Текст книги "Белая ведьма Азеила (СИ)"
Автор книги: Велл Матрикс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
– Ваша воля, сэр Кларий, – ровно ответила она. – Моя жизнь – целиком в ваших руках.
Тот что-то злобно пробормотал себе под нос, развернулся и ушел, оставив ее в одиночестве. Вейлана опустилась на землю возле ручейка и глубоко вздохнула. Она чувствовала почти непреодолимое желание заплакать, но ее самоконтроль оказался сильнее. Не пристало королеве и белой ведьме демонстрировать эмоции, даже если жизнь пошла прахом, великая цель оказалась недостижима, и война проиграна, даже не начавшись. Вейлана взглянула на небо, отрешаясь от своих проблем. Ей не хотелось думать, как она всех подвела. Но ведь это не только ее вина.
– Госпожа Вейлана!
Голос Пэна отвлек ее от грустных мыслей. Вейлана обрадовалась парню и всполошилась – крайне непредусмотрительно с ее стороны оставлять наедине этих двоих. Даже если ей хочется немного пожалеть себя.
И хорошо, что не случилось ничего страшного или непоправимого.
– Доброе утро, Пэн, – улыбнулась она искренне.
– Доброе! – расплылся в улыбке парень. – Я приготовил завтрак! Ждем только вас!
– Сэр Кларий хорошо себя вел?
Пэн рассмеялся невинной шутке:
– Уверен, он только и ждал повода свернуть мне шею. Но был разочарован.
– Это прекрасная новость, – Вейлана позволила ему помочь ей подняться.
Однако сразу уйти от ручья не вышло. Пэн довольно невежливо задержал ее руку в своей ладони и неожиданно серьезно спросил:
– Госпожа Вейлана… этот человек – он угрожает вам? Принуждает вас к… чему-то?
Кларий ей действительно угрожал, но явно не в том смысле, какой вкладывал в это слово Пэн. И девушка поспешила его успокоить:
– Не беспокойся, сэр Кларий не в силах принудить меня к чему бы то ни было. Ведь я – белая ведьма, – она мягко освободилась от не слишком сильной хватки парня.
Тот смутился, отвел взгляд и признался:
– Я не очень хорошо представляю, что это значит. Мне не доводилось сталкиваться с колдовством.
Невольно Вейлана рассмеялась:
– Белые ведьмы не занимаются колдовством. Это удел колдунов.
– Я в таких тонкостях не разбираюсь, – огорченно вздохнул Пэн. – Но… вам точно ничего не угрожает?
– Мужчине, покусившемуся на честь белой ведьмы, грозит смерть, – озвучила она известный факт.
Пэн невольно отступил, немедленно смутившись. Вейлана тихо рассмеялась, а парень торопливо забормотал извинения, которые она остановила легким взмахом руки:
– Это в крайнем случае. Обычно все ограничивается потерей сознания.
– Тогда я спокоен, – Пэн и впрямь повеселел. – Этот человек… он так на вас смотрит, что я боюсь за вас.
– Как?
– Жадно, – смущенно ответил Пэн.
И Вейлана снова рассмеялась.
Так они и вышли к машине.
Кларий их появление встретил гробовым молчанием и злым взглядом. Ничуть не жадным, Вейлана подумала, что следом за такими взглядами следует минимум убийство. Но ничуть не испугалась, не впервой. Почему-то у нее совершенно не получалось его бояться.
После долгого молчания Кларий процедил:
– Чтобы больше такого не повторялось. Не смей оставаться наедине с другими.
– Мы уже обсуждали этот вопрос, сэр Кларий, – строго заметила Вейлана.
– Не помню, чтобы согласился с тобой по этому поводу, – агрессивно откликнулся он.
Хорошее настроение смыло подступившее раздражение. Королева не понимала, почему этот человек так ужасно на нее действует, но его слова никогда не оставляли ее равнодушной, вызывая такие не свойственные ей эмоции. И она уже почти высказала резкость, но вмешался Пэн:
– Так что, к столу? Сегодня на завтрак – каша!
Его голос прозвучал преувеличенно-бодро, но Вейлана с благодарностью кивнула. Она вовсе не хотела ссориться с Кларием или выводить его из себя.
Пэн подошел к завтраку ответственно. Понятно, почему эти двое не подрались – занимались слишком разными делами. Если Кларий отправился на поиски беглянки, то Пэн занялся едой, к которой явно испытывал трепетные чувства после долгого голодания. Развел костер, в котелке приготовил кашу, расстелил плед, чтобы не пришлось сидеть на голой земле, соорудил некое подобие стола и даже успел разложить тарелки и ложки.
Экипаж, рассчитанный на четверых, хранил в своих недрах много полезный вещей. В том числе – посуду, о которой не подумали ни Кларий, ни Вейлана. И, похоже, Пэн не впервой сталкивался с такими самоходками, потому что без проблем раскопал требуемое.
Попробовав стряпню парня, Вейлана приятно удивилась. В ее понимании каша всегда была чем-то безвкусным, но Пэну определенно удалась эта нехитрая еда.
– Где ты научился так вкусно готовить? – не удержалась она от вопроса.
– На выездах нашего дома я всегда кашеварил, – горделиво ответил тот. – Люблю вкусно поесть, вот и старался. Для себя же.
– И тебя допускали? – весело удивилась девушка.
– У нас всем разрешали, кто хотел. Это ведь в семье ты будущим обеспечен, хочешь-не хочешь, а в сиротском доме – чему научился, тем и живешь, – охотно откликнулся Пэн. – У нас воспитатели полагали, чем насильно к чему-то детей готовить, лучше одну какую-нибудь склонность найти – и тогда всю жизнь будет воспитанник любимым делом заниматься. Поэтому никакой труд не запрещали.
– А почему же ты не пошел поваром? Хорошо же получается.
– Хотел быть, как отец, воином, – пожал плечами парень. – Всегда знал, что буду служить в армии. А готовка осталась так, увлечением.
– А мне она никогда не давалась, – призналась Вейлана. – Меня пытались научить, но это занятие мне не по душе.
– А вас тоже вывозили на природу? – по-детски удивился Пэн.
– Да, и даже доверяли готовить. Несколько раз. Но это определенно не мое, – беззаботно рассмеялась девушка.
– Вот видите, не зря меня с собой взяли! Хотя бы кормить вас буду, – улыбнулся широко парень.
– Вкусно, – признала Вейлана, доедая кашу.
И тут только заметила, что Кларий к завтраку не присоединился. Удивленно поискала его глазами – темный рыцарь сидел в экипаже, мрачно уставившись перед собой. Невольно улыбнулась при мысли, что поесть можно было бы и в самоходке, но задумка Пэна устроить подобие пикника ей понравилась.
Наполнив пустую тарелку кашей, Вейлана отнесла ее их мрачному спутнику:
– Поешьте, – улыбнулась ему.
Ответом ей стал злой взгляд исподлобья, но от еды Кларий не отказался. Правда, с таким видом, будто делал ей большое одолжение, но на этот раз девушка не рассердилась. Беседы с Пэном настраивали ее на благодушный лад, и пренебрежение темного рыцаря не казалось слишком оскорбительным. Но Вейлана решила все же не искушать судьбу и не пытаться разговорить рыцаря.
Пэн, явно желая быть полезным, уже убирал импровизированный стол, и девушка, не слушая возражений, взялась помогать. Ей вовсе не казалось, что происхождение дает ей право ничего не делать, когда другие работают на ее благо. В отличие от Клария, который и не подумал помыть свою тарелку, а просто сунул ее Пэну.
Возмущенный донельзя, тот едва удержался, чтобы не швырнуть несчастную посуду в темного рыцаря, но взглянул на Вейлану и, шепча под нос ругательства, отправился ее мыть. Кларий проводил его насмешливым и почему-то разочарованным взглядом. Определенно, он рассчитывал на иную реакцию, ничуть не скрывая желания убить нечаянного спутника, дай тот хоть малейший повод. И королева гордилась выдержкой воина своей армии, решительно игнорировавшего любые провокации негодяя.
На этот раз Кларий не позволил ей сесть рядом с Пэном, и Вейлана сочла за лучшее не разжигать конфликт. Хотя темный рыцарь отрицал, но девушка ничем иным не могла объяснить его неприязнь к новому знакомому, кроме как ревностью. Бессмысленной и глупой, совершенно иррациональной ревностью. Впрочем, не будь она белой ведьмой, у такой ревности имелись бы основания. Кларий, несмотря на свою весьма эффектную и привлекательную внешность, определенно проигрывал Пэну во всем остальном, что могло бы привлечь девичье внимание. Грубый, высокомерный, бессовестный тип, он не умел ни ухаживать, ни проявлять хотя бы видимость заботы. Да что говорить, он даже общаться не умел так, чтобы не злить или оскорблять свою собеседницу. Другое дело Пэн – обходительный милый юноша, с которым легко разговаривать, можно посмеяться и просить об услуге без опасения быть униженной. И, предложи кто-нибудь Вейлане выбирать, она без сомнений предпочла бы Пэна. Вот только нет никакого выбора у белой ведьмы, и оба ее спутника не могут рассчитывать ни на что. А потому ревность Клария выглядит лишь еще одной попыткой уязвить ее.
И, хотя темный рыцарь спас ей жизнь, Вейлана чувствовала, что готова возненавидеть его. Но пока что-то неуловимое мешало ей окончательно разочароваться в этом человеке. И девушка могла только благодарить судьбу, подарившую ей встречу с Пэном, в обществе которого куда проще выносить Клария.
Темный рыцарь уверенно вел экипаж все дальше на север. Там, в самом северном королевстве Азеила, Орхгетте, в горах Лиллоанде пряталась Цитадель белых ведьм. Суровое место, наполненное магической силой, призванное обучить юных и могущественных ведьм контролировать себя и свои возможности.
Воспоминания Вейланы о Цитадели нельзя назвать мрачными. Крепость, где провела она детство и юность, окружала дикая, но прекрасная в своей суровости природа. И люди в ней жили под стать, не злые, но не склонные к нежности и сантиментам. Наставницы по-своему любили свою единственную подопечную, но они забрали ее у семьи и ничего не дали взамен. И поэтому Вейлана не скучала ни по этому месту, ни по его обитателям.
Зато почувствовала острую тоску по своему королевству, стоило им пересечь границу Авендейма. Несмотря на то, что большую часть своей жизни она провела за пределами своей страны, Вейлана любила Авендейм и его народ. И, пусть родная земля не давала ей никаких преимуществ, но королева сразу почувствовала, когда та осталась позади.
Им предстояло пересечь еще три королевства, прежде чем добраться до Лиллоанде, и все эти королевства принадлежали черному колдуну. Впрочем, ему принадлежал практически весь Азеил, сопротивляющихся можно пересчитать по пальцам, но и они не признали его темную власть лишь потому, что слишком невелики, чтобы привлечь его пристальное внимание. До сего момента черный колдун стремился к одной цели – захватить Авендейм и уничтожить последнюю белую ведьму, позволяя себе не отвлекаться на незначительные задачи. С ее смертью все должно измениться, и Азеил перейдет в его полное владение.
Но пока мир получил небольшую отсрочку, как и сама Вейлана. Вот только на землях черного колдуна ей придется быть вдвойне осторожной. Да и Кларию не стоит доверять. Он уже показал, насколько из него ненадежный союзник. И намерения его не самые благородные, не будь Вейлана защищена проклятием, он бы уже избавился от нее, получив, что хотел.
– Никогда не покидал Авендейма, – признался Пэн, разглядывая пейзаж в окне.
Стоило признать, отличался от привычного авендеймского он мало, те же поля, узкая полоса деревьев вдоль дороги, голубое летнее небо… разве что качество самой дороги постепенно ухудшалось. Нигде не умели так строить и содержать дороги, как в родном королевстве Вейланы, и каждый визит к соседям это лишь доказывал. Не то, что Авендейм ревностно хранил свой секрет, просто правителям других королевств дороги не казались чем-то важным. А предки Вейланы всегда старались заботиться о своем народе.
– Это никому не интересно, – привычно вспылил Кларий.
– Ошибаетесь, – возразила Вейлана. – Мне интересно.
– На службе в другую страну можно только двумя способами попасть, – улыбнулся Пэн, не обратив внимания на злость темного рыцаря. – Либо на учениях, либо на войне. Но Авендейм ни на кого не нападал уже… ну, давно. А учения в последнее время даже на нашей территории не проводились.
– Люди перестали надеяться, что сумеют противостоять колдуну, – вздохнула королева.
– Но вы… Госпожа Вейлана, про вас говорят, что вы могущественны. Неужели он сильнее вас?
– Полноценная белая ведьма в расцвете сил могла бы справиться с колдуном, – тихо ответила она. – Увы, мне такой не стать.
– Почему?
– Колдун лишил меня такой возможности.
Объяснять она не собиралась. Слишком болезненная для нее тема. Она могла бы спасти Азеил, но все, что в ее силах – пожертвовать собой, чтобы хоть немного облегчить судьбу своего народа. Вот только рано или поздно, но ее смерть приведет к катастрофе. Но разве думает об этом помешанный на идее абсолютной власти колдун, ненавидящий белых ведьм?
– Но, может, есть какой-нибудь способ?.. – не сдавался Пэн.
– Нет, – отрезала Вейлана, не желая продолжать тему.
Обернулась на парня, взглянув на него почти сердито. Пэн поморгал в недоумении, потом покосился на Клария и понимающе кивнул. Он счел, что Вейлана не желает выдавать секреты сыну врага, даже не подозревая, что нет никаких секретов. Но разубеждать его девушка не стала. Каждый имеет право на свои заблуждения. Рано или поздно они развеются, как ее собственные иллюзии.
Несмотря на вполне взаимную неприязнь ее спутников, в дороге обошлось без конфликтов. За что следовало поблагодарить Пэна, поскольку Кларий даже не старался держать себя в руках, при каждом удобном случае нарываясь на ссору. Настроение темного рыцаря, и без того далекое от благодушного, окончательно испортилось, сделав Клария совершенно невыносимым. На обеде и ужине он проигнорировал их компанию точно так же, как во время завтрака; впрочем, Вейлану это только устраивало. Но она не забыла накормить упрямца, который, как и утром, не стал отказываться от еды.
Хотя выглядело это довольно странно.
Пэн вполголоса интересовался, действительно ли ей нужен такой сомнительный союзник, как Кларий, но после нападения гончих умолк. Они выдвинулись из темноты, когда экипаж, не успев добраться до города, остановился на ночлег в прибрежных зарослях неглубокой речки. Пэну доводилось видеть големов – издали, в темноте, но так близко столкнувшись с порождением черного колдовства, парень ожидаемо испугался. И, словно оцепеневший, смотрел, как изрубает неживых в пыль Кларий. Едва ли он любовался, в отличие от Вейланы – девушка по-прежнему считала, что темный рыцарь великолепен в бою. Но мастерство Клария Пэна явно впечатлило, и он больше не пытался подговорить свою королеву отказаться от услуг темного рыцаря.
Кларий объявил, что следующую ночь они проведут уже в городе, потому что ему надоело тесниться в самоходке. Вейлана только поддержала эту идею, потому что и сама немного устала с непривычки. Хотя в последние годы ей доводилось много разъезжать, но при этом она всегда останавливалась в гостевых домах, обеспечивающих королеве максимальное удобство. И теперь, лишившись этого, столь привычного, комфорта, Вейлана чувствовала себя почему-то особенно несчастной. Непролитые слезы все еще жгли глаза, и держалась девушка исключительно на силе воли. И ей казалось – стоит немного отдохнуть, и все наладится.
Утро для Вейланы началось с предчувствия чего-то хорошего, чего с ней давно уже не случалось. Она тепло поприветствовала мрачного Клария, с удовольствием помогла Пэну с завтраком, хотя не любила готовить, пригласила темного рыцаря к общему столу, а когда он в очередной раз отказался, без малейшего раздражения отнесла ему его порцию. И даже не обратила внимания на его странный смурной взгляд. А слов благодарности она от него и не ждала.
Пэн добросовестно вымыл посуду – в этом деле он не позволял королеве ему помогать – наскоро проинспектировал припасы и, удовлетворенный, дал отмашку продолжать путь. Но в машину загрузиться они не успели.
Услышав треск кустов, Вейлана испугалась. Гончие не могли объявиться так быстро, но мало ли какие еще заклинания использует для поимки беглянки черный колдун. А потому испытала невероятное облегчение, когда из кустов на их полянку вывалился мальчишка. Совсем юный мальчик, спутанная грива волос, испуганный взгляд больших глаз, добротная, но порядком заношенная одежда.
Вейлана немедленно прониклась к ребенку сочувствием, так затравленно смотрел он на них, замерев на месте.
– Чего встал? – грубо осведомился Кларий. – Иди, куда шел.
Мальчик посмотрел назад, симпатичное личико его исказила болезненная гримаса:
– Простите меня, – пробормотал он и бросился, было, бежать.
Но Вейлана не могла просто так отпустить ребенка, который очевидно попал в беду. И решительно преградила ему путь:
– Постой. Что-то случилось?
– Я… Мне правда лучше уйти, – пролепетал мальчик, пытаясь пройти мимо нее.
Но не успел.
На этот раз шум вышел знатный – сквозь кусты к ним ломился не один человек. И, увидев их, Вейлана сразу поняла, от кого убегал ребенок.
Шестеро рослых крепких мужчин в незнакомой форме. То ли армия, то ли стражи порядка – никаких нашивок на мундирах полувоенного образца. Но они определенно представляли новую власть, слишком уж уверенно себя вели.
– Ага, вывел-таки нас к своим сообщникам! – обрадовался один из незнакомцев.
– Я не знаю этих людей, – возразил мальчишка обреченно.
– Ну да, ну да, – кивнул мужчина постарше. – Просто случайные люди… Вы ведь этого парня тоже в первый раз видите, а? Этого воришку…
– Я – не вор! – запротестовал тот.
Вейлана сочла за лучшее вмешаться.
– Полагаю, это какое-то недоразумение, – мягко предположила она. – И вы можете ошибаться насчет мальчика так же, как ошиблись насчет нас.
Взгляды мужчин устремились на нее, окрашиваясь знакомым оттенком вожделения.
– Какая красотка, – прошелестело среди них.
А старший усмехнулся:
– А я вот уверен, что нет никакой ошибки, – и деловито распорядился: – Парней – убить, экипаж конфисковать, девчонку – в казармы.
– Что? – только и успела произнести Вейлана.
Но от нее уже ничто не зависело.
Кларий, равнодушно наблюдавший весь этот разговор, при последних словах мужчины сорвался с места. Мелькнуло стальное лезвие – и голова говорившего покатилась по земле.
Вейлана никогда не видела столько крови.
В ужасе смотрела она на темного рыцаря, объятого нечеловеческой яростью, исказившей его черты до неузнаваемости. Ей нравилось наблюдать за ним, сражающимся с гончими, но в этом жестоком убийце не осталось ничего, что ее восхищало. Пока незнакомцы приходили в себя после смерти своего командира, Кларий успел убить еще одного. А за ним – третьего, так и не встретив сопротивления.
Вейлана схватила мальчишку за руку и потащила прочь, стараясь не думать о крови и отрубленных частях тел, оставшихся позади. И о том чудовище, в которое обратился темный рыцарь. До этого момента она даже не представляла, почему Клария обвиняют в жестокости. Да, злой, да, беспардонный, но все же худо-бедно держащий себя в руках. То, что видела она сейчас, не мог совершить нормальный человек. Клария называли созданием черного колдуна, и впервые Вейлана усомнилась, человек ли он.
Стремительно удаляясь от бойни, Вейлана почти не слушала, что там бормочет себе под нос мальчишка, которого она тащила за собой. Но ей требовалось отвлечься от собственных переживаний, и она прислушалась к своему спутнику.
– Я – не вор! – повторял мальчик. – Я же просто гонец, кто бы доверил обычному гонцу жалование для целого гарнизона? Столько монет, их же охраняют целым взводом. Да и зачем бы мне идти в гарнизон, если бы я присвоил столько монет? И я же не настолько глуп, чтобы воровать у армии. Я не вор! И это не моя вина, что солдаты не получили жалование…
Вейлана остановилась и уставилась на мальчишку:
– Так это были солдаты?
– Ну да, – кивнул он. – Тут недалеко пограничный гарнизон.
– Далековато от границы…
– Повелителю неживых все равно, где проводить границы, – с горечью заметил мальчишка и добавил тише: – А они и рады служить.
– Но ты ведь тоже служишь?
– Я – всего лишь гонец, – насупился мальчишка. – Надо же на что-то жить…
– А твоя семья?
– У меня ее нет, – пожал он плечами. – Погибли во время нападения повелителя два года назад. Так что выбора у меня нет, или работать на него, или побираться да воровать…
И ему совсем не нравился этот выбор, потому что совсем детское, нежное личико парнишки вдруг исказилось от едва сдерживаемого плача. В порыве сочувствия Вейлана обняла его, ласково погладив по спутанным волосам:
– Все будет хорошо, не расстраивайся.
Ложь, и он прекрасно это знал. А потому разрыдался:
– Мне теперь нельзя обратно… они же убьют меня…
Страх мальчика казался почти осязаемым. И вполне оправданным. Когда отправившихся за предполагаемым воришкой солдат найдут порубленными на куски, обвинят мальчика. Просто потому, что так проще всего. Зачем искать правду, думать, восстанавливать справедливость, если можно во всем обвинить беззащитного сироту и выместить на нем злость? А хуже всего – даже если бы мальчик не наткнулся на них, его все равно ждала бы смерть. Обозленные солдаты, не получившие вовремя жалования, не пощадили бы несчастного юного гонца.
– Не бойся. Поедешь с нами, никто тебя не тронет, – пообещала она мягким тоном, стараясь успокоить ребенка. – Как тебя зовут?
-Трилл, – прошептал он. – Вы… увезете меня отсюда?
Не то, что для мальчика это более безопасно. Компания темного рыцаря, беглой королевы и бывшего воина, которых преследует черный колдун, явно не та, где ребенок может чувствовать себя спокойно. Но ему не обязательно сопровождать их до Цитадели, можно высадить мальчика где-нибудь в безопасном месте и помочь ему устроиться.
– Увезем, – подтвердила она.
– Спасибо, – Трилл обнял Вейлану, уткнувшись ей в плечо, и затих, успокаиваясь.
Девушка погладила мальчишку по голове, чувствуя, как отступает охвативший ее ужас. Закрыла глаза, старательно изгоняя из памяти недавно увиденное. И настолько сосредоточилась на себе, что даже не заметила, как их догнал экипаж, перегородив им путь – вздумай Вейлана бежать дальше.
Что-то с силой оторвало от нее мальчишку, и, испуганная, Вейлана уставилась в черные, будто лишившиеся радужки глаза Клария.
– В машину. Быстро, – прорычал он, подталкивая ее свободной рукой.
Второй рукой он удерживал Трилла, и это не выглядело так, будто он собрался отпустить мальчика. И, увы, Вейлана уже видела, на что способен темный рыцарь, а потому, вместо того, чтобы послушаться и оградить себя от его гнева, решительно выпрямилась:
– Мальчик едет с нами!
– Нет! – голос, совершенно не похожий на человеческий.
И стоило бы испугаться, но за ребенка она боялась куда больше, чем за себя. В конце концов, ей-то бояться нечего.
– Да, – твердо возразила она.
Кларий словно бы не поверил в ее упрямство, даже о Трилле забыл, отпустив несчастного мальчишку. Зато надвинулся на Вейлану, но она не отступила, призвав все свое мужество, хотя темный рыцарь в этот момент был страшен.
– Не зли меня, – прошипел голосом, полным ненависти, Кларий.
А следом щеку Вейланы обожгло резкой болью. Ее голова дернулась, и девушка пошатнулась, не сразу осознав, что произошло. Коснулась пальцами щеки – на их кончиках заалела кровь. Несколько мгновений она непонимающе смотрела на кровь, а затем подняла взгляд на Клария.
И поняла.
Кларий ударил ее. Сильно, наотмашь, тыльной стороной ладони залепил пощечину, оцарапав щеку острым краем перстня. И теперь смотрел, будто недоумевая, как так вышло. Из глаз юноши исчезло дикое, искажающее его облик выражение неконтролируемой ярости, и Вейлана почувствовала, как непролитые слезы, столь долго сдерживаемые, покатились по ее щекам. Царапину защипало, приводя ее в чувство.
Никто никогда не поднимал на нее руку. Даже наставницы и воспитатели. Она была королевой, а значит – неприкосновенной. И, покусившись на ее неприкосновенность, Кларий перешел черту. Но Вейлана вместо страха почувствовала злость.
Эта злость придала ей сил. Девушка гордо расправила плечи и, более не глядя на темного рыцаря, обогнула его, чтобы за руку отвести Трилла в экипаж. Помогла устроиться мальчику на свободном сидении и села на свое место, по-прежнему не обращая внимания на Клария. Все это – в столь плотной тишине, будто вокруг нет ни одной живой души. Из экипажных запасов лекарских средств достала перевязочный платок, пропитанный заживляющим эликсиром, и приложила к царапине.
Какое-то время спустя место водителя занял Кларий. Молча он тронул самоходку с места, даже не пытаясь привычно разогнать ее до безумной скорости. Тишина в машине стала гнетущей.
6
Кларий и сам не знал, почему его раздражает новый попутчик. Пэн оказался полезным, умел готовить, причем довольно вкусно, и без удовольствия, но и не сопротивляясь, мыл за всеми посуду. Но все равно раздражал. Именно поэтому Кларий избегал их общества во время привалов. Хотя не только поэтому, в чем он даже себе не признавался. Потому что раздражение он еще мог объяснить. А вот то, другое чувство, которое возникало каждый раз, когда Вейлана приносила ему его порцию – нет. И то, что она вовсе не обязана это делать, лишь усиливало эффект. Подсознательно Кларий каждый раз готовился к тому, что она забудет про него, увлекшись разговорами с Пэном, но девушка каждый раз обманывала его ожидания. Или же оправдывала – другие, ему самому непонятные.
Кларий невольно ждал ее внимания, а потому злился, что уделяет она его другому. И себе темный рыцарь не лгал, Пэн заслуживал ее внимания куда больше, чем он. Пусть далекий от идеала, не слишком умный или храбрый, но Пэн умел развеселить девушку, ухаживал за ней, восхищался… не позволял в ее отношении ни единого грубого слова или жеста. Даже намерения. В его компании Вейлана чувствовала себя спокойно и уверенно, как никогда в обществе Клария.
И за это Кларию хотелось убить Пэна.
Ревность – назвала это Вейлана. Он отмахнулся от столь глупого предположения тогда, но сейчас уже не был уверен, что она ошибалась. Глупо ревновать к этому нелепому мальчишке, но сколько времени она проводит с ним, как приветливо смотрит, насколько тесно общается… Ему она доверяет, парню, которого хватило только затащить ее в убежище. И все это невероятно злит.
Кларию тесно в их обществе. Странное ощущение, будто что-то постоянно душит, мешает жить, чувствовать, как прежде. Раньше все было так просто. Бери, что нравится, избавляйся от всего раздражающего. Но Вейлана недоступна, хотя он все еще помнит тепло ее губ, которое успел почувствовать прежде, чем потерять сознание. А Пэн… убить его не составило бы труда, вот только с упрямой девчонки станется сбежать навстