Текст книги "Твое имя после дождя (ЛП)"

Автор книги: Виктория Альварес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

– Вон она, – вдруг сказал Лайнел, показывая пальцем. – Похоже, Рианнон тоже ничего не обнаружила. Очень странно, что она не вернулась к нам…

Внезапно он онемел. Александр тоже застыл. Оба почувствовали один и тот же узел внутри, когда увидели, что собирается сделать Рианнон, которая стояла к ним спиной на самом краю утеса, полностью погруженная в свои мысли.

– Нет… – еле выговорил Александр и пустился бежать к Рианнон, чувствуя, как сжимается его сердце. – Рианнон, отойдите оттуда! Там слишком скользко!

Их разделял лишь десяток метров, но казалось, слова едва достигают сознания женщины. Наконец, Рианнон их услышала и медленно повернулась, ее черное платье сливалось с ночной тьмой, необъятным морем за ее спиной. Видно было лишь ее лицо и белые брызги морской пены, непрерывно попадавшие на ее одежду.

– Рианнон… – повторил, останавливаясь Александр. Он боялся делать резкие движения, так как ее совершенно пустой взгляд пугал его. – Рианнон, пожалуйста, идите к нам. Вы должны вернуться…

– Я не могу перестать слышать ее, – пробормотала Рианнон, – она все знает, профессор…

– Успокойтесь, Рианнон. Я обещаю, что мы спасем вашу дочь. Мы с Лайнелом обнаружили вероятную версию происшедшего, которая поможет вызволить Эйлиш из тюрьмы. Не делайте глупостей…

– Вы сами сказали это… – продолжала Рианнон, – что банши провозглашает чью-то смерть, но это не обязательно должна быть моя Эйлиш…

– Но и не вы, Рианнон! – воскликнул Лайнел.

Женщина колебалась одно мгновение, пока соленый бриз, напоенный голосом Фионнуалы, запутывался в складках одежды и развевал золотистые волосы Рианнон.

– Роксана, – вдруг произнесла она, вперившись взглядом в Александра. – Знаю, что вы меня поймете. Что не будете судить так, как другие. Вы бы сделали тоже самое, если бы у вас была возможность ее спасти. Ваша малышка – это лучшее, что у вас было.

– О чем она… – начал было говорить Лайнел, но Александр отодвинул его в сторону, не сводя глаз с Рианнон. Между ними словно образовалась невидимая связь, связывающая их взгляды; обещание возможного будущего, которому не суждено наступить.

– Это всего лишь смерть, – повторила Рианнон. – Прощайте, профессор Куиллс.

Александр бросился к ней, заметив, что она наклонила голову назад. Рианнон упала спиной к утесу, устремив взор к звездам, словно прощаясь с ними. Профессор успел обхватить ее руками, но вес падающего тела увлек обоих в пропасть, ноги Александра потеряли опору на скользких камнях. Он изо всех сил зажмурил глаза, чувствуя как в ушах звучит ветер и грохот волн за мгновение до того, как его голова погрузилась в морскую пучину. Удар об воду оказался таким болезненным, словно он упал на металлическую поверхность. Не смея открыть глаза, он крепко прижимал к себе Рианнон, но, в конце концов, бушующие волны отбросили их друг от друга.

Александр попытался оттолкнуться ногами, чтобы всплыть, но едва его голова выглянула над зыбкой границей воды, на него обрушилась новая волна и увлекла его на глубину, а вторая швырнула его об скалы. Он сражался с яростными течениями, и на мгновение ему показалось, что он коснулся платья Рианнон, но, протянув руку схватить его, ничего не нашел. «Воздух, – подумал профессор, чувствуя резь в легких, – мне нужен воздух!» Но где находится поверхность? Почему он не мог сориентироваться в какую сторону плыть? Он попытался поплыть вверх, но безрезультатно, море решило поглотить их обоих. Легкие разрывались от недостатка кислорода, руки Александра обессилели, ноги еле двигались. Когда он, наконец, смог открыть глаза, то удивился, что бурное клокотание воды с ее тысячами, миллионами пузырьков, не издавало никакого шума здесь, на глубине. Мир вдруг погрузился в тишину.

Александр медленно закрыл глаза. Он даже не почувствовал как открылись его губы, впуская воду в легкие, чтобы умолкнуть раз и навсегда.

Глава 35

Он почувствовал, что остановился на полпути между мирами живых и мертвых. Между раем и адом. Между землей и водой. Между всем и ничем.

«Алекс». Голос был едва слышен, он был похож на щекотание в ушах. «Алекс, твое время еще не пришло». Веки Александра вздрогнули, губы, из которых уже не исторгалось ни единого пузырька воздуха, задрожали, словно он пытался заговорить.

«Алекс, мы тебя подождем. Мы ждали тебя все это время. Мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется». Кто же звал его здесь, в глубинах Ирландского моря?

Что-то приближалось к нему, Александр чувствовал движение воды, обволакивающей его словно саван. Что-то, теплее поднимающего и опускающего его течения. Почти такое же теплое, как и его собственное тело. Он открыл глаза.

Вода вокруг была взбаламучена из-за его падения и Александр едва видел, но, все же смог различить нечеткий силуэт, очень медленно направлявшийся к нему сквозь воду и пузырьки воздуха. Бледная, неясная, почти прозрачная фигура, словно Александр смотрел на нее сквозь вуаль.

Сначала он подумал, что это Рианнон, но постепенно видимость улучшилась, и Александр разглядел каштановые локоны и волнистые складки красного шелка. «Твое время еще не пришло, – шепотом повторила она. – У тебя еще остались незавершенные дела». Когда он, наконец, смог разглядеть завернутую в шелка сирену, то понял, кто это… Александр прерывисто вздохнул, причем он даже не задумался, почему может дышать под водой.

Он попытался заговорить с ней, всеми силами борясь за возможность сделать это, но голос, словно навсегда покинул его тело. Слишком взволнованный, чтобы двигаться, он смотрел, как фигура приближается все больше. Глаза, представшие прямо перед ним были все того же теплого древесного оттенка. Она посмотрела на него взглядом, излучающим мир и покой.

«Наконец ты можешь меня видеть. Все эти годы я была рядом с тобой. Каждый раз, когда ты сквозь слезы произносил мое имя, каждый раз, когда чувство вины заставляло тебя ненавидеть самого себя… я была рядом с тобой, я умирала заново из-за невозможности дотронуться до тебя как раньше и сказать, что все в порядке, что тебя не за что прощать».

«Беатрис, забери меня с собой, – отчаянно подумал Александр. – Я больше не могу без тебя. Я не хочу идти туда, где не могу быть вместе с тобой».

Вдруг он почувствовал, как невидимые руки подхватили его и направили наверх, к свету и шуму, наводнявшим мир над его головой.

«Ты никогда не был нашим якорем, Алекс, – услышал он словно внутри себя. – Ты – лучшее, что было в нашей жизни. Ты то, что дало смысл жизни моей и Роксаны. Наша судьба превратилась в твою, в момент нашей смерти и поэтому мы всегда будем рядом, что бы ни случилось, куда бы ты ни пошел, что бы ты ни делал».

Свет внешнего мира приблизился настолько, что Александр мог коснуться его поднятой рукой.

«Рядом с тобой всегда будут два ангела-хранителя, чтобы оберегать тебя, – пообещал ему голос Беатрис, – до твоего последнего вздоха… но сейчас ты должен вернуться, чтобы привести дела в порядок».

Не было необходимости спрашивать, о чем она говорила. Он даже не задумался откуда она знает то, что происходило с О’Лэри. Свет ослеплял его все больше, и ему пришлось зажмуриться, руки задвигались, прокладывая путь наверх.

«Только ты можешь ее спасти, – услышал он последние слова Беатрис. – Все еще есть время добиться справедливости. Ищи в Киркёрлинге».

В этот момент морская пучина разверзлась, чтобы вернуть Александра в реальный мир.

Глава 36

По иронии судьбы, возвращение в мир живых сопровождалось страшной болью, которая обрушилась на Александра, как только он открыл глаза. Все последствия падения, ушедшие в небытие, пока он находился меж двух миров, вернулись в его тело с такой силой, что он едва не потерял сознание снова. Его голова показалась над поверхностью, и воздух стал поступать в легкие так, словно в них вонзались сотни игл. «Почему мне так больно? Что случилось с моим лицом? Почему у меня такое ощущение, что попадающая на него соленая вода словно сдирает заживо кожу?»

Рядом с ним явно кто-то был и что-то кричал. Александр чувствовал его присутствие, но все никак не мог сфокусировать взгляд, окружающая его действительность словно плыла в тумане. Вдруг его встряхнули чьи-то сильные руки, и профессор застонал, когда его спина ударилась об скользкие, покрытые водорослями камни.

– О чем, дьявол тебя возьми, ты думал? – услышал он крик. Александр понял, что это Лайнел, приоткрыл глаза еще немного и увидел его искаженное ужасом лицо, прилипшие ко лбу черные волосы и такую же мокрую одежду, как и у него самого. – Поверить не могу, что мне все-таки удалось тебя вытащить! Я был готов поклясться, что ты…!

Приложив просто нечеловеческие усилия, Александр приподнялся на локтях. Он почти удивился, что вокруг по-прежнему было темно: над ирландским побережьем все еще царила ночь.

– Я был уверен, что ты погиб! – продолжал Лайнел, почти проглатывая слова. Никогда еще Александр не видел его таким напуганным. – Когда я выглянул с утеса и увидел, что тебя поглощают волны… когда твоя голова скрылась под водой, я подумал, что…

– Я был там, внизу, с ней, – смог, наконец, вымолвить Александр

– Ты о чем? – изогнул бровь Лайнел. – С кем «с ней»?

– Беатрис, – пробормотал Александр, с трудом сглатывая. – Наконец я смог поговорить с ней. Моя жена и дочь всегда были рядом со мной, все эти годы, прошедшие с момента их смерти. Ты и представить себе не можешь, как близок я был к тому, чтобы присоединиться к ним в ином мире…, но у меня еще остались незавершенные дела.

Он устало провел рукой по глазам, удивленный не исчезающей дымкой, которая не позволяла ему видеть дальше метра. Наконец он понял почему – на нем не было очков. Должно быть он потерял их, борясь с волнами и теперь они покоились на морском дне.

– Потрясающе, – буркнул он, – именно то, что надо для охоты на убийцу.

– Значит, ты действительно ударился головой, – заключил Лайнел. Он осторожно откинул голову Александра назад и с беспокойством осматривал его глаза, пока тот не начал вырываться. – Понимаю, что ты пережил кошмарный опыт, но сейчас ты должен отдохнуть.

– Разве ты не понимаешь, что я тебе говорю, Лайнел? Каждая минута нашего с тобой разговора отнимает минуту жизни Эйлиш! У нас все еще есть время, чтобы изменить ход событий! Мы должны держаться вместе, чтобы лицом к лицу встретиться с…

Его голос мало помалу умолк. Встревоженный Александр только заметил, что они были одни. Их окружало только море, волны которого все еще лизали их ноги. Кроме них двоих рядом никого не было.

– Где Рианнон? – спросил он, оглядываясь вокруг, и чуть не закричал от боли в шее. – Куда она ушла, Лайнел?

Молодой человек приоткрыл было рот, но не смог произнести ни слова. Взглянув ему в глаза, Александро понял, что произошло. Подтвердилось его мрачное предчувствие. Он встал и увидел тело, лежащее в нескольких метрах от него. Оно все еще было доступно волнам, которые, накатывая, ласково накрывали его легким водяным покрывалом и снова уходили в море. Рианнон лежала под звездным небом на спине с закрытыми глазами. Одна рука лежала на груди, вторая покоилась на камнях, черное платье превратилось в лохмотья. Лицо покрывали глубокие раны, спутанные волосы запятнаны кровью. Профессор склонился над неподвижным телом, подавляя крик боли.

– Я ничего не смог для нее сделать, – прошептал Лайнел и встал рядом на колени, грустно покачав головой. – Она была уже мертва, когда я спустился к скалам. Думаю, она продержалась в воде лишь пару секунд. Надеюсь, она хотя бы не страдала…

Александр промолчал. Он осторожно завел свою ладонь под затылок Рианнон и положил ее голову к себе на колено. Отведя руку, он увидел, что его пальцы в крови. Ее лицо не выражало боли, лишь покой.

