Текст книги "Белая ведьма Азеила (СИ)"

Автор книги: Велл Матрикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Кларий и сам не ожидал, что ее мнение может столько для него значить. Он даже махнул рукой на то, что безрассудная девчонка снова ослушалась его, опять обнимая других парней. И злился на нее, сам не зная, за что именно. А хуже всего, что он злился на себя, чего с ним не случалось, пожалуй, никогда.

Крайне недовольный собой и своими попутчиками, Кларий вообще не собирался останавливаться на ночь, но свет в чьем-то окне заставил его передумать. Стыдно это признавать, но в компании белой ведьмы и ее прихвостней он здорово расслабился. Привык регулярно питаться, спокойно спать, не изнурять тело тренировками и чувствовать себя отдохнувшим и полным сил. Даже жажда Вейланы не казалась непереносимой, хотя прежде Кларий не привык в чем-либо себе отказывать. Он чувствовал себя не в бегах, а на каком-то отдыхе, и малодушно решил пользоваться этим нечаянным состоянием, вместо того, чтобы взять себя в руки и ехать дальше.

Но ни дом, ни его хозяйка Кларию не понравились. Мало того, что старуха лгала, она вызывала в нем безотчетную неприязнь. Даже с учетом того, что темный рыцарь в принципе не любил людей. Но к большинству из них все-таки оставался равнодушен, если они не давали ему повод их возненавидеть. Со старухой все иначе, и Кларию не удалось избавиться от этого неприятия. Настолько сильного, что он наотрез отказался принимать пищу в этом доме.

А потому почти злится на Вейлану за то, что она все-таки принесла ему еду. Отчего-то именно ей отказать оказалось невероятно трудно. И тем удивительнее, что она отвела его к экипажу, чтобы накормить. Он и сам мог бы соорудить для себя бутерброды, но мысль, что девушка позаботилась о нем, вместо того, чтобы высмеять, заставляла сердце биться сильнее. Ведь он этого не просил, не требовал, не заставлял ее; Вейлана, считая его – кем? големом? чудовищем? – тем не менее заботилась о нем так, как никто прежде.

И от этого становилось почти физически больно.

Ему требовалось одиночество, чтобы справиться со всеми этими странными непривычными чувствами. Кларий решил, что останется ночевать в экипаже, но сон не шел, отпугиваемый чувством неясной тревоги, которая становилась лишь сильнее при каждом взгляде на дом.

Именно поэтому он сразу заметил, когда это началось.

Мертвенно-синее свечение, медленно разгораясь, прокатилось по стенам дома, и Кларий достаточно долго прожил рядом с черным колдуном, чтобы не сообразить, что это значит. Недаром ему эта бабка с первого взгляда не понравилась.

Кларий рванул в дом; внешняя дверь оказалась еще не заперта. А вот в комнату, где спали околдованные, дверь пришлось выбивать. Здесь колдовство проявилось сильнее всего, полностью обнажив спрятанное под иллюзией непотребство. На миг юноша застыл – настолько противоестественно смотрелась Вейлана здесь, в этой жуткой комнате, на каменном ложе, похожем на жертвенный алтарь. Ему захотелось немедленно унести ее отсюда, но он поостерегся. Бывало такое, что заклинание привязывало жизнь околдованного к месту, и, если сдвинуть его с места, околдованный умирал.

Кларий решил подстраховаться и разбудить девушку. Она – ведьма, и должна суметь превозмочь чужое колдовство.

Просыпаться Вейлана не хотела. Перепробовав все известные ему способы, темный рыцарь не нашел ничего лучше, чем окатить девушку холодной водой. И почувствовал облегчение, когда она резко села, распахивая глаза. Удивительно, что облитая водой Вейлана вызывала не смех, а какое-то умиление, отчего хотелось любоваться ею и дальше, вот только времени на это не оставалось. За время, пока он пытался разбудить девушку, колдовство набрало силу, и поход за водой лишь убедил Клария, что пора отсюда уходить.

