Текст книги "Белая ведьма Азеила (СИ)"
Автор книги: Велл Матрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)
Все четверо они уставились на Гвидо.
– Говоришь, водить умеешь? – в голосе Клария звучало недоверие.
Тот вцепился в ручку дверцы и, тяжело дыша, замер:
– Умею…
– Я пущу тебя за руль, – ровным тоном продолжил Кларий. – Твоя задача – как только големы перестанут удерживать экипаж, вести машину к выходу. Справишься?
Гвидо затравленно огляделся и кивнул:
– Справлюсь.
Особой уверенности в нем не чувствовалось. Но другого выхода не было. С големами мог справиться только Кларий, а пока Вейлана прикрывает его от чужого колдовства, кто-то должен прикрывать ее. Явно не Трилл, которому не хватит ни опыта, ни силы. Так что Пэн никак не мог остаться в экипаже. Ведь от Гвидо в бою еще меньше пользы, чем от Трилла, судя по тому, как он умирает от страха в относительной безопасности машины.
Гвидо никогда бы не вышел в ночь сражаться с немертвыми, чтобы помочь ей. Но хоть какую-то пользу он принести мог.
Пусть Гвидо обижен на них, пусть они так и не сумели поладить, но он себе не враг и должен понимать, что без их помощи ему не выбраться из этой переделки, а значит, лучше помочь.
Утешая себя подобными мыслями, Вейлана выбралась из экипажа.
И тут же угодила в водоворот дикой магии.
Странная это была магия. Чужая ей, даже чуждая, и в то же время изломанная, не похожая на ту, к которой успела приспособиться белая ведьма за годы борьбы с ней. Черный ли колдун преобразил ее, или она изменилась в угоду своего носителя – результат ужасал. Чужое колдовство буквально пропитало воздух, и Вейлана больше не сомневалась в своих предположениях.
Черный колдун действительно пользовался дикой магией. И, если Кларий мог справиться с ее порождениями, то с этой силой – уже нет.
Впрочем, как и сама Вейлана.
Белая ведьма соткала вокруг воина магический щит. Это не могло защитить его полностью, но удар магией точно выдержит. Возможно, этого окажется достаточно, чтобы спасти ему жизнь. Чтобы спасти жизнь им всем.
Вейлана умела обращаться с оружием, у нее даже был припрятан кинжал, но одновременно драться и заклинать она не могла. А потому помощь Пэна, умело отбивающегося от атак големов, оказалась весьма кстати. Конечно, обычный воин не мог справиться с созданиями черного колдуна – они восстанавливались быстрее, чем он успевал их рубить. Но его задачей и не была победа. Он не подпускал големов к своей королеве, и этого хватало. А там, где он не успевал, помогал Трилл – серьезный и сосредоточенный.
Кларий же, очутившийся в своей стихии, и сам казался порождением магии – сильный, неуязвимый и смертоносный. Воплощенная опасность. Вейлана глаз не могла отвести от него, и не только потому, что держала вокруг него щит. Кларий был прирожденным воином, и это не могло не восхищать. Даже сейчас, когда на кону стояла ее жизнь.
У него действительно получалось. Големы словно таяли под его мечом, и экипаж довольно быстро освобождался из плена колдовского завала. Но главным здесь все равно оставалось время – чем дольше они стоят на месте, тем больше опасность. Пока колдун играл с ними, демонстрируя лишь малую толику своих сил, показывая, что ему нет нужды марать руки, чтобы разобраться с беглецами. Но если он поймет, что жертвы вот-вот убегут из ловушки – тогда им не поздоровится.
Но пока самоуверенность колдуна играла им на руку.
И, когда с натужным взвоем экипаж выбрался из завалившей его земли, она почти поверила, что у них все получится. Оглянулась на Гвидо – и его перекошенное от страха лицо заставило ее похолодеть от дурного предчувствия. А спустя удар сердца экипаж вдруг развернулся и на полной скорости помчался обратно, прочь от Цитадели.
Никто не ожидал от Гвидо такого предательства. Все четверо они замерли, глядя ему вслед, растерянные, ошеломленные… И колдун этим воспользовался.