– О чем она думала? – тихо спросил Лайнел. – Кончать жизнь самоубийством из-за того, что не смогла спасти свою дочь, не убедившись в том, что ее действительно повесят…

– Это вовсе не было самоубийством от отчаяния, – ответил Александр. Он провел рукой по лбу Рианнон, убирая с лица, прилипшие к израненным щекам мокрые волосы. – И даже не проявлением трусости. Думаю, она была убеждена, что банши заявила о новой жертве. Об одной жертве, которая должна умереть этой ночью. Скорее всего, она решила, что если пожертвует собой ради Эйлиш, то, в конце концом, произойдет что-то, что помешает ее повесить. Она отдала жизнь, чтобы спасти дочь.

Окинув взглядом изорванное платье Рианнон, он заметил, что рука не просто лежала на груди. Пальцы инстинктивно сжимали серебряный медальон. Александр поколебался немного и высвободил медальон. Крохотная защелка сломалась, вода попала внутрь и повредила миниатюру Ласло Драгомираски, смазав черты его лица. Профессор расстегнул цепочку, снял медальон и положил в карман, пока изображение не размыло еще больше.

– Помоги мне, Лайнел, – попросил он. – Мы должны перенести ее в другое место.

Вдвоем они смогли поднять тело Рианнон, хотя это усилие вызвало новую волну сильнейшей боли в руках Александра. В нескольких метрах находилась спрятанная меж скал маленькая пещера, о которой говорила Эйлиш, вернувшись с Оливером в Маор Кладейш. Она вполне годилась на то, чтобы временно поместить туда тело Рианнон, пока они не смогут поднять его наверх. Внутри была маленькая лампа и деревянный тубус для хранения рисунков. Выбрав самое сухое место, мужчины осторожно положили туда Рианнон и постояли немного, молча глядя на тело.

– Это Деланси, – сказал, наконец, Александр, встряхнув головой, словно пытаясь пробудиться ото сна. – Лучше бы нам поторопиться, Лайнел.

– Ты снова за свое? – пожаловался друг. – Слушай, я понимаю, что ты пережил сильнейшее потрясение, но мы не можем вернуться в Дублин и предъявить обвинения человеку в преступлении, которое он совершил разве что в твоем воображении. Не то чтобы я не верил в твой рассказ, Александр, но если ты предстанешь перед судьей Дрисколлом без доказательств…

Но Александр был непреклонен. Они слишком далеко зашли.

– Нет необходимости возвращаться в Дублин. Беатрис сказала мне кое-что, прежде чем я вышел из воды… «Ищи в Киркёрлинге». Думаю, Деланси вернулся сюда. Возможно, ему надо с чем-то разобраться, – он схватил Лайнела за руку и потащил к выходу из пещеры. – Есть только один способ выяснить это.

– Что ж, остается надеяться, что ты прав и, что твоя встреча с женой это не просто галлюцинация, – предупредил его Лайнел, кивая в сторону занимавшегося на горизонте рассвета. – В противном случае, это последнее утро Эйлиш.

Глава 37

Тот же самый рассвет медленно проникал сквозь прутья решетки на окне, словно скользкие пальцы, желающие пробежать по ее телу прежде, чем она достанется палачу.

Казалось, ночь длилась целый век. Эйлиш всю ночь просидела в одной и той же позе – опершись спиной о стену и уставившись глазами на железную дверь, отделяющую ее от свободы. В течение последних нескольких часов ее одолевала такая буря самых разных эмоций, что к утру, девушка была слишком опустошена, чтобы о чем-то думать. Она едва смогла поприветствовать мать Агнес и сестру Кэтрин, вошедших в камеру ровно в девять, вооруженные Библиями и пытающиеся выглядеть душеспасительно, но встревоженный взгляд сестры Кэтрин не оставлял надежды. Эйлиш хотелось броситься ей в объятия и разрыдаться, но все, что она смогла, так это спросить, что ее ждет после того, как все закончится.