Вот только упрямая девчонка совершенно не думала о себе и о той опасности, что ей грозила. И кинулась будить мальчишку, в котором нет ни капли магии, способной противостоять колдовству. Попытку увести ее отсюда Вейлана проигнорировала, и Кларий осознал: попутчиков своих девушка не бросит. Даже если он уведет ее отсюда силой, она вернется. А если он не позволит, то никогда его не простит.

Единожды испытав на себе обиду девушки, Кларий не желал повторения. Это царапину она может забыть, а вот то, что ей помешали сделать доброе дело – едва ли. Темный рыцарь выругался – и успокоился. Если ему повезет, спящие приколдованы к своим местам и умрут, если их вынести отсюда. Вейлана не настолько хорошо знакома с черным колдовством, чтобы понимать это. И будет считать, что он сделал все возможное для их спасения.

Поэтому Кларий подхватил обоих парней и потащил прочь из дома.

Сын черного колдуна не понаслышке знал, как меняет колдовство тех, кто им пользуется. И тем сильнее, чем более темные дела творят с его помощью. Но все же не ожидал, что колдунья в своем истинном обличии окажется настолько мерзкой. А потому растерялся, скованный бесполезной своей ношей. Бросить их и попытаться сразиться с тварью? Или бежать, что куда разумнее при встрече с темными колдунами, чью силу ты не знаешь?

Выбирать не пришлось. Вейлана, которую он считал слабой и беззащитной, отважно встала между ним и колдуньей и без малейших усилий отразила чужое колдовство. Путь был свободен, и Кларий немедленно воспользовался этим, чтобы выбраться из проклятого дома. Лучше все-таки бежать, в силах Вейланы он уверен отнюдь не был.

Но, видимо, ведьма считала иначе. Она замерла, едва сбежав с крыльца, и, пока Кларий запихивал попутчиков – живых, к его глубокому сожалению – в экипаж, вступила в схватку с колдуньей.

Кларию доводилось видеть колдовские поединки, и он представлял, что пытается сделать Вейлана. В месте своей силы колдунья могущественна, но в этом и ее слабость: место держит ее, и это притяжение можно усилить настолько, что оно превратится в ее тюрьму. Колдунья тщетно пыталась выйти из дома, пока белая ведьма плела заклинание, которое навеки замурует ее внутри.

Кларий увидел опасность даже раньше Вейланы. Заметил злобную радость колдуньи, с которой та замерла, выплетая заклинание, способное пробить установленный ведьмой барьер. И, не раздумывая, прикрыл девушку.

Не из какого-то благородства – отнюдь. Он даже не представлял, что это такое. Но Кларий был воином и мыслил, как воин. Встречаясь с заведомо более сильным врагом, лучше защитить того, кто гарантированно справится с ним, чем пожертвовать им и в результате погибнуть.

Именно это он и сделал. Защитил Вейлану.

Мир растворился в сплошном мраке, и сам Кларий будто перестал существовать. Воспоминания, мысли, чувства – все исчезло, истаяло в огромном необъятном ничто. Так могла бы выглядеть смерть, если бы вдруг это не прекратилось.

Кларий обнаружил себя в экипаже. Он лежал на разобранном ложе, за окном занимался день, а его руку сжимала спящая Вейлана. Лицо девушки блестело от слез, и, коснувшись собственной щеки, темный рыцарь с изумлением уставился на влагу на кончиках пальцев. Слезы? У него? Кларий не плакал никогда, даже в самые мрачные моменты своей жизни.

Никогда?

В его сознание ворвалось воспоминание, которого просто не могло быть.

Он хорошо помнил тот день. Его мастер, садист и мерзавец, выместил на своем ученике дурное настроение, даже не пытаясь рассчитать силы. Избив Клария до полусмерти, в завершение он сломал руку мальчишке, из последних сил пытавшемуся сбежать. Кларий не знал, есть ли в замке лекарь, да и не надеялся, что тот бы ему помог. А потому сделал то, чего не делал никогда прежде – отправился за помощью к отцу.

– И чего же ты хочешь? – равнодушно поинтересовался мужчина, выслушав сбивчивый рассказ ребенка.

– Я нуждаюсь в исцелении, – прошептал мальчик, едва стоящий на ногах.

