Текст книги "Белая ведьма Азеила (СИ)"
Автор книги: Велл Матрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
– Ты чувствуешь себя не слишком уверенно при таком количестве народа, – Кларий не спрашивал – утверждал.
– Это верно, – не стала отрицать девушка. – Слишком много людей.
– Неженка, – хмыкнул он. – Что же ты делала на балах? Пряталась в углу?
– Нет, – невольно рассмеялась Вейлана. – На балах… значительно больше пространства, и толпа там не кажется толпой.
– Балы… – мечтательно протянул Трилл. – Это роскошно, должно быть…
– Понятия не имею, – пожал плечами Кларий, вызвав у Вейланы немалое недоумение.
Но расспрашивать она ни о чем не стала, вместо этого улыбнувшись Триллу:
– Бал – это возможность для юных аристократов и аристократок показать себя и подобрать будущую пару. Само собой, для бала стараются нарядиться как можно роскошнее, чтобы выделиться в толпе таких же ярких гостей. Поэтому блистают на танцах, с каждым годом все более сложных и вычурных. Девушки пытаются произвести впечатление на юношей, а юноши – на родителей девушек. Из года в год – одно и то же.
– Не похоже, что вы в восторге от балов, госпожа, – удивился Трилл.
– Я более склонна к одиночеству, чем к шумным сборищам, – призналась королева. – Но положение обязывает не только организовывать, но и посещать подобные мероприятия.
– А мне казалось, жизнь королевы – это сплошное удовольствие, – протянул Трилл.
Вейлана рассмеялась:
– Что ж, короли могут позволить себе ничего не делать, но тогда будет страдать их народ.
– В Авендейме такого никогда не было, – предположил мальчишка.
– Да, мои предки всегда славно трудились во имя процветания королевства, – с гордостью согласилась она. – Я лишь поддерживаю то, что досталось мне в наследство.
– Для этого тоже нужны талант и желание, – лениво заметил Кларий.
Это прозвучало настоящим комплиментом, и отчего-то девушка смутилась. Опустила взгляд, признаваясь:
– Я никак не могла позволить себе подвести память предков. Достаточно и того, что меня ожидала судьба непробудившейся ведьмы.
Она прикусила язык, понадеявшись, что никто не обратит внимания на эту оговорку. На ее счастье вернулся Пэн:
– Комнаты есть, но только внизу. Гостевой дом битком забит.
– Здесь что, какая-то ярмарка открыта? – удивился Трилл.
– Я то же самое спросил, – Пэн хмыкнул. – Нет, это все местные. Управляющий говорит, мода такая пошла, в компании ночь проводить. Спросил, чего люди боятся – так только руками разводит, мол, все в городе хорошо, бояться нечего. Мода просто…
– Странная какая-то мода, – Вейлана нахмурилась. – И что значит – внизу? В подвале? Разве в подвалах организуют гостевые комнаты?
– Здесь есть, – пожал плечами Пэн. – Мне предложили – я отказываться не стал. Но если какие-то сомнения, можем и уехать. Мне тут и самому как-то… не по себе.
Вейлана беспомощно оглядела спутников. Ее тоже мучили сомнения, которые она никак не могла выразить словами. Ведь в действительности причин для тревоги нет. Людям свойственно бояться темноты, особенно, если они не первый год живут под властью черного колдуна. И в желании собраться вместе, чтобы избавиться от этого страха, тоже нет ничего странного. Вместе веселее, а в случае чего, проще обороняться. Причем вовсе не обязательно, чтобы было от кого, страх – вполне приемлемое обоснование.
И в этом случае глупо поддаваться всеобщему настрою и бежать. Даже если здесь и впрямь опасно, кто знает, вдруг они в состоянии справиться с этой опасностью? Вот только за последнее время Вейлана так часто переоценивала собственные силы, что теперь сама себе не доверяла. И теперь ждала, что скажут остальные.
– Мне все равно, – пожал плечами Кларий, самоуверенный, как всегда.
– По мне так все нормально, – удивленно огляделся Трилл.
Решающее слово осталось за Вейланой. Подавив вздох, она предложила:
– Давайте для начала поужинаем, потом посмотрим комнаты и решим уже, останемся или уедем.
Возражений не нашлось.
Вопреки ожиданиям, комнаты, за исключением отсутствующих окон, оказались весьма приличными. Хорошо меблированными, ярко освещенными. Хозяин гостевого дома, лично проводивший их сюда, уверил гостей, что это – лучшие его комнаты. В это легко верилось, Вейлане казалось, подобной роскоши она не встречала уже давно, хотя оставила свой дворец всего лишь несколько дней назад. Поэтому она не сумела преодолеть соблазн и согласилась переночевать здесь.
Позднее, оставшись в одиночестве и укладываясь на нежный шелк простыней, Вейлана невольно задумалась о том, как много всего вместило ее путешествие. Словно длилось не один месяц. Сколько раз она оказывалась на грани гибели, сколько раз ее спасали – и спасала она, сколько отчаяния и надежды испытала… А ведь оно даже еще не окончено. Хватит ли ей сил пройти его до конца? И стоит поблагодарить судьбу, подарившую ей таких замечательных попутчиков. Если однажды она вернет себе трон, то непременно выполнит их мечты. Возьмет Трилла на бал. Обеспечит Пэна работой. Кларий… Вейлана решила, что избавит его от неутолимой жажды, которую никогда не сумеет удовлетворить.
Ей вспомнилась его улыбка после ее поцелуя. То, как он ответил ей – испытывая невыносимую боль, даже не задумался о том, что может остановить все это. Сумеет ли магия справиться с подобной жаждой обладания? И разве ей самой не любопытно, что будет, если позволить Кларию получить то, что он жаждет?
Еще несколько дней назад ее ответом было бы категоричное нет. Но сейчас… она сомневалась в себе. Кларий, меняясь, менял и ее отношение к себе. Ей импонировали и его настойчивость, и смелость, и терпение, с какими он преследовал ее. Ни один мужчина прежде не желал ее так. Они все отступали перед проклятием ведьмы – все, кроме Клария. Быть может, его намерения и не слишком благородны, но целеустремленность заслуживает уважения. Но не поощрения.
Думать о Кларии оказалось столь же невыносимо, как разговаривать с ним. Поэтому Вейлана заставила себя выкинуть из головы ненужные мысли и расслабилась в уютной постели. И все же, прежде чем провалиться в сон, она невольно вспоминала его теплые объятия.
А проснувшись, с сожалением признала, что, хотя Кларий совершенно не нравится ей как человек, но как мужчина – весьма ее привлекает. Повозилась в его объятиях, устраиваясь поудобнее, и вздохнула. В чьей постели он побывал, прежде чем прийти к ней? Хорош ли он как любовник, или в постели столь же эгоистичен, как вне ее? И почему Вейлану вообще это волнует, если невинные объятия – все, что может позволить себе Кларий в ее отношении?
Но посторонние мысли оставили ее, стоило девушке осознать, что разбудил ее отнюдь не Кларий.
Она услышала гул. Далекий шум, постепенно нарастающий, он тревожил и нервировал, мешая мирно спать. И, как ни пыталась Вейлана определить источник этого гула, у нее не получалось. Пока не стало слишком поздно.
Здание тряхнуло так, что девушку подбросило на кровати. В полной темноте – довольно страшное ощущение, к тому же кровать продолжила ходить ходуном, и Вейлане пришлось прибегнуть к заклинанию, чтобы зажечь свет. Она огляделась.
Остальная мебель вела себя не лучше кровати, шаталась, качалась и так и норовила упасть. С потолка сыпалась пыль и куски облицовки, пол вздыбился, будто из-под него что-то пыталось вырваться на свободу. Ни с чем подобным девушке сталкиваться не приходилось. И потому она испугалась.
– Сэр Кларий! – Вейлана затормошила все еще спящего юношу.
Нехотя тот открыл глаза – и улыбнулся:
– Одно удовольствие – просыпаться с тобой в одной постели…
– Сэр Кларий, происходит что-то странное! – перебила она нетерпеливо, желая услышать объяснения и успокоиться.