Эйлиш все бы отдала, чтобы остановить калейдоскоп страшных картин в воспаленном мозгу. Глаза щипало от недосыпа, но в воображении по-прежнему представали сцены того, как килменхэмские стражники берут ее на руки, освободив шею от веревки, несут во двор тюрьмы и хоронят там вместе с остальными казненными преступниками. Было странно думать о том, что через пару часов произойдет с телом, которое все еще подчинялось ей.

Мать Агнес тихо бормотала «Ave María» и «Отче наш», но Эйлиш не в состоянии была ее слушать. А если ее не похоронят? А если ее тело отдадут медицинскому факультету для препарирования, как это произошло в одном из прочитанных ею романов? Что будет с ее матерью, если она не сможет взять ее с собой в Киркёрлинг, чтобы иметь возможность, хотя бы орошать слезами ее могилу? Она дрожала, воображая над своим телом сотни и сотни студенческих лиц, наблюдающих, как преподаватель вонзает в нее свой скальпель. До сих пор никто никогда не видел ее раздетой, даже Оливер…

Она сглотнула и закрыла лицо руками. Все, хватит, она сойдет с ума, если продолжит в том же духе. Сестра Кэтрин заметила ее реакцию и, пока мать Агнес продолжала свои монотонные молитвы, подошла, села рядом и обняла девушку за плечи. Ее рука на мгновение вошла в контакт с кожей Эйлиш: праведные дни, безупречный головной убор, крошечные вышитые одежки для сирот и далекое воспоминание о юноше, выбравшем другую и которого Кэтрин хотела забыть, спрятавшись за монастырскими стенами. Эйлиш хотела было преклонить голову на ее плечо, но услышала знакомый звон ключа по ту сторону двери.

Появился мощный силуэт одного из стражников. Сердце девушки перевернулось, увидев, что тот явился не один: его сопровождал начальник тюрьмы, двое сотрудников, которые работали с ней, капеллан, который должен был оставаться рядом с ней во время казни и еще один, незнакомый ей человек. Палач? Это его руки затянут вокруг ее шеи веревку?

– Время пришло, – объявил начальник, пока его подчиненные подходили к девушке. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули, мисс О’Лэри? Как вы себя чувствуете?

Он спросил об этом так, словно они встретились у дверей ее дома и собирались в театр. Наверняка, это был стандартный вопрос, который начальник тюрьмы задавал сотням узников. Эйлиш не знала ни как смогла подняться на дрожащие ноги, ни как ей завели руки за спину, чтобы связать запястья веревкой. Жесткое трение вернуло ее к реальности (женщина, убившая собственную сестру, другая, практиковавшая аборты в подвале недалеко от порта, парень, укравший часы), но все, что она сделала, это с испугом посмотрела на монахинь. Обе встали рядом с ней, сестра Кэтрин беззвучно плакала, а мать Агнес заверила, что они пойдут в часовню помолиться за ее душу.

Когда осталось совсем немного до полудня, начальник тюрьмы отошел в сторону, чтобы Эйлиш вывели из камеры. Девушка медленно пошла под конвоем вслед за служащим по тому же коридору, по которому накануне ее вели в зал суда. Дальше к удивлению Эйлиш, маршрут изменился. Они пошли не вниз по железной лестнице, а повернули и пошли по другому коридору, который упирался в двойные двери. Здесь ее остановили, и она спросила сопровождающих, что происходит. Разве судья Дрисколл не приговорил ее к казни перед зданием тюрьмы? Почему ее остановили, если она не ошибается, на том же этаже, где была ее камера?

Ответ она узнала, как только распахнули двери. Она узнала, как только полуденный свет ослепил ее, и Эйлиш поняла, что находится на балконе, расположенном на главном фасаде Килменхэма, прямо над барельефом с пятью змеями, венчавшим вход в узилище. Шум, который она слышала, идя по коридору, оказался гулом тысяч голосов людей, собравшихся у дверей тюрьмы, чтобы посмотреть, как повесят убийцу Реджинальда Арчера. Огромный двор превратился в кипящий котел из мужчин, женщин и детей, а прутья решетки, окружавшей Килменхэм, едва были видны из-за повисших на ней мальчишек. Когда дублинцы увидели, наконец, преступницу, о которой говорили все газеты, раздался оглушительный рев толпы.