Черный колдун подошел к сыну, двумя пальцами схватил мальчишку за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, и холодно произнес:

– Ты разочаровал меня. Ты жалок, если нуждаешься в чьей-то помощи. Зачем ты позволил какому-то человеку искалечить тебя?

– Он сильнее меня…

– Потому что ты позволяешь ему быть сильнее тебя.

Мужчина вцепился в плечо сына и поволок за собой мальчика, едва сдерживающего слезы боли и обиды. Привел его в комнатушку, которую определил ему для проживания с первых дней, и грубо втолкнул его внутрь:

– Мне не нужен такой слабый сын. Ты должен стать сильнее, либо останешься здесь навсегда.

И он закрыл за собой дверь. Запер ее снаружи на засов, так, что выбраться оттуда даже здоровому взрослому невозможно, что уж говорить о покалеченном ребенке.

В реальности Кларий выбрался из той комнаты только через три дня. Измученный болью, голодом и жаждой, он сумел найти в себе источник колдовской силы, наследие отца, с помощью которого выломал дверь.

Вот только вышел из той комнаты уже совсем другой человек. Слова отца крепко врезались в его память, и Кларий, выбравшийся из своей темницы, усвоил, что никто во всем мире не позаботится о нем лучше него самого. Все вокруг, даже тот, кто называет себя его отцом – ненавидят его, хотя никому он не давал для этого повод. Он жил, окруженный ненавистью – и сам пропитался ею. Озлобившись на весь мир, он твердо решил, что ненависть к нему больше не будет безосновательной. И стал кошмаром для всех в замке.

Так было, и он помнил все это… Но теперь в его воспоминаниях появилась она. Нежная девушка, открывшая двери его тюрьмы, исцелившая перелом, приласкавшая и утешившая, она заставила слезами излиться его боль и обиды, и впервые в жизни он почувствовал себя в безопасности, узнал, что такое нежность и ласка… Кларий понимал, что этого никогда не было, но легко мог представить, как сложилась жизнь этого мальчика.

Как, заснув в ласковых объятиях незнакомки, он проснулся в одиночестве ранним утром и покинул замок, пока его обитатели спят.

Как скитался по миру, пока не наткнулся на добрых людей, приютивших его.

Как вырос, окруженный любовью и заботой, не зная злобы и ненависти.

И как сражался в войне – против черного колдуна, а не на его стороне.

Почему в детстве ему не пришло в голову бежать из замка?

Потому что он полагал, что весь мир – против него. Потому что ни разу за свою жизнь он не встретил поддержки и участия. Потому что и представить не мог, что есть другая жизнь, в которой его примут, что есть люди, которые могут позаботиться о нем. Просто так, по доброте душевной.

И эти убеждения он вынес из детства, легко и без раздумий причиняя зло другим, уверенный, что иначе пострадает он сам. Что нельзя никого щадить, потому что его никто не пощадит. Что любить нужно только себя, потому что никто другой его не полюбит.

Что ж, он все сделал, чтобы так оно и вышло. Сеял вокруг себя страх и ненависть, наслаждаясь той властью, что делает его выше остальных людей. А значит – неуязвимым для них.

И, не зная иной жизни, никогда не жалел о том, во что превратился.

Но ведь никакой другой жизни у него не было. И этот придуманный мальчик – лишь плод воображения, результат воспоминания о том, чего никогда не происходило. В те времена Вейлана была ребенком младше него и жила в неге и беззаботности в королевском замке, любимая дочь правящей семьи и наследница трона Авендейма. Никак не могла она появиться в его темнице взрослой, никак не могла изменить его жизнь…

Кларий отер лицо, пытаясь избавиться и от нелепого воспоминания, и от чуждого ему видения совсем другой жизни, которая никак не могла принадлежать ему. И почему это видение кажется ему таким привлекательным? Какая глупость. Одно ложное воспоминание никак не может изменить его. А он – доволен своей настоящей жизнью. Доволен собой и ничуть не желает становиться кем-то другим.

Вейлана пошевелилась, просыпаясь, и Кларий мрачно уставился на нее. Почти с ненавистью, потому что все проблемы в его жизни начались с ее появления. Надо было послушать отца и забыть о ней сразу, как только она ушла из тронного зала, признавая капитуляцию.

