Текст книги "Нелюбовный роман (СИ)"

Автор книги: Вера Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

IV

Арама Хидиан, тоже супруга императора, причём любимая, прислала к Рудене свою горничную, пригласила пообедать вместе в Морском ресторане. Это был довольно известный среди знати ресторан, и очень дорогой. Как там кормили, значения не имело, потому что встречались в его стенах не ради того, чтоб угоститься, а чтоб побеседовать приватно и без посторонних ушей. Другим столь же надёжным вариантом была бы беседа в какой-нибудь дешёвой забегаловке, где всегда толпы случайного народа, никому ни до кого нет дела, и шпионы сошли бы с ума, прослушивая все тамошние разговоры и пытаясь выловить в этом чудовищном потоке хоть что-то полезное. А в Морском ресторане все стены были оформлены падающей водой, в которую ни вмонтируешь ничего прослушивающего, ни сквозь неё не сможешь слушать. Даже магические средства тут не помогут, потому что вода была солёная.

То есть, Арама захотела побеседовать без свидетелей и возможных ушей. Во дворце никогда нельзя быть уверенным, что за дверью или портьерой не сидит какая-нибудь любопытствующая служанка, которая тут же понесёт новость тому, кто больше заплатит или же тому, кто приятнее всего умеет слушать. К моменту приглашения Рудена почти уже забыла о своей кузине вместе с её проблемами, которые то ли есть, то ли нет. Вернее не забыла, а скорее отодвинула в самый дальний ящик. Были дела поважнее.

Её беспокоил Магический совет и та игра, которую она себе запланировала. Само собой, что кузен не стал бы сознательно ей помогать. Ни за что. Только посвяти его в подробности задачи, которая перед ним стоит, и он сделает всё, чтоб напакостить ей, насколько это будет возможно. Поэтому требовалось создать у него иллюзию, будто его успех – случайность, Руденой не запланированная, что он сам по себе такой замечательный привлёк внимание Высокого магистра и лишь благодаря своим способностям вошёл в Совет.

В действительности это было не так и сложно, хоть и требовало осмотрительности. Герцогиня готова была отдать кузену должное – как чародей-научник он действительно на высоте. А среди знати исчезающее мало мужчин, готовых заниматься таким нудным делом, как магия. Высокородные маги были в острейшем дефиците. И раз уж Рудена заронила в голову Высокого магистра сомнения в азиттийском представителе Университета, то понятно, о ком он сразу же подумает: «Вот ведь отличная замена для предателя». Молодой аристократ, дипломированный чародей, известен как хороший маг-теоретик – чем не кандидат? К тому же, в контрах с герцогиней – это тоже было большим плюсом в глазах главы Университета. Высокий магистр не терпел женщин у власти и решение государя – отдать герцогскую корону своей невесте – воспринял очень болезненно.

Так и случилось. Кузен, отдав письмо, без всяких подсказок и намёков завязал с высшим чародеем беседу и о сложной ситуации с магами в Азиттии, и о своей преданности делу, и о разном другом. Он смог намекнуть на то, на что намекать и следовало. Чуть позже Рудена подбросила ему ещё кое-какие сведения об азиттийском представителе Совета – наполовину это была приукрашенная правда, наполовину откровенная ложь, но кого волновали вопросы справедливости? Теперь, после того как азиттиец был пойман на продаже налево кое-каких важных общих разработок, про него уже можно было врать всё что в голову взбредёт.

Кузен Рудены не отличался особой моральной чистоплотностью. Он, конечно, воспользовался представившимся ему случаем и даже не задумался, почему это ненавистная родственница косвенно ему помогает, зачем снабжает сведениями. Свою роль он сыграл как по нотам – и Высокого магистра очаровал, и соперника представил таким опасным мерзавцем, что тому даже не дали возможности оправдаться. Просто лишили мейстерской неприкосновенности и сняли со всех должностей. После чего мейстерский статус был предложен родственнику азиттийской герцогини. Правда, пока о введении в Совет речи не заводили, но Рудена была спокойна.

