничто не осчастливило бы меня так, как возможность связать мою судьбу с твоей. Моя жизнь никогда не будет такой, как у остальных людей, я никогда не смогу жить согласно моим желаниям. Как бы это ни было тяжело, я вынужден думать о том, что останется в этом мире после меня, о моем наследии».
– Единственное, что мне приходит в голову, – сказал Александр, не сводя взор с опечаленного лица Рианнон, – так это то, что еще до знакомства с вами князь уже был женат на леди Альмине, английской аристократке, о которой нам говорила мисс Стирлинг.
– Нет, – вполголоса ответила Рианнон. – Я знаю, что дело не в этом. В жизни Ласло Драгомираски не было других женщин. Я ничего не знаю об этой Альмине, ни о том, когда он с ней познакомился, но это точно должно было быть вскоре после того, как он оставил меня. По словам мисс Стирлинг, его сыну Константину не больше семнадцати лет.
Последние слова словно увязли в горле Рианнон, и Александру легко было догадаться почему: у несчастной женщины разрывалось сердце от упоминания столь юного возраста, почти такого же, в котором Эйлиш суждено было умереть.
– Как вы думаете, – осторожно начал профессор после паузы, – князь Драгомираски мог узнать о том, что вы ждали дочь? Существует ли в Венгрии закон, согласно которому титул переходит первенцу, даже если это девочка?
– Не знаю, профессор. Но мне сложно поверить, что причины были в этом, разве что Ласло обладал даром предвидения, либо кто-то предсказал ему нашу дальнейшую судьбу. Ведь даже я еще не знала о своем положении, когда он покинул меня в тот день. Тогда мне остались только воспоминания, или, по-крайней мере, мне так казалось первые несколько недель, пока я не поняла, что внутри меня растет крошечное существо. Мне еще не исполнилось и двадцати одного, я была совершенно одна в Дублине, у меня по-прежнему не было близких, которые могли бы мне помочь, я знала, что если не вернусь в книжный магазин, то моих скудных сбережений хватит ненадолго. Так что через месяц после ухода из Грина, мне пришлось вернуться туда, склонив голову, выслушивая издевательство работниц. Это они еще не знали о моей беременности, впрочем, мне бы не удалось долго скрывать свое состояние с помощью свободной одежды. Это были самые тяжелые месяцы в моей жизни… К счастью, в конце концов, судьба сжалилась надо мной. И сделала она это с помощью человека, которого я знала очень давно и с которым у меня всегда было полное взаимопонимание, но я никогда не обращала на него внимания как на мужчину, так как он был примерно того же возраста, что и мой отец. Речь идет о Кормаке О’Лэри, старом друге моих хозяев, который всегда навещал нас, когда бывал в столице. Мы отлично проводили с ним время, беседуя о Уильяме Шекспире, Шеридане ле Фаню, Оскаре Уайльде, пока другие работницы Грина искали запрошенные им книги. Он был истинным джентльменом, как и Ласло, хотя ему не хватало харизматичности и индивидуальности последнего. Одним декабрьским вечером, незадолго до Рождества, он вошел в магазин за несколько минут до закрытия. Я сидела на заднем крыльце и горько плакала, и, полагаю, Кормак услышал меня, потому что, встревожившись, толкнул дверь. Я до сих пор не знаю, что сподвигло меня рассказать ему все, возможно, ощущение отчаяния, что мне уже нечего было терять в этой жизни, и уже было неважно, если еще кто-то обвинит меня в недостойном поведении. Но Кормак О’Лэри никогда этого не сделал, профессор Куиллс. Я помню, что пока я сбивчиво говорила, он сидел рядом, держа меня за руки и не сводя глаз с моего лица. Узнав о том, что со мной произошло, он помолчал и сделал мне невероятное предложение, особенно, если учесть, от кого оно шло.
