Текст книги "Белая ведьма Азеила (СИ)"
Автор книги: Велл Матрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
– Я спросила о другом, – подавила вспышку раздражения девушка.
Решение сдаться далось ей непросто. Но, в отличие от своих подданных, она знала, насколько безнадежным будет бой. Королева понимала, что погибнет в любом случае, как бы рьяно не пытались защитить ее подданные. А если результат неизбежен, разве имела она право рисковать чужими жизнями? И потому Вейлана не чувствовала вины за свое решение.
– Жалованье пошло на откупные моей невесте, – помрачнел он. – Она отказалась связать судьбу с безработным, и потребовала возмещения за потраченное на меня время. Так что я не только работы лишился, но и невесты, а заодно и средств к существованию…
– Считай, тебе повезло, что эта девушка не успела стать тебе женой, – Вейлана в любой ситуации старалась найти что-то хорошее.
Парень хмыкнул и беззлобно согласился:
– Да, легко отделался. Я, кстати – Пэн.
Она помедлила, не уверенная, что стоит называть свое имя. Все-таки Пэн явно не в восторге от решений своей королевы, кто знает, как отреагирует он на встречу с ней? Но ничего в ответ сказать просто не успела.
Их разговор прервали грохочущие удары в запертую дверь. И отчего-то в глубине души вспыхнула мимолетная радость, когда вслед за этим Вейлана услышала знакомый голос Клария:
– Эй, ты там? Открывай!
Пэн насторожился, но девушка успокоила его коротким взмахом руки:
– Это мой спутник, все в порядке, – и открыла дверь.
Кларий стоял на пороге, мрачный и сердитый, но Вейлане показалось, что она заметила мелькнувшее в его глазах беспокойство. Несколько мгновений потешила себя мыслью, что беспокоился он о ней, и осведомилась:
– Куда вы пропали?
Кларий собрался отвечать, но в этот момент заметил Пэна. И зарычал:
– А это еще кто такой?!
– Это Пэн, он спас меня от гончих, – торопливо ответила девушка, но ее не слушали.
Темный рыцарь в два шага одолел разделявшее их расстояние и схватил парня за глотку, приподняв над полом:
– Как ты посмел к ней приблизиться?
Пэн захрипел, не в состоянии не то, что ответить, даже дышать. Вейлана поторопилась вмешаться, она повисла на руке рыцаря, заставляя того отпустить несчастного.
– Что вы себе позволяете, сэр Кларий? – возмущенно уставилась она на него, заслоняя собой упавшего и пытающегося отдышаться Пэна.
– Кла... Кларий? – прохрипел Пэн, неуверенно вставая на ноги. – Темный рыцарь армии неживых? Что все это значит?
– На данный момент сэр Кларий на нашей стороне, по некоторым своим соображениям.
– На… нашей? – недоуменно уставился на нее парень.
Коротко вздохнув, Вейлана сняла шляпку и платок, позволяя гриве белоснежных волос рассыпаться по плечам. И уставилась на Пэна внимательно и немного печально. Тот остолбенел, словно не веря глазам своим – а затем неожиданно упал на одно колено и прошептал:
– Ваше Величество… Простите меня, я не узнал вас…
– Я не в обиде, – невольно улыбнулась она, – Поднимись, Пэн. Я больше не королева, ведь у меня нет королевства. Я позволяю тебе обращаться ко мне по имени.
– Благодарю вас, – в глазах Пэна засиял восторг. – Госпожа Вейлана, то, что я говорил… Разрешите мне искупить мою вину? Дозволите сопровождать вас и защищать, куда бы вы ни направились?
– Нет! – агрессивно ответил Кларий.
И из чистого противоречия Вейлана кивнула:
– Да.
– Я сказал – нет! – Кларий повысил голос.
Взгляд его, полный гнева и злобы, вперился в девушку, но та выдержала его спокойно. И тихо, но твердо Вейлана объявила:
– Пэн – мой подданный, и только мне решать, принимать ли его помощь. Не вмешивайтесь, сэр Кларий.
– В таком случае тебе придется выбирать, он или я! – презрительно скривил губы темный рыцарь.
Он не сомневался в выборе, ведь только Кларий мог защитить беглую королеву. Но девушка его удивила.