Её кузен оказался настолько глуп, что сам же обратился к ней с требованием помочь ему наладить работу в том самом исследовательском центре, в котором так неумело поживился предыдущий мейстер Азиттии. Теперь её светлости оставалось только передать дела одному из своих доверенных и следить за развитием событий, ни о чём особенно не беспокоясь. Понятно, что Высокий магистр решит сперва проверить нового человека в деле, и понятно, что с поддержкой герцогини кузен обязательно справится. И очевидно: если в руки нового мейстера будут попадать интересные сведения о том, что натворил кто-то из младших представителей Совета, всё это сразу же будет перенаправляться по назначению – главе Университета. Кузен, конечно, захочет выслужиться, Рудена в этом не сомневалась.

А значит, всё складывалось именно так, как и требуется. Взаимодействуя с людьми, которые станут снабжать его интересными новостями, кузен Рудены и сам будет чем-то с ними делиться. Это неизбежно, герцогиня знала, кому поручить работу с недалёким родственником и как проинструктировать. А значит, она скоро получит доказательства политической активности Совета или же выйдет на тех, кто предоставит их. От таких новостей государственный секретарь засучит ногами и, глядишь, уверует во всезнание герцогини.

И в этой напряжённой ситуации дела Арамы Рудену совершенно не интересовали. Но с возможной будущей матерью наследника нужно было дружить. Поэтому Рудена ответила согласием и к назначенному времени опоздала всего ничего.

Арама уже ждала её в отдельном кабинете, убранном под зелёный грот – зелень, курчавившаяся в арках, кое-как защищала посетителей от брызг воды. Зелени здесь было совсем мало, а за нею искрами подсветки играла падающая в водопаде вода. Мягкие синие диваны уютно располагались вокруг столика, который можно было уставить яствами на двоих, но не больше. Её светлость Хидиан нервно крошила в пальцах ржаную булочку, которую подали к закускам. На столе уже стояли тонко нарезанная холодная говядина с тапенадой, спаржа с овощами и блюдо сырых моллюсков. Рудена обожала сырых моллюсков, особенно морских ежей.

– Я заказала лосося и краба, – сказала Арама вместо приветствия. – Рада, что ты пришла.

– Краб – это очень хорошо. Какие напитки подадут?

– Я не спрашивала. Велела сомелье принести то, что лучше всего подходит. Заказала их фруктовый родник, потому что, откровенно говоря, не хотела бы, чтоб тут было слишком много вина. Позволь, я…

– А тебе вина-то вообще можно?

– Нежелательно. Ещё и потому.

– Ну и хорошо. Я люблю их фонтан… – Рудена дождалась, когда официантка закроет за собой дверь, и посмотрела на Араму вопросительно. – Итак? О чём ты хотела со мной поговорить?

Младшая супруга государя ответила не сразу. Торопить её было бессмысленно, и герцогиня не торопила. Поняв, что ждать придётся, взяла себе морских ежей и устриц, а потом и тапенады. Вообще-то морепродукты с этим соусом не ели, но ей нравилось. У неё вкус вообще был не такой тонкий и великосветский, как следовало бы. Но она могла себе это позволить.

– Мне срочно нужна твоя помощь, – сказала наконец Арама. – У меня проблема, и сама я, похоже, не справлюсь.

– Какого рода проблема?

– А я думала, что тебе уже всё известно. Думала, всем уже известно.

Рудена покрутила в пальцах пустую устричную раковину – нужно было хоть чуть-чуть потянуть время.

– Видимо, ты о сплетнях, которые гуляют по дворцу. А я решила было, что это полная чушь. Следовало ожидать чего-то подобного, раз речь пошла о рождении наследника. – Сделала паузу, но Хидиан не спешила давать пояснения. – Ладно… Так это не слух?

– О чём именно?

– О твоём любовнике, юноше.

– Что?! Нет, конечно! Какой ещё любовник!.. Ну, так я и думала, что речь пойдёт именно об этом.

– Значит, про измену неправда?

– Конечно, нет!

