Текст книги "Белая ведьма Азеила (СИ)"
Автор книги: Велл Матрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)
Вейлана озвучила весьма простой способ борьбы с неупокоенными, но Кларий слишком разозлился на нее, чтобы помогать. Он даже смотреть не стал, как там у нее получается, развалился на скамье с мрачным видом и притворился, будто ему все равно.
– Еще один безумец, – процедил, услышав, как хлопнула дверь за Пэном.
Воин, хотя и поглядывал на него с недоумением и ожиданием, но к чести своей, ничего не стал говорить. Даже жаль, Кларий с удовольствием сорвал бы на нем злость.
– Ты так и будешь сидеть? – зато Трилл молчать просто не умел. – Не поможешь ей?
– Она – взрослая девочка и сама должна отвечать за свои поступки, – язвительно откликнулся Кларий.
А есть ли кому еще отвечать? Мысль неприятно кольнула, но он заставил себя остаться на месте.
– Боишься мертвяков, да? – с вызовом бросил мальчишка.
– Чего их бояться, – презрительно фыркнул темный рыцарь. – Сейчас с ними даже ребенок справится. Если решится подойти.
Трилл вспыхнул, метнулся на кухню, вооружился длинным ножом и у самых дверей обернулся:
– Ты ее недостоин.
Кларий усмехнулся, уверенный, что мальчишка испугается и вернется. Но дверь за Триллом захлопнулась, и он остался в одиночестве. Снова вспыхнула злость на обезумевшую девчонку. Она же беспомощна против мертвецов. Колдовством их не упокоить, а она сунулась в их толпу с кухонным ножом! Давно пора признать, что совершила глупость, вернуться и послушно уехать, как он велел, а не строить из себя героиню!
Он не выдержал в конце концов. Никого нет, и можно не прятать беспокойство за маской безразличия. Кларий поднялся и выглянул в окно.
Они были там – все трое, окруженные плотным кольцом мертвых, и одного взгляда Кларию хватило, чтобы понять: шансов выбраться из этого окружения у них нет. Ни Трилл, ни Пэн его не беспокоили, но Вейлана и мгновения не протянет, если кто-то из этих двоих упадет.
Не раздумывая, Кларий бросился на выручку.
Это и впрямь оказалось просто, упокаивать мертвых. Ничуть не сложнее, чем убивать живых. Мертвая плоть не сопротивлялась острому лезвию, и Кларий сам не заметил, как втянулся в эту битву, прикрывая Вейлану. К его удивлению, девушка весьма неплохо орудовала ножом, точные и быстрые, ее удары отправляли мертвых на покой с первого раза.
А он полагал ее беспомощной.
Впрочем, Кларий сильно недооценивал королеву Авендейма. Но все равно почувствовал себя обманутым – и оскорбленным.
Но позднее, разглядывая ее, спящую, утомленную ночным боем, он вдруг осознал, что она могла не пережить эту ночь. Сама, по собственной воле отправилась на верную смерть! Или она надеялась, что он придет ей на помощь? То есть, конечно, он не мог не спасти ее. Но она это понимает и пользуется? Запоздалый страх за нее и гнев смешались, заставив в очередной раз надавить на девчонку.
Не стоило и рассчитывать, что она испугается. Девушка, бесстрашно вышедшая против мертвецов с одним кухонным ножом, едва ли впечатлится его гневной речью. Но он все же тешил себя мыслью, что пережитое заставит неугомонную девчонку притихнуть.
Не тут-то было.
Стоило насторожиться, еще когда Вейлана вызвалась вести экипаж. Но Кларий успокоил себя, что девушка просто хочет самоутвердиться. Вернуть уверенность в собственных силах, пошатнувшуюся после едва не закончившейся ее гибелью ночи. К тому же после бессонной ночи Пэн едва ли справился бы с управлением, а она – аккуратный водитель.
И этот аккуратный водитель привез их прямиком на кладбище.
Единственной причиной, по которой Кларий не втолкнул Вейлану обратно в машину и не умчал экипаж отсюда на полной скорости, была мысль, что все мертвецы с кладбища ушли еще ночью и теперь упокоены. А значит, там безопасно.
Вот только это никак не вязалось со страхом в глазах Вейланы, пока она убедительно лгала, что все в порядке. Кларий ненавидел, когда ему лгут. Бессмысленное и глупое занятие, и он привычно разозлился на девчонку, даже отпустил по ее важным делам. Но благоразумие взяло вверх.
Дважды он пытался наказать ее за самоуправство, и оба раза в результате Вейлана едва не погибла. При том что никаких уроков из этого она не извлекла. И на этот раз он решил ею не рисковать, предусмотрительно отправившись следом.
– Дикая магия, – со странной интонацией объявила Вейлана, словно это все объясняло, отвечая на его вопрос.
И взмахнула рукой.
В тот же миг ничем не примечательное сухое дерево, неведомо как оставшееся стоять среди выкорчеванных своих собратьев, словно взбухло, наливаясь тьмой, его очертания поплыли, меняясь резко и необратимо. Белый остов оплела плотным слоем паутина, подсвеченная изнутри фиолетовым пламенем, и во все стороны от этого чудовищного кокона протянулись гибкие жгуты непроницаемого мрака. Щупальца извивались непрестанно, будто в поисках добычи, и Кларий почувствовал тошноту от этого невозможного зрелища.
– Что это? – прошептал он.
– Сэр Кларий, – все с той же странной интонацией заговорила Вейлана. – Я прошу вас не мешать мне. Это очень важно. Мне придется уничтожить этот источник. Иначе дикая магия проникнет в людей, а это куда хуже, чем ходячие мертвецы.
Кларий понятия не имел, что такое дикая магия, каким образом она проникает в людей и что с ними творит. Что собирается с этой штукой делать Вейлана, он даже предположить не мог, а потому просто кивнул, соглашаясь не вмешиваться. Даже отступил на шаг – на всякий случай.
Белая ведьма глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Постояла так – а затем направилась прямиком к дереву. И одновременно запела.
Чистый, звенящий бесконечно на одной ноте звук просто не могло издавать человеческое горло. Но это пела Вейлана, легко играя с этим недосягаемым звуком, плетя им одной ей понятный узор. А вокруг нее танцевали щупальца тьмы, пытаясь и не решаясь прикоснуться к ней – пока не окружили ее сплошной стеной, втягивая в самое сердце источника.
Вот тогда Кларий испугался. Что бы ни задумала белая ведьма, это опасно. Не зря она так дрожала, направляясь сюда. Быть может, смертельно – и что происходит сейчас там, за этой стеной тьмы? Он рванул вперед, обнажая меч – и замер, не зная, что делать. Как сокрушить врага, у которого даже тела нет? И как не ранить Вейлану, пленницу этой странной тьмы, если та скрыла ее целиком?
В растерянности он стоял, беспомощно глядя на коварное дерево, впервые в жизни сожалея, что он – не колдун. Каким бы искусным воином он ни являлся, против магии сталь бесполезна. Сколько раз он видел, как его отец мановением руки повергал в пыль целые армии, и все же раз за разом отказывался обучаться колдовству, превознося на высоту собственное умение. А теперь ничем не мог помочь безрассудной своей королеве.
Тишина больно ударила по ушам, когда пение Вейланы резко смолкло. А затем тишину пронзил визг – и все щупальца тьмы выпростались вперед, раздувая источник до немыслимых размеров. И так же резко втянулись в почти скрывшийся за ними кокон. Остов дерева исчез – и паутина, наливаясь тьмой, заскользила вокруг своей оси, будто сматываясь на гигантском веретене. И беззвучно втянулась в тело девушки, стоявшей прямо в центре этого ужаса.
Вейлана покачнулась – и упала.
Даже если бы Кларий метнулся вперед – он не успевал подхватить девушку. Но темный рыцарь застыл столбом, потому что вдруг вспомнил, что уже не раз видел такое. Белая ведьма, поющая на одной ноте заклинание, внезапно замирала – и падала без сознания. И в сознание так и не приходила, выпиваемая черным колдуном.
Так его отец убивал белых ведьм.
– Госпожа Вейлана! – голос Трилла донесся до него, словно издалека.
