Текст книги "Белая ведьма Азеила (СИ)"

Автор книги: Велл Матрикс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Вот только нет у него причин лгать, ведь это так легко проверить. И Кларий с трудом сдержал порыв броситься к зеркалу. Ведь там – Вейлана, а ее видеть сейчас почти невыносимо. На нее больно смотреть, такую счастливую в своих сбывшихся чаяниях. Замечает ли она недостатки своего рыцаря? Или предпочла закрыть на них глаза?

Как бы ни хотел Кларий перестать думать о ней, это выше его сил. Поэтому, увидев на берегу ручья неподвижно сидящую девушку, он глазам своим не поверил. Ведь не так давно он уже находил ее так – прежде чем узнал ее печальную тайну. Тогда она точно так же сидела и грустила в одиночестве. Но сейчас у нее не должно быть поводов для грусти.

– Вейлана, – позвал Кларий негромко.

Девушка обернулась:

– Вам тоже не спится, сэр Кларий?

– Мне казалось, ты уже готова отказаться от этого раздражающего «сэр», – хмыкнул он беззлобно.

– Вполне возможно, – она улыбнулась, но веселья ее улыбке определенно не хватало.

– Что-то случилось? – насторожился Кларий.

– Нет. Просто я… чувствую себя разочарованной. Мне стыдно роптать на судьбу, но сэр Гвидо… боюсь, я не сумею проникнуться к нему достаточными чувствами.

– Ты и не должна, – он присел рядом, почти касаясь плечом ее плеча. – Пусть проведет ритуал – и забудь о нем.

– Боюсь, в этом случае ритуал не сработает, – виновато отвернулась Вейлана.

– Да почему у вас, белых ведьм, все так сложно? – не удержавшись, воскликнул он в сердцах.

– Потому что мы обладаем слишком большой силой, – тихо ответила девушка. – И платим за это высокую цену.

Кларий помолчал немного, думая о том, как это несправедливо, что Вейлане не оставили выбора. Гвидо Сеавендер, являясь рыцарем по крови, не являлся им по духу. В нем не нашлось ни одной черты, что так восхищала белую ведьму в рыцарях, и девушка не могла этого не заметить. Хотя и пыталась.

Но Вейлана никогда не сумеет перешагнуть через себя и почувствовать симпатию к человеку, который этого недостоин. А значит, обречена на гибель.

– Ты говорила, если ведьма не желает обряда, она может впустить в себя дикую магию, – тихо напомнил он.

– И станет черной ведьмой, – возразила она. – Впустить в себя дикую магию означает перестать быть собой. Я ведь говорила об этом. Дикая магия противоестественна и преображает мир вокруг себя в нечто столь же противоестественное.

– Зато ты будешь жить.

– Только это буду уже не я.

– Так, значит, ты все-таки можешь впустить ее в себя?

Кларий вспомнил, как она утверждала, что это невозможно, поскольку требует моральной готовности. И ему самому сложно представить Вейлану, творящую злодеяния. Но у каждого человека есть свой предел отчаяния, ступив за который, он готов на все. Глядя на Вейлану, Кларий вполне мог поверить, что она достигла своего края.

– Впустить? – она покосилась на него, и в ее взгляде ему почудилась смешинка. – Каждый раз, сталкиваясь с дикой магией, я впускаю ее в себя. И борюсь с ней, хотя внешне это и не заметно. Если мне не хватит сил победить – я умру. Если победить не хватит духу – превращусь в чудовище. Я побеждала много раз, потому что сильна духом. Но сейчас…

– Тебе страшно? – предположил Кларий.

– Меня много лет учили самоконтролю. Для белой ведьмы это основа основ. Но в последнее время… меня слишком многое выбивает из колеи. И я уже далеко не так сильно в себе уверена, чтобы сражаться с дикой магией, не боясь проиграть. Даже если рядом будет рыцарь.

– Думаешь, Гвидо не сумеет тебе помочь?

– Вас бы это порадовало? – вопросом на вопрос ответила девушка.