– Но юноша-то был?

– Был… То есть… Не то, чтобы… Это Ивар Корна из семьи Лихман, родственник. Слушай, ты просто не понимаешь!

– Да, именно так – не понимаю. Ты стала женой самого могущественного мужчины империи, ты понесла от него уже в третий раз, и, возможно, сына – и вместо того, чтоб удовольствоваться этим, ты пожелала чего-то большего? Ещё и внимания со стороны молоденького мальчика захотелось? Что – имеющегося было мало, чтоб почувствовать себя настоящей женщиной?

– Говоришь как моя мать. А откуда такая риторика?.. Ты ничего не знаешь о моей жизни. Я не умею так жить, как ты: находить интерес в политике, управлять чужими судьбами и делать вид, будто этого достаточно, чтоб отказаться от собственной!

– У нас с тобой слишком разное представление о том, что такое жить своей жизнью, – Рудена покачала головой. – Слушай, я всё понимаю, но твоё мнение ведь справедливо только для тебя.

– Прости, мне не следовало этого говорить, и я вовсе так не думаю…

– Думаешь. Давай договоримся: если тебе нужна моя помощь, ты и дальше будешь со мной предельно откровенна. Одна попытка солгать или даже просто быть галантной – и ищи другую помощницу. Понимаю, в первые моменты может быть трудно, но верю, если тебе действительно что-то нужно, ты сумеешь. Опять же, самое время принять решение: если ты настолько меня презираешь, то стоит ли со мной связываться?

Арама усмехнулась – холодно и зло. Наверное, хотела ехидно, но что получилось, то получилось. Из её глаз на Рудену смотрела душа не менее сильная, чем сама герцогиня. И та почувствовала искреннее, глубокое сожаление, что эта женщина тратит свою силу совсем не на то, на что следовало бы. Если бы судьба послала ей больше ума, больше амбиций, больше чутья – у неё было бы намного больше шансов править империей, чем у кого бы то ни было. Она имела огромное влияние на императора, таким положением просто грех не воспользоваться!

Но Рудена осадила себя, потому что сейчас грешила тем же, в чём попрекнула Араму. Если Араме не нужна политическая власть, то она и не была бы ею счастлива. Её счастье в другом, она не хуже и не лучше, чем властолюбивая Рудена. Она просто другая.

Но тем лучше было и для самой Рудены, которой столь серьёзная соперница, как Хидиан, была не нужна. Так что герцогиня в глубине души великодушно согласилась считать её жизненный выбор вполне достойным – лишь бы только Арама довольствовалась своей скромной ролью.

– Я нисколько тебя не презираю. Просто и в самом деле не понимаю, как ты можешь так жить. Мне всё кажется, что твоя жизнь – просто издевательство над собой.

– А что тебе кажется достойным? Мужское внимание?

– Женщина для того и создана, чтоб быть с мужчиной. В этом её радость и главное наслаждение.

– Так, значит, мальчик всё-таки был любовником?

– Нет! Да что же у тебя за примитивные представления! Неужели, по-твоему, в человеческих отношениях нет ничего, кроме секса?

– Значит, только флирт?

– Даже флирта не было… Ну ладно, может быть, он мог так воспринять. Но я просто хотела общения, и не больше. Попробуй и ты меня понять, хоть попытайся. Муж посещает меня очень редко, а когда и посещает, говорит только о делах или о себе. Мне иногда кажется, что мы, его жёны, для него вообще не существуем, мы просто деталь интерьера. И вот теперь я для супруга вместилище его ребёнка. А Ивар – он совсем по-другому общается и на меня смотрит.

– Конечно. С восторгом, восхищением, готов говорить с тобой о тебе до бесконечности. Да? А разгадка-то проста. Даже в нашем мире мужчина не может получить всё, что он бы захотел, лишь потому, что он мужчина. Есть мужчины и помогущественнее, которые владеют большими благами, и это томит твоего мальчика. Это очень многих из них мучает. Вот потому мальчик и клюнул на тебя – перед ним ведь замаячила возможность получить женщину императора…

– Тебе так трудно поверить, что я действительно могла его очаровать!..

– Почему же – легко. И в то, как легко очароваться престижной женщиной, мне тоже поверить легко. В этом нет ничего обидного, Арама. Простых красоток много, а знатных, богатых, могущественных и вдобавок таких, на которой пожелал жениться сам государь – намного меньше. Что ж удивительного, что мужчина предпочтёт такую, почти единственную в своём роде?

– Я – единственная в своём роде, без всяких почти!

Рудена слегка пожала плечами.

– Законных жён у государя пять. Но согласна, из нас всех ты – самая яркая. Недаром он отдаёт тебе предпочтение.

– Не завидуй, прошу. Говорю же – это предпочтение весьма относительно и довольно своеобразно. Иногда мне кажется, что муж вообще любить не умеет. Он владеет, и владеть желает только самым лучшим. Но, подозреваю, он не отдавал бы мне предпочтения, если бы у меня не было трёх братьев.

– Однако Даржану он не посещает уже давно, а у неё два брата.

– Она так и не смогла родить живого ребёнка.

– И характер у неё сама знаешь какой. Короче, дело не только в количестве родственников мужского пола… Но мы не о том говорим. Я поняла, проблема у тебя возникла потому, что ты провела сколько-то времени наедине с молодым человеком из числа твоих дальних родственников и держалась с ним чересчур свободно. А в чём суть проблемы? Что именно говорят, чем тебе угрожают, что требуют?

– Начались разговоры об измене. Называют его имя и моё, упоминают наши совместные выходы в свет, – Арама помолчала и, колеблясь, всё же продолжила. – И я боюсь, поползут слухи о том, что он бывал во дворце.

– Во дворце бывает множество придворных… Или подожди – он что, бывал в твоих покоях? – Женщина кивнула. – Ты что – с ума сошла?

– Это была случайность, чистая случайность! И я не была одна.

– Кто ещё присутствовал?

– Моя горничная.

– И всё? Это просто несерьёзно. Никто не поверит заверениям твоей горничной, что ничего предосудительного не было, если будет только её слово против всех сплетен. Было что-то ещё? Подумай. Ответь правду, иначе помочь тебе будет просто невозможно.

– Он… Ещё он один раз был у меня в особняке. Этого никто не видел, но, возможно, всё-таки мог заметить или что-то услышать…

– Точно с ума сошла… Зачем ты это сделала? Кто ещё был в особняке вместе с тобой?

– Опять же – только горничная. И ещё кое-кто из слуг…

Рудена глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– Так. Значит, если ничего и не было, у твоих врагов будет предостаточно доказательств, которым государь вероятнее всего поверит. Он просто не сможет иначе, как ты не понимаешь?!

– Я понимаю, потому и прошу твоей помощи! – воскликнула Арама, но тут же умерила и голос, и страсть во взгляде, потому что вошли официантки и принесли заказ. Они поставили в центр стола огромное блюдо с крабовыми клешнями и панцирями, в которых были сервированы мясо, печень и икра крабов с заправкой, а также блюда с запечённым лососем и гарниром к нему: с мангольдом, брокколи, зелёным горошком и картофелем. Обновили приборы, разлили вино по бокалам и ушли. – Я знаю, что самой мне не справиться. А у тебя есть возможности.

– Я не управляю слухами… Так, значит, есть юноша, с которым у тебя ничего не было, но выглядит так, словно было. И об этом точно знает твоя горничная. Больше никто?

– Никто.

– Слухи пошли. И мне рассказала об этом Есения. Я не придала значения её словам, подумала, что это простые слухи на пустом месте, которые дальше не пойдут.

– Значит, Есения… Ну конечно, эта сука обязательно должна была сунуть нос в чужие дела.

– Даже и не думала, что ты способна так изъясняться, – невольно улыбнулась Рудена.

– Уверена, ты знаешь выражения и покрепче. Ты общаешься с управляющими и прочими своими людьми, можно представить, чего ты от них наслушалась, нахваталась.