Земля восстала големом, и тяжелый его кулак обрушился на голову Трилла. Пэн испуганно бросился к другу, забыв даже о своей королеве – и упал, не успев отреагировать на вздыбившуюся под ногами землю. Вейлана оказалась беззащитна перед метнувшимся к ней големом, и Кларий не успел совсем чуть-чуть.
Падая в беспамятство от тяжелого удара, Вейлана еще успела увидеть, как он, лишившись ее щита, падает, оплетенный чужой магией.
Пробуждение вышло неважным. Голова болела, тело будто бы онемело, нещадно мучила жажда, а еще безжалостно терзала мысль о поражении. Затем ее голову приподняли, и губ коснулась прохладная вода. Вейлане казалось, она никогда не утолит свою жажду, но в конце концов сама отстранилась от фляги.
И нашла в себе силы открыть глаза.
К ее радости, рядом оказался Пэн – это он напоил ее, живой и видимо здоровый. Рядом с ним маячил Трилл, и Вейлане стало спокойнее. Чем бы ни руководствовался колдун, он пощадил ее спутников, и это действительно хорошая новость.
А вот плохой новостью стало то, что королева узнала обстановку.
Их поместили в казематы ее собственного дворца, и это значило, что она вновь так же далека от цели, как и в начале пути. Вот только сбежать на этот раз так легко не получится.
Потому что Клария рядом не оказалось тоже.
Вейлана не боялась, что колдун убил его. Но, как говорил в свое время темный рыцарь, смерть – не самое худшее, что может случиться с человеком. И Вейлана боялась того, что колдун сделал с Кларием.
– Как вы себя чувствуете, госпожа Вейлана?
Низкий голос Пэна заставил девушку поморщиться от головной боли. Но она сумела изобразить улыбку и успокоила парня:
– Не очень хорошо, но вполне терпимо. Как давно мы здесь?
– А что, вас не интересует, где мы? – удивился Трилл.
– Я знаю, где мы, – вздохнула она. – Свой дворец не узнать я просто не могла. Даже столь непопулярную его часть. Давно мы здесь?
С помощью Пэна она села на своем неуютном ложе.
– Меньше суток, – отчего-то парень выглядел виноватым. – Я не знаю, как это произошло… Големы донесли нас всех до черной башни, занесли внутрь, а вынесли уже возле столицы…
– Так ты был в сознании? – перебила Вейлана.
Пэн отвел взгляд:
– Я ничего не мог сделать. Меня оглушили, и, хотя я не потерял сознание, но соображал медленно…
– И хорошо, – она улыбнулась. – Что ты мог, один против големов и их создателя?
– И я то же самое говорю! – поддакнул Трилл, взглянув на девушку с благодарностью.
Определенно, Пэн не упустил случая укорить себя за несостоятельность в качестве королевского защитника. Но у него и впрямь не было шансов.
– Ты видел, что случилось с Кларием? – ухватилась она за возможность хоть что-то узнать.
– Его тащили вместе с нами, потом нас бросили здесь, а его унесли куда-то еще, – все еще виновато ответил Пэн. – А Гвидо удалось сбежать, его с нами не было.
– Эх, попался бы мне этот Гвидо! – сердито фыркнул Трилл. – Уж я бы ему накостылял! До чего же это несправедливо, что вам, госпожа Вейлана, нужно связать с ним судьбу.
Вейлана прислушалась. Колдун серьезно ограничил ее силу, но она давно научилась пользоваться теми крупицами, что оставались в ее распоряжении. На то, чтобы оградить себя от подслушивания, этих крупиц хватало.
– Нет, – покачала она головой.
– Нет? – опешил мальчишка. – А что, разве справедливо?
– Я не о том, – невольно улыбнулась Вейлана. – Мне нет нужды связывать с ним судьбу.
– Все равно, – Пэн поддерживал друга. – Разве справедливо, что ваша судьба зависит от такого подлого человека?
– Я бы согласилась с тобой, но должна признаться – моя судьба от него не зависит.
Пэн и Трилл переглянулись, явно усомнившись, не тронулась ли умом от отчаяния белая ведьма.
– Но… – осторожно начал Трилл. – Вы же говорили, что вам нужен рыцарь? А Гвидо…
– Он – не рыцарь, – призналась Вейлана.
