Текст книги "Твое имя после дождя (ЛП)"

Автор книги: Виктория Альварес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц)

– Разумеется, я понимаю, – плотоядно ухмыльнулся Лайнел, – но не думаю, что до этого дойдет.

– Да неужели. Думаете, она не позволит? – спросила повеселевшая Джемима.

– Думаю, что он не захочет. Разве я вам только что не сказал, что Оливер – идеалист? Зачем ему спать с мисс О’Лэри зная, что это никогда не повторится снова?

Джемима задумалась: подобные вещи ускользали от ее понимания.

– Ну, ради того, чтобы сделать это хоть раз. Чтобы вернуться домой зная, что водрузил свое знамя… – и сама же рассмеялась от своей метафоры.

Лайнел тоже рассмеялся. Легкий храп напомнил им, что Мод спала совсем рядом с кухней. Лайнел подошел к Джемиме поближе, чтобы не было необходимости говорить громко, при этом не заметил, чтобы это доставило девушке какие-то неудобства.

– К счастью для тебя… Думаю, можно называть тебя на «ты», раз уж мы добрались до этой стадии, не правда ли? – девушка кивнула, не переставая улыбаться. – К счастью для тебя, не все мужчины подобны твоему обожаемому Оливеру. Некоторые из нас предпочитают наслаждаться настоящим и… водружать наши знамена.

– Да что ты говоришь, – ответила Джемима тем же провокационным тоном. – Значит, я должна еще больше радоваться тому, что ты дал мне понять насколько вы с Оливером разные.

Ветер продолжал завывать вокруг замка и бормотание банши разносилось по садам словно туман, достигая каждого растения, каждой скульптуры, но Лайнел уже не обращал внимания. Его страх трансформировался в облегчение, а облегчение – в потребность чего-то, что позволит ему ощутить себя живым. Таким же живым, как в последнюю проведенную с Вероникой ночь…

– Жизнь мужчины так коротка… не думаю, что стоит терять время на… – начал было он, но закончить свою мысль не смог. Не успел он возразить, как Джемима толкнула его в ближайший угол и Лайнел приземлился на сложенные там мешки с мукой. Он удивленно поднял глаза и увидел ее насмешливый взгляд.

– Не трать свои силы на пустую болтовню, – тихо произнесла она, снимая шаль и кидая ее на стол. – Не надо мне ничего объяснять.

Лайнел попытался ответить, но умолк, когда Джемима сняла ночную рубашку. Его взгляд блуждал по изгибам ее обнаженного тела, скользил по гладкой коже, казавшейся оранжевой в отблесках свечей, остановился на контурах больших округлых грудей, вызывавших Лайнела на молчаливый поединок, в котором у мужчины не было никакого шанса. По мере приближения девушки, дышать Лайнелу становилось все труднее. Она наклонилась к нему и рыжие кудри упали на ее лицо.

– Ты думаешь, что сможешь вести себя здесь так, как того ждет моя хозяйка? При том, что я буду все время рядом? Способен ли ты быть столь же благородным как Оливер?

– Джемима, не провоцируй меня, – предупредил Лайнел вполголоса. Он был возбужден как никогда, но не мог забыть о том, что они не одни и если Рианнон узнает об этом, то тут же вышвырнет его из замка. – Я никогда не сомневался в твоем таланте соблазнения. То, что Оливер не обратил на тебя внимания – дело совсем не в тебе, а в нём, в его принципах. Любой другой мужчина на его месте зубами сорвал бы с тебя одежду, я и сам бы это сделал, если бы не…

– К счастью для меня, мне не придется слишком далеко идти до этого мужчины, – прошептала Джемима. – К счастью этого мужчины, ему не придется срывать с меня одежду – на мне сейчас не очень-то много надето…

Лайнел, наконец, понял, что позволил завести себя слишком далеко. Руки Джемимы ласкали его шею, опустились на грудь и остановились на пряжке ремня. «Кто кого в итоге использует?» – подумал он, привлекая ее к себе. Девушка заурчала от удовольствия, когда он приник к ее шее и удвоила усилия расстегивая его ремень. Их тела начали источать жар, вожделение грозило свести Лайнела с ума, если он не поддастся своим инстинктам. «Это именно то, что мне сейчас нужно. Это единственное, что поможет забыть о том, что я все еще на волосок от смерти».

Влажные губы Джемимы прижались к его губам, окончательно сведя к нулю его способность мыслить рационально. На мгновенье, прильнув к девушке, о которой он забудет как только вновь ступит на землю Оксфорда, Лайнел подумал, что у него получилось. Получилось забыть о преследовании глашатая Смерти, о фигуре в черном, превратившейся в его тень.

Но даже стоны Джемимы не смогли заглушить отзвуки голоса, доносящегося из садов, исполняя реквием по Лайнелу Ленноксу.

Глава 16

На следующий день, во время своего первого завтрака в Маор Кладейш, друзья решили составить план своих дальнейших действий. Александр предложил, чтобы каждый отвечал за определенный сектор работы. Лайнел, пребывавший в необычайно приподнятом настроении, вызвался изучить территорию крепости и выяснить, не скрывается ли в замке что-то, что могло удерживать здесь банши. Профессор объявил, что напишет информационную статью и отправит ее Августу, чтобы тот разослал ее в другие газеты и опубликовал на страницах «Dreaming Spires» вместе со статьями, подготовленными к печати еще до их отъезда в Ирландию. Что касается Оливера, то он собирался заняться именно тем, что он больше всего любил и ему не терпелось приступить к делу.

Библиотека О’Лэри располагалась на втором этаже сторожевой башни. Она была почти такой же просторной, как и столовая, а из окна во всю стену открывался вид на сады со стороны утеса. Вдоль стен стояли шкафы переполненные книгами, некоторые из которых были такими старинными, что хранились в стеклянной витрине, ключ от которой был только у Рианнон. Оливер развязал галстук, бросил его на стол, стоящий у подоконника, и раздвинул тяжелые шторы, чтобы насладиться упоительным видом из окна.

Чтобы почувствовать запах моря, не было необходимости открывать окно. Рассвет рассеял последние клубы тумана, все еще прятавшегося в глубине сада, и в этот момент небо было столь же кристально чистым, как и морская гладь – две полосы лазури словно смотрели друг на друга. Почти четверть часа провел Оливер у окна, позволяя дерзким лучам солнца согревать своими касаниями его лицо, пока маленькие часы на столе не провозгласили десять утра. Юноша вернулся на землю и решил взяться за дело как можно скорее.

Легко сказать! Оливер не представлял с чего начать. Он оставил на столе принесенную с собой кожаную папку с чистыми листами бумаги и карандашами и подошел к первой веренице полок у ближайшей к двери стены. Его взгляд скользил по полному собранию сочинений Вальтера Скотта, антологии Чарльза Диккенса, триумвирату сестер Бронте[1], драмам Уильяма Шекспира в шелковых бордовых переплетах, комбинирующими с цветом штор…

Ирландская поэзия, в которой он не очень-то разбирался, занимала немало места рядом с мраморным бюстом Шеридана Ле Фаню[2], который, казалось, хмурил брови каждый раз, когда на него смотрел Оливер. Проводя пальцем по переплетам, он добрался до сборника рассказов Оскара Уайльда и вытащил том с полки, чтобы рассмотреть получше… и вдруг встретился с парой серых глаз, смотревших на него с другой стороны стеллажа.

– Мисс О’Лэри! – Встреча оказалась столь неожиданной, что томик Уайльда выпал из рук и Оливеру пришлось нагнуться, чтобы поднять его. – Простите, я никак не ожидал…

– Это вы должны меня простить, – тихо произнесла девушка. – Мне следовало сразу сказать, что я здесь.

Она обошла стеллаж бесшумно, словно приведение. Оливер оставался неподвижен, пока девушка не оказалась прямо перед ним. При свете дня она показалась ему еще более упоительной с солнечными лучами, запутавшимися в ее длинных светлых волосах, ниспадавших по спине. Она была той же, что и накануне, но в то же время… выглядела более земной, намного более реальной. Казалось, утренний свет одарил ее живостью, которой ей так не хватало до настоящего момента. Теперь эта женщина уже не казалась сном, она была столь же осязаемой, как и томик Уайльда, который Оливер молча вернул на полку, не сводя глаз с Эйлиш. Прекрасную именно благодаря своему несовершенству.

– Я подумала… Моя мать сказала, что вы все утро проведете в библиотеке, и я подумала, что могла бы вам помочь найти то, что вам нужно.

– Благодарю вас. На самом деле, у вас великолепная библиотека.

– Да, – улыбнулась Эйлиш, потирая руки, облаченными в перчатки – она казалась такой же смущенной, как и Оливер. – Я все время повторяю матери, что это лучшее, что у нас есть. Единственное, ради чего стоит здесь оставаться.

– Вам не нравится в Маор Кладейш? Я понимаю, что вам не дает покоя банши, но ведь здесь так красиво! Словно в самых мечтательных снах.

– Или в ночном кошмаре. Кто бы мог подумать?

Девушка обогнула глобус, стоящий у стеллажа, чтобы подойти поближе к Оливеру. Юноша почувствовал, как складки ее светло-зеленого платья коснулись его руки, когда Эйлиш наклонилась, чтобы посмотреть на корешки книг, по которым он водил пальцем.

– Вы ищете что-то конкретное?

– Я и сам точно не знаю. Что угодно, где упоминается банши: кельтские легенды, книги об ирландском фольклоре… – Оливер пожал плечами. – Хотел бы выписать сведения об этом создании, описания, накопившиеся за несколько веков в местной литературе. Если получится собрать и структурировать информацию о банши, это поможет нам лучше разобраться с ситуацией.

– Вам нужна научная фантастика или свидетельства реальных людей, видевших ее?

– Думаю, второе, по-крайней мере, сейчас. Как рассказал накануне вечером профессор Куиллс, обычно именно я пишу истории, публикуемые на страницах «Dreaming Spires». Предполагается, что я несу ответственность за…

Эйлиш стояла с потерянным взглядом. Она казалась столь отстраненной, что на мгновение Оливер вспомнил слова Джемимы на кладбище о состоянии рассудка девушки, но тут же с облегчением отмел эти мысли, так как, похоже, Эйлиш просто собиралась с мыслями. Наверное, выражение его лица не особо отличалось, когда он пытался вспомнить, откуда именно он почерпнул те или иные сведения, которыми была напичкана его голова. Наконец, мисс О’Лэри сняла перчатки, бросила их рядом с галстуком Оливера и начала говорить:

– Даже мы, ирландцы, никак не можем прийти к согласию по поводу внешности подобных существ, так что можно найти самые разные мнения. Здесь, например, банши описывается как молодая и красивая девушка, завернутая в ветхую простыню, которую видят стирающей белую окровавленную одежду в пруду с красной от крови водой. – Эйлиш вытащила один из самых толстых томов и вручила его Оливеру. – А в одной из сказок она появляется в виде морщинистой старухи в черном плаще, – она вытащила еще одну книгу и бросила ее поверх предыдущей, так что Оливеру пришлось проследить, чтобы все не упало на пол. – В некоторых источниках банши – это даже не женщина. Говорят, что в одном из кланов графства Лимерик[3] есть нечто похожее – призрачная карета, мчащаяся по землям на полной скорости, словно в предсмертной агонии. Сканланы из Бэлликнокейна[4] утверждают, что в их случае речь идет о высоком столбе света, светящем словно из-под земли. Иногда это огненный шар, кружащий по комнате, зеркало, разбивающееся само по себе, кукующая посреди ночи кукушка, белая сова, колокол…

Говоря все это, девушка вытаскивала с полок книги одну за другой. Эйлиш открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но внезапно остановилась, и, повернувшись к Оливеру, увидела, что тот еле стоит на ногах пытаясь удержать многочисленные тома. Она подхватила несколько книг прежде, чем они могли упасть.

– Простите, пожалуйста! – она снова покраснела как девочка. – Я так бестактна!

– Не волнуйтесь, – немного растерянно сказал Оливер. – Это превзошло все мои ожидания, – он явно имел в виду не только книги. – Похоже, мне придется провести немало времени в библиотеке. Я понятия не имею что со всем этим делать!

– Давайте сядем за стол и спокойно все пролистаем. Времени у нас предостаточно.

Последующие полчаса они сидели, склонив головы над книгами, разложенными Эйлиш на столе так, чтобы солнечный свет падал на страницы, которые слишком долго простояли во тьме книжных полок. Девушка читала вслух наиболее интересные отрывки, а Оливер записывал их, заполняя страницу за страницей заметками. Он быстро понял, что без помощи девушки он потратил бы на эту работу гораздо больше времени.

Оливер предполагал, что Эйлиш унаследовала свою любовь к литературе от Рианнон, работавшей в дублинской библиотеке, где и познакомилась с Кормаком О’Лэри. Оливер провел в библиотеках больше времени чем где-либо еще и знал, как распознать человека, который чувствует себя среди книг как рыба в воде: деликатность, с которой она переворачивала страницы; осторожность, с которой открывала старинные тома, чтобы не повредить переплет; как рассматривала следы, оставленные временем на выгравированных заголовках; как еле заметно вдыхала специфический запах типографской краски среди которого они оба выросли…

Солнце танцевало на ее светлых ресницах и на фарфоровом личике, которого не коснулись сотни сражений прочитанных и перечитанных в этой комнате. Она приоткрывала рот, когда что-то вдруг привлекало ее внимание, беззвучно проговаривала слова, открывавшиеся ее взору, при этом белоснежные зубки виднелись меж бледных губ…

– Какое оно? – вдруг спросила девушка, крутя в руках карандаш и не спуская при этом глаз с читаемой в этот момент книги. – Место, откуда вы родом.

Оливер был так поглощен любованием девушкой, что не сразу услышал ее вопрос.

– Оксфорд? – наконец выговорил он. – Вы никогда там не были?

– Я никогда в жизни не покидала этот остров, – в ее голосе промелькнула тень сожаления, то ли в адрес Рианнон, то ли к обстоятельствам ее юности. – Когда я была маленькой, мама иногда говорила, что мне было бы полезно сменить климат, но… мы так никогда этого не сделали. Так и не нашлось подходящего момента. Я часто говорю ей, что если нам все-таки удастся продать Маор Кладейш, то не стоит переезжать в Дублин как она хочет. Я устала все время видеть один и тот же горизонт, каким бы красивым он вам не казался.

Она оперлась подбородком на руки, наблюдая за пенящимися волнами. Несколько чаек кружили над садом и Эйлиш следила глазами за их полетом, словно хотела улететь вместе с ними.

– Думаю, Оксфорд вам бы понравился, – произнес Оливер после нескольких мгновений молчания. – Он не слишком большой, так что не заблудитесь. Если вы любите книги, то вам точно не будет скучно – вам обязательно понравится посещать старые университетские библиотеки, а уж прогулки по окрестностям – это просто чудо, особенно весной.

– Я уверена, что весна там – это настоящий рай, – сказала девушка, грустно улыбнувшись. – Впрочем, не думаю, что мне это необходимо, чтобы почувствовать себя счастливой. Мне будет вполне достаточно ознакомиться с Оксфордом в любое время года, хоть в дождь, хоть в жару… – она откинулась на спинку стула, продолжая говорить мечтательным тоном. – Снег, падающий, словно сахар на купол Рэдклифа среди зимы, наверняка выглядит просто невероятно. Вы – счастливчик.

Оливер открыл было рот, чтобы возразить, но не смог вымолвить ни слова. Как Эйлиш могла знать, как выглядит Оксфорд зимой, если она сама только что сказала, что никогда там не была? Может, в библиотеке были книги об этом городе?

– Я вам завидую, – девушка вдруг посмотрела на Оливера. – Я все бы отдала, чтобы родиться мужчиной как вы. И не только из-за неудобств с корсетом.

– Что бы вы хотели сделать? – улыбнулся Оливер, положив локти на стол.