– Конечно. Знаю, понимаю, даже иногда применяю, но только не в приличном обществе. Ну, бог с ним… А откуда слух пришёл к тебе?

– Не от Есении, конечно. Кстати, что именно она тебе сказала?

– Мол, ты вроде как встречаешься с молодым человеком, и можно это использовать против тебя. Ничего конкретного она мне не сказала – возможно, не знает или просто не захотела делиться.

– Здесь достаточно крупинки чего-то, похожего на правду, чтоб можно было на её основе построить буквально любую историю.

– И ты эту крупинку дала.

– Да, знаю, виновата. Но что теперь-то говорить? Поздно. Надо действовать.

– Надо, чтоб, во-первых, ты согласилась, что спасать тебя и твою репутацию придётся с трудом, дорогой ценой, и согласилась с этой ценой. А во-вторых, не повторила ошибки.

– Клянусь. Клянусь! Ну, право слово, неужели ты думаешь, что я так глупа? Я всё поняла и рисковать больше не пожелаю. И даже если вдруг случится безрассудство – ты ведь просто не будешь больше мне помогать, да и всё!

– Не совсем так, дорогая. Возможно, помогая тебе, я буду вынуждена обнаружить свою к тебе близость, тогда последующие скандалы с твоим участием могут уже ударить и по мне. Ты же понимаешь, мне проблемы не нужны.

– Будь уверена, мне тоже.

– А что с решимостью пожертвовать всем, лишь бы выбраться из проблемы?

– Всё, знаешь ли, отлично, – уже с заметным раздражением ответила Арама.

– Значит, готова жертвовать?

– Разумеется! Только выручи меня, сделай так, чтоб ситуация разрешилась без последствий – и я сделаю для тебя всё что пожелаешь.

– Мне потребуется не меньшая услуга от тебя и серьёзные гарантии. Но не волнуйся, сперва я оценю ситуацию и разберусь в том, могу ли помочь. Тогда потребую гарантий и скажу, какие именно. Если ты согласна, я уже сегодня отдам распоряжения, и мои люди начнут расследование.

– То есть, в мою тайну будут посвящены ещё и твои люди? Как бы я не верила тебе и твоим доверенным, но я не хотела бы…

– Успокойся. Они не будут знать, чем занимаются. Это очень легко устроить, я знаю, как. О твоём затруднении узнает только мой секретарь, но не как о твоём, а… кого бы придумать. У тебя же есть такая придворная дама – Алладайна Годава. Вроде бы, идут разговоры о её помолвке, а слухи о какой-нибудь связи могут помолвку разрушить. Ты обеспокоена судьбой своей придворной дамы и дальней родственницы своей сестры, а я, конечно, хочу тебе услужить, потому что в твоём чреве – будущий наследник. Как думаешь, звучит убедительно?

– Вполне.

– Вот этим делом и будет заниматься мой секретарь. Думаю, за пару дней он сориентирует меня, и я сообщу, смогу ли помочь. Думаю, смогу. А сейчас позволь мне отдать должное крабам. Они здесь действительно очень хороши.

Рудена почти не пила, но вышла из ресторана полупьяной. У неё кружилась голова и слегка подгибались ноги. Значит, Арама действительно окажется под подозрением, как только слух дойдёт до их общего мужа, то есть её сын (если это будет сын) родится с клеймом «возможно незаконного». А это означает катастрофу. Это бросит тень на всё семейство. Так и происходит в высших сферах, где речь идёт об огромных деньгах или огромной власти. Либо и о том, и о другом.

Нельзя было этого допустить. В прежние времена подобные скандалы запросто становились причиной смены династии.

Но из ресторана она отправилась не во дворец, к своему секретарю (собственно, это было и не нужно, его можно было вызвать куда угодно), а в особняк семьи Магнер, потому что государственный секретарь прислал ей сообщение, что у него есть какая-то важная новость. И если не было уточнения, значит, новость действительно важная, лучше получить её из первых рук.