Сын черного колдуна, Кларий должен был узнать заклинание, если это оно разрушало их комнату. А зная, с чем она имеет дело, Вейлана вполне могла бы с этим справиться. Гораздо лучше, чем с подступающей паникой.
– Что такое? – он нахмурился и приподнялся, оглядываясь.
Комната все еще тряслась, но уже не так сильно.
– Мне страшно, – тихо призналась девушка, вцепившись в его плечо.
Кларий казался ей последним прибежищем в окружающем хаосе. Отпустить его было выше ее сил.
– Не бойся, – снисходительно откликнулся он. – Это всего лишь землетрясение.
– Землетрясение? – уставилась она на него. – Здесь?! В этих краях такого отродясь не случалось!
– Я же не говорю, что у него естественные причины, – хмыкнул Кларий. – Но это просто землетрясение. И оно уже закончилось.
Тряска и впрямь прекратилась, так что Вейлана вздохнула спокойнее. И нахмурилась. Ей стал понятен источник гула – эхо творимого неподалеку колдовства. Которое, скорее всего, и послужило причиной землетрясения. Похоже, люди не зря боялись темноты: в городе и впрямь живет колдун.
И, судя по всему, не стоит рассчитывать, что этот колдун – серый.
Грань между серыми и темными колдунами тонка и зависит исключительно от человека. Если колдун эгоистичен, думает только о себе и готов пожертвовать другими ради собственного комфорта – он становится темным, даже если изначально не был злым. Уступки совести становятся все больше, пока совесть не засыпает навсегда, окончательно превращая колдуна в темного. Участь, от которой не огражден ни один серый колдун, если недостаточно чистое у него сердце. Другое дело, что изначально порочные люди обычно не становятся серыми колдунами. Но безнаказанность – та еще проверка на порядочность.
Вейлану не особо удивляло, что на их пути встречаются в основном темные колдуны. В мире, где царили белые ведьмы, темным колдунам жилось непросто, их преступления не оставались безнаказанными. Но теперь, когда Азеил пал к ногам черного колдуна, темным некого стало бояться. Никто не придет, чтобы покарать их, а страх – это то, что всегда ограничивало их аппетит. Более того, частично именно страх сдерживал темную сторону натуры многих серых колдунов, а теперь эта преграда исчезла, вот и началось засилье темных на просторах Азеила.
Вейлана поднялась с постели и при колдовском свете приблизилась к двери, осторожно обходя мусор. Подергала ручку, но дверь не открылась.
– Похоже, заклинило, – озадаченно сообщила она, беспомощно оглядываясь на Клария.
Тот презрительно хмыкнул и без малейшего стыда направился к ней. Но, стоило ему встать, Вейлана обнаружила, что он совершенно обнажен. Никогда прежде не видевшая голого мужского тела девушка залилась краской смущения и резко отвернулась, не удержавшись от гневного вскрика:
– Сэр Кларий! Что вы себе позволяете? Немедленно оденьтесь!
– Вейлана, ты выглядишь очень мило, когда смущаешься, – насмешливо сообщил он ей. – А если не оденусь? Тебе пора привыкать к этому зрелищу.
– Я не собираюсь привыкать к такому, – ей с трудом удавалось сохранить самообладание.
Девушку охватили гнев и стыд, она боролась с желанием повернуться и залепить пощечину бесстыжему негодяю. Да, его объятия были ей приятны, но это не давало ему права нарушать приличия. Она все же оставалась королевой, и ее происхождение позволяло ей требовать уважения к себе.
– Ты надеешься избежать платы? – его пальцы обхватили ее плечи, и голос прозвучал над самым ухом, тихий и вкрадчивый.
– Вы получите свое, сэр Кларий, – она не сделала попытки вырваться, только застыла, полная гнева, пытаясь сдержать этот гнев.
– Вейлана, – он шептал. – Даже не надейся, что я отдам тебя этому рыцарю после того, как он снимет проклятие. Ты будешь моей и только моей.
– Мое мнение вы не учитываете? – холодно осведомилась она.
– Иногда ты просто невыносима, – прорычал Кларий, отодвинул ее и рванул на себя дверь.