Ее слова расстроили обоих. Она заметила взгляды, которыми обменялись ее верные спутники, но не успела продолжить, когда Трилл уныло предположил:
– Значит, все было зря?
– Но погодите, – нахмурился Пэн. – Ведь Милия уверяла, что Гвидо – рыцарь! Она что, обманула нас?
– Скорее, ее саму обманули, – возразила Вейлана. – Зря не было ничего. Весь этот путь мы проделали не напрасно.
– Но выходит, мы так и не нашли для вас рыцаря, – непонимающе уставился на нее Трилл. – Если Милию обманули, то даже ей теперь неизвестно, где настоящий рыцарь?
– И что значит – ее обманули? – подхватил Пэн.
– Я думаю, заключая сделку с ведьмой Сеавенда, колдун полагал, что ему не придется выполнять ее условия, – предположила Вейлана. – Он считал, что дикая магия поможет избежать последствий. Но у него так и не вышло убить ребенка, и он прекрасно понимал, какое оружие против себя создал. Узнай кто о рыцаре, последняя в Азеиле белая ведьма обретет могущество, способное справиться с черным колдуном. Вот почему он подменил ребенка, чтобы точно быть уверенным в своей безопасности.
– Но зачем подменять? – удивился Трилл. – Почему бы просто не выкрасть?
– Подменный Гвидо стал не только ловушкой, но и приманкой, – пожала она плечами. – На случай, если колдуну потребовалось бы выманить белую ведьму.
– А что произошло с настоящим Гвидо? – насторожился Пэн.
Вейлана улыбнулась грустно:
– Черный колдун решил, раз он не может убить рыцаря, значит, будет контролировать.
После ее слов в камере воцарилась тишина. И нарушил ее Трилл, тихо и изумленно прошептав:
– Кларий?!
Вейлана кивнула, и ее спутники надолго впали в ступор. Первым опомнился Пэн, нахмурился, помялся и спросил неловко:
– И давно вы это знаете?
– С того момента, как мы добрались до замка сэра Леорика. В холле Кларий стоял возле семейного портрета, и я увидела его сходство с родителями.
– Но ведь портрет был практически уничтожен! – воскликнул Трилл. – Как вы можете быть уверены?..
– Я умею видеть суть, – напомнила она. – Для меня картина выглядела целой. И такое сходство невозможно подделать, никакая магия не в состоянии передать его столь полно. Я поняла, кто такой Кларий. Это объясняло все, что казалось мне в нем странным. Его сила, иммунитет к колдовству, колдовской дар, который он так упорно отрицал.
– Но ведь… Это же Кларий! – потрясенно уставился на нее Пэн. – Сын черного колдуна, монстр в человеческом обличии, убийца, негодяй, чудовище! Как он может быть рыцарем?
– Кларий много лет провел под воздействием дикой магии, – Вейлана подавила вздох. – Она меняла его, превращая в чудовище. Да и воспитывал его черный колдун именно таким. Но разве вы не заметили, как сильно изменился Кларий за те дни, что мы провели вместе?
– Небо и земля, – кивнул Трилл сосредоточенно. – Как будто другой человек. Но… госпожа Вейлана, почему вы скрыли от нас?..
– Именно поэтому. Вспомните, каким он был в замке. Самовлюбленный эгоистичный тип, не способный на искренние чувства. Такой человек просто не сумел бы провести обряд. Я… я закляла себя, заставив забыть о том, кто он. Заклятие должно было исчезнуть, когда мы доберемся до Цитадели…
– Но ведь мы не успели добраться? – Пэн нахмурился.
Вид у него был такой же сосредоточенный, как у Трилла, и это почему-то подняло ей настроение. Ей не было нужды оправдываться перед ними или объяснять свои действия, равно как и намерения. Но Вейлана считала, что своей верностью эти двое заслужили знать правду.
– Я ввела в заклинание еще одно условие. Оно бы рассеялось, если бы Кларий… если бы он сказал, что любит меня. И не лгал при этом.
– А он сказал? – восторженно изумился Трилл.
– Да, – она улыбнулась. – Когда пытался спасти меня от дикой магии. С того момента я знала, что Гвидо – не мой рыцарь, и он перестал меня интересовать. Единственная причина, по которой он продолжал путь с нами – у нас не было времени возвращать его домой.
– Сам бы дошел, – буркнул Трилл.
– Так нельзя, – качнула головой девушка. – Мы забрали его из дома и обязаны были вернуть обратно вне зависимости от того, нравился он нам или нет. Даже если он этого не заслужил.
– Но почему вы сразу не сказали Кларию? – Пэн все еще не оправился от потрясения. – Он ведь… он думал, что вы… что Гвидо… Это ведь жестоко!
– Не ты ли только что обвинял в жестокости его? – Вейлана изобразила сердитый тон, но вовсе не рассердилась.
– Но… – он смешался. – Это значит, вы пытались его наказать?
– И в мыслях не было, – королева вздохнула. – Просто я боялась, что он захочет провести обряд, не доезжая до Цитадели.
Трилл совершенно невежливо плюхнулся рядом на жесткое ложе, сцепил пальцы в замок и покосился на нее:
– Так и провели бы. Ничто ведь не мешало?
– Трилл, – укоризна в ее голосе была непритворной. – Мы ехали в Цитадель не потому, что для обряда нужны какие-то особые условия. Но правильно подготовить рыцаря к обряду могут только там. Кларий… тот Кларий, каким он стал, просто не сумеет сделать требуемое.
– Почему? – не выдержал Пэн. – Он ведь любит вас и готов на все ради вас…
– Пэн, – она спрятала взгляд за ресницами, – Ответь. Если тебе попадется запаянный сосуд, в котором содержится вода, что ты сделаешь, чтобы добыть ее?
– Отобью горлышко, – не раздумывая ответил он.
– Верно. Целостность сосуда придется нарушить. А теперь представь, что мое тело – такой сосуд, и моя сила – заключенная в нем вода. Вот только, чтобы ее освободить, этот сосуд нужно не просто повредить, а разрушить.
– Кларий должен вас ранить? – недоверчиво уставился на нее Трилл.
Но Пэн догадался. И прошептал потрясенно:
– Убить. Вы должны умереть, чтобы ваша сила освободилась!
Вейлана печально кивнула. То, о чем она так долго молчала, скрывать больше не было смысла.
– Я что-то не понял, – признался Трилл. – Как это?
– Магия, освобождаясь, воскрешает тело, – спокойно ответила Вейлана. – Но и только. Точно так же, как дикая магия поднимает мертвых, с единственным исключением – смертельная рана полностью исцеляется, жизнь возвращается в тело в полной мере. А вот разум – нет. Для этого и нужен обряд. Рыцари обладают удивительным даром возвращать душу той белой ведьмы, чью жизнь отняли. Но лишь в том случае, если искренне желают этого. Оба.
– То есть любят друг друга? – догадался Трилл.
– Да.
– А если у рыцаря ничего не получится?
– Магия, которую ничто не контролирует, через какое-то время разрушает тело, и наступает окончательная смерть.
– Кларий не сможет вас убить, – убежденно объявил Пэн после короткой паузы.
– Я знаю, – Вейлана кивнула. – Вот почему мы должны попасть в Цитадель. Только там его сумеют подготовить к этому.
– Значит, отсюда можно выбраться? – воодушевился Трилл.
– Мы должны попробовать.
– Попробовать? – он удивился. – А что, разве здесь нет каких-нибудь тайных ходов?
– Это – тюрьма, какие тайные ходы? – удивилась уже Вейлана.
– А как же? Вы никогда не думали, что придется сбегать из собственной тюрьмы?
– Никогда, – невольно улыбнулась она. – И среди моих предков не нашлось ни одного, кто бы о таком задумался.
– Что же это за дворец такой? – разочаровано пробормотал Трилл.
Вейлана покачала головой:
– Это дом, а не крепость, и порядки здесь соответствующие.
– Весьма непредусмотрительно, – фыркнул мальчишка.
Пэн отвесил ему подзатыльник:
– Что за тон, ты с королевой разговариваешь! – сердито рявкнул он в ответ на обиженный взгляд Трилла.
И это более всего остального демонстрировало, как расстроен и растерян парень. В другом состоянии он ни за что и пальцем бы не тронул мальчишку, к которому искренне привязался. Впрочем, и этот подзатыльник стал скорее обидным, чем чувствительным. И, увы, Вейлана не могла сказать ничего утешительного.
– Я не знаю, как отсюда выбраться, – честно призналась она. – Представления не имею, где искать Клария и как сбежать из дворца незамеченными.
Трилл покосился на Пэна укоризненно, потер затылок и нахмурился:
– А если нам удастся сбежать – что дальше? Колдун ведь знает, куда мы отправимся. И снова устроит засаду.
Вейлана возразила:
– Я думаю, у нас будет время. Скорее всего, для начала он установит слежку за Гвидо. А когда поймет, что мы к нему не собираемся – мы уже доберемся до Цитадели.
– А может, вы просто вынесете дверь магией? – предложил Пэн.
Сейчас никакие соображения безопасности или принципы человеколюбия не могли помешать ей сделать это. Но, увы…
– Я связана заклинанием, которое не позволяет мне колдовать, – с сожалением сообщила она.
Она полагала, это их расстроит, а потому совсем не ожидала бодрого предложения:
– Тогда, наверное, стоит попробовать взломать дверь.
Удивленная, Вейлана воззрилась на Пэна:
– А ты умеешь?
– Нет, но попробовать-то можно!
И он решительно направился к двери. А Трилл тихо вздохнул:
– Все-таки зря вы скрыли от Клария правду.
– Знаешь, не тебе судить меня за подобное, – фыркнула девушка беззлобно.
В других обстоятельствах она бы оскорбилась столь вольному поведению. Все-таки происхождение Трилла не давало ему права указывать ей. Но сейчас они находились в равном положении – пленники черного колдуна, и цель у них была общая.
– О чем это вы? – услышал их Пэн, но спросил без особого любопытства.
Вейлана взглянула на Трилла серьезно:
– А ведь, возможно, это твой последний шанс. Скажи ему.
– Что сказать? – удивился Пэн.
Трилл низко опустил голову, глубоко задумавшись, а затем решительно встал и подошел к другу. Вейлана видела, как сжал он кулаки, собираясь с силами. И, когда мальчик заговорил, голос его подрагивал от волнения:
– Пэн… мне нужно кое-что тебе сказать.
– Ну так говори, – недоуменно предложил тот.
– Дело в том, что я… Пэн, я… я – девушка.
Вейлана предположила, что Трилл в этот момент зажмурилась, но подбегать и смотреть не стала. Ей хватило и того ошеломленного вида, который сделался у Пэна при этом признании. Казалось, он утратил дар речи, а глаза его стали в два раза больше, чем обычно. А то выражение, с каким он смотрел на Трилл… Недоверие, изумление, обида, гнев – и за всем этим нечто совсем другое.
– Ты… Девушка? – переспросил он неуверенно, собравшись с мыслями.
– Да, – Трилл опустила плечи. – Я притворялась мальчишкой, чтобы выжить… знаешь, что сделали бы со мной солдаты колдуна, если бы знали, кто я?
– Но я-то не солдат колдуна, – напряженно заметил Пэн. – Тебе бы никто не причинил вреда, скажи ты правду сразу!
– Но ведь я вас не знала, – возразила она и беспомощно оглянулась на Вейлану.
Маленькая и худенькая, с коротко стриженными волосами и в мешковатой одежде она действительно очень ловко маскировалась под мальчика, чьи мягкие черты лица легко списать на нежный возраст. О том, что Трилл – девушка, Вейлана догадалась по некоторым ее оговоркам, выдававшим ее истинный возраст. Только поэтому белая ведьма решила посмотреть на суть своего странного спутника, явно более взрослого, чем он хотел показаться. Открывшаяся ей правда ничуть Вейлану не шокировала, Трилл была храброй и преданной, и эти качества от пола совершенно не зависели.
Но, похоже, Пэн так не считал.
– Госпожа Вейлана, вы знали? – слабым голосом спросил он.
Должно быть, в этот момент его верность переживала тяжелое испытание. Но обманывать Вейлана не стала:
– С недавних пор – да. Но я сочла, что Трилл должна сама все рассказать.