– Поступить в университет, научиться всему понемногу, стать писателем, нарисовать акварелью каждый упомянутый вами колледж, и чтобы никто не посмел выгнать меня оттуда.

– Не думаю, что кто-нибудь выгнал бы вас, – засмеялся Оливер, но тут же вновь принял серьезный вид. – Вчера мне показалось, что мы прервали вас в момент творчества. Когда мы вошли в курятник, у вас на коленях была тетрадь.

– Это всего лишь разрозненные идеи, – пожала плечами Эйлиш. – Совершенно несравнимо с тем, что вы пишете для «Dreaming Spires». Мысли, приходящие ко мне в голову во время прогулок по садам, какие-то стихи… ужасные, смею вас уверить, прежде чем вы попросите их прочитать, – поспешила уточнить она, когда на лице Оливера расплылась улыбка. – А еще мне нравится писать музыку для стихов. Некоторые из них не мои, а известных поэтов, вроде «Caoineadh Airt Uí Laoghaire», которую я исполняла вам накануне вечером…

– Мне очень понравилось, – заверил ее Оливер тихим голосом. – Вы себе не представляете, какое наслаждение я получил… На мгновение мне даже показалось, что я находился в присутствии самого Ошин[5].

Девушка в смущении закрыла лицо руками, и Оливер снова рассмеялся.

– Учиться в консерватории, – вдруг сказал он, наклонившись поближе к девушке. – Играть на арфе в Пемброк. Или стать частью смешанного королевского хора.

– Да! – воскликнула Эйлиш. – И, наконец, научиться играть на фортепиано!

– Я не видел ни одного в Маор Кладейш, и, если честно, это меня удивило…

– У нас никогда его не было. Кажется, мой отец считал арфу самым самобытным инструментом, – она нежно улыбнулась, вспоминая Кормака О’Лэри. – Вы не представляете, как я мечтаю о том, чтобы прикоснуться к клавишам! В Киркёрлинге было только одно фортепиано – у незамужней сестры мистера Рэндалла, сельского учителя. Когда я была маленькой, то иногда сбегала из Маор Кладейш, чтобы подглядывать за ней через окно гостиной. Я могла слушать ее часами. Особенно мне нравились ноктюрны Шопена. Не знаю, расширила ли она свой репертуар за последние годы. В детстве со мной кое-что произошло и мне больше не разрешали…

Ее голос угасал, словно свеча. Оливер снова вспомнил о рассказе Джемимы. Он словно слышал ее раздраженный голос: «Люди, узнавшие о случившемся, начали болтать, что она одержима дьяволом. Другие говорили, что она и есть дьявол…»

Что-то словно надломилось: с этого момента атмосфера в библиотеке изменилась, несмотря на то, что солнце теперь заливало всю комнату, а чайки все так же кружили. касаясь волн.

Эйлиш посидела еще немного без движения и, наконец, встала. Вдалеке послышался голос Рианнон, ругающей Джемиму за то, что та распевает все утро и теперь у хозяйки жутко разболелась голова.

– Вы так скоро уходите? – спросил Оливер, не в силах скрывать свое разочарование.

– Так будет лучше, – ответила Эйлиш, не смея смотреть ему в глаза. – Мне бы не хотелось, чтобы моя мать нашла меня здесь. Она слишком консервативна в том, что касается отношений между женщиной и мужчиной. Мне стоит уйти в свою комнату.

Ее грусть причинила Оливеру больше боли, как если бы его ударили. Но он не мог ничего сделать, чтобы удержать ее, так что пришлось лишь наблюдать, как Эйлиш надевает перчатки и протягивает ему руку для рукопожатия.

– Рада была пообщаться с вами, мистер Сандерс. Хотя я, наверное, только помешала. Без меня вы бы продвинулись в своей работе гораздо дальше.

– Не стоит беспокойства, – ответил Оливер, удерживая в своей руке маленькую ладошку чуть дольше, чем следовало. Их взгляды встретились и он, наконец, прошептал: – Сможем ли мы вновь поговорить? Хотя бы тайком?

– Конечно, да. Наверное. Всегда, когда я не буду отнимать у вас время. Ваши друзья…

– Мне все равно, что подумают мои друзья. Они не похожи на меня так, как вы.

Губы Эйлиш дрогнули, но она лишь улыбнулась и кивнула. Прежде чем исчезнуть за дверью, она тихо сказал:

– До встречи!

Когда дверь за девушкой закрылась, над библиотекой повисла могильная тишина. Оливер долго стоял там, где они расстались. Из глубины дома доносился голос Джемимы, жаловавшейся Мод на плохое настроение хозяйки; слышались шаги Рианнон, ходившей туда сюда, наводя порядок на нижнем этаже; Александр спрашивал где можно оставить письмо, но ничто не могло заставить Оливера выйти из своего внутреннего мира, пока его глаза не уловили зеленое пятно за оконным стеклом.

Через заднюю дверь замка вышла Эйлиш и, раскинув руки для равновесия, начала спускаться к утесу. Шлейф ее платья скользил по корням и упавшим веткам вязов. Она остановилась на самом краю – ее волосы развевались на ветру словно знамя, а глаза словно пытаясь преодолеть море, отделявшее ее от города сонных шпилей. От свободы, в которой ей отказывали всю жизнь.

Оливер глубоко вздохнул, опираясь пальцами о стекло, словно пытаясь ухватить руками этот образ прежде, чем будет поздно для них двоих. Слишком поздно.

–

[1] триумвират Бронте – три сестры – Шарлотта, Эмили и Энн Бронте.

[2] Джозеф Шеридан Ле Фаню (1814-1873) – ирландский писатель, продолжавший традиции готической прозы. Автор классических рассказов о привидениях.

[3] Графство Лимерик расположено на юго-западе Ирландии на плодородной равнине, ограниченной с севера руслом и эстуарием реки Шаннон, а с юга, востока и запада – невысокими горами.

[4] Бэлликнокейн – населенный пункт в графстве Лимерик.

[5] Оссиан (англ. Ossian), правильнее Ойсин (Oisin), а в соответствии с ирландским произношением, Ошин, – легендарный кельтский бард III века. От его лица написаны поэмы Джеймса Макферсона и его подражателей.

Глава 17

А в это же время Лайнелу тоже пришлось столкнуться с некоторыми проблемами, связанными с женской сущностью, но не столь приятными. При этом они были связаны не с банши, о которой Александр просил произвести некоторые археологические изыскания, а с гораздо более реальной женщиной из плоти и крови.

Лайнел не был настолько глуп, чтобы поверить, что пристрастия Джемимы изменились так стремительно. Она действительно больше не строила глазки Оливеру, особенно с тех пор, как тот стал все чаще проводить время с мисс О’Лэри, но, тем не менее, Лайнелу было очевидно, что девушка предложила ему себя от отчаяния. К счастью или к несчастью, он еще не определил, сказать то, что Джемиме понравился полученный опыт, было бы ничего не сказать. После встречи на мешках с мукой последовала еще одна в комнате Лайнела, а потом еще следующей ночью. Потом у Джемимы стало привычкой появляться в его комнате как только Рианнон освобождала ее от работы. А иногда, игнорируя бдительность Мод, искала встречи с ним в самых неожиданных местах, появляясь без кружевной наколки на голове, но обязательно с повязанным передником.

Разумеется, сопротивление подобным предложениям не являлось отличительной чертой такого человека, как Лайнел, особенно если они исходили от такой соблазнительной, раскованной обладательницы превосходящего все ожидания мастерства, но, тем не менее, со временем ситуация начала его тяготить. Когда Джемима предлагала себя, все его намерения прояснить ситуацию развеивались словно дым, но как только наваждение проходило и он приходил в себя лишь в постели рядом с девушкой, он все яснее понимал, что с каждым разом будет все сложнее избавиться от девушки перед возвращением в Оксфорд. Причем в первую очередь его занимали вовсе не опасения ранить чувства девушки, а то, что она решит последовать за ним лишь бы уехать из Киркёрлинга. Лайнел видел, что Джемиме давно наскучило ее монотонное существование, но уехать она могла бы только вместе с мужем, а уж в такой ситуации до мысли о превращении в миссис Леннокс был лишь один шаг. На пятую ночь, проведенную в Маор Кладейш, уже засыпая, он услышал ее шепот:

– Ах, как бы мне хотелось испробовать эти пуховые перины, о которых говорит весь мир! Это, должно быть, похоже на облака! Ты не знаешь, продают ли их в Оксфорде?

– Полагаю, что да, – ответил слегка удивленный Лайнел. – Почему ты спрашиваешь?

– Да так, не бери в голову… Я просто думала о том, что мы будем делать через пару недель…

Вскоре после этого Джемима уснула, а Лайнел провел всю ночь, таращась в темноту широко открытыми глазами, как у испуганной совы. И с чего она взяла, что он собирается брать ее с собой?

Пара ее комментариев по поводу «голубков», как Джемима называла Оливера и Эйлиш, дали ему понять, что с каждым разом девушка все больше и больше радовалась тому, что ее первое увлечение не зашло столь далеко. Любопытно, но этого длинноволосого молодого человека с манерами джентльмена вовсе не интересовало то, что так привлекало внимание соседей Джемимы. Никто не видел чтобы Оливер прикасался к Эйлиш, а когда он смотрел на нее, то в сиянии его глаз не было и намека на похотливые мысли. Должно быть, он единственный в своем роде!

– У меня бы тоже их не было, если б я была мужчиной: она вся из себя такая бледная и костлявая, – прокомментировала Джемима однажды ночью, отдыхая под боком у Лайнела после того, как тот заявил, что слишком устал, чтобы пойти по третьему кругу. – К счастью, у тебя иные предпочтения. Я в том смысле, что тебе нравится то, что должно нравиться нормальному мужику. К счастью для меня, мисс О’Лэри довольствуется своим поэтом-доходягой, – она обняла повернувшегося к ней спиной Лайнела и поцеловала его в щеку. – Вряд ли мы будем часто встречаться с ними в Оксфорде, правда? Мне будет очень неудобно пересекаться в чайных салонах с той, которая раньше была дочерью моей хозяйки…

– Я тебе гарантирую, что тебе не придется с ней сталкиваться – изрек Лайнел. Вот уже четверть часа он боролся с желанием завернуться с головой в одеяло. – А теперь, если тебе не трудно, дай поспать, а? Хотя бы пару часов?

– Ой, прости! Спи сколько хочешь. Это просто эффект новизны первых дней, – она поцеловала его еще раз, другой, третий. – Когда мы будем в Оксфорде, обещаю, я сделаю тебя самым счастливым мужчиной в мире. Ты даже не представляешь, как я хочу уехать!

«Я тоже, – подумал Лайнел той ночью, представляя как посмеялись бы Александр и Оливер, узнав о происходящем. – Я тоже… но без тебя».

В конце концов он пришел к выводу, что лучше пока сконцентрироваться на деле, а уж потом дать от ворот поворот Джемиме. В Маор Кладейш еще было чем заняться, особенно это касалось работы на земле, в которой его друзья не особо разбирались. Археология являлась прерогативой Лайнела и он полагал, что Рианнон уяснила – он собирается ходить по ее владениям там, где ему вздумается. Воспользовавшись тем, что хозяйка не обозначила ему границы дозволенного, Лайнел решил посвятить утро обходу владений, вооружившись чертежами поместья, пытаясь определить опытным взглядом возможные места для раскопок. Лайнел был уверен, что банши была связана не с О’Лэри, а с их владениями. Ему случалось работать на итальянских виллах, считавшихся заколдованными, и всегда, с первым же ударом кирки о землю, обнаруживались многочисленные археологические свидетельства каких-нибудь зверских преступлений на почве страсти.

К его разочарованию, Рианнон эти предположения показались чепухой.

– Все это выглядит слишком драматично. Я думала, что поэтическая часть исследования – дело исключительно мистера Сандерса. Вы правда думаете, что предки моего мужа имели обыкновение спать с ножом под подушкой?