Гордо выпрямившись, Вейлана бесстрашно ответила:
– В таком случае я выберу человека, который еще не подвел моего доверия. И это определенно не вы, сэр Кларий!
– Тогда ты погибнешь, – сдерживать гнев ему удавалось с большим трудом.
– Вы полагаете, я к этому не готова?
Несколько бесконечных мгновений он вглядывался в нее, в надежде найти слабину, но она не сдавалась.
– Тогда я просто его убью, – решил Кларий.
– Только попробуйте, и я немедленно вернусь в столицу.
Вейлана и сама не ожидала, что этот аргумент подействует. Ей нечем угрожать непобедимому рыцарю, едва ли она могла быть настолько важна для него, чтобы поступиться собственными принципами. Но Кларий отступил. Скривился и процедил:
– Хорошо. Он может сопровождать тебя. До первой ошибки.
– Почему этот человек позволяет себе… – молчавший до этого момента Пэн взвился.
Но королева твердо остановила его:
– Пэн. Сэр Кларий спас мне жизнь. Поэтому ему позволено многое. Ты можешь сопровождать нас, но лишь с одним условием – никаких распрей.
– Я согласен, госпожа Вейлана, – Пэн склонил голову в низком поклоне.
– Вот и славно, – улыбнулась девушка, не заметив злых взглядов, которыми обменялись ее спутники. – Сэр Кларий, меня преследовали гончие.
– Я с ними разобрался, – хмуро откликнулся рыцарь. – Мы можем отправляться дальше.
Но сразу отправиться не удалось, Пэн попросил немного времени, чтобы забрать немногочисленные свои пожитки, но благородно отнес сумку с провизией к экипажу. В ожидании его возвращения Вейлана не сдержала любопытства:
– Почему вы так резко возражали против его общества, сэр Кларий? Пэн – воин, и может помочь вам в дороге. Помощь никогда не бывает лишней.
– Да чем он может помочь, этот доходяга? – презрительно бросил юноша. – Лишний рот. Ты что, не видела, как он на тебя смотрел? Мне не нравится, когда кто-то покушается на мое!
– Вы ведь прекрасно знаете, что в этом плане вам не о чем беспокоиться.
– Но это не значит, что посторонние мужчины могут раздевать тебя глазами!
Она смерила его чуть насмешливым взглядом:
– Так вы ревнуете, сэр Кларий?
Его смех прозвучал издевательски, но она терпеливо ждала ответа.
– Ревную? Я? Кого – тебя, к этому дохляку? Не смеши меня.
– Тогда почему вы так злитесь?
Ей действительно интересно, ведь у нее куда больше поводов для гнева.
– Потому что никто не смеет смотреть на тебя без моего на то позволения! – он действительно зол. – И тебе я тоже запрещаю смотреть на других мужчин!
– Прошу прощения? – ей показалось, она ослышалась.
– Ты слышала, – его глаза опасно потемнели.
– У вас, сэр Кларий, – от возмущения она повысила голос. – Нет никакого права требовать подобное!
– Ты ошибаешься. Забыла? Ты принадлежишь мне, а потому я решаю, что ты можешь делать, а что – нет!
– Это вы забываетесь, – после короткой паузы Вейлана взяла себя в руки. – Я должна вам жизнь, но не свободу. Вы вправе убить меня, но не принуждать к чему бы то ни было. И требуя от меня покорности в уплату долга, вы нарушаете законы чести.
– И что тебя удивляет? Ты как будто не знаешь, что я негодяй, – его усмешка полна яда.
– Я позволяю себе иногда забывать об этом, – негромкое ее признание далось ей непросто.
Но Вейлана не собиралась скрывать свое отношение к Кларию. Да, негодяй, чудовище, убийца, но он спас ее и предложил защиту на странных, невыполнимых условиях, а потому она не могла видеть в нем только плохое. И старалась разглядеть хорошее, даже если в таком человеке по определению не может быть ничего хорошего.
А он смотрел на нее так, словно услышал самую невероятную вещь на свете.
4
Умом Кларий понимал, что ввязался в безнадежную авантюру. Существуй способ обойти ведьмовское проклятие, он бы слышал о таком. И в Цитадели едва ли он узнает что-то новое, а потому следовало воспользоваться советом Вейланы и просто вернуть ее отцу, какой бы красивой и желанной ни была эта куколка. Кларий именно так бы и поступил, если бы не одно совершенно невероятное обстоятельство.