Но злости в ее голосе он не услышал, только печаль. И это пристыдило Клария. Он поймал себя на мелочном желании причинить ей боль – не физическую, а моральную. Чтобы она страдала наравне с ним… как будто ей уже не было плохо. Разве мог он понять, каково это – всю жизнь прожить в отчаянии, обрести надежду и разочароваться?

И до чего подлая мысль – если она станет черной ведьмой, то он, темный рыцарь, получит шанс претендовать на нее.

Вот только черная ведьма уже не будет Вейланой. Невозможно представить ее, испачкавшую руки в крови невинных, сознательно идущую на уничтожение тех, кого она должна защищать. Его ведь и самого не будет привлекать подобное существо, которое и человеком уже быть перестанет.

– Меня порадует, если ты будешь в безопасности. Но я не уверен, что Гвидо может тебя защитить.

– Я не уверена тоже, – Вейлана слабо улыбнулась. – Но мне придется ему довериться.

Кларий чуть помедлил, прежде чем предложить:

– Однажды я сумел тебе помочь. Может, у меня получится снова?

Вейлана вздохнула:

– Это слишком опасно. В прошлый раз нам обоим повезло, магия, которую вы забрали у меня, уже не была дикой. И то вы сильно рисковали.

Кларий нахмурился, чувствуя странную неуверенность:

– А мой отец… отнимая магию белых ведьм, он что же, поглощал дикую магию?

Девушка удивленно на него взглянула и задумчиво заговорила:

– А знаете… мне это в голову не приходило. Я знала, что он ведет Азеил к гибели, но вот об этом… Ведь все логично. Он отнимал не магию ведьм, а дикую, не успевшую упорядочиться. Вот почему он решил покорить Азеил.

– Как это связано?

– Чтобы беспрепятственно строить черные башни. Разве вы не заметили? Там, в Дивинии, они уже выстроены в полной мере. Эти башни – провозвестники дикой магии, если построить их определенным образом… по всему Азеилу, они откроют беспрепятственный путь дикой магии в наш мир! Вот к чему стремится черный колдун!

Потрясенный, Кларий смотрел на нее. Он никогда не интересовался у отца, зачем ему абсолютная власть над Азеилом. Темный рыцарь воевал, потому что умел делать это лучше всего. И полагал, что однажды унаследует созданную отцом империю, и тогда никто не посмеет смотреть на него с превосходством. Но одно дело – отнимать жизнь у противников, и совсем другое – извратить весь мир, превратив его в нечто противоестественное. Кларий, каким бы бесчувственным и равнодушным не был, не желал миру подобной судьбы.

Если бы он знал, чему помогает, никогда не стал бы этого делать.

Или это он сейчас так считает? Ведь совсем недавно Кларию действительно было все равно.

Он вздрогнул от внезапно пришедшей в голову мысли:

– А поглощенная колдуном дикая магия может влиять на окружающих?

Вейлана с удивлением взглянула на него – и поняла. В ее светлых глазах мелькнуло странное, незнакомое ему чувство, когда девушка неуверенно улыбнулась:

– Вполне возможно. Вы ведь так долго находились рядом с ним, дикая магия не могла не повлиять на вас. А сейчас, находясь далеко от вашего отца, вы избавлены от этого влияния. Должно быть, поэтому вы становитесь другим… таким, каким были бы изначально.

– Думаешь, я не родился порочным? – тихо спросил Кларий.

На ум ему пришло его первое убийство. Будучи совсем ребенком, еще даже не встретив отца, он без раздумий отнял ту жизнь. Но тот человек заслуживал смерти. Он преследовал детей, чтобы надругаться над ними, находил самых беззащитных и превращал их жизнь в ад. Они были его игрушками – дети с улиц, за которых никто не мог постоять. Кларий сумел. И уяснил для себя, что убивать – не всегда плохо. И в дальнейшем он никогда не испытывал угрызений совести, даже если умирали невинные. Но теперь ему не кажется, что он был прав – и только эта, первая смерть не вызывает у него отторжения.

– Никто не рождается порочным, – уверенно ответила Вейлана. – Точно так же, как и благочестивым. Это – дело выбора.

Кларий недоверчиво покосился на нее:

– По-твоему, у меня был выбор?

– Выбор есть всегда.