Впервые, пока ехала по улицам столицы, Рудена подумала о том, что с её деньгами и влиянием не было бы проблемой заполучить себе внимание любвеобильного юноши – почти любого. Вот, например, этого, который переходит дорогу по светофору… Нет, этим, пожалуй, она бы не заинтересовалась настолько, чтоб завести опасный роман. А вот тот, кажется, интереснее. Само собой, для того чтоб оценить, стоит ли он риска, надо с ним пообщаться. Однако желание какое-никакое уже вспыхнуло.

Смотреть по сторонам и примериваться к чужим мужчинам оказалось на удивление приятно. Герцогиня вдруг по-особенному ощутила своё могущество. Пусть сама она, в отличие от Арамы Хидиан, никогда не рискнула бы своей репутацией и положением и не пошла бы на измену мужу, но ощущение, что тебе, глядишь, ещё и отбиваться пришлось бы от молодых статных юнцов, которые старались бы даже не столько ради денег, сколько ради того, чтоб погреться в лучах твоей власти, было восхитительным. Да, для таких, как она, действуют совсем другие правила.

Это взбодрило её, и в особняк Магнеров она прибыла в хорошем настроении, хоть и собранной, как для боя. Это был хороший настрой. Немрад встретил её у дверей, словно слуга, провёл в кабинет, откуда прогнал даже личного секретаря. Сразу видно – дело действительно серьёзное. У Немрада были красные после бессонной ночи глаза и злой взгляд. Настрой – вызов.

– Я рад, что ты сразу приехала. Надо обсудить сложившуюся ситуацию. Видимо, война форсирована, и по-другому это понять нельзя. Граф Агер-Аванда начал переговоры с соседями. Разумеется, от себя.

– Каково формальное обоснование?

– Переговоры о браке с семейством Руствайя. Скажешь – вполне убедительно звучит. Однако он принимает у себя в гостях представителей генерального штаба нашего соседа, вот в чём дело. Сомневаюсь, что из военных получаются хорошие свахи.

– Понятно. Считаешь, это сепаратистские настроения?

– Не думаю, что королевство Аттакутир так уж заинтересовано в присоединении Агер-Аванда. Полагаю, дело в другом. Видимо, он будет их ставленником на престол.

– Вот как. Значит, агрессия?

– Спорю, так и есть. Он готовит вторжение врага, полномасштабную войну, а сам собирается сесть на престол.

– Могут быть другие толкования?

Немрад посмотрел на собеседницу тем самым взглядом, за который она его ненавидела – вызывающим взглядом человека, который всего на свете добился собственными силами и воображает себя поистине богоподобным: «Детка, ты несёшь ерунду, лучше уж не лезь в серьёзные дела, в которых так блистательно разбираюсь я». Но ответил любезно, даже галантно:

– Боюсь, что все другие толкования отдают откровенной фантастикой. Если граф ещё и может затеять какую-нибудь псевдополитическую игру для того, чтоб набить себе цену – чисто теоретически – то правительство Аттакутира подобным, разумеется, заниматься не станет.

– Я согласна. Но что насчёт твоего источника? Ты ему полностью доверяешь?

– Полностью. Он проверен со всех сторон. И новость эта пришла из трёх источников. Всё очевидно! Нужно срочно вмешиваться. Ты ведь меня понимаешь.

– Понимаю, на что ты намекаешь. Но не понимаю, почему ты говоришь именно со мной. Если ты прав, интриги здесь – уже не средство. Поздно. Нужно сообщать его величеству, передавать информацию нашему генеральному штабу.

– Ты ошибаешься. Если сообщить государю и генштабу, то мы получим единственно возможную реакцию: начнётся война между государствами. А это как раз то, чего мы сейчас пытаемся избежать. Ну что, в самом деле…

– Всё то же, что мне, ты можешь сказать его величеству.

– Это не так. Государь обременён обязанностями, долгом, и он на виду. Он не в силах интриговать на этом этапе, он просто не сможет себе этого позволить…

– Зачем ты пытаешься меня обмануть? Ты просто знаешь, что как только сообщишь императору о своих подозрениях, он сразу начнёт действовать, действовать прямолинейно хотя бы потому, что испугается опоздать.