Опрометчиво поцеловав ведьму, он должен был очнуться там же, в лесу, брошенный ею, целенаправленно стремящейся обратно в столицу, навстречу смерти. Какое ей дело до него, вмешавшегося в ее судьбу со своим невыполнимым требованием? И все же эта хрупкая беспомощная девчонка не пожалела времени и сил, чтобы не просто спихнуть с себя, а устроить его с максимально возможным удобством. Кларий в этом не нуждался, но она проявила о нем заботу. Когда такое было, чтобы кто-то укрывал его, спящего? Никто, никогда не заботился о нем. И это его потрясло достаточно, чтобы остаться с ней еще на какое-то время.
Раннее детство Клария прошло в трущобах Гриата, третьего по величине города королевства Рейхарн. Изнанка любого города – грязна и неприглядна, это отнюдь не подходящее место для детей, но иной жизни Кларий не знал. Впрочем, в те времена у него даже имени не было. Просто бездомный мальчишка, один из многих, пытающихся выжить на улицах сурового северного города. Воровать еду, копаться в помоях, прятаться в узких щелях подвалов, как настоящий крысеныш – Кларий не любил вспоминать те времена. Он выживал как умел, в полном одиночестве, в твердой уверенности, что ни на кого нельзя рассчитывать, кроме себя самого. Он не ждал помощи, рос диким и учился защищаться – острыми заточками, легко ломающимися даже в слабых руках ребенка. Одной из таких заточек он без колебаний убил урода, решившего вволю поиздеваться над никому не нужным мальчишкой. Там, над телом первого человека, погибшего от его руки, Клария и нашел тот, кто назвался его отцом.
Колдун так и не рассказал сыну, как тот попал на улицы. Не объяснил, как отыскал его, едва удостоил упоминанием его мать. Даже имени не дал – имя Кларий придумал себе сам. Да и жизнь в замке колдуна мало чем отличалась от жизни на улице. Никому не было дела до нового обитателя замка. Никого не беспокоило, жив ли он, здоров, не голоден ли. Кларий все так же воровал еду, только уже с хозяйской кухни, за что бывал наказан, если попадался. Все так же прятался по темным углам, разве что теперь у него имелись свои покои – крыша над головой, холодная, продуваемая всеми ветрами полуподвальная комната без намека на мебель. Ходил он все в тех же обносках, как и на улице, и в чем-то положение сына колдуна стало даже хуже. Побои, которых он старательно избегал на воле, стали постоянными и каждодневными, только назывались тренировкой. В детстве Кларий полагал это неким изощренным видом наказания, синяки не сходили с его кожи, а тело болело от чрезмерных нагрузок. Оглядываясь в прошлое, Кларий видел, что первый его тренер отличался особой жестокостью, получая откровенное удовольствие от мучений юного ученика. Но этот урок не прошел даром, Кларий научился не только защищаться, но и быть жестоким. Беспощадные тренировки закалили его тело, а вечные издевательства – его сердце. Иначе он не сумел бы выжить. Не просто выжить – заслужить одобрение отца, которое мгновенно возвысило его над прочими обитателями замка. Шпыняемый всеми щенок в одночасье получил право карать и миловать, но ему негде было учиться милосердию. А потому он охотно карал всех своих обидчиков, все дальше двигаясь по пути жестокости и разрушения.
И никто за всю его жизнь не проявил о нем ни толики заботы. Даже в те моменты, когда он действительно в этом нуждался. Лежал ли он с переломанными костями в своем убежище, подыхал ли с голоду, тосковал ли, проклинал ли свою жизнь… Даже те девицы, что делили с ним постель, не давали ему ничего, кроме удовлетворения плоти.
А потому нечаянная забота Вейланы не могла его не впечатлить. Настолько, что, не отдавая себе в этом отчета, он возжелал почувствовать эту заботу снова. Только уже – будучи в полном сознании. Он не признался в этом даже себе, но в тот момент, когда он осознал себя лежащим на разложенном сиденье экипажа, заботливо укрытый от прохлады, он перестал видеть в своей спутнице лишь объект вожделения. Ему захотелось понять, почему она так поступила, и что нужно сделать, чтобы еще раз ощутить это странное чувство, названия которому он даже не знал.