Но мысли неотступно возвращались к воспоминанию, в котором появилась она.

11

– Откуда ты взялась в моих воспоминаниях? – сердито осведомился Кларий, не сводя с нее мрачного взгляда.

Вейлана привстала и вгляделась в юношу. Никаких следов проклятия; у нее все получилось. На сердце полегчало, и, устроившись в кресле поудобнее, девушка пояснила:

– Вы отважно закрыли меня собой, когда колдунья попыталась проклясть меня. Поэтому проклятие пало на вас. Мне удалось избавить вас от него, а ложное воспоминание – это небольшой побочный эффект. Я, к сожалению, не умею иначе.

– Ты – лгунья, – уверенно объявил темный рыцарь.

– Почему это? – изумленно распахнула глаза Вейлана.

– Ты притворялась беспомощной, а сама – могущественная колдунья!

Обвинение столь несуразное, что девушка улыбнулась невольно:

– Я – не колдунья, сэр Кларий. Я – белая ведьма. Само собой, я сильнее простых колдунов, даже когда моя магия спит. И меня учили справляться с темными колдунами. В полной силе я в состоянии победить даже черного колдуна, так что не удивляйтесь, что я сумела дать отпор темной колдунье. С ней мы на равных в моем положении.

– Я полагал, твоя магия тебе совершенно недоступна.

– И вас не смутило, что при этом я спрятала своих подданных магическим образом? – лукаво прищурилась Вейлана.

Успешное избавление Клария от проклятия прибавило ей уверенности в себе и хорошего настроения заодно. И она совсем не хотела думать о том мальчике, каким Кларий был когда-то – несчастном, искалеченном, заброшенном. Потому что слишком легко проникнуться сочувствием к тому, кто выбрал своей стезей причинять зло другим. Кларий больше – не несчастный ребенок, он – чудовище, и не заслуживает добрых чувств.

– Мало ли, при твоем дворе могли найтись сильные колдуны, – пожал плечами Кларий. – Где мы?

– В нескольких часах езды от дома колдуньи, – более четко ответить она не сумела.

– В нескольких часах? – насмешливо осведомился он. – С твоей-то скоростью?

– Нас вез Пэн.

– Пэн? И ты позволила сесть ему за руль?!

Вейлана не приняла его возмущения:

– Это мой экипаж, и я имею право…

– Здесь нет твоих вещей, беглая королева, – перебил ее Кларий зло.

– Как и ваших, беглый полководец, – парировала она.

Темный рыцарь насупился, признавая ее аргумент. Наследник черного колдуна, он мог претендовать на имущество поверженной королевы, пока не предал своего отца, украв у него белую ведьму. Конечно, Кларий в любой момент может искупить вину перед отцом, сдав ему беглянку, но в настоящий момент имел не больше прав на королевское имущество, чем сама королева.

– А я говорил, что старуха мне не нравится, – сменил тему недовольный юноша.

– Вы были правы, – не стала вредничать Вейлана. – Спасибо, сэр Кларий. Вы спасли нас всех.

Он скривился, словно услышал что-то неприятное, и девушка все-таки не удержалась. Перегнувшись через подлокотник, она коротко и порывисто обняла его.

– Спасибо, – повторила искренне и быстро поцеловала его в щеку, тут же отстранившись.

Кларий остолбенел. Расширившимися зрачками он уставился на Вейлану и вдруг спросил:

– Ты… видела это воспоминание?

– Да, – отпираться Вейлана не видела смысла. – Мне жаль.

– Теперь-то хоть веришь, что я не голем? – усмехнулся он со странной злостью.

– Да. Верю, – с сожалением признала она.

Не голем, но все же не человек, и объяснение этому существовало лишь одно. И оно совершенно не нравилось Вейлане, но озвучивать его девушка поостереглась. И, чуть помолчав, она добавила:

– Простите, что я судила о вас так предвзято.

– Мне безразлично, кем ты меня считаешь, – равнодушно ответил он. – Я просто хочу получить свое и избавиться уже от тебя наконец.