– Отчасти.

– Значит, ты и сам не считаешь ситуацию настолько уж опасной и безвыходной, как показал мне. Раз сперва пришёл ко мне, значит, думаешь обойтись простенькой политической игрой.

– Я и не сказал, что она безвыходная! Я хочу попытаться избегнуть войны, и всё. Я полагал, что ты захочешь и сможешь мне в этом помочь.

– Здесь мои связи с Университетом не помогут. Где Университет – и где внешняя политика.

– Предлагаю попробовать.

– Оставь. Мы ведь серьёзно говорим… Но если ты сможешь дать мне какие-нибудь доказательства измены графа, я попытаюсь. У тебя есть что-нибудь? Письма, к примеру, или другие документы.

Немрад посмотрел с сомнением.

– И что ты думаешь с ними делать?

– Я предлагаю доказательствами его предательства стреножить других сепаратистов, потому что в том договоре вряд ли упомянуты интересы прочих знатных домов. Рассорим агер-авандца с потенциальными союзниками и дадим знати понять, что государю всё известно. Оставшись в одиночестве, агер-авандец станет их врагом уже сейчас, до того, как ему на помощь придут армии Аттакутира.

– Это спровоцирует его на выступление, немедленно!

– Нет, ещё нет, если он понимает хоть что-то в войне и политике. Выступить с армией моментально нельзя, это дело не такое скорое, как тебе кажется. Конечно, после первого намёка придётся графа прижать, и так сильно, чтоб он понял, что армия Аттакутира его не спасёт, даже если успеет прибыть. Графа нужно вызвать в столицу, нужно вынудить его приехать. А ещё нужно ограничить поставки продовольствия в Агер-Аванд и затруднить торговцам вывоз товаров оттуда.

– Та-ак… И? Как ты предлагаешь его выманивать в столицу?

– О том и говорю: нужно сделать намёк, что о его планах известно. Это может заставить его приехать ко двору, чтоб оправдаться – и таким образом он выиграет время. Ему это необходимо, иначе к началу войны он просто окажется без армии. В общем, есть вполне реальный шанс, что он приедет, и тогда нужно удержать его любой ценой. Если графство восстанет без господина, то это будет совсем другой расклад…

– Большое спасибо, ваша милость, что вы решили меня просветить по таким простым и всем известным вопросам! – Немрад усмехался всё ехиднее и холоднее, и Рудена почуяла, что впереди трудности. Она сузила глаза, унимая душевную тревогу. С серьёзными политиками страшно было играть в разговоре, потому что любой неверный шаг мог привести к печальным последствиям. Но сдаваться она не собиралась. Нужно хотя бы попробовать. Не получится… Ну и ладно, она будет гибнуть с мыслью, что честно пыталась.

– Зря ехидничаешь. Пересматривай свою тактику, она уже всем давно известна. Противника надо класть с обеих рук, неожиданно. Я к тому, что иногда самые простые и очевидные приёмы оказываются самыми действенными. Вопрос в том, как их подать.

– Да, но ради этого мне не нужна была бы твоя помощь. Мне нужно то, что есть у тебя!

– Привлекать к этому делу Университет, я повторяю, не следует. Университет сейчас планирует собственную политику и при этом понимает, что ему трудно будет втиснуться во власть. Поэтому известие об измене графа скорее спровоцирует магов встать на его сторону: они захотят сразу повязать по рукам и ногам будущего государя и потом вить из него верёвки. Я другого пути для Университета не вижу. – Магнер сузил глаза. Он был зол. Нужно его успокоить. – Поверь – если получится с помощью магов стреножить графа или уничтожить его, я обязательно воспользуюсь такой возможностью. Лучше прими мою помощь в другом. У меня есть идея, как успокоить предателя, пока он не оказался в ловушке. Лучше использовать для этой цели его столичную любовницу, а не чародеев Университета. Просто послушай…

Сомнение в глазах госсекретаря было для неё опаснее прямой угрозы. Бесполезно давить на правдоподобность, изобретать новые аргументы, делать что-то со своим лицом, пытаться показать искренность. Это только сильнее настораживает. Она старалась говорить меньше, чем хочется, показывала, что больше слушает. И когда убедила собеседника в своей искренности, а заодно и правоте, от усталости, изнеможения уже и не помнила, как именно ей это удалось сделать. Непонятно было, остался ли раунд за ней, или же ей просто дана передышка. Но и то, что есть – удача.