Кларий просто не мог заставить себя шагнуть вперед, уверенный, что она мертва. Мысли и чувства отодвинулись в сторону, грозя обрушиться на него волной и смести остатки самоконтроля, превращая в обезумевшее чудовище.
– Что с ней? – беспомощно спросил Пэн, приподнимая девушку над землей.
– Сильное истощение, – деловито ответил Трилл. – И, похоже, оно набирает силу… не пойму…
– Она жива? – дошло до Клария.
Две пары глаз уставились на него. Темный рыцарь ждал ответ, словно приговор.
– Пока да, – хмуро кивнул мальчишка, озабоченно проверяя пульс девушки. – Но что-то не так.
Они не видели – понял Кларий. Для них все выглядело так же, как для него каждый раз, когда отец охотился на ведьм. Вейлана приоткрыла источник только перед ним.
В два шага Кларий одолел разделявшее их расстояние и опустился перед девушкой на колени.
Бледная, осунувшаяся, темные впадины глаз, серые губы – и всполохи тьмы, пробегающие по ее коже. Она не просто уничтожила источник – она поглотила его. Вот только энергии оказалось слишком много. И Вейлана не справится с ней.
Кларий много раз видел, как отец забирал силы у гибнущих ведьм. Все, без остатка, оставляя лишь пустые оболочки… Темный рыцарь считал, что по-другому и быть не может. Но он не был колдуном, он не знал, как, не умел отнимать чужую силу. Если попробовать – получится ли у него? Сможет ли он вовремя остановиться? Но и смотреть, как она умирает у него на глазах, Кларий не мог.
И, прежде чем передумать, решительно прижал ладони к солнечному сплетению девушки.
Ладони ожгло нестерпимым жаром, словно волна огня прокатилась по его телу, лишая возможности дышать, но Кларий не отнял руки от ее тела. Ради нее он был готов вытерпеть и куда большую боль. И его терпение оказалось вознаграждено – темные всполохи исчезли с кожи Вейланы, на лицо вернулись краски, дыхание выровнялось – и Кларий резко отстранился, опасаясь забрать лишнее.
Прислушался к себе. Волна огня прошла, не оставив после себя ничего, кроме малоприятных воспоминаний. Но в его жизни полно таких, одним больше, одним меньше…
– Отнеси ее в экипаж, – велел он Пэну.
Ему хотелось вырвать ее из рук парня, но Кларий опасался навредить ей. Неизвестно как даст о себе знать колдовское наследие. Да, он сумел помочь Вейлане, но и сам не смог бы объяснить, как это сделал. И куда исчезла отнятая у ведьмы сила – в себе он не чувствовал ее прибавления. А потому решил не рисковать.
– Ей, кажется, лучше, – пробормотал Трилл удивленно.
Пэн кивнул и аккуратно поднял девушку. Ревниво Кларий наблюдал, как он отнес ее к экипажу и разместил в кресле. Вейлана так и не пришла в себя, но выглядела значительно лучше, и темный рыцарь поймал себя на странном желании расположить ее поудобнее. Или прикрыть пледом. Или разбудить и накормить.
Впервые в жизни он ощутил потребность позаботиться о ком-то. Даже не потому, что она в этом нуждалась. Ему самому этого хотелось.
Может, вместе с силой он отнял у Вейланы и еще что-нибудь? Что-то важное, что изменит их обоих?
– Отвези нас подальше, – бросил он Пэну, не чувствуя себя способным управлять экипажем.
И, когда самоходка тронулась, бросил последний взгляд на кладбище.
Сухое дерево исчезло без следа.
– Что там произошло? – Трилл не сумел сдержать любопытство.
С долей недовольства Кларий подумал, что в его окружении слишком много безрассудно храбрых людей.
– Очнется и расскажет, – хмуро ответил он.
Потому что он и сам никакого представления не имел, что же там произошло. И с удовольствием послушал бы объяснения.
Но что он точно выяснил там, на кладбище – он не сможет смириться со смертью Вейланы. Она стала для него слишком дорога.
13
Вейлана проснулась на удивление отдохнувшей и полной сил, и даже не сразу поняла, что это с ней. Потом вспомнила – восставшие мертвецы, источник дикой магии… Это же сколько времени она провела без сознания, если так хорошо себя чувствует?