А потому расстаться с Вейланой он не мог.
Поглядывая на нее, спящую, Кларий ловил себя на мысли, что вполне в состоянии сделать для нее ответную любезность и устроить ее поудобнее. Но отмахивался от странной этой идеи, совершенно не понимая, почему вообще задумывается о таком. Кларий не привык заботиться о ком-то кроме себя. Возможно, именно поэтому он не сразу согласился на ее предложение отдохнуть.
Совершенно непривычное ощущение, когда другой человек замечает его усталость. Кларий в состоянии провести без сна еще не одни сутки, но мимолетное упрямство быстро проходит. Отдых не помешает, даже если придется довериться глупой девчонке.
Глупой, но такой необычно заботливой.
Кларий привык засыпать в одиночестве, максимально обезопасив себя от нападения. Обычно сон его, чуткий и неглубокий, прерывался от малейшего шороха. Но здесь, в чужом экипаже, в присутствии белой ведьмы, давнего врага, он неожиданно быстро погрузился в спокойный сон. Никакие сновидения не тревожили его, никакое беспокойство не отравляло его отдых. Пожалуй, проснувшись, Кларий не мог припомнить, доводилось ли ему прежде спать с ощущением такой же безопасности. Говорят, белые ведьмы дарят умиротворение даже самой мятущейся душе. И, похоже, не лгут.
Кларий не хотел отпускать девушку одну за покупками. Но признал, что ее маскировка неплоха, а бросать экипаж в городе без пригляда – глупо. Он не думал, что Вейлана действительно сбежит, ей нет смысла это делать, но она не торопилась возвращаться, и Клария это разозлило. Не умея справляться с гневом, он решил наказать девчонку за промедление. И тихо увел экипаж подальше от лавки. Мелочно, но Кларий с удовлетворением представлял, как она испугается, как будет искать его, таскаясь с тяжелой сумкой…
Он понял, что что-то не так, когда окончательно стемнело, а Вейлана все еще не вернулась. Плюнув на маскировку, он подъехал к лавке, чтобы обнаружить – она закрыта. Даже свет не горит, а значит, Вейланы там нет. В досаде он грохнул кулаком по запертой двери и закрыл глаза, сосредоточившись. Вейлана не могла сбежать, нет резона, но куда она делась? Мир полыхнул тьмой, отзываясь на колдовство, и Кларий почуял их.
Гончие.
Кларий стиснул зубы, злясь на себя. Расслабился, забыл о времени, не вспомнил, что заклятие поиска снова готово к работе. И гончие не сумели обездвижить Вейлану, иначе остались бы здесь. Вспыхнула досада на свое глупое ребячество. Не пожелай он осложнить девчонке жизнь, сразу увидел бы, что на нее напали. Она сумела сбежать, но куда? Есть ли у него время спасти ее?
Кларий не был колдуном, но оставался наследником своего отца, а потому умел чувствовать его силу. Ему не составило труда проследить за порождениями колдовства, и темный рыцарь вполне уверенно направил экипаж по следу гончих.
Он надеялся, что медлил не слишком долго, и для беззащитной девчонки еще не стало поздно.
Кларий нагнал гончих в каком-то тупике. Големы столпились у стены, не двигаясь, словно чего-то ждали. Вот только Вейланы не видно. И впервые в жизни темный рыцарь ощутил страх не за себя, а за другого человека. Гончие созданы для поиска, а не для убийства, но ведь Вейлана – такая хрупкая, одно неосторожное движение, и она может погибнуть…
Эта мысль привела его в ярость. Привычным движением, доведенным до автоматизма, Кларий обнажил меч и налетел на големов, вымещая на них свой неожиданный страх за жизнь девушки. Лучший мечник Азеила, в сражениях он чувствовал себя в своей стихии, но сейчас даже любимое дело не могло отвлечь его от тревоги за ее жизнь. Он не заметил ее тела, что слегка успокоило Клария, однако никак не проясняло происходящее. Гончие могли остановиться, только нагнав жертву или потеряв след, но Вейлане некуда было деться из тупика, да еще таким способом, чтобы сбить гончих со следа.