– На самом деле, это не так уж и лишено здравого смысла как кажется, – возразил слегка задетый за живое Лайнел. – Я не раз слышал, как профессор Куиллс рассказывал кровавые истории про другие замки.

– Могу себе представить про какие. Наверняка он рассказывал вам о замке Лип[1] и о том, как О’Кэрроллы приказали при строительстве использовать раствор, замешанный на крови О’Баннионов, поверженного накануне вражеского клана. Эту историю все знают, но и она мало похожа на правду. Насколько мне известно, О’Лэри никогда не были вовлечены в подобные междоусобные распри. Наш главный враг находился по ту сторону моря, а не на острове, – заявила она со злостью.

Лайнел предпочел пропустить мимо ушей эти слова. В глубине души он понимал почему Рианнон отказывалась верить в его теорию – никому бы не понравилась вероятность того, что каждую ночь он спит в окружении трупов.

– Раз уж вас так интересует то, что связано с Маор Кладейш и его предысторией, то лучше вам познакомится с Росом Уиверном, – продолжала говорить Рианнон, – это наш старый садовник, пользовавшийся абсолютным доверием моего мужа.

– Даже не знаю, насколько садовник может разбираться в подобных вещах.

– Вы ничего не потеряете от разговора с ним, мистер Леннокс. Я попрошу Джемиму отнести ему записку, чтобы он пришел в замок сегодня же. Сейчас он редко к нам приходит, так как слишком стар, чтобы продолжать работать с прежним ритмом. Он предпочитает оставаться в Киркёрлинге со своей сестрой и племянниками, вместо того, чтобы ночевать в доме, который мой муж приказал построить для него в саду.

Рос Уиверн оказался восьмидесятилетним стариком, который явно заслужил право достойно состариться в окружении своей семьи. Когда Лайнел подошел к садовнику в сад, тот стоял, наклонившись к только что распустившимся клематисам и вдыхал аромат лепестков, держа их с такой нежностью, словно это была едва вылупившаяся из кокона бабочка. Это был выдающийся экземпляр – высокий, гораздо выше чем могло показаться сначала. Фланелевые штаны были для него слишком коротки, а долговязые руки, выглядывавшие из рукавов куртки, казалось, не знали что им делать теперь, когда они уже не могли держать лопату. Лайнелу даже показалось, что голова старика с его густой седой бородой, волнами спускавшейся на костлявую шею была похожа на скульптурную голову старого римского патриция.

Как и предполагалось, Уиверн был явно не в восторге от того, что ему пришлось подняться на холм без какого-либо конкретного поручения от миссис О’Лэри.

– Хотите поговорить о доме? А кто я такой, чтобы рассказывать вам о нем? – с подозрением спросил старик Лайнела, когда тот объяснил Уиверну зачем его позвали. – Замок никогда не принадлежал ни мне, ни моей семье, я не более чем слуга.

– Меня интересует не сам Маор Кладейш, а земли, на которых он расположен, – ответил Лайнел. – Я уже несколько дней рисую план поместья, но хотелось бы прояснить пару моментов. Миссис О’Лэри предположила, что вы – именно тот, кто знает здесь каждую пядь.

Лайнел попытался сыграть на самолюбии, но понял, что это не пройдет с таким, как Уиверн. Панибратское похлопывание по плечу ему также явно не пришлось по вкусу – единственное, что садовник любил и ценил в жизни, были его работа, инструменты, растения и Кормак О’Лэри, к которому относился с нескрываемым восхищением. Проговорив с Уиверном почти полчаса, Лайнелу удалось вытянуть только то, что факт столь долговременного проживания под сенью замка вовсе не означал, что старику удалось проникнуть куда-то, что было бы скрыто от посторонних глаз ни в самом Киркёрлинге, ни в Маор Кладейш. Казалось, что жизнь растений стоила для него гораздо больше, чем жизнь обитателей замка. Даже если бы кто-то из потустороннего мира вздумал бродить среди живых, пытаясь напугать его до смерти, как это произошло с Ферчэром МакКонналом, то и это тронуло бы Уиверна меньше, чем возможность заставить трепетать своим дыханием новорожденные цветы.