Оглушенная Эйлиш видела все и ничего одновременно. Она окинула взглядом бушующее море открытых ртов, бросающих в нее обвинения и оскорбления; люди начали хлопать в ладоши, предвкушая грядущее зрелище. Вдруг ей удалось вычленить из бурлящей толпы два знакомых лица, одно из которых она меньше всего хотела бы увидеть. Оливер изо всех сил пытался пробраться к балкону, но его попытки были почти бесполезны, чтобы он ни делал, сдвинуть с места огромную массу зевак было практически невозможно. Кто-то дергал юношу сзади, пытаясь его удержать – это был его друг Август. Эйлиш резко выдохнула.

«Нет, – подумала девушка, чувствуя, как внутри поднимается паника в тот момент, когда они встретились взглядами. – Я не хочу, чтобы ты это видел, Оливер! Уходи, пока не поздно!»

Почувствовав удар в лицо, Эйлиш вскрикнула, а толпа взорвалась новой волной воплей. В девушку начали швырять самыми различными предметами и камень попал прямо в щеку.

Она обернулась в сторону агрессора и онемела, узнав мать Майкла Эша недалеко от балкона с улыбкой, искажающей пересохшие губы и мстительным блеском в глазах. Один из приставов подал сигнал охранникам, стоящим у ворот Килменхэма, оттеснить толпу немного назад, чтобы освободить место под балконом. В глазах Оливера застыли слезы ярости и отчаяния, а Август пытался ему что-то втолковать.

В воспаленном сознании Эйлиш вдруг ясно всплыли обещания, которые Оливер шептал ей в пещере: «Когда я произнесу твое имя после дождя, оно будет звучать по особому, – сказал он тогда, – словно все эти годы звук твоего имени хранился на моих устах в ожидании того, что его произнесут, наконец, в полный голос». Теперь она точно знала, что это были лишь мечты: он забыл ей сказать, что буря не будет длиться вечно.

Тем временем, Эйлиш услышала, как один из конвоиров начал что-то громко говорить, но она была не в состоянии воспринимать его слова. Остальные, похоже, его все-таки услышали, судя по пробежавшему по толпе шепоту. Все затаили дыхание, увидев как палач взялся за конец болтающейся на ветру веревки, чтобы обернуть ее вокруг шеи приговоренной к смерти.

Буря совершенно диких ощущений обрушились на девушку так, что она едва не потеряла сознание. Словно весь животный ужас тех, кто был повешен этой самой веревкой, сконцентрировались в каждой ее частичке: грабитель, застреливший в упор хозяина обчищаемого им дома; мужчина, изнасиловавший в порту шестилетнюю девочку… Парализованная своими ощущениями, Эйлиш снова нашла глазами Оливера, чувствуя, как горячие капли крови стекают из раны, нанесенной миссис Эш.

– Я люблю тебя… – произнесла она сквозь слезы. И снова шепот пронесся по множеству зрителей, а несколько человек, молодые женщины, начали вслух просить милосердия, многие другие пытались определить, кому были предназначены эти слова.

Палач слегка затянул петлю, и Эйлиш пришлось смотреть на оскорбительно чистое небо, так как веревка мешала снова склонить голову. Следующие несколько секунд длились, казалось, целую вечность, но вот, наконец, прозвучал лязг открывающегося под ее ногами люка, и тело провалилось в пустоту.

Ей не повезло, и шея не сломалась сразу. Вся кровь бросилась в голову, зубы при падении заскрежетали, в ушах стучал бешеный пульс, перед глазами стояла пелена. Она попыталась глотнуть воздуха, но ее легкие сжались, словно бумажные пакеты. Мир вращался вокруг и последнее, что она смогла различить перед тем, как ее поглотил этот водоворот, было улыбающееся лицо Оливера, целующего ее у подножия моря в Маор Кладейш, Оливера, все еще верящего, что сможет произнести ее имя после стольких дождей.

В тумане к ней приближался свет. Эйлиш видела, как он подбирается все ближе, накрывая ее ощущением покоя, которого она никогда не знала. Наконец, голоса стихли и осталась лишь тишина.

Глава 38

Александр и Лайнел потратили почти четверть часа, чтобы подняться по скалам наверх, но даже не остановились, чтобы перевести дыхание. Без слов они кинулись бежать вниз по склону в направление к главным воротам Маор Кладейш. Они хотели добраться до поселения как можно быстрее, но вдруг столкнулись с человеком, которого совершенно не ожидали увидеть на территории замка. В случае с Лайнелом, столкновение произошло в буквальном смысле, так как он чуть не сбил его с ног.

– Боже мой, мистер Леннокс! Вы, должно быть, очень спешите, раз сшибаете все на своем пути!

Не было необходимости вслушиваться в этот голос, чтобы узнать его обладательницу. Достаточно было ощутить знакомый аромат сандала, который словно источали ее волосы.

– Мисс Стирлинг! Что все это…? Что вы тут делаете?

– По-моему, это я должна у вас спросить, – ответила девушка. – Что-то случилось в замке? Зачем вы идете в Киркёрлинг?

– У нас нет времени на объяснения, – выпалил Александр прежде, чем Лайнел успел открыть рот. – Не хочу показаться грубым, но это дело жизни и смерти. Впрочем, я тоже не понимаю, что вас привело в Киркёрлинг.

Мисс Стирлинг протянула руку, показывая маленький чемоданчик из черной кожи.

– Я удивлена, что вы так быстро исчезли вчера из здания суда. Я подумала, что с вами что-то случилось и решила подождать снаружи, но встретила там только мистера Сандерса и мистера Уэствуда. Они рассказали мне, что вы решили вернуться в Киркёрлинг, чтобы попытаться найти доказательства невиновности мисс О’Лэри. Так что я решила зайти в отель за вещами и отправиться в Маор Кладейш. Я подумала, что вам может пригодиться моя помощь, – она пожала плечами. – Вы же знаете, что я тоже убеждена в том, что эта несчастная девочка не имеет никакого отношения к убийству Реджинальда Арчера.

– Премного благодарны, – ответил взволнованный всем происходящим Лайнел. – Но как вы сюда добрались? На дилижансе?

– Да, на одном из этих полуразвалившихся экипажей, которые останавливаются в каждой прибрежной деревне. К счастью, я была не одна – со мной приехал мистер Деланси.

– Что вы сказали? – воскликнул Александр. – Мистер Деланси? Мистер Деланси приехал с вами?

– Именно это я сейчас и сказала, профессор. Только не понимаю, почему вы так удивлены.

– Сейчас не время все это объяснять, дорогая мисс Стирлинг, но, возможно, вы сильно рисковали, – вполголоса добавил Лайнел. – Профессор Куиллс считает, что именно он убил Арчера.

Губы мисс Стирлинг удивленно округлились.

– Что за глупость? Как вы могли подумать, что такой джентльмен как Деланси…?

– Давайте обсудим это позже! Скоро наступит утро и у нас больше не останется времени, – взорвался Александр, подталкивая Лайнела к выходу из Маор Кладейш. – Сожалею, мисс, но мы вынуждены вас сейчас оставить, так как не можем дать Деланси скрыться. Лучше вам сейчас пройти в Маор Кладейш, найти там Мод и попросить у нее что-нибудь горячее, чтобы прийти в себя после путешествия.

– Даже не мечтайте, – поспешила ответить она, бросая свой чемодан прямо у ворот и поправляя одежду, чтобы последовать за англичанам. – Вам не удастся отделаться от меня. Три пары глаз лучше, чем две.

«А четыре еще лучше», – подумал Александр, как никогда жалеющий, что остался без очков. Лайнел бросил искрометную улыбку в сторону мисс Стирлинг и взял ее под руку, следуя за бегущим со всех ног профессором. Девушка рассказала, что Деланси направился в «Золотой горшок» после того, как они расстались на рыночной площади. Зачем он туда пошел, она не знала.