И, уничтожив последнего голема, Кларий и сам в замешательстве остановился. Куда пропала эта девчонка? И надо же было ему выпустить ее из поля зрения! Недоглядел… и что с ней теперь?
Подавив досаду, он взялся за единственный доступный вариант найти ее – простукивать стены в надежде найти скрытый проход. Кларию повезло, поиск не занял у него много времени. Один из ближайших участков стены, внешне совершенно от нее неотличимый, звучал иначе. Пришлось потрудиться, чтобы выломать неподатливую дверь, но Клария препятствия не останавливали – только злили.
Злиться он умел лучше всего.
Темнота не помешала Кларию разглядеть ступени вниз, которые привели его к еще одной двери. Ему показалось, что он слышит ее голос, и, боясь спугнуть удачу, темный рыцарь не стал сносить новое препятствие, а просто постучался, не забыв окликнуть свою пропажу.
Увидев ее живой и здоровой, Кларий мгновенно успокоился. Но ненадолго.
Стоило ему обнаружить в ее компании чужака, как ярость затмила разум, и от смерти паренька спасло исключительно чудо. А Вейлана, столь безрассудно бросившаяся на защиту незнакомца, лишь подлила масла в огонь. В какой-то момент Кларий действительно почти решил убить – их обоих, но отчаянная храбрость королевы вновь заинтриговала его. Все люди боятся умереть, и он привык к этому, воспринимая как нечто само собой разумеющееся. Но эта хорошенькая куколка будто стремилась к смерти, ничуть ее не страшась. Поразительно. И совершенно неожиданно.
Никто еще не удивлял его так, как Вейлана. А потому он счел, что стоит повременить с убийством.
Немного остыв, Кларий признал правоту девушки. Проклятие ведьмы распространяется на всех, а потому глупо злиться на тех, кто очутился в ее обществе. И никакая это не ревность с его стороны, просто неудовлетворенное желание и подозрение, что кто-то успеет раньше него. Потому-то и рассмеялся Кларий над ее нелепым предположением.
А затем эта невозможная девчонка объявила, что ее мнение о нем не так уж и ужасно.
Имя Клария известно всему Азеилу. Его боялись едва ли не больше его могущественного отца, а те, кто знал его лично – боялись больше безо всякого едва ли. Слава о его жестокости и беспощадности летела впереди него, Клария считали бездушным зверем, созданием черного колдуна куда более совершенным, чем неживая его армия. И Кларий заслуживал такую славу, слухи о нем ничуть не лгали. Он знал, каким видят его люди, и ему нравилось внушать ужас, раскаяние и вина никогда не трогали его черное сердце. Кларий сам себя считал негодяем и гордился этим. Беспринципный и скорый на расправу, за свою жизнь он не совершил ни одного доброго дела.
И даже Вейлану спас от смерти не из благих побуждений, а движимый похотью.
А она, зная все это, все равно полагала, что в нем есть что-то хорошее. И это было бы смешно, если бы не выглядело столь пугающе. Кларий не мог, не хотел представлять себя другим – он негодяй, его совершенно справедливо считают злодеем, так почему какая-то безмозглая куколка смеет сомневаться в столь очевидных вещах? Позволяет себе забывать об этом! Немыслимо!
Но говорят ведь, что белые ведьмы не ошибаются в людях.
И Кларий стоял в полном замешательстве, не зная, как понимать ее слова. А потому появление Пэна даже обрадовало его, избавив от необходимости что-либо отвечать. Хотя присутствие другого парня по-прежнему раздражало. Но раздражение, по крайней мере, вполне естественное его состояние, в отличие от всех тех странных чувств, которые способна вызвать в нем белая ведьма.
Зачем он только ввязался во все это...
5
Пэн вернулся довольно быстро, и Вейлана обрадовалась, что можно не продолжать этот тягостный разговор. В качестве собеседника Кларий по-прежнему оставлял желать лучшего, и ей приходилось сдерживаться каждый раз, когда темный рыцарь снисходил до разговора. Другое дело – Пэн. Вежливый воспитанный юноша, готовый уважать ее за высокое происхождение, бескорыстно предложивший помощь и не вызывающий ни гнева, ни досады. Ничего удивительного, что Вейлана немедленно переключилась на нового спутника, которого ей хотелось узнать получше.
Вейлану, конечно, беспокоило, почему Кларий бросил ее, но снова задавать вопрос, уже оставшийся без ответа, она не стала. А потому девушка сосредоточилась на Пэне. Пусть она не была больше королевой, но все же имела полное право интересоваться жизнью своего подданного.
Пэн охотно отвечал ей. Признался, что он сирота, отец погиб на войне, мать вскоре после его рождения сгорела в лихорадке, так что рос Пэн в сиротском доме Веллиха, на западе Авендейма. В Веллихе, городе крупном и богатом, Вейлане бывать приходилось, поэтому разговор на какое-то время перевелся на воспоминания о городе, где вырос Пэн. В армию он отправился по стопам своего отца, полагая, что таким образом становится ближе к потерянной семье. Старательный и ответственный юноша был на хорошем счету у командования, ему прочили хорошую карьеру. Именно поэтому его приняли в семье девушки, которую он называл своей невестой. Ровно до того момента, как он ушел из армии. Не то, что он не мог остаться. Просто счел, что недостойно воина трусливо отсиживаться, когда на родную землю приходит враг.
– Вы не смогли бы противостоять черному колдуну, – печально заметила Вейлана. – Я не желала, чтобы мой народ погибал зря.
– Думаете, жить под его властью лучше?
– Жить всегда лучше, – пожала она плечами, бросив на Клария короткий взгляд.
Но темный рыцарь сосредоточенно вел машину, словно бы не прислушиваясь к разговору позади. Пэн же, во время беседы с удовольствием поглощавший угощение, которым поделилась с ним Вейлана, теперь сидел сытый и умиротворенный. Даже неудобная тема ничуть его не задевала. Либо парень очень серьезно отнесся к ее условию – никаких распрей.
– Для воина честь – погибнуть в бою, – возразил он.
– Честь – это погибнуть, отдав жизнь за спасение своего дома, – тихо ответила королева. – А идти на заклание врагу в бессмысленной, заранее проигранной войне – это не честь, а глупость.
– Иногда храбрость способна переломить ход войны!
– Не в этом случае. Колдуна способна победить только куда более могущественная сила.
Теперь уже Пэн не удержался и бросил на Клария настороженный взгляд. А затем склонился к самому уху Вейланы, чтобы прошептать:
– Вы точно уверены, что ему можно доверять?
Ответом ему стал полный ярости голос Клария:
– Отодвинулся от нее, живо!
Пэн инстинктивно отпрянул и смущенно взглянул на девушку. А та улыбнулась беспечно:
– Нет. Но здесь дело не в доверии или его отсутствии. Не беспокойся, Пэн.
И ничего не стала объяснять.
Чуть помедлив и не дождавшись разъяснений, парень счел за лучшее спросить о другом.
– А куда мы направляемся?
– В Цитадель.
– Вы рассчитываете найти там помощь? – удивился он.
– Я – нет, – честно ответила Вейлана. – Он – рассчитывает.
– Он, между прочим, все слышит, – мрачно заметил Кларий.
Девушка рассмеялась, вдруг повеселев. Ее больше не угнетало общество темного рыцаря, у Вейланы появился действительно заслуживающий доверия спутник, а потому злоба Клария уже не казалась столь уж неподъемной ношей. К тому же собственная смерть откладывалась на какое-то время, пока упрямый юноша не убедится, что его желание неисполнимо. Несколько дней на пути к Цитадели она может побыть обычной девушкой, не связанной никакими обязательствами и заботами. Просто жить, радуясь каждому лишнему дню, отнятому у смерти. И погибнуть в конце концов, ибо это неизбежно.
Но Вейлана больше не думала о своей судьбе. Она может позволить себе пожить еще несколько дней.
– Не обижайтесь, сэр Кларий. Просто вы не изъявили желания поучаствовать в нашем разговоре. Вы голодны? Я могу сменить вас, пока вы ужинаете.
– Ты просто невыносима, – проворчал он, и буркнул себе под нос: – И кто тянул меня за язык?
– Нет, правда, – Вейлана не отставала. – Когда вы ели в последний раз? Сейчас нет никакой необходимости экономить.