Она произнесла это с такой убежденностью, что Кларий неожиданно разозлился:

– Вот как? Все так просто? Мне достаточно было захотеть измениться? Видеть вокруг себя только зло, но решить стать хорошим? В какой момент я должен был осознать, что есть другой путь, и исправиться?

– Но разве не это с вами сейчас происходит? – во взгляде Вейланы – безмятежность.

И злость Клария тает словно сама собой.

– Значит, по-твоему, любой злодей может раскаяться? – пробормотал он, не желая признавать ее правоту.

– В этом нет ничего невозможного.

– А наоборот? – сердито уставился он на нее. – Какой-нибудь герой из столь любимых тобой рыцарей может вдруг решить, что этот путь – не для него? И начать творить зло?

Кларий добавил в голос яда, чтобы смутить и обескуражить девушку, но ее взгляд остался безмятежен. Лишь легкий налет грусти затуманил его. И Вейлана кивнула:

– И такое возможно, ведь зло привлекательно своей безнаказанностью. Понимаете, сэр Кларий, ведь это – не единомоментный выбор. Он свершается каждый день, каждую минуту. И может быть не всегда правильным, даже если кажется таковым. Маленькие уступки совести однажды могут вылиться в полный отказ от нее. И тогда выбор приводит человека на сторону зла.

– Что, и с добром так же? – он не удержался и сердито хмыкнул.

Она улыбнулась и не ответила, будто полагала ответ очевидным. Но Кларий не счел тему исчерпанной, слишком близка она ему оказалась.

– А ты? – хмуро осведомился он. – Воплощенная доброта – разве ты можешь отринуть свою природу и начать творить зло?

Вейлана склонила голову к плечу, словно задумавшись, а затем заговорила негромко, уставившись на воду:

– Воплощенная доброта? Едва ли. Меня готовили быть королевой. Принимать правильные решения, нести ответственность, защищать свой народ и служить ему. Меня учили проявлять снисхождение, когда это требовалось, и оставаться справедливой в любой ситуации. Не уверена, что это делает меня доброй. Я – отнюдь не олицетворение доброты и безупречности. Как и все другие люди, я подвержена сомнениям, колебаниям и могу совершать ошибки. Я умею и сердиться, и злиться, и быть при необходимости жестокой. И в гневе я вполне способна совершить что-то нехорошее. А после даже не почувствовать раскаяния. Потому что раскаянию меня не учили. Верный путь ко злу, как бы окружающие не полагали обратное. Но я сделала свой выбор и намерена следовать ему до конца. А вот вы – у вас все впереди. Вам еще только предстоит сделать свой выбор.

– Его уже сделали за меня, – его голос прозвучал равнодушно, хотя сам Кларий не остался равнодушен к ее словам.

– Вовсе не обязательно следовать чужому выбору.

– Я слишком далеко зашел на этом пути.

– Дорогу всегда можно поменять. А осознание возможности выбора есть первый шаг к нему.

Ее глаза загадочно мерцали, и отвести от них взгляд Кларий не мог. Слова вырвались будто бы против воли:

– Но разве раскаяние исправит все то, что я натворил?

– Скорее всего, нет. Но оно поможет смириться с прошлым и начать новую жизнь. Сейчас, когда дикая магия не отравляет тебя ненавистью ко всему живому, ты наконец можешь стать самим собой.

– Ты действительно думаешь… – начал Кларий и вдруг умолк.

Потому что вдруг осознал, как она к нему обратилась. Без лишнего давления с его стороны, без уговоров, легко и непринужденно. Кларий наклонился к ней, вглядываясь в ее чуть удивленное лицо – и крепко обнял:

– Вейлана… Я думал, что никогда этого не услышу.

– Что? – чуть отстранившись, недоуменно уточнила она.

– Как ты обращаешься ко мне на ты, – он улыбнулся, чувствуя, как радостно стучит сердце.

Вейлана улыбнулась в ответ – довольно неуверенно – и чуть виновато осведомилась:

– Теперь было бы глупо переходить обратно на вы, не так ли?