Толкнув дверь паба, Александр к своей радости обнаружил, что тот открыт, несмотря на то, что еще даже не рассвело. Доннхад и Фиона сидели за столом и шепотом обсуждали что-то очень серьезное, судя по тому, как они чуть не подскочили на месте при виде визитеров.

– Профессор Куиллс! Мистер Леннокс! Какое совпадение!

– Мы как раз говорили сейчас о вас и мисс О’Лэри, – тихо сказала Фиона, затягивая на талии пояс халата. – Это правда, что Эйлиш приговорили к смертной казни? Во всем поселке только об этом и говорят…

– Деланси, – оборвал ее Александр. – Не останавливался ли у вас человек по имени Деланси?

Доннхад удивился еще больше и ответил:

– Нет, профессор Куиллс. Я тоже думал, что он заинтересован в ночлеге, но он искал вовсе не комнату. Он хотел как можно раньше поговорить с моей дочерью Джемимой. Она тоже вернулась в Киркёрлинг вчера вечером, – добавил он, заметив вопросительный взгляд Александра и Лайнела. – Ее привез торговец, направлявшийся в Грейстоунс на своей повозке. Она ничего не рассказала нам о суде, полагаю, слишком устала с дороги. Она закрылась в комнате, даже не поужинав.

– Но услышав, что в дверь стучит Деланси, чтобы поговорить с ней, она тут же встала, – добавила Фиона, – позвала его в нашу комнату и запретила их беспокоить, что показалось нам не совсем приличным. Если честно, не понимаю, что могло быть таким срочным, чтобы поднять нас из постели среди ночи…

– Боюсь, мы знаем, в чем дело, – пробормотал Лайнел, взглянув на Александра. Не было смысла услышать что-то еще, чтобы убедиться в правоте друга относительно Деланси, а также для того, чтобы понять, что за дела у него могут быть с Джемимой. Александр посмотрел на лестницу.

– Наверху их уже нет, – предугадала его вопрос Фиона. – Деланси спустился буквально через пару минут, даже не извинившись перед нами за беспокойство, следом за ним вышла Джемима, надев шаль поверх ночной рубашки. Понятия не имею, куда они пошли, но вряд ли слишком далеко. Возможно, Деланси что-то забыл в Маор Кладейш, уезжая в Дублин для дачи показаний…

– Или же он должен выполнить свою часть сделки, – перебила ее мисс Стирлинг.

Лоулессы уставились на нее, удивленные странным акцентом и интонацией. Она же решила высказать все до конца:

– Теперь все сходится. Становится понятно, почему девушка вела себя подобным образом в суде. Если виновным был Деланси, то нет ничего странного в том, что он пообещал ей красивую сумму денег в обмен на обвинения мисс О’Лэри в преступлении.

– Что вы такое говорите? – ужаснулась Фиона. – Вы считаете, что моя сестра способна на… Вы думаете, она способна предать семью, которой служила, наговаривая на невиновную?

– Боюсь дело не в том, что мы думаем, мисс Лоулесс, – ответил Лайнел, грустно взглянув на девушку. – Вчера она сделала это при всех. Очень скоро вы узнаете об этом во всех подробностях. Я уверен, что газеты сейчас только об этом и пишут. Деланси разыграл превосходную партию.

– Не совсем превосходную, – прервал его Александр. – Правда все-таки вышла наружу. Я понимаю, что для вас все это ужасно, но нам нужна ваша помощь. Возможно, Джемима в опасности гораздо большей, чем она считает. Где они могут быть?

– Когда я выглянула за дверь после их ухода, мне показалось, что они направляются в Маор Кладейш, – буркнула девушка. – По-моему, они пошли через кладбище по тропе, которая идет от подножия холма.

Александр не стал дальше слушать. Жестом указав Лайнелу и мисс Стирлинг следовать за ним, он, поблагодарив Лоулессов за помощь, покинул «Золотой горшок». Отец и дочь, казалось, их уже не слушали, оглушенные новостями.

Троица снова пересекла рыночную площадь, вошли через каменную арку на кладбище, где Александр остановился. Погост казался совершенно безлюдным, у подножия холма появилась тонкая оранжевая линия рассвета, но первые лучи солнца все еще не достигли территории кладбища. Мисс Стирлинг вздрогнула.