– Проснулась, соня? – в окно экипажа заглянул Кларий и улыбнулся.
Невольно она улыбнулась в ответ:
– Как долго я спала?
– Обед ты пропустила, – заявил он. – Но ужин еще не готов.
– Обед? – не поняла Вейлана. – Сколько обедов?
– Один, – удивился Кларий. – Ты как на кладбище уснула, так весь день и проспала.
– Всего день? – девушка не поверила. – Один день?!
Она помнила, каким мощным был источник. Магия рвала на части тело, стремясь завладеть им, изменить, подстроить под себя в то же самое время, когда Вейлана приручала эту дикую силу. Но той оказалось слишком много для нее одной, Вейлана тонула в ней, задыхаясь… А потом все закончилось. Магия покинула ее – и этого никак не могло произойти за один день.
– Ты что, сомневаешься? – нахмурился Кларий. – Когда это я тебя обманывал?
– Что произошло? – уставилась она на него.
– Какой популярный вопрос, – привычно усмехнулся он. – Мы вот тоже им задаемся. Что это было, Вейлана? Ты во что опять ввязалась?
– Теперь все позади, – она улыбнулась, вдруг осознавая это.
Все позади! Она в одиночку справилась с источником дикой магии, угрожавшем людям! Больше нечего бояться – все позади!
– Вот и прекрасно, – он открыл дверь экипажа и помог ей выбраться наружу. – А теперь ты нам расскажешь, что, собственно, ты сделала.
Подивившись такой любезности, Вейлана задумалась. Источники были проблемой исключительно белых ведьм, обычным людям вовсе не обязательно знать о них. Не то, чтобы тайна, но говорить об этом как-то не принято. Но ведь она – последняя белая ведьма, кто ее осудит, если она откроет им правду? Пусть даже правда горька, и никто не скажет ей спасибо за эти ответы.
И, расположившись за импровизированным столом, девушка решилась:
– Большинство людей не видят разницы между ведьмами и колдунами. Со стороны они кажутся похожи, пользующиеся заклинаниями и силой, недоступной обычным людям. Но в действительности разница есть. Колдуны используют заемную силу, а потому сильно ограничены в возможностях. Им нужен внешний источник, и, находясь вдали от него, они теряют силы. Ведьмы же – сами источник собственной силы, мы не зависим от людей или мест. По сравнению с колдунами наши возможности безграничны, хотя уровень силы у ведьмы может быть разный. Но это лишь одно различие. Другое, и самое главное – мы используем магию, в то время как остальные – колдовство.
– И в чем разница? – недоуменно поинтересовался Трилл.
– В чем разница между солнцем и луной? – не удержалась от шалости белая ведьма.
– Солнце яркое, а луна – нет, – уверенно откликнулся мальчишка.
– Солнце светит само, а луна отражает его свет, – поправил Пэн, видимо, догадавшись, к чему она клонит.
– Все верно. Так и магия с колдовством. Магия – это солнце, а колдовство – луна, отражение магии. Солнце – внутри нас, а отблески его – вокруг. Магия рождается вместе с ребенком, определяя его судьбу. Но бывает такое, что магия зарождается вне человеческого тела. Мы называем такую магию дикой.
– Почему – дикой? – осведомился Кларий.
– Она опасна и никем не контролируема. Что станет с нашим миром, если около него зажжется новое солнце, не подвластное никаким физическим законам?
– Мир погибнет? – предположил Пэн, определенно не сочтя вопрос риторическим.
– Именно. С дикой магией то же самое. Она воздействует на наш мир, меняя его под себя, разрушая саму его структуру, придавая вещам свойства, не присущие им, совмещая несовместимое, разделяя неразделимое. Деревья начинают ходить, земля течь, как вода, воздух обжигает, а птицы плетут паутину.
– Мертвые встают из своих могил, – понятливо добавил Кларий.
– Именно. На это способна только магия, не колдовство. Дикая магия изменяет естественный ход вещей, делая мир непригодным для жизни обычных людей. Но людей она тоже меняет, превращая в чудовищ, одержимых жаждой убийства. Потому что дикой магии противна сама суть естественной природы.
– Значит, на кладбище была дикая магия? – поежился Трилл.
– Да. Сильный источник дикой магии. В отличие от колдовства, дикая магия имеет свойство разрастаться. Я должна была уничтожить его, пока он не добрался до людей.
– Ты его не уничтожила, – нахмурился Кларий. – Ты поглотила его.
– Так это и делается, – кивнула она, чуть смутившись. – Белая ведьма поглощает дикую магию, преобразуя ее, превращая в нормальную, подобную ее собственной. А ее рыцарь забирает излишки, сбрасывая их – и на этом месте формируется источник колдовства. Там дикая магия уже никогда не возникнет. Со временем этот источник найдет какой-нибудь колдун и обоснуется там, питаясь этой энергией. Для этого и нужны ведьмы, чтобы защищать мир от дикой магии.
– Но ведь ведьм почти не осталось, – Пэн зрил в самую суть.
– Я – последняя, – согласилась Вейлана. – Сейчас. Но магия не передается по наследству, она может зародиться в любом ребенке, в любой семье. Династии ведьм – просто более предрасположены к этому. Так что в Азеиле всегда будут те, кто способен уничтожить дикую магию.
Вейлана постаралась утешить друзей, промолчав о главном. Ведьмы, чья сила не пробудилась, в состоянии уничтожить лишь несколько источников дикой магии. И с каждым разом риск будет возрастать – риск, что дикая магия поглотит ведьму.
– А рыцари? – насторожился Трилл.
– С ними все сложнее, – вздохнула Вейлана. – У рыцарей есть особый дар пробуждать силу ведьм, и он наследуется исключительно по крови. Увы, проверить, обладает ли кто-то этим даром, невозможно. Даже если он, подобно магии, способен возникнуть у случайного человека.
– А темные рыцари тоже способны забирать излишки переработанной дикой магии? – не унимался мальчишка.
– В каком смысле? – удивилась она.
– Кларий ведь, – озадачился Трилл. – Именно это и сделал? Забрал у вас излишек энергии. Вам было плохо, а он прикоснулся – и вы сразу выздоровели.
– Сэр Кларий? – изумленно уставилась на него Вейлана. – Вы?..
Теперь ей стало ясно, почему восстановление заняло так мало времени. Кларий взял на себя труд помочь ей. Вот только как ему удалось?
– Ничего сложного, – фыркнул он неприязненно. – Вейлана, но рыцаря ведь можно легко узнать. Они – единственные, кто могут касаться белых ведьм без вреда для себя.
– Только после обряда, – она вздохнула. – Сэр Кларий, обряд – это не то, что вы думаете. И спасибо вам, вы очень мне помогли.
Кларий поморщился, но ничего не сказал.
– Госпожа Вейлана, – напомнил Трилл. – Так что, любой может забирать у вас излишки энергии?
– Нет. Только рыцари и колдуны. И лишь рыцари – без вреда для себя.
– Но ведь Кларий – ни тот, ни другой, – удивился Пэн, с подозрением глядя на темного рыцаря.
В отличие от Трилла, он понимал, насколько Кларий – не рыцарь.
Но Вейлана почти не сомневалась, что темный рыцарь является колдуном. С тех пор, как она убедилась, что Кларий – вовсе не колдовское создание своего отца, это – единственное, что могло объяснить все его возможности. Раны, не оставляющие шрамов, невозможные для человека силу и скорость, способность разрушать чужое колдовство. И поглощать чужую силу.
– Сэр Кларий, откуда вы знали, что нужно делать? – она не хотела спрашивать, но должна была знать.
– Я видел, как это делал мой отец, – нехотя ответил он.
– Когда убивал белых ведьм? – она не нуждалась в уточнении.
Только так колдун мог убить белую ведьму. Поглощение источника всегда лишает сознания, делая ведьм беспомощными. Иной возможности одолеть пробужденную ведьму у колдуна, даже столь сильного, нет. А поглощенная энергия делает его сильнее. И все меньше похожем на человека.
– Да, – с вызовом уставился на нее Кларий.
– И я не ошибусь, предположив, что вы тоже убивали их? – холодно осведомилась Вейлана.
И немедленно отвела взгляд. Большая ошибка – спрашивать об этом. Тем более, что в ответе она не нуждалась. Иным образом не стать колдуном, способности к колдовству не передаются по наследству. Крайне мала вероятность того, что у колдуна родится одаренный ребенок. У черного колдуна эта вероятность стремится к нулю.
Поэтому Вейлана расстроилась, узнав, что Кларий – не голем. Ведь для него единственный способ стать колдуном – убить белую ведьму. И не просто колдуном – темным. Убить ведьму, защищающую свой мир от уничтожения, когда она совершенно беззащитна – самый подлый поступок, какой только можно совершить. Решившийся на такое перестает быть человеком безвозвратно. Вот почему Кларий – чудовище. И этого не изменить.
– Нет, – резко ответил Кларий, едва сдерживая гнев. – Отец предлагал, и не раз, но я отказался. Не хочу становиться колдуном.
Вейлана уставилась на него в изумлении. Она не сомневалась в своих предположениях, единственно логичных, и теперь окончательно перестала понимать – что же такое Кларий? Колдун ведь, отрицать такое глупо, но откуда у него эти способности? Не мог же его отец действительно их ему передать.
– А почему? – удивленно уставился на него Трилл. – Быть колдуном – это же сколько возможностей!
– Трилл, ты что, хотел бы стать колдуном? – весело усмехнулся Пэн.
– А почему бы и нет? Не все же колдуны плохие. Я был бы хорошим колдуном. Белым, вот!
– Белых колдунов не бывает, – улыбнулась Вейлана невольно. – Серые, темные и черный.
На Клария она не смотрела, пока не зная, как относиться к новым фактам. И с радостью ухватилась за возможность сменить тему.
– А почему? – удивился снова наивный ребенок.
От магии и колдовства он оказался бесконечно далек, не зная даже элементарных вещей.
– Заемная сила меняет человека, – пояснила Вейлана. – Получая ее, колдун знает, что его сила ограничена, и он не может позволить себе тратить ее щедро, не думая о последствиях. Всем колдунам свойственна расчетливость. Если уж тратить силу, то получать взамен что-то полезное. Таковы серые колдуны.
– А темные? – не унимался Трилл.
– Темные используют силу исключительно во благо себе. И обычно это означает, что во вред другим. Они позволяют колдовству управлять собой и теряют человеческий облик.
– И чем они отличаются от черных?
– Тем, что темных колдунов много, а черный – один.
Пэн озадачился, а Трилл округлил глаза:
– Как – один?
– Его преступления столь велики, что даже темные колдуны в ужасе от них, – бросив на безучастного Клария короткий взгляд, пояснила Вейлана. – Он… его назвали черным, потому что он забирает магию белых ведьм, иссушая их. Отнятая сила смешивается с колдовством и преобразуется в нечто, похожее на дикую магию, которая полностью изменила его. Черный колдун даже не человек больше.
– А ведьмы бывают темными? – неожиданно поинтересовался Трилл.
– Нет, – девушка улыбнулась невольно.
– Зачем тогда вас называют белыми? – хмыкнул Кларий.
– Потому что бывают черные ведьмы, – она поежилась, вспомнив все те рассказы о падших ведьмах, что она слышала от наставниц.
– Что, тоже соблазняются силой? – откровенно усмехнулся темный рыцарь.
– Не все ведьмы одинаково могущественны, – призналась Вейлана. – И бывает такое, что ведьма отказывается от обряда. В этом случае… ведьма может найти источник и позволить дикой магии завладеть ею.
– И становится черной? – прошептал Трилл.
– Ведьма – лучший сосуд для магии. И дикая магия меняет ее куда сильнее, чем колдовство своих носителей. Черная ведьма уничтожает все на своем пути, и справиться с ней очень трудно. Для этого нужно несколько белых ведьм.
– А почему о них никто не слышал? – Пэн заинтересовался.
– Паучиха Влакуды, – тихо озвучила Вейлана прозвище самой известной черной ведьмы.
Ей удалось их поразить, даже Клария, который воззрился на нее с удивлением. Определенно, о Паучихе слышали все.
– В Азеиле водится много чудовищ, и часть из них – черные ведьмы, – признала девушка.