Готовые сорваться с языка злые слова замерли у нее на губах, потому что за дверью обнаружился завал. Вейлана вдруг осознала, что они с Кларием погребены в подвале гостевого дома, вдвоем, без доступа воздуха и в полной неизвестности. Устояло ли здание? Живы ли Пэн и Трилл? Есть ли кому вытащить их отсюда? А самое главное – как долго они сумеют продержаться, прежде чем задохнутся?
– Откуда это здесь? – хмуро поинтересовался Кларий, осторожно пробуя завал на прочность.
Нагромождение досок и камней выглядело довольно внушительно.
– Не трогайте, вдруг все обрушится на нас? – шепотом попросила девушка.
Она забыла о своем гневе, тем более, что бесстыдник умудрился выполнить ее просьбу и хотя бы натянул штаны. Да и заботы у них появились куда более насущные.
– И что предлагаешь? – сердито оглянулся на нее Кларий. – Сидеть и ждать?
– Разве так не больше шансов спастись? Мы же не знаем, что там.
– Завал не может быть слишком большим, – в голосе юноши прозвучала неуверенность. – Ты можешь воспользоваться магией, чтобы выбраться отсюда.
– Как? – растерялась Вейлана.
Магия – универсальное средство. Ведьме ничего не стоит уничтожить любое препятствие – если вся ее сила при ней. Будь Вейлана пробужденной белой ведьмой, она сумела бы создать достаточно мощный щит, чтобы выдержать возможное обрушение здания, и снесла бы завал одним направленным усилием. Но сейчас у нее не хватит сил ни на что. Не зная, что снаружи, она лишь погубит их обоих, если попытается спасти.
Кларий приблизился и уставился на нее мрачным взглядом:
– Тебе виднее, ты же у нас ведьма.
– Вы же знаете, что я за ведьма…
– Да, я видел, как легко ты справляешься с разными темными.
– Но здесь нужен совершенно другой уровень!
– Отец бы просто разнес все это здание в щепки, – прищурился Кларий.
– Мне не сравниться в силе с вашим отцом, – нахмурилась девушка. – Поэтому, собственно, мы здесь и очутились. Может, это только нам не повезло? И нас уже ищут. В трапезной было много людей, уверена, они сумеют справиться с завалом.
– Если не погибли под ним, – нехорошо усмехнулся он.
– Именно поэтому я и не могу воспользоваться магией, – гордо выпрямилась Вейлана. – Я не хочу, чтобы кто-то пострадал.
– Если ничего не предпринять, пострадаем мы.
– Я уверена, нам нужно всего лишь немного подождать.
Кларий сделал еще один шаг, очутившись непозволительно близко. В колдовском свете его глаза казались черными бездонными омутами, и по спине Вейланы прошел озноб неприятного предчувствия.
– Подождать? – задумчиво переспросил он. – Думаешь, это так просто? Оказаться запертым в одной комнате с самой желанной девушкой в мире?
– Сэр Кларий, – предупреждающе воззвала к его благоразумию она, делая шаг назад.
– Представляешь ли ты, насколько соблазнительна? Сейчас, когда не можешь никуда уйти… Знаешь ли ты, чего мне стоит не прикасаться к тебе? Осознаешь, как меня злит твое проклятие? То, что я ничего не могу с ним поделать?
Он снова приблизился, и невольно девушка отступила, не зная, чего от него ожидать. Вейлана предполагала, что для Клария находиться рядом с ней – то еще испытание, но от его поползновений ее надежно защищало проклятие ведьмы. Пусть даже темный рыцарь пытался бороться с ним, только ничего не мог сделать. Даже сейчас ей не стоило бояться, она легко лишит его сознания. И все же ей страшно.
– Сэр Кларий, что с вами? – осторожно поинтересовалась Вейлана, снова отступая, едва он сократил расстояние между ними.
– Со мной? Ничего. Я просто не хочу ждать. Я устал ждать, видишь ли. Я устал от тебя, от твоей глупой привычки лезть куда не следует и всех вокруг спасать. Я просто хочу затащить тебя в постель, почему я должен прилагать к этому столько усилий? Ты создаешь столько сложностей, девочка.
Вейлану покоробили его слова. Да, она изначально знала намерения Клария, но в последнее время он вел себя так, что девушка начала забывать об этом. И темный рыцарь нашел не самое подходящее время и место для напоминания. Зато страх перед ним прошел, и девушка оскорбилась:
– Вас никто не принуждает, сэр Кларий. Все, что вы делаете – ваш собственный выбор.
– И почему я все время выбираю тебя, когда давно мог бы вернуться к нормальной жизни?
– Вы и правда полагаете, что жизнь в ожидании предательского удара – нормальна?
– Куда более нормальна, чем та, что я веду сейчас. В кого я превращаюсь? В кого ты превращаешь меня, белая ведьма Вейлана?
Она хотела возмутиться, что не использует против него никакую магию, что изменяется он сам, по своей воле, но взгляд его заставил ее промолчать, такая в нем сияла невыразимая злоба. Кларий действительно злился, а в гневе он за себя не отвечал. И, если она рассчитывала выбраться из-под завала живой и здоровой, не стоило его доводить, какой бы правой Вейлана себя не чувствовала.
– Сэр Кларий, – как можно мягче позвала она, надеясь пробиться сквозь его злость. – Разве вы недовольны собой? Вас окружают люди, которые не желают вам зла. Вы побывали в роли героя. Вы спасли немало жизней. У вас есть все основания гордиться собой.
– Гордиться собой? – эхом повторил он, вкладывая в эти слова презрение. – Чем гордиться? Тем, что я, как последний неудачник, везу девчонку, которую хочу, к своему сопернику?
Вейлана вспыхнула. Почти угасший, гнев разгорелся с новой силой, сметая барьеры благоразумия, и полным яда голосом девушка заметила:
– Не обольщайтесь, сэр Кларий! Вы ему не соперник.
В глазах темного рыцаря полыхнула злость. Он придвинулся ближе, заставив девушку прижаться к стене, и столь же ядовито поинтересовался:
– И почему же? Я недостаточно хорош для тебя, королева? Тебя достоин только чистенький безупречный мальчик самого благородного происхождения?
Он выглядел весьма угрожающе, поймав ее в плен, упираясь руками в стену и склонившись к самому ее лицу. Слишком близко. Вейлана не смела дышать, боясь, что их тела, разделенные лишь тонкой тканью ее ночной рубахи, соприкоснутся. Но она не желала выказывать страха.
– Вы же знаете, что дело не в благородстве крови! –выпрямилась она. – Ваше происхождение ничуть не ниже, чем у того рыцаря, которого мы ищем. Ваш отец готовится стать императором…
– Я – ублюдок, Вейлана, – буднично сообщил Кларий, криво усмехнувшись. – Моей матерью была шлюха, имени которой отец даже не помнит. Она родила меня и выбросила на помойку, как мусор. Я жил там, среди таких же отбросов, как я, каждый прожитый день – словно чудо, потому что не сдох от холода или голода, или попав под руку кому-то более сильному. Безымянный никому не нужный крысеныш, который зачем-то цеплялся за свою жалкую жизнь. Все еще полагаешь мое происхождение достойным, Вейлана? – он наклонился еще ближе, и голос его звучал насмешливо. – Или убедилась, что я ему действительно не соперник? Ты ведь сразу это поняла, при первом же взгляде: перед тобой мерзость, недостойная ни уважения, ни приязни, верно? Грязь у твоих красивых ножек, вызывающая лишь брезгливость…
Вейлана подняла руку и закрыла его рот ладонью, заставляя умолкнуть.
Слова Клария настолько поразили девушку, что невольно она слушала его, проникаясь острой жалостью к ребенку, прошедшему через подобные испытания. А она полагала, что это в замке своего отца он страдал! Несчастное дитя, отринутое собственной матерью, выброшенное на улицу – ничего удивительного, что Кларий вырос таким озлобленным.
Вот только…
За гневом и злостью в его взгляде, за его ядовитой насмешкой Вейлана увидела кое-что еще.
Презрение.
Кларий презирал себя за свое происхождение. Сам себя считал недостойным, и за насмешкой, за иронией, нарочитой бравадой прятал это чувство неполноценности. Он полагал, что все вокруг разделяют это его презрение, поэтому всегда бил первым, защищаясь. К другим Кларий был беспощаден – ровно настолько же, насколько был беспощаден к себе самому.