– Разве что объявился лишний рот, на который ты не рассчитывала.
Голос темного рыцаря сочился ядом, и Пэн втянул голову в плечи, признавая его правоту. Наголодавшись за последнее время, он не желал объедать своих спутников. Пусть даже один из них – самый жестокий человек в Азеиле. Но разве можно причинять неудобства своей королеве! Но Вейлана ободряюще ему улыбнулась:
– Нам еще не раз представится возможность пополнить припасы. Сэр Кларий, вам не нужно доказывать мне, что вы сильный человек. Приберегите героизм для действительно важных дел и поешьте.
Кларий остановил экипаж и обернулся, вперив нее злющие черные глаза:
– Я никому ничего не доказываю, запомни это. Ни за что бы с тобой не связался, знай я, какая ты заноза. Давай сюда свою еду.
– Госпожа Вейлана, почему вы позволяете ему?.. – начал было Пэн.
Но Вейлана решительно его перебила:
– Пэн, никаких распрей, – и спокойно взглянула на Клария: – Вы не хотите уступить мне место?
– Нет. Водишь ты отвратительно.
Не дожидаясь, пока она передаст ему сумку с припасами, Кларий подхватил ее с колен девушки и отвернулся с самым что ни на есть мрачным видом. Словно она не подкрепиться ему предложила, а минимум прокляла.
– А как же гончие? – обеспокоилась Вейлана.
– Этому заклинанию нужны сутки, чтобы остыть, – равнодушно сообщил тот, извлекая из сумки еду.
– И вы говорите мне об этом только сейчас? – поразилась она.
Кларий обернулся, зыркнув на нее исподлобья, но усмешка у него вышла издевательская:
– А ты не забывай о том, кто я, и не будешь удивляться.
Вейлана первая отвела взгляд, невольно хмурясь. Но привычно взяла себя в руки и вновь приняла безмятежный вид, даже слегка улыбнулась, но обратилась исключительно к Пэну:
– Что ж, это значительно облегчает нам путь. Можно позволить себе даже ночевать вне экипажа.
– А кто такие эти гончие? – осмелился поинтересоваться тот.
– Неживые, которых отправляет за мной черный колдун.
– Значит, он знает, где вы?
Вейлана задумалась. Этот вопрос как-то не приходил ей в голову, да и черное колдовство для нее оставалось загадкой. Ей неизвестны пределы могущества черного колдуна, одно она знает точно – против него ей не выстоять. Не когда ее дар спит. Менял ли что-то тот факт, что колдун мог знать, где она? Определенно. Ему по силам явиться за ней в любой момент, если он знает, куда идти. А значит, гончие – не самая большая ее проблема.
– Не знает, – буркнул Кларий. – Знал бы – давно сам заявился. Заклятие гончих привязано не к месту, а к человеку. Оно формирует големов возле разыскиваемого, и те зовут хозяина, как только поймают жертву. Главное – вовремя их уничтожить, и тогда наше местоположение останется тайной.
Подобная словоохотливость Вейлану немного удивила. Раньше Кларий не изъявлял желания делиться с ней информацией, только кривился, полагая ее неосведомленность признаком недалекого ума. И в общем-то не произошло ничего, что могло бы изменить его мнение. Так что удивилась она вполне объяснимо.
А ведь сын черного колдуна наверняка много знал о возможностях своего отца. И мог бы немало рассказать такого, о чем не догадывалась ни одна белая ведьма, даже будучи в полной силе. Вот только теперь это не имеет никакого значения. Да и не будет он говорить, а если соврет – кто его уличит? Вейлана решила не искушать судьбу. Едва ли мирного настроения Кларию хватит надолго, и с расспросами лучше не лезть.
– Благодарю за ответ, сэр Кларий, – вежливо кивнула она.
Тот едва не поперхнулся, зыркнул на нее сердито и вернулся к прерванному занятию. Беспомощно Вейлана взглянула на Пэна, но тот только плечами пожал, всем видом выражая неодобрение поведению Клария. Но благоразумно молчал.