– Это было бы жестоко, – возразил он, – А ты ведь милосердна…

И он вновь притянул ее к себе, наполняясь неведомым счастьем только потому, что прекраснейшая в Азеиле девушка сочла его равным себе – и достаточно близким, чтобы не отдаляться от него равнодушным «вы». Мог ли он подумать, насколько важным это для него станет?

– Тебе будет больно, – Вейлана попыталась высвободиться из его объятий.

Неохотно он отпустил ее, признавая правоту девушки. Вейлана оставалась для него желанной, и проклятие белых ведьм давало о себе знать. Но он не имел права претендовать на нее. Она нашла своего рыцаря, и все, на что мог рассчитывать Кларий – это считаться ее другом. А ведь даже на это он не смел надеяться.

– Мне странно понимать это… но я хочу, чтобы ты была счастлива. Даже если не со мной.

Вейлана невесомым жестом коснулась его щеки:

– А ты и впрямь стал другим, – прошептала она и улыбнулась: – Идем спать?

Он не сумел ей отказать. Хотя предпочел бы разделить с ней постель, но понимал, что это невозможно. Гвидо Сеавендер… как бы ни относилась к нему Вейлана, он был тем единственным, кто может ее спасти. А для этого она должно полюбить его. Слишком болезненная мысль, чтобы остановиться на ней. И Кларий думал о другом. О ее прикосновении. О ее откровенности. О ее мерцающих глазах… Бессонная ночь накануне дала о себе знать, и темный рыцарь, который никогда не был рыцарем и уже перестал быть темным, незаметно для себя уснул.

Ничто утром не напоминало о вчерашней его растерянности. Сон помог прийти в себя и смириться с происходящим. И даже Гвидо не вызывал столь яростной ненависти – он имел право на жизнь, потому что мог спасти Вейлану. Кларий тщательно делал вид, что никакого Гвидо рядом нет, игнорировал его слова и неумелые нападки, хотя с определенным удовлетворением замечал хрипотцу в его голосе. Единственное, с чем он так и не сумел смириться – так это что Вейлана больше не сидела рядом. Но настаивать на своем не стал, понимая, как важно белой ведьме достичь взаимопонимания с ее рыцарем. И лишь изредка мелькала злая и беспомощная мысль: какой же он неудачник, раз добровольно везет желанную девушку туда, где она станет близка с его соперником! Но он лишь отмахивался от этой мысли. Кларий больше не был тем человеком, кого она могла задеть.

И все же следующая пара дней стала для Клария настоящим испытанием его выдержки. Гвидо словно бы вообще не умел молчать. Он постоянно говорил – и в основном о себе. Расхваливая себя и свою такую убогую жизнь. Жизнь, в которой не было места злу и насилию, и это – единственное, в чем Гвидо превосходил Клария. Но свое превосходство мальчишка выпячивал так, будто это его личная заслуга.

Вейланой же он будто и не интересовался. В первый же день выяснив все, что его беспокоило по поводу обряда и своего в нем участия, Гвидо больше не спрашивал ее вообще ни о чем. И Клария безумно раздражало такое отношение к девушке. Вейлана, белая ведьма, беглая королева – сильная, нежная, отважная и хрупкая – заслуживала уважения и преклонения, но никак не безразличия. Ей не нравился Гвидо, но, похоже, ее чувства оказались взаимны.

Нет, Кларий не сомневался, что Гвидо не откажется разделить с ней постель, девушка определенно привлекала его внешне. Но ничего, кроме внешности, он просто не замечал.

Иногда Кларий ловил себя на мысли, что Гвидо напоминает ему его самого. Каких-то пару недель назад темный рыцарь тоже видел в Вейлане только игрушку для постели, красивую и желанную. Неужели он был таким же глупцом, какого видит теперь в юном рыцаре? И значит ли это, что со временем Гвидо тоже прозреет?

Ради Вейланы он должен надеяться на лучшее. Но пока все, чего ему хочется – это прибить Сеавендера. И он не был одинок в этом своем желании. Даже невозмутимый Пэн раздражался в присутствии болтливого их пассажира.

Если поначалу Вейлана еще пыталась как-то поддерживать разговор с Гвидо, то на второй день оставила безнадежные свои попытки. А потому, услышав ее резкое требование остановиться, Кларий не сразу сообразил, что этот голос раздается не у него в голове.

– Что? – удивленно обернулся он к девушке.

– Остановись.

Слишком хмурая и напряженная, чтобы он начал спорить.

Кларий остановил экипаж.

– Сэр Гвидо, мне потребуется ваша помощь, – голос ее прозвучал спокойно, но парень насторожился.

– Для чего это?

– Не беспокойтесь, сэр Гвидо, вам ничего не грозит, – мягко уверила она занервничавшего рыцаря. – Следуйте за мной.

– Куда это ты? – нахмурился Кларий.

– Я чувствую источник дикой магии, – тихо ответила она.

Резко, не терпящим возражения тоном юноша заявил:

– Ты никуда не пойдешь.

– Я должна.

– Это опасно. Вернешься сюда после ритуала!

– Нет! Будет слишком поздно. Ты заметил деревню, мимо которой мы проехали?

– Брошенную? – озадачился Кларий сменой темы.

Он заметил – маленькая деревенька с покосившимся забором вокруг, с домами, чьи ставни наглухо заперты, а вокруг не наблюдается никаких признаков людей. Кларий счел ее брошенной, как десятки других, мимо которых они проезжали в последние дни.

– Нет. Они все там. Все, кто раньше были ее жителями. На них на всех теперь печать дикой магии, и, если не уничтожить источник сейчас, они разбредутся по всему Азеилу. Найти и обезвредить их станет значительно сложнее.

– Нам придется убить их всех? – ужаснулся Трилл.

– Нет. Еще не поздно их спасти. Если уничтожить источник – действие дикой магии прекратится. – покачала головой девушка.

– О чем это вы говорите? – вмешался Гвидо. – Вейлана! Ты пытаешься втянуть меня во что-то опасное?

Клария покоробил столь явный испуг. И ладно бы этот рыцарь беспокоился о ней, так нет, его волнует исключительно собственная безопасность!

– Сэр Гвидо, вам не о чем беспокоиться. Вам точно ничего не грозит. Идемте.

– Я с вами, – следом за Вейланой из экипажа выбрался Кларий.

– Тебе лучше остаться здесь, – тихо возразила девушка. – Ты можешь пострадать.

Эта искренняя забота заставила сердце Клария биться быстрее. В этот момент он был готов пожертвовать собственной жизнью ради нее. Впрочем, к этому он уже давно готов.

– Я хочу убедиться, что с тобой все будет в порядке, – упрямо нахмурился он.

И бросил сердитый взгляд на рыцаря, который думал только о себе.

Вейлана покосилась на Гвидо и подавила вздох:

– Хорошо. Только будь осторожен. И не вмешивайся без веского повода, ладно?

– Я буду осторожен, – пообещал он легкомысленно.

Кларий надеялся, что с помощью Гвидо она без особых проблем справится с источником. Даже ему, недоколдуну, удалось избавить ее от излишков магии, а уж настоящему рыцарю это вовсе не составит труда. Но отпустить ее оказалось выше его сил, потому и направился Кларий следом за ними, недовольный собой – за то, что кто-то другой может позаботиться о девушке лучше него.

Подсознательно Кларий ожидал, что Вейлана приведет их на кладбище, но едва заметная тропинка, вьющаяся среди густого кустарника, оборвалась на обширной поляне, в центре которой стоял невзрачный серый валун ростом с человека. Судя по напряжению, с каким вглядывалась в него белая ведьма, это и был источник. На миг Кларию стало любопытно, как она его видит.

Вейлана обернулась к Гвидо и улыбнулась мягко:

– Не пугайтесь, сэр Гвидо. Помните, вам ничего не грозит. Когда все закончится, вам будет достаточно прикоснуться ко мне. Больше от вас ничего не потребуется.

– Я понял, – пренебрежительно кивнул парень, без малейшего интереса разглядывая поляну.

А в следующий миг, стоило Вейлане провести перед его глазами ладонью, он с коротким воплем отшатнулся обратно в заросли. Кларию пришлось схватить его, чтобы не убежал. И его собственное зрение будто раздвоилось.

Он видел все тот же обычный валун – и в то же время перед его глазами расцвел тьмой ощетинившийся ростками кристалл невероятных размеров. Действительно страшное зрелище, но Кларий видел мертвое дерево посреди кладбища, и никакой камень уже не мог его напугать. Вот только его обеспокоило то, каким огромным оказался этот источник.

Он помнил, какие усилия потребовались от Вейланы в прошлый раз, когда сосредоточие дикой магии было куда скромнее. Но в тот раз рядом с ней не было рыцаря… Вот только Гвидо, трясущийся от страха в его руках, доверия ему не внушал.

Белая ведьма, если и колебалась, то совсем немного. Чистое, хрустальное пение вознеслось к небесам, и девушка бесстрашно направилась в самое сердце тьмы. Словно завороженный, Кларий смотрел, как она исчезает среди дымных языков мрака, одновременно наблюдая, как ее тоненькая фигурка скрывается в тени валуна. Из-за этой двойственности хотелось закрыть глаза, и начинала болеть голова, но он не мог позволить себе отвлечься.

Пение Вейланы оборвалось, на самой высокой ноте, и это не было нормальным. Кларий лишь раз наблюдал, как уничтожают источник, но и этого ему хватило, чтобы понять – что-то не так. Он видел, как разбух цветок мрака, чтобы в одно мгновение сконцентрироваться вокруг фигуры ведьмы. Вот только девушка не упала без чувств. Она осталась стоять, окутанная тьмой, будто второй кожей, и в нормальном восприятии Кларий с ужасом увидел, как почернели ее светлые глаза.

В колдовском же зрении он видел, что на этот раз дело не ограничивается короткими всполохами тьмы, как оно было в прошлый раз. Тьма скрыла белую ведьму целиком.

– Иди, помоги ей! – велел Кларий рыцарю, выталкивая его на поляну.

Каким-то образом он знал, что пока все еще исправимо. Дикая магия оказалась не по силам Вейлане, но девушку еще можно спасти. И впервые порадовался, что рядом – Гвидо, единственный, кто может это сделать.

Дикая магия, принявшая облик белой ведьмы, раздвинула губы в улыбке, и раздался голос, странный, будто раздвоенный голос, в котором не осталось ничего от Вейланы:

– Подойди, рыцарь. Я сохраню тебе жизнь и поделюсь своей силой, а взамен ты будешь верно служить мне.

Гвидо задрожал с ног до головы – Кларий много повидал на своем веку, но никогда не встречался со столь полным проявлением страха. И все же до последнего мгновения надеялся, что рыцарь пересилит себя и выполнит свой долг.

Но Гвидо с громким воплем бросился прочь.

Ловить его времени не осталось.

Стиснув зубы, Кларий решительно направился к черной ведьме, в надежде, что где-то там, под покровом тьмы, Вейлана все еще борется за свою душу.

Неподвижный взгляд черных глаз – куда более черных, чем у него самого – сосредоточился на Кларии. С превосходством и пренебрежением наблюдала за его приближением дикая магия. Она не видела в нем угрозу, да и что мог сделать против такой силы тот, кто даже не был колдуном? Тьма давила, окружала, пыталась проникнуть под кожу…

– Вейлана, – позвал он, остановившись в полушаге от нее и не в силах больше двигаться – Вейлана! Я знаю, ты еще здесь. Не сдавайся! Ты справишься, ты можешь! Я знаю, какая ты сильная. Вейлана, не оставляй меня… вернись ко мне! Прошу... Я не хочу жить без тебя. Не могу без тебя жить! Люблю... Я так сильно люблю тебя, Вейлана...

Тьма раззявила рот, готовясь выплюнуть заклинание, способное распылить его на месте. Но ни единого звука не вырвалось из глотки дикой магии. Мрак пришел в движение, впитываясь в белоснежную кожу и вспыхивая на ней проблесками тьмы. Кларий протянул руку и коснулся солнечного сплетения стоящей перед ним девушки.

Ладонь обожгло жаром, волна его поднялась по руке до самого сердца – и схлынула, не оставляя никаких следов.

Светлые глаза Вейланы, бессмысленно глядящие в пустоту, закрылись, и девушка едва не упала. Но Кларий успел ее подхватить. Он не боялся больше выпить ее до смерти, даже думать забыл об этом. Потому что вот она, лежит на его руках, живая, оставшаяся самой собой, справившаяся безо всякого рыцаря. Не просто самая желанная девушка в мире.

Любимая.

Он признался в этом в первую очередь себе.

Кларий так долго отрицал очевидное, не верил собственным чувствам, полагал подобное невозможным. Но сейчас, едва не потеряв ее, он больше не хотел и не мог обманываться. Пусть им не суждено быть вместе, но он никогда не оставит ее в беде.

– Госпожа Вейлана! Кларий! – голоса Трилла и Пэна звучали вразнобой, но с одинаковой тревогой.

Никогда еще Кларий не был настолько рад их видеть.

– Пэн, помоги донести ее до экипажа, – потребовал он.

Без вопросов парень подхватил Вейлану и торопливо повернул обратно. Трилл подставил плечо Кларию, и темный рыцарь с удивлением осознал, что ноги его почти не держат. Он сам себе казался полным сил – настолько переполняла его радость после пережитого за белую ведьму страха. Но тело считало иначе и почти не слушалось.

– Спасибо, – слово слетело с губ само по себе.

Кларий так часто слышал его в чужом исполнении, что и сам привык к нему. Трилл покосился на него почти весело:

– Ого, какие слова ты знаешь! Что здесь произошло?

– Сами-то зачем заявились? – встречно поинтересовался он. – Вейлана велела ждать ее у экипажа.

– Мы и ждали, пока этот полоумный не заявился. Чуть мимо не пробежал, Пэн его еле поймал! Вроде худой, а сильный…

Судя по прозвучавшему в голосе мальчишки восхищению, говорил он отнюдь не о Гвидо. Пэн не успел толком отъесться за время путешествия, хотя и избавился от болезненной худобы. Возможности же оценить его силу Кларию не выпадало, хотя с немертвыми он справлялся только так.

– И что?

– Ничего. Мы за госпожу Вейлану испугались. Тот от страха ничего сказать не мог, только дрожал и зубами клацал, – с презрением ответил Трилл. – Так что случилось?

– Источник оказался слишком сильным и едва не обратил Вейлану в черную ведьму, – устало пробормотал Кларий.

И едва сам не вздрогнул, до того ужасно это прозвучало. А вот Трилл протяжно охнул:

– Но ведь она справилась?

– Да. Но не благодаря Гвидо, – сквозь зубы процедил он.

Трусость Гвидо не успела покоробить его там, на поляне источника, он слишком был занят другим. Но сейчас вспыхнула злость. Тот, кто должен был уберечь белую ведьму от дикой магии, трусливо сбежал, бросив ее на произвол судьбы. Непростительно! Гвидо заслуживал жестокого наказания за свое предательство.

Вот только Кларий знал, что не посмеет тронуть рыцаря. Трус или нет, но Гвидо может подарить Вейлане жизнь. А потому темный рыцарь просто прошел мимо Сеавендера, чтобы с помощью Трилла забраться в экипаж. И лег подле нее, устроенной на ложе экипажа Пэном.

Кларий чувствовал усталость. Но вместе с тем взгляд на девушку дарил умиротворение и прежде неиспытанное спокойствие. Странную твердую уверенность, что все будет хорошо. Глаза его сами собой закрылись, и юноша задремал.

19

В последние дни Вейлана убедилась, что ночь и бегущая вода располагают к откровенности, как ничто другое. Ничем иным не объяснить тот факт, что она, вопреки собою же названным правилам, так легко и непринужденно переступила разделявшую их с Кларием черту. Долгое время нарочитая вежливость в обращении к нему позволяла ей сохранять дистанцию между ними. Но, единожды сократив эту дистанцию, отдаляться снова она не хотела. И не потому, что была милосердной, как полагал Кларий.

Просто ее и саму удивило, с какой легкостью она перешла на ты с темным рыцарем. И как просто ей давался этот дружелюбный тон.