Вейлану задели эти слова, напомнив, кто перед ней. Кларий поступил благородно, спас их от страшной участи, но вновь не из благих побуждений. Он думал только о себе, и понимать это отчего-то неприятно.

– Как так вышло, что у вас, наследника черного колдуна, оказалось столь безрадостное детство? – решила заговорить она о другом.

– Не твое дело, – прорычал он и рывком открыл дверь: – Эй, вы, двое! Собирайтесь, мы отправляемся дальше.

Определенно, ему не терпелось продолжить путь. Вейлана вздохнула и строго заметила:

– Для начала не помешает позавтракать, сэр Кларий.

Он сердито покосился на нее:

– Там ты обращалась ко мне на ты.

– Там вы были ребенком, – напомнила она. – А сейчас вы… формально вы – принц и, поскольку я больше не королева, то выше меня по статусу. К тому же я – ваш должник жизни, и вы сами определили свое положение как моего господина. В этих условиях я не имею права обращаться к вам иначе. И дружба, которая могла бы позволить мне это, между нами невозможна. Идемте завтракать, сэр Кларий. Или вы желаете, чтобы я принесла вам еду сюда?

Взгляд Клария потемнел от непонятного чувства при этих словах. Непривычно низким, каким-то срывающимся голосом он холодно осведомился:

– Так ты поэтому кормишь меня? Пытаешься угодить своему господину?

Удивленная столь странным выводом, Вейлана тихо рассмеялась:

– Нет. Это вы считаете себя моим господином, а не я. А кормлю я вас, поскольку вы отказываетесь есть со всеми. Я не хочу, чтобы вы голодали из-за глупого упрямства.

Он расслабился, девушка сразу почувствовала, как оставляет его это странное напряжение.

– Думаю, они уже поели, поэтому, пожалуй, я к тебе присоединюсь, – проворчал он, выбираясь из экипажа.

Вейлана покинула самоходку и с удовольствием потянулась, сбрасывая все дурное, что принесла с собой ночь. Утреннее солнце согрело ее, прогоняя из воспоминаний стылый холод мрачного подземелья, что было домом для юного Клария. Она окунулась в тепло солнечного утра и улыбнулась друзьям:

– А вы времени зря не теряли. Спасибо.

– Пэн решил, что после такого трудного дела вы проголодаетесь, – с непонятной гордостью откликнулся Трилл и покосился на старшего товарища.

Пэн чуть смущенно ухмыльнулся, раскладывая еду по тарелкам:

– Вы пока кушайте, а мы с Триллом потихоньку все соберем.

Вейлана кивнула. Она отнюдь не считала, что эксплуатирует своих спутников. Все же, несмотря на капитуляцию, она оставалась королевой и считала само собой разумеющимся, что ее подданные готовы облегчить ей жизнь. И пусть Трилл являлся подданным другого королевства, ныне упраздненного, но Вейлана воспринимала его своим. Да и ее бы просто не поняли, вздумай она вести себя иначе.

Она делила трапезу с Кларием и со стыдом вспоминала, как отвергла саму возможность, будто темный рыцарь когда-либо голодал. То, что принимала она за аристократические манеры, в действительности было тем, чем и выглядело – бережным отношением к еде, воспитанным постоянной ее нехваткой. Детство Кларию выпало голодное.

А после завтрака темный рыцарь всех удивил.

– Ты, – ткнул он пальцем в Пэна, – будешь вести экипаж днем. Я буду сменять тебя по ночам. Так доберемся быстрее. Вейлана, сидишь рядом со мной, поняла?

Подавив вздох, девушка кивнула. Ее обрадовало решение Клария, потому что ей и самой не терпелось добраться до Сеавенда. А вдруг, вопреки всему, рыцарь ждет ее там? И это мучительное путешествие закончится, Азеил будет спасен, а она обретет свою истинную силу? Ей хотелось так думать, даже вопреки логике и разуму. Ведь если они и найдут рыцаря в Сеавенде, на этом их путь не закончится. Найти его – лишь часть дела, и не самая сложная, пожалуй.