– Сэр Кларий, вы несправедливы к себе, – она больше не злилась на него. – Мое первое впечатление о вас не было дурным, это ваше поведение изменило его. Если вас ненавидят, то не из-за вашего происхождения…
Она осеклась, вглядываясь в его безупречно красивое лицо, сраженная невероятной мыслью. Будто почувствовав, как изменилось ее настроение, Кларий отпрянул, процедив:
– Меня не волнует ни чужая ненависть, ни ее причины.
– Откуда вы знаете о… о вашей матери? – совершенно невежливо спросила Вейлана.
Юноша отошел к кровати и накинул на себя рубаху, сердито буркнув:
– Отец рассказал.
– Он вам солгал, – уверенно объявила она.
Кларий замер и уставился на нее, совершенно растерявшись:
– Что?
– Вашей матерью не могла быть случайная женщина, – пояснила Вейлана. – Даже серые колдуны не могут случайно зачать ребенка, для этого нужен особый ритуал. Но они, по крайней мере, не ограничены в выборе матери для своих детей.
– О чем это ты? – Кларий нахмурился.
Весь его вид говорил о том, что он сожалеет о своей нечаянной откровенности. Будь у него возможность, он бы забрал обратно свои слова, но Вейлана не собиралась попрекать его происхождением. Нет его вины в том, что он родился в такой семье; винить можно лишь за самостоятельный выбор.
В ожидании ответа юноша застегивал мелкие пуговицы, даже не особо замечая, что он делает, чем с головой выдавал собственную нервозность. Определенно, заявление Вейланы выбило его из колеи куда больше, чем необдуманное признание. Он точно не ожидал подобной реакции, давным-давно уверив себя, что ответом на подобные слова может быть лишь презрение и отвращение.
И ничего удивительного, что он не знает о подобном ограничении. Если его отец солгал ему, то и посвящать в такие тонкости не стал.
– В отличие от серых колдунов, темным могут принести ребенка лишь невинные девы и то лишь ценой кровавого ритуала. Чем темнее колдун, тем труднее ему найти подходящую женщину и тем сложнее должен быть ритуал. То, что черному колдуну все же удалось обзавестись потомством – само по себе удивительно. Так что ни о какой случайности и речи быть не может. Для вашего появления на свет вашему отцу пришлось очень сильно потрудиться.
– Как я тогда оказался на улице, если был так ценен для него? – глухо поинтересовался он.
Вейлана не могла этого знать, и потому лишь предположила:
– Он хотел контролировать вас, сэр Кларий. Увы, женщина, давая жизнь ребенку в результате ритуала, не выживает, поэтому ваша мать никак не могла быть причастна к тому, где вы провели детство. Так что выживать вас на улице мог оставить только он.
– Зачем? – настойчиво потребовал ответа Кларий, будто она действительно могла его дать.
Девушка отодвинулась от стены, в которую неосознанно вжималась все это время, и вздохнула:
– Если бы вы изначально знали, что ценны для него… Если бы знали, что он убил женщину, чтобы вы появились на свет, что он приложил для этого немало усилий – вы стали бы преданно служить ему? Не послали бы его в бездну, объявив, что ни о чем не просили и ничего ему не должны? Что его усилия – это его проблемы?
– Вполне возможно, – усмехнулся юноша невольно.
– Вместо этого он поместил вас в невыносимые условия, из которых забрал, объявив, что теперь вы должны ему. И только усердное служение отцу позволит вам сохранить тот статус, что он вам милостиво предоставил – не нужному, случайному ребенку, с которым он вынужден возиться. Для этого он и заставил вас стыдиться себя.
– Я не стыжусь себя! – прорычал Кларий.
– Да, вы хорошо себя в этом убедили, – кивнула девушка. – Могу я попросить вас не смотреть, пока я буду одеваться?
– Я хочу смотреть, – он уселся на кровать и уставился на девушку исподлобья.
Вейлану должно было возмутить подобное поведение, но девушка неожиданно даже для себя улыбнулась. И погасила дающее свет заклинание.
В ответ раздался протяжный стон разочарования, порадовавший девушку.