– Пэн, прости! Я не хотела обманывать, просто не знала, как сказать правду…
– Простить?! – обычно невозмутимый, парень буквально взорвался гневом. – Кого простить? Трилла? Так его и не существовало никогда! А ты… тебя я вообще не знаю! Кто ты на самом деле такой… такая! Даже сколько тебе лет, мне неизвестно! И настоящее имя! И вообще, что из рассказанного тобой на самом деле правда?
– Я не лгала ни в чем! – чуть не плача, ответила Трилл. – Кроме того, что я – девушка. И несколько старше, чем пыталась показаться. Все остальное – правда. Не злись на меня, прошу, Пэн! Это по-прежнему я…
– Он не злится, – Вейлана подошла к ним и приобняла девушку за плечи. – Он обижен. И безумно счастлив. Не так ли, Пэн?
Королева смотрела на него уверенно и открыто, и парень стушевался, отвел глаза и не сумел солгать:
– Да. Счастлив.
Потому что то, что он полагал несбыточным, вдруг стало возможным. Вейлана видела, как смотрит на своего юного друга ее солдат, с какой нежностью и печалью, как привязался к мальчишке не понимающий собственных чувств парень. Пэн полагал неестественной эту свою привязанность, тщательно скрывал и полагал, что судьба жестоко подшутила над ним, позволив полюбить того, от кого он никогда не посмел бы потребовать ответных чувств. Само собой, осознание, что препятствие, которое он считал непреодолимым, в одночасье исчезло, делает его счастливым.
Но Вейлана не сомневалась – он еще долго будет обижен на Трилл за то, что она так мучила его. Но обязательно простит. Потому что она совершенно искренне отвечает на его чувства взаимностью.
Главное, чтобы у них было время разобраться в своих чувствах.
Вот только времени у них совершенно не осталось.
Лязгнул засов, и дверь распахнулась, впуская големов. Вейлана не успела опомнится, как ее уже схватили и грубо потащили прочь из камеры. Следом за ней, даже не заметив их попыток сопротивления, повели Пэна и Трилл. Королева довольно легко определила, куда их ведут – в тронный зал. Могла ли она подумать, что однажды войдет в свой тронный зал вот так – измученная, избитая, в обтрепавшейся одежде, совсем не предназначенной для этого места? Пленница, и все, что остается – держаться с достоинством. Хотя оценить это может только один человек – если его еще можно так называть.
Он сидит на белоснежном троне, кажущемся ослепительным на фоне его темных одежд. Черный колдун, злой гений Азеила, единственный в мире носитель дикой магии. Она вьется вокруг него невидимым простому глазу туманом, злая, голодная, желающая поглотить этот мир.
Зал заполнен – не только големами; здесь есть люди, часть одета в военную форму армии колдуна, часть – в роскошные одежды придворных, но это придворные других королевств. Авендеймцев здесь нет и быть не может – они все томятся в зачарованном пространстве за пределами этого мира.
Быть может, сегодня они обретут свободу. Едва ли колдун повторит свою ошибку и подарит ей жизнь до рассвета.
Вейлана не позволила отчаянию взять над собой верх. Она не одна, а потому нельзя падать духом.
Попытка высвободиться, чтобы гордо выпрямиться перед лицом врага, ничего не дала. Голем держал ее крепко, до боли стискивая руки за спиной. И все же Вейлана смотрела на колдуна бесстрашно.
В его непроницаемых глазах не отражалось ничего. Ни единый мускул не дрогнул на его лице; колдун молчал. И в зале царила необычайная для такого скопления народа тишина, все будто чего-то ждали, и девушке совсем не нравилось происходящее. Даже с учетом ее положения все это выглядело очень и очень странно.
А затем двери зала распахнулись, и на пороге возник Кларий.
При виде него, живого и здорового, Вейлана обрадовалась. Но в следующий миг ее сердце сжалось от дурного предчувствия.
Он был одет в ту самую форму, в какой она увидела его впервые. Столь же красивый – и столь же бесстрастный. Черные глаза совершенно непроницаемы, как и у того, кого он считает отцом, а взгляд холоден и равнодушен. Даже столь привычное высокомерие покинуло безразличное его лицо.