А сможет ли рыцарь защитить ее от гончих так же, как это делает Кларий? Рыцари – непревзойденные воины, но едва ли этот юноша получил соответствующее воспитание. И наверняка уступает темному рыцарю в мастерстве. А как отнесется к сопернику Кларий? Сумеет ли сдержать себя, зная, что помогает избраннику той, кого уже привык считать своей? Глядя на Клария, Вейлана в этом сильно сомневалась. И это тоже станет проблемой, которую придется решать…

Пэн без вопросов занял водительское место, Трилл с явным удовольствием уселся рядом, а Вейлана устроилась позади, бросая на Клария косые и укоризненные взгляды.

Пэн и так вел всю ночь, и не очень-то это правильно, заставлять его снова садиться за управление экипажем. Но Трилла тем более не посадишь, едва ли он когда-либо управлял самоходкой, а Вейлана слишком неуверенно чувствовала себя за вождением, так что проще на месте стоять. Но Кларий ее взгляды игнорировал, а Пэн не выглядел уставшим, поэтому девушка промолчала.

Несмотря на то, что Кларий всю ночь провел без сознания, уснул он едва ли не сразу, как только экипаж тронулся. И такое соседство устраивало их маленькую компанию куда больше бодрствующего темного рыцаря.

Следующие три дня прошли на удивление спокойно.

Посменное вождение благотворно сказалось на взаимоотношениях внутри экипажа, потому что главный источник всеобщей неприязни благополучно спал в то время, пока остальные бодрствовали, и наоборот. Фактически все их общение свелось к паре часов утром и вечером, когда Кларий завтракал и ужинал. И то, от своей привычки делать это отдельно от остальных он не избавился.

Такое положение вещей, казалось, устраивает всех. Днем Вейлана беспечно общалась с Триллом и Пэном, узнавая их все лучше; смеялась над солдатскими байками Пэна, чья болезненная худоба за несколько дней нормального питания несколько скралась; сочувствовала нелегкой доле юного гонца на службе в армии черного колдуна. И сама постепенно раскрывалась перед попутчиками, не далекая недоступная королева больше, а такой же человек, как и они сами. По крайней мере, Вейлана позволяла им увидеть в себе простого человека, каким никогда не являлась.

А ночами, когда экипаж вел мрачный, вечно чем-то недовольный Кларий, она тайком разглядывала его, пытаясь найти в нем черты того невинного ребенка, каким он был когда-то. И сама не могла бы объяснить, зачем ей это.

На немыслимой скорости они проехали королевство, отделявшее их от Дивинии, и очутились в местах, что покорились черному колдуну давным-давно. Дивиния была одним из первых королевств, рухнувших под напором армии неживых, и отсюда люди еще пытались сбежать, в надежде, что черного колдуна однажды остановят. Следы этого видны повсюду – запустение, покинутые поселения, целые города, разрушенные войной и временем. Черные башни, установленные вдоль дороги, воздвигнутые грубо, для устрашения, острыми клыками они щерились в небо, распространяя вокруг себя темное колдовство, отравляющее землю.

Вейлана с болью смотрела на эти свидетельства победы черного колдуна. Если у нее ничего не получится, такие башни будут воздвигнуты по всему Азеилу, питая силу черного колдуна. И уничтожая мир – привычный людям мир, для жизни в котором они приспособлены.

– Все совсем не так, как я помню, – с тоской оглядываясь по сторонам, признался Трилл.

– Если мы найдем рыцаря, все это можно будет исправить, – ободряюще улыбнулась ему королева.

Мальчишка ответил неуверенной улыбкой.

Вейлана его понимала. Едва ли кто захочет отправиться жить в такие запущенные края. Впрочем, если тут станет безопасно, то почему бы и нет? А она поможет, если обретет свою истинную силу.

И такими темпами скоро станет известно, получится ли – как только они доберутся до Сеавенда.

Границы владения экипаж пересек на следующий день. Трилл с интересом рассматривал пробегающие мимо пейзажи, узнавая и не узнавая родные места. Хотя уехал он отсюда давным-давно, но еще помнил дорогу к замку владетеля. И, слушая его указания, Пэн вел экипаж к цели.

Когда-то это был красивый замок, но годы запустения оставили на нем свой след. Издали его еще можно было принять за жилой, но, чем ближе подъезжала самоходка к нему, тем яснее становилось: в замке уже давно никто не живет. И белая ведьма, как бы ни надеялась на иное, уже при подъезде знала, что внутри они никого не найдут.

– Сэр Кларий, – тихо позвала она, пытаясь его разбудить.

Он открыл глаза, словно и не спал.

– Приехали? – осведомился спокойно.

– Мы добрались до замка Сеавендеров.

Кларий выглянул и усмехнулся:

– Да, сомневаюсь, что здесь кто-то живет.

– Надо проверить, – упрямо нахмурилась девушка.

– Думаешь, твой рыцарь прячется здесь, как какая-нибудь крыса? – он хохотнул презрительно.

– Один человек не в состоянии поддерживать нормальную жизнедеятельность целого замка, – вмешался Трилл. – Но жить здесь вполне можно. Пойдемте проверим?

– Идемте, – кивнула Вейлана решительно.

Она ожидала, что Кларий откажется, но темный рыцарь выбрался из экипажа следом за ней. Трилл уже приплясывал от нетерпения, спеша проникнуть в замок, бывший пределом мечтаний его детства. Последним вышел Пэн, настороженный и хмурый.

Вейлана подумала, что Пэн тоже понимает – в замке никого нет. И его это расстраивает куда больше, чем даже ее саму. Приближаясь к замку, она задумалась о причинах. Пэн – сдержанный, рассудительный юноша, но и ему сложно мириться с присутствием Клария. И тем, что от темного рыцаря зависит судьба его королевы.

Парадные двери отсутствовали, и, видимо, давно, но следов разграбления в холле Вейлана не заметила. Но время не пощадило некогда богатый замок. Пыль, грязь, паутина, следы сырости и присутствия диких животных. Только человеческого присутствия не заметно.

– Разделимся, – предложил Кларий. – По-быстрому осмотрим замок и встретимся здесь.

И, не дожидаясь ответа, устремился вперед.

– Может, не стоит разделяться? – поежился Трилл.

– Иди с Пэном, – предложила Вейлана. – Я осмотрю первый и второй этажи, вы идите выше.

Они кивнули и отправились на лестницу. А девушка, ежась от нежилой атмосферы, побрела прочь от холла, чувствуя странную печаль в этом месте, некогда живом, наполненном радостью и людьми. Она не верила, что здесь действительно кто-то живет, но надеялась, что сумеет найти хоть какую-то подсказку, где искать наследника Сеавендеров.

Но во всех комнатах, где она проходила, царили лишь запустение и пыль. Никаких следов, никаких подсказок, и даже отголоски магии и колдовства, что схлестнулись здесь много лет назад, стерлись.

Охваченная печалью, Вейлана не спеша возвращалась в холл. И остановилась на лестнице, увидев Клария.

Он стоял перед картиной, некогда украшавшей холл, и вглядывался в полустершиеся черты лиц изображенных на ней мужчины и женщины. Время не пощадило портрет. Как и весь замок, картину покрывала пыль, изъела плесень, попортила сырость. На портрете едва угадывались темные волосы и черные глаза мужчины, женщину же едва можно различить. Но все же угадывается и благородная осанка, и богатый наряд, выдающие в позировавших для портрета аристократов, а то и владельцев заброшенного замка.

Кларий рассматривал в картину с любопытством, но не более.

Он ничего не заметил.

Вейлана же, исполненная печали и сомнений, стояла, не зная, как поступить.

– Похоже, мы зря проделали весь этот путь, – он усмехнулся, отводя взгляд от портрета, словно заметив ее присутствие.

Мысленно Вейлана согласилась с ним, но промолчала.

Она приняла решение и сплела несложное заклинание. От нее больше ничего не зависело.

С шумом, едва ли не кубарем, со ступенек скатился Трилл, следом куда степеннее спустился Пэн. По разочарованным их лицам без слов понятно – их поиск тоже не увенчался успехом.

Но иного Вейлана и не ждала.

– И что теперь? – с несчастным видом осведомился Трилл.

– Даже не знаю, – Вейлана вздохнула, хмурясь.