Она садилась в машину в дикой злобе. Злиться на Немрада было малопродуктивно, поэтому волевым усилием перенаправила своё раздражение против кузена, который её подводит, и в утешение баловала себя фантазиями, что именно с ним сделает, когда выдавит из него всё, что только можно выдавить. То есть, не она сама, конечно, а специально обученные люди. Особо продуманными способами.

Пока рано, надо себя попридержать и даже в разговоре с кузеном не выдавать своего нетерпения. Проблема с дураками именно в том, что и на крючке их держать трудно. Они ведь не способны как следует просчитывать последствия своих поступков – могут взбрыкнуть. Ты-то их потом погубишь, но выгода в чём? Только моральное удовлетворение, а по делу – ноль. Нет, кузен сперва должен сыграть свою роль до конца, и только тогда рухнет в пропасть. И она с удовольствием его туда подтолкнёт.

К счастью, у неё есть не только кузен.

Она вынула коммуникатор и, поразмыслив немного, отправила родичу сообщение: «Твой Высокий магистр, похоже, скинул на тебя всю тяжёлую работу, а место приберегает для своего протеже» и добавила чуть позже: «Он даже не азиттиец». После чего «порадовала» родственника добытой её доверенным человеком отсканированной копией письма, где Высокий магистр обсуждал с другим членом Совета возможного азиттийского кандидата. Кандидат был отклонён и обсуждался чисто из вежливости – со своим давним товарищем глава Университета ссориться не хотел и потому делал вид, будто размышляет. Но кузену Рудены эти обстоятельства не могли быть известны, а из текста письма ему этого с налёта не прочитать. Нужно было хорошо знать Высокого магистра и быть внимательным, чтоб заметить, как незначителен его энтузиазм.

Отправила – и отложила технику. Была уверена, что ждать придётся долго, но ответное сообщение прилетело очень быстро. Кузен не сдерживал себя, самое мягкое, что он написал в адрес Высокого магистра: «этот старый подагрический болван». Обида сквозила в каждой строке – можно было подумать, что молодой человек спас Университет самое меньшее от полного разрушения и общей гибели, хотя на деле всего лишь присматривал, как люди Рудены проверяют и налаживают работу в азиттийском исследовательском центре. И он не притворялся – обида была вполне искренняя.

Следующим сообщением пришло: «Я хочу сам занять место этой неблагодарной сволочи» – и чуть позже: «Ты мне поможешь»?

«Возможно, смогу, если дашь мне, за что зацепиться», – ответила она и вынула из бара кусочек пахлавы. Попробовала. Неплохо, может быть, даже лучше, чем обычно. И немного бодрит. Изнеможение отступало.

«А за что можно зацепиться?» – поинтересовался кузен. И через несколько мгновений прислал очередное сообщение: «У меня есть кое-что на него. Разные бумаги, и всё такое. Вот ему зад припечёт»!

«Присылай мне», – ответила она. Нужно было действовать, пока дуралей не остыл. Потом ненависть к кузине и остатки здравого смысла могут его и стреножить, но сейчас, пока он весь кипит, есть шанс получить от него пару ценных документов или хотя бы стоящий намёк, направление, куда копать дальше.

Стало чуть легче на душе, но вместо изнеможения вдруг пришло понимание, насколько она устала. Не физически и даже не умственно – эмоционально. Отвращение ко всему человечеству стояло на пороге, от него её отделял только шаг. Она вдруг снова вспомнила об Араме и её проблеме, но не с точки зрения «как бы помочь».