Знай Вейлана раньше, что некоторое время гончих можно не опасаться, она предложила бы своим спутникам переночевать в Сераме. Но Кларий уже успел выехать из города, и возвращаться смысла не было. А значит, придется довольствоваться разложенным креслом экипажа вместо постели. Рассчитывать на крепкий сон явно не стоило, и Вейлана подавила досаду на скрытность темного рыцаря. За годы, проведенные во дворце, она привыкла к комфорту, но умела обходиться и без него. Да и усталость, накопившаяся за этот день, давала о себе знать, и поэтому, не дожидаясь, когда Кларий снова тронется в путь, Вейлана приготовилась ко сну.
Проснулась девушка на удивление отдохнувшей. На вид неказистое, ложе из кресла вышло вполне удобное. А оглядевшись, Вейлана обнаружила, что экипаж все еще стоит на месте. В соседнем кресле притулился Пэн, впереди, неудобно уткнувшись в управляющую панель лбом, спал Кларий. При взгляде на него сердце кольнуло странное чувство. Жалость. Глупо жалеть подобного ему, но, если забыть о страшных о нем слухах, не так уж Кларий и плох. Хотя долго ее заблуждения едва ли продержатся. Он прикладывал максимум усилий, чтобы лишить ее их.
Тихо, чтобы никого не разбудить, Вейлана выбралась из экипажа. Она ошиблась, предположив, что самоходка оставалась на месте с вечера – Кларий потрудился найти удобную для стоянки полянку. Неподалеку журчал ручей, и белая ведьма с наслаждением умылась.
Держать тело в чистоте можно и с помощью магии, даже в ее ситуации. Но вода все же предпочтительней, и обычное умывание не отнимает столько сил, приближая к краю. Поэтому Вейлана искренне обрадовалась ручью. Увы, радость оказалась недолгой, омраченная недовольным голосом Клария.
– Вздумала бежать? – осведомился он насмешливо.
– Спасибо, я уже набегалась, – с достоинством ответила королева. – Да и зачем мне убегать?
– Ты же мне не доверяешь.
– Вы дали мне для этого повод.
– А нечего было так задерживаться.
Увы, вполне уместный упрек, Вейлана и сама понимала, что увлеклась покупками. И все же попыталась оправдаться.
– Это не так просто, купить провизию в дорогу. Нельзя набирать все подряд, нужно учитывать…
– Мне все это не интересно, – перебил ее Кларий. – Ты проявила беспечность.
– А вы? Что проявили вы, бросив меня одну?
-Я хотел тебя напугать, и у меня это прекрасно получилось, – ухмыльнулся он.
– Даже не подумаю возразить.
Она отвернулась, демонстрируя окончание разговора. Но Кларий ее намек проигнорировал.
– Мне не нравится, что ты общаешься с ним за моей спиной.
– Никто не мешает вам присоединиться к разговору, сэр Кларий.
– Да брось, я едва терплю твои разговоры, а этому парню мне просто хочется свернуть челюсть, чтобы заткнулся.
– Тогда почему вы здесь? – едва заметно улыбнулась Вейлана.
– Его ты зовешь на ты, – вместо ответа обвинил ее он.
– Пэн – мой подданный, – уже открыто улыбнулась девушка. – И я могу позволить себе подобное к нему обращение.
Кларий поджал губы и сердито поинтересовался:
– Сколько раз я должен потребовать перестать мне выкать, чтобы ты прекратила это делать?
– Нисколько. Едва между нами когда-либо возникнут настолько доверительные отношения, чтобы я стала обращаться к вам менее формально.
– Ты меня раздражаешь. Может, действительно не заморачиваться и вернуть тебя отцу, а?
Это не прозвучало шуткой, и Вейлана внимательно взглянула на собеседника. За недолгое их знакомство Вейлана успела немного изучить его и привыкла к всегда мрачному и недовольному его виду. Ей казалось, шутить Кларий просто не умеет, а значит, сейчас предельно серьезен. Она огорчилась. Вейлана едва примирилась с мыслью, что ее смерть откладывается на некоторый срок, и угроза Клария ее расстроила. Тем больше, что выглядела вполне реальной. Но девушка не могла себе позволить продемонстрировать это. Кларий не должен догадываться, что в состоянии оказать на нее давление. Да, она задолжала ему жизнь, но свобода по-прежнему оставалась с ней. И так оно должно оставаться до последнего.