Что-то не давало ей покоя, но неожиданно бодрый голос Пэна отвлек девушку:

– Нужно найти тех, кто жил здесь в то время, и выяснить судьбу сына сэра Леорика.

– Я здесь жил в то время! – как-то обиженно заявил мальчишка.

– Трилл, – укоризненно поправила Вейлана. – Это произошло задолго до твоего рождения, к тому же ты мог что-то не запомнить или не узнать. Надо искать очевидцев.

Кларий насмешливо улыбнулся:

– Отличная идея. Мы выясним, куда делся этот мальчишка и найдем его.

– Хорошо, – девушка кивнула и, пройдя через холл, первая покинула заброшенный замок.

Пэн, Трилл и Кларий вышли следом. Переступив порог, Вейлана на мгновение замерла, снова нахмурившись. Ей показалось, она забыла что-то важное, но наваждение быстро прошло. Как ни готовила она себя к такому повороту, но не сумела сдержать разочарования. И все же не все еще потеряно. Шанс того, что рыцарь будет ждать ее в заброшенном замке, изначально был невелик. Но если и начинать откуда-то поиски, то это Сеавенд.

Пэн предложил объехать близлежащие деревни. Возражений не нашлось, хотя Кларий не удержался от насмешливого:

– Та еще задачка, найти жилые деревни вокруг покинутого замка.

– Есть другие идеи? – огрызнулся Трилл.

И без того не особо сдержанный, он всегда вдвойне обижался за других. Особенно, если в этом замешан Кларий.

Но темный рыцарь не удостоил его ответом.

Загрузившись в экипаж, по выщербленной дороге они отправились прочь от опустевшего замка сэра Леорика. И, оглядываясь назад, при виде него Вейлана ощущала странную грусть, никак не связанную с тем, что замок необитаем.

Экипаж скользил над дорогой, время от времени подпрыгивая на ямах. А вокруг – лишь запустение. Заросшие сорняками поля, покосившиеся плетни вокруг полусгнивших избенок и тишина, свойственная лишь безлюдью. Кларий оказался неприятно прав, но ничего удивительного – такой выглядела почти вся Дивиния. И Вейлана отмахивалась от мрачных мыслей, что однажды это ожидает весь Азеил.

Им повезло под самый вечер. Почти на самой границе владения они наткнулись не на деревню даже – крупное село, где кипела жизнь. Здесь были те, кому можно задавать вопросы.

А еще имелась возможность остановиться на ночлег в нормальном доме, чего им не выпадало с самой Кейвиды.

Село огораживал высокий плетень, но ворота стояли нараспашку. Около них на посту скучал одинокий немолодой мужчина. Простая одежда, ни намека на броню, а все вооружение – ржавая алебарда. Вейлана усомнилась, что такое оружие сумеет его защитить в случае опасности. Но вокруг так сонно и мирно, что ей совсем не боязно за эту беззащитную деревню.

– Куда путь держите? – при их приближении привратник оживился.

– Нам бы переночевать и перекусить где, – вежливо улыбнулся Пэн, все еще сидевший на месте водителя.

Привратник, истосковавшийся на своем посту, охотно рассказал, что гостевого дома в их селе отродясь не водилось, но на постой без проблем примет вдовушка Ивила, староста Тегон да трактирщик Зебия. Вдовушка кормит вкусно, староста недорого берет, а в трактире можно послушать местные сплетни. Не менее охотно и весьма обстоятельно привратник объяснил, как добраться до трактира, куда они и решили отправиться. Кто еще, как не местные сплетники, могут рассказать о судьбе обитателей замка.

Трактир – добротный двухэтажный дом с выбеленными стенами, синими ставнями и широкой деревянной дверью. Крыльцо в три ступени, резные наличники на окнах, остроконечная крыша – привратник не обманул, трактир заметен издалека. Внутри – все вполне прилично, деревянные столы и лавки, дразнящий запах еды и горьковатый – освежающих воздух трав. По вечернему времени почти все столы заняты, между ними ловко лавируют пара подавальщиц. Гул голосов, взрывы смеха и недовольные выкрики – Вейлана не привыкла находиться в столь шумном месте.