В полной темноте одеваться довольно затруднительно, но Вейлана тешила себя мыслью, что и Кларий ее видеть не может. Достаточно с нее неловких ситуаций на сегодня, и она старательно пыталась сгладить из памяти образ обнаженного юноши. Не особо успешно, впрочем. Ничего удивительного – прежде ей не доводилось видеть нагих мужчин.
– А знаешь, я вообще-то сын колдуна, – голос Клария раздался так неожиданно, что девушка вздрогнула.
– Я знаю, – согласилась она, торопливо натягивая сорочку и накидывая поверх жакет. – И что?
– И благодаря этому прекрасно вижу даже в полной темноте, – насмешливо заметил он.
– Сэр Кларий! – возмутилась Вейлана, зажигая свет.
Ответом стал смех юноши.
Он лежал поперек кровати, закрыв глаза, и при всем желании не мог бы увидеть ее из своего положения. Возмущение девушки погасло столь же быстро, как и вспыхнуло, она подошла к кровати и села рядом с ним:
– Зачем вы меня дразните?
– Потому что ничего другого мне не остается, – он открыл глаза и уставился на нее.
– Значит, вы не подсматривали?
– Как бы мне этого ни хотелось, но я выполнил твою просьбу, пусть даже она не прозвучала.
Вейлана долго-долго всматривалась в него, ни о чем не думая. Просто любуясь совершенной его красотой, позволив себе забыть о том, кто скрывается за этой идеальной внешностью. А затем вздохнула:
– Почему же вы это делаете, сэр Кларий?
– Если бы я знал… – он протянул к ней руку, почти касаясь пальцами ее щеки.
– Вы пытаетесь ухаживать за мной? – предположила она.
– Я?! – изумился юноша совершенно искренне и отдернул руку. – С чего ты взяла?
– Вы подарили мне цветок, – задумчиво улыбнулась она. – И нашли для меня место там, наверху. И выполняете мои просьбы вопреки собственным желаниям…
– Ты меня точно околдовала.
– Вовсе нет. Почему вы так странно себя вели, сэр Кларий?
Он на миг закрыл глаза и одним рывком сел.
– Боюсь, я и сам не знаю, – признался он. – Я… я ведь решил воспользоваться твоим предложением. Развлечься. Одна из миленьких подавальщиц из трапезной согласилась скрасить мне ночь.
– Не уверена, что хочу слушать подробности, – перебила Вейлана, чувствуя что-то странное при этих его словах.
Она догадывалась, что он пришел к ней из чужой постели, но слышать подтверждение оказалось отчего-то неприятно.
– А никаких подробностей нет, – хмыкнул Кларий как-то невесело. – Ничего не было. Я даже поцеловать ее не смог.
– Почему? – опешила она.
– Потому что я могу думать только о тебе, – он бросил на нее взгляд исподлобья. – Ты – единственная, кого я хочу. И мне это совершенно не нравится. Это… пугает. Знаешь, будь я уверен, что твоя смерть освободит меня от этого влечения, убил бы тебя не раздумывая.
Странное признание, но оно почему-то совсем не испугало Вейлану.
– Не пытайтесь показаться хуже, чем вы есть, – улыбнулась она.
– Я даже не начинал, – он нахмурился.
– Вы не убили бы меня, – с полной уверенностью заявила девушка.
И осеклась под его мрачным взглядом.
– Я сделал так однажды, – равнодушно сказал он. – Убил женщину, которая затмила для меня всех остальных.
– Что?
– Она околдовала меня. В прямом смысле, использовала сильное приворотное колдовство, чтобы соблазнить, – Кларий на миг отвел взгляд и после короткой паузы продолжил все так же равнодушно: – Она попыталась меня убить. Я лишил ее рук и запер в своей спальне, пользовал, когда желал, ломал ее волю, пока она не признала меня своим хозяином. А когда действие приворота закончилось, убил.
Потрясенная этой жуткой историей, Вейлана неотрывно смотрела на темного рыцаря. О его зверствах ходило немало слухов, но девушка не доверяла слухам безоглядно. Но сейчас он лично подтвердил, насколько беспринципен и жесток… Отрубить руки той, к кому испытываешь непреодолимую страсть? Пытать ее, ломать – и убить, едва она перестала быть ему интересна? Чудовищно. И непростительно, чем бы ни руководствовалась девица, покушаясь на его жизнь.