После недолгой тишины Трилл неуверенно осведомился:
– А вы… госпожа, вы можете стать черной ведьмой?
Вейлана задумалась. Дикая магия могла поглотить ее, но, чтобы стать черной, ведьма должна согласиться на это. Личное дело каждой ведьмы, спасаться ли таким способом, но королева Авендейма даже никогда не задумывалась о такой возможности.
– Технически – да, – вздохнула она. – Но для этого нужно иметь предрасположенность. Думаю, у меня такой нет.
– А мужчины-ведьмы бывают? – Трилл отличался неиссякаемым любопытством.
Вейлана невольно улыбнулась:
– Нет. Как ни удивительно, но среди мужчин ведьмы не рождаются.
– Но ведь колдуньи-то есть, – нахмурился мальчишка.
– И что? – не поняла она.
– Я просто предположил, – Трилл покраснел. – Что если магия доступна только женщинам, то колдунами должны быть только мужчины…
– У магии иная природа, – мягко возразила Вейлана. – А потому сравнивать их бессмысленно.
– Никогда не думал, что это так сложно, – вздохнул Пэн, потрепав мальчишку по непослушным вихрам.
Девушку умилил этот жест – заметив смущение паренька, великодушный солдат поспешил разделить с ним его невежество, чтобы мальчик не чувствовал себя неуютно. Все же, если не считать Клария, ей повезло со спутниками. Но и темный рыцарь, вызывавший в ней прежде лишь стойкую неприязнь, сумел ее удивить.
Человек, который не должен был помогать ей; тот, кто никогда никого не спасал – как же так получилось, что он стал ее защитником? По своей воле, за призрачное вознаграждение – пошел против отца, готового подарить ему весь мир. Никакая похоть не могла сподвигнуть его на подобное. Но что тогда?
Больше Вейлана не пыталась занять место водителя, и экипаж вернулся к привычному движению. Не делая остановок на ночь, до Реульды они могли добраться дней за семь. И все они торопились поскорее найти Милию и узнать о судьбе юного Сеавендера. Вейлана очень надеялась, что рыцарь жив. А пока, делая вид, будто дремлет, поглядывала на Клария.
Она думала о том, как бы воспринимала его, если бы не знала, кто он такой? Ведь, по сути, он лишь однажды продемонстрировал знаменитую свою безжалостность. В остальное же время…
Он никогда не лгал ей. Был предельно честен, даже если правда неприглядна. Никогда не скрывал, чего ждет от нее. И в то же время защищал ее, беспокоился о ней, спасал, даже не будучи уверенным, что получит от нее то, что хочет. В порыве гнева не поостерегся ударить ее – а после выкинул все перстни, один из которых оцарапал ее. Насмешничал, выражая презрение при каждом удобном случае, но ни разу не попытался унизить ее. Злился, отказывался помогать, и в результате выручал.
А еще он – единственный из мужчин, что не боялся ее проклятия. И не отступал перед болью, позволяя ей ощутить, что это такое – объятия. Нежные, теплые, ласковые… Она никогда бы не подумала, что так может обнимать темный рыцарь.
Если бы Вейлана не знала, кто он такой, Кларий вполне мог бы понравиться ей.
И это казалось ей странно неправильным.
Вейлана искренне полагала, что плохой человек плох всегда. Нельзя уничтожать целые народы и быть заботливым семьянином. И темный рыцарь должен оставаться негодяем вне зависимости от обстоятельств и окружения. Или он притворяется. Но тогда в Кларии пропал великий актер.
А еще ей не давал покоя вопрос – кто же он? Не голем – нет такой магии, что могла бы создать неживого младенца и позволить ему взрослеть. Не колдун – по крайней мере отказывающийся признавать себя таковым. И Вейлана склонна поверить ему: будь Кларий колдуном, он не удержался бы от соблазна забрать всю ее силу.
Ей доводилось уничтожать источники. Не столь сильные, и каждый раз ее поддерживал серый колдун – всякий раз другой. Обычно он там и оставался, обретя свой источник силы. Но Авендейм не знал недостатка в колдунах. Она спрашивала их после – не жалеют ли, что согласились помочь ей? Ведь никому из них не хватило стойкости оставить источник и вернуться домой. Ответом всегда был довольный смех.
– Я обрел источник невиданной силы, разве могу я жалеть об этом? – разными словами, но смысл одинаков.
А ведь то были серые колдуны, не темные, каким положено быть Кларию. И откуда у него его сила?
Что-то подсказывало Вейлане, что и сам темный рыцарь не ответит на этот вопрос. Он уверен, что унаследовал ее от отца, и не поверит, попытайся она убедить его в другом. Да и нужно ли ей это знание? Пройдет несколько дней – и, чем бы ни завершились их поиски, они расстанутся навсегда: обретет ли она своего рыцаря, или он вернет ее своему отцу, результат одинаков. Так стоит ли тратить время, пытаясь узнать этого человека?
Встретив его впервые, Вейлана и не подозревала, что он куда сложнее, чем ей показалось на первый взгляд. Тогда, сбросив маску благородного спасителя, он продемонстрировал себя с худшей стороны, и девушка сочла, что это – его единственная сторона.
Теперь же она в этом совершенно не уверена. Вот только ей совсем не нравится ломать над этим голову.
Особенно, если есть куда более интересные вопросы.
– Интересно, почему эта Милия забрала ребенка? – озвучила она один из них на следующий день, когда экипаж несся по проселочной дороге, удаляясь от Сеавенда и словно стремясь как можно быстрее пересечь Дивинию.
– А что она должна была сделать? – удивился Пэн.
– Отдать ребенка королю. Тот определил бы ему опекуна, и тогда замок не пришел бы в запустение.
– В Дивинии шла война, – заметил Трилл. – Наверное, она хотела защитить ребенка.
– Но в Траулинде войны еще не было. Почему же она не отдала ребенка королевской чете? Судьбу детей аристократов должен решать король, а не простолюдинка.
– А почему вы считаете, что она этого не сделала?
– Иначе в Цитадели о нем бы знали, – Вейлана нахмурилась.
В те времена он еще не был последним рыцарем. Но любой ребенок, унаследовавший дар, должен был отправиться в Цитадель, достигнув определенного возраста. Даже если его воспитывали опекуны. Но о юном Сеавендере в Цитадели, где он мог расти в безопасности, не слышали.
– Может, она привязалась к нему? – предположил Трилл.
– За похищение ребенка из аристократической семьи ее могли казнить, – возразил Пэн.
– Но ведь его родителей убили, какое же это похищение? – не согласился мальчишка.
– Похищение – то, что она скрыла ребенка, – задумчиво откликнулась Вейлана. – И она не могла этого не понимать.
– А может, она и боялась наказания? – предположил Пэн. – Потому и не сказала о нем никому. Может, она вообще подкинула его кому-нибудь, чтобы ее ни в чем не обвинили.
– В таком случае она едва ли знает что-то о его судьбе, – нахмурился Трилл. – Пэн, а откуда родом твоя семья?
– Авендейм, я же говорил, – недоуменно покосился на приятеля тот.
– Уверен? Или тебе так сказали?
Вейлана улыбнулась невольно, понимая, куда клонит Трилл. Конечно, рыцарем мог оказаться кто угодно подходящего возраста, но она не думала, что это Пэн. Просто потому, что ей требовалась абсолютная определенность. Если окажется, что Милия оставила ребенка на пороге сиротского дома или подкинула неизвестным, поиски можно не продолжать. У нее нет возможности перебирать среди самозванцев, ее выбор должен быть правильным изначально. Вейлана не имела права на ошибку.
– О чем это ты толкуешь, Трилл? – озадачился Пэн.
– Ему интересно, не рыцарь ли ты, – прорычал Кларий, рывком поднимаясь.
Он вел самоходку всю ночь, и Вейлана полагала, что юноша спит.
– Сэр Кларий, вы почему не спите? – строго осведомилась она.
– Уснешь тут, в таком шуме, – ворчливо отозвался он.
– Я? Рыцарь? – Пэн посмотрел на Клария, на Трилла, и расхохотался: – Ничего более нелепого я не слышал. Я сирота, конечно, но я точно знаю, кто я такой.