Кларий зашагал вперед, никого не удостоив взглядом. Он прошел мимо Вейланы, словно ее здесь и не было – и остановился напротив трона.
– Ты разочаровал меня, сын, – глубокий голос колдуна разнесся по залу.
Плавно Кларий опустился перед ним на колени:
– Я сожалею, отец. И готов понести любое наказание.
Безжизненный его тон поразил Вейлану едва ли не больше, чем слова. Во все глаза она смотрела на Клария – и отчаяние пробиралось в ее сердце.
Невыносимо видеть его таким. Всегда гордого, самоуверенного – на коленях. С заведенными за спину руками, с опущенной головой, так, что отросшие волосы скрывают лицо – равнодушное, лишенное какого-либо выражения.
– Встань, сын. Не пристало моему наследнику столь униженно выказывать раскаяние.
В голосе колдуна Вейлане послышалось торжество. Вопреки своим словам, он наслаждался униженным видом юноши. Но Кларий послушно поднялся с колен – одним медленным, все столь же плавным движением, и весь вид его выражал покорность так же, как прежде демонстрировал своеволие.
Голову он так и не поднял.
– Докажи мне свою преданность, сын. Убей ее.
Черный колдун встал с трона и вложил в его руку меч. Обычный клинок, простая рукоять, никаких инкрустаций и гравировок. Кларий без возражений сжал меч в руке, медленно обернулся и, словно во сне, направился к Вейлане.
Он шел, не поднимая глаз, и это вовсе не выглядело так, будто он собирается взбунтоваться против воли того, кого называет отцом. Он приближался, чтобы убить.
– Кларий, – неверяще прошептала Вейлана, наблюдая за его приближением.
Это просто не могло происходить на самом деле. Сколько раз он был единственным, кто стоял между ней и смертью, сколько раз защищал ее, не думая о себе – бесстрашный и злой мальчишка, всегда поступающий по-своему, не терпящий над собой власти иной, кроме собственных желаний.
Сейчас его не узнать. Яростное пламя, всегда пылавшее в его глазах, погасло, подернулось безжизненным пеплом, сквозь который едва пробивался пустой, безразличный ко всему взгляд.
– Кларий...
Он словно и не услышал. Замер в шаге от нее, поднял руку с зажатым в ней мечом и одним резким движением вогнал его Вейлане в грудь.
Больно. Как же больно. Но намного больнее видеть, как он отказывается от всего, чего добился таким трудом. Он сделал свой выбор.
И как же печально, умирая, сознавать, что выбрал он не ее.
20
Кларий места себе не находил, пока Вейлана спала после уничтожения источника. Он боялся, что девушка не сумела справиться с дикой магией, и то, что он увидел, прежде чем Вейлана потеряла сознание, лишь показалось ему. Теперь, когда он больше не скрывал от себя, что именно испытывает к Вейлане, Кларий не мог даже мысли допустить потерять ее. Его больше не беспокоило, что она никогда не будет с ним – главное, чтобы она была жива.
И, когда она проснулась – каким же облегчением и счастьем оказалось увидеть, что Вейлана осталась сама собой. Прекрасная и недоступная, как всегда. И все такая же милосердная: она простила Гвидо его трусливую выходку. Вот только слышать об этом по-прежнему больно.
А Вейлана будто и не замечает. Совершенно легкомысленно обещает, что все будет хорошо – и буквально добивает этим беспечным тоном, упомянув непонятные искры, которые померещились ей в его глазах. Нравятся… Неужели ей хоть что-то в нем нравится?
Ошеломленный этим признанием, он еще долго оставался в экипаже. Увы, это не помешало ему слышать все, что происходит снаружи… Вейлана так легко и просто перешла на ты с трусом, бросившим ее на произвол судьбы. Кларий едва ли сумел бы объяснить, почему его это задело. Невольно он сравнивал себя с Гвидо – и в собственных глазах проигрывал ему. Что такое мимолетная трусость по сравнению со всеми преступлениями, которые совершил темный рыцарь? И Вейлане не важна внешность, она видит суть. А когда Гвидо полюбит ее, она окажется в безопасности.