Так и не дождавшись ее слов, Кларий усмехнулся жестоко:
– Что, убедилась, насколько я ужасен?
– Вы и мне готовили такую судьбу? Запертой в вашей спальне игрушки – не будь я белой ведьмой? Чтобы убить, когда надоем?
– Она покушалась на меня, – глаза Клария гневно сверкнули. – И сама обрекла себя на такую судьбу, воспользовавшись колдовством!
– Вы ведь сами признались, что вашей смерти хотят многие.
– Выбирая, кто будет страдать – я или кто-то другой – я всегда выберу другого, – прорычал он. – И тебе это прекрасно известно. Да, я чудовище, и это – далеко не худшее, что я совершил! Но знаешь что? Мне нравится быть чудовищем! Потому что не нужно думать ни о ком, кроме себя! И не смей смотреть на меня с осуждением – ты с самого рождения росла в любви и заботе, тебе не понять, каково это, когда тебя ненавидят не за то, что ты сделал, а за само твое существование!
С каждым словом Кларий повышал голос, так, что в конце своей речи он едва не кричал. И Вейлана устыдилась. Кто знает, каким человеком выросла бы она сама, окажись на месте Клария? Если бы ей не объяснили разницу между добром и злом, долгом и желанием? Азеил знает немало примеров черных ведьм, а восприятие мира во многом формируется в детстве. И у Клария едва ли был шанс стать хорошим человеком.
– Сэр Кларий, – тихо ответила она, едва темный рыцарь умолк. – Вы правы. Я не должна судить вас. Простите меня.
Казалось, он совершенно не ожидал от нее извинений. Потому что вдруг растерял весь свой пыл и сгорбился, опустив голову.
– Ненавижу тебя, Вейлана, – глухо произнес он. – Ведьма проклятая, из-за тебя у меня вся жизнь наперекосяк.
Но в его голосе она не услышала ненависти, только тоску. Так странно, этот человек не заслуживал сочувствия, но Вейлана все равно пожалела его, одинокого и неприкаянного. Кто знает, как обернулась бы его жизнь, если бы он вовремя встретил достойного человека, который научил бы его правильным вещам. Почему-то Вейлана не верила, что Кларий был порочен изначально. Слишком живо представал перед ее внутренним взором тот отвергаемый всеми измученный мальчишка, каким она увидела его однажды. Стоило признаться хотя бы себе – с той поры она просто не могла воспринимать темного рыцаря однозначно плохим человеком. Да и сам он после того проклятия странным образом изменился.
– Я могу лишь поблагодарить вас за то, что вы, несмотря на ваше ко мне отношение, все еще помогаете мне, – мягко произнесла Вейлана.
– Вот за это ненавижу, – признался он и покосился на нее. – Зачем я это все тебе рассказал?
– Вам страшно молчать, и вы хотите напугать меня? – предположила девушка.
– А что, у тебя не возникло непреодолимого желания убежать от меня прочь? – криво усмехнулся Кларий.
– Так вот на что вы рассчитывали, – слабо улыбнулась она. – К вашему сожалению, для меня жизнь других людей гораздо важнее собственного комфорта.
– Выходит, мы обречены.
– Я уверена, нас раскопают. А в крайнем случае, сюда по зову гончих явится ваш отец.
– И уничтожит здесь все, – мрачно подхватил Кларий.
– Почему? – Вейлана удивилась. – Наверняка он захочет вас спасти.
– Я ему больше не нужен, – безразлично ответил темный рыцарь. – Азеил покорен, а наследник ни к чему существу, собирающемуся жить вечно. Так что не стоит рассчитывать на спасение.
– А я верю в лучшее.
– Наивная девочка, – он усмехнулся.
– Почему же? – возразила девушка. – У меня есть для того все основания. Я должна была умереть уже много дней назад, но все еще жива, и у меня даже есть надежда спасти Азеил… от черного колдуна, – добавила она после короткой заминки.