Но не только сближению поспособствовал их ночной разговор. Вейлана неожиданно открыла для себя очевидную, но прежде не удостоенную вниманием вещь. Черный колдун – сосредоточие дикой магии. Вот почему его окружали только жестокие и безжалостные люди. На них на всех ложился ее отпечаток, и на Клария – более, чем на других. Он провел подле отца слишком много времени… И все же нескольких дней вне этого влияния оказалось достаточно, чтобы изменить темного рыцаря.

Удивительно.

Черный колдун не мог стать источником дикой магии или удержать ее в себе надолго. Она меняла его, подстраивала под себя, но все же подпитывался он ею извне, что не мешало ему оставаться могущественнейшим из ныне живущих колдунов. Черные башни – он строил их для себя, чтобы получить неограниченный доступ к источнику, из которого мог черпать свои силы. И это многое объясняло.

Но не все.

Например, Вейлана так и не сумела понять, как удалось Кларию сбросить с себя влияние дикой магии. Она должна была пропитать его насквозь, от такого не излечиться за несколько дней. Порченые дикой магией годами очищаются от нее. Только пробужденным белым ведьмам под силу в один момент уничтожить на человеке все ее следы.

Но Вейлана полагала, что непричастна к преображению Клария.

А еще она ничуть не покривила душой, признавшись, что не доверяет Гвидо. Не то, чтобы он вызывал ее подозрения, но она не чувствовала в нем надежности. Так странно, Кларию она без сомнений доверила бы жизнь, а Гвидо… предпочла бы не зависеть от его доблести.

Вейлана надеялась, что путь до Цитадели пройдет без происшествий.

Но, к сожалению, ее надеждам не суждено было сбыться.

Присутствие дикой магии она ощущала, как густой туман. В этом тумане тонула дорога и окрестности, а отмеченные ею существа казались Вейлане сгустками ненависти, вызывающими почти физическую боль. Белая ведьма понимала, что источник дикой магии расположен где-то рядом, но малодушно надеялась, что мимо него они проезжать не будут. Да, ее задача – уничтожить источник, но пускаться на поиски его она бы не стала. Только время бы потеряли.

Но ей снова не повезло, дикая магия будто нарочно возникла чуть ли не на самом ее пути. И Вейлана понимала, что рискует, но проигнорировать его просто не смогла. Да и присутствие Гвидо несколько придавало уверенности. Возможно, он не сумеет провести обряд, однако с таким простым делом, как избавить белую ведьму от излишков магии, справится наверняка.

И все же, как ни уговаривала она Клария остаться в экипаже, она искренне радовалась, что он решил идти с ними. Рядом с ним она почему-то чувствовала себя более уверенно, чем рядом с Гвидо. Должно быть, потому, что он не раз защищал ее. Вейлана доверяла темному рыцарю, которого уже перестала воспринимать чудовищем.

Размер источника впечатлял. Глядя на круговорот тьмы, отравившей все вокруг, Вейлана всерьез усомнилась, что сумеет справиться с этим. Она могла отступить, вернуться с новыми силами – будь у нее уверенность, что будет кому возвращаться. Источник убьет ее, если она не справится, но и сам угаснет. И поэтому лучше рискнуть.

Страх Гвидо при виде источника отозвался в ней дрожью неприятного предчувствия. Но рядом был Кларий, и она успокоилась. В случае чего он объяснит рыцарю, что тот должен сделать. Решительно велев себе собраться, Вейлана запела заклинание и шагнула во тьму, как делала это много раз прежде.

Вот только прежде ей не попадался столь мощный источник.

Она поняла, что-то не так, услышав шепот. Дикая магия не была чем-то разумным, как не было собственного разума у магии, что скрывалась в самих белых ведьмах. Просто сила, слепая и могущественная. Но сейчас Вейлана слышала голос, тихий, нечеловеческий:

– Сосуд… Ты вместишь нас и приведешь в свой мир… Подходящее нам вместилище…

Этот голос, равно как и произносимые им слова, напугали девушку. Она будто очутилась в самом страшном своем кошмаре, где против нее выступала не просто могущественная сила, но разум, жестокий и извращенный, противиться которому невозможно. Страх заставил сжаться горло – и заклинание прервалось. Белая ведьма оказалась беззащитна перед дикой магией, и вдохнула тьму в безрассудной надежде, что сумеет продолжить заклинать.