Даже будь у нее возможность выбирать, она никогда не предпочла бы Клария.
Но все же Вейлана не забыла о нем, спрятавшемся в тесном пространстве экипажа. В груди защемило от ее заботы, совершенно им не заслуженной, и Кларий привычно ощетинился. Он давно уяснил, что нападать лучше первым.
Вот только девушка и не подумала сердиться. Ее слова как будто гладили его, успокаивая вздыбившиеся призрачные иголки. Кларий не мог, а главное – не хотел на нее злиться. И вместо этого поделился недавно пережитым страхом.
Потому что увидеть на ее месте кого-то другого оказалось для него действительно страшным.
Кларий не боялся ни дикой магии, ни чудовищ. Но увидеть вместо Вейланы нечто столь ей чуждое было нелегким испытанием.
По крайней мере, он полагал так, пока девушка в порыве чувств не обняла его.
Он не смел ответить на ее объятие. Кларий твердо решил, что не должен прикасаться к девушке, которая выбрала другого. Потому и не пытался больше ни обнять, ни поцеловать ту, без которой не видел жизни. И то, что она так легко разрушила столь тщательно возводимые им стены, стало для него пыткой. Он страстно желал прижать ее к себе, невзирая ни на какую боль, а потому сбежал, понимая, что это будет неправильно.
И до чего жестоко с ее стороны поступать с ним так.
Его тянуло к ней с непреодолимой силой, и для нее же лучше было бы отталкивать его.
В поисках одиночества Кларий забрел довольно далеко от лагеря, и спохватился довольно поздно. Бросился назад, полный тревожных предчувствий, ругая себя за непозволительную беспечность, он почти ожидал увидеть растерзанных гончими своих спутников. Но возле экипажа царили мир и тишина.
Гончие так и не появились, и это не на шутку встревожило его. Вейлана целиком разделила его тревогу, и Кларий твердо решил, что доставит девушку в Цитадель, чего бы это ему ни стоило. Увы, он не мог все сделать сам, если не хотел погубить Вейлану только потому, что не рассчитал сил. Но Пэну он доверял, насколько вообще мог кому-либо доверять.
Тревожная тишина, наполнявшая экипаж все эти дни, не мешала Кларию пытаться разобраться в себе. Это было трудно – он не привык оценивать себя объективно. С детства отец внушал ему, какое он ничтожество, не гнушаясь напоминать о низком его происхождении и проведенном в трущобах детстве. Всю жизнь Кларий доказывал ему, что это ничего не значит, полагая себя выше условностей и лучше любого другого человека. Его никогда не связывали моральные принципы, а действительно достойных людей он презирал, не признавая себе, что глубоко в душе завидует им. Тому, что им ничего и никому не надо доказывать. Кларий жил, ни о чем не задумываясь, не пытаясь понять себя или окружающих.
А теперь расплачивался за это, не желая жить как раньше и не умея жить по-другому.
Невольно Кларий подглядывал за своими спутниками, пытаясь скопировать лучшее в их поведении. Благодарить, если тебе оказали услугу, даже самую пустячную; проявлять вежливость, быть доброжелательным… Все это казалось таким странным и непривычным. Но считалось вполне нормальным среди людей, а значит, ему стоило попробовать вести себя также.
Вот только Кларий сомневался, что это как-то поможет. То, каким он был, то, что он делал – все это не исправить и не изменить. Сколь бы искреннюю доброжелательность ни демонстрировал Кларий, он не перестанет от этого быть чудовищем, отнявшим сотни и тысячи человеческих жизней, огнем и мечом прошедшим по Азеилу, вручившим мир в руки черного колдуна. На его совести смерти и разрушенные судьбы, насилие и пытки – и его сожаления ничего не меняют.
Кларий не искал себе оправданий. Он лишь отчетливее понимал, что больше никогда не станет таким, как прежде – и что Вейлана, прекрасная, милосердная королева, никогда не простит его преступлений. И непременно о них узнает, рано или поздно, ведь чудовищная слава, которой он прежде так гордился, летит впереди него. Его имя проклинаемо по всему Азеилу, и Вейлана столь добра к нему лишь потому, что еще ничего о нем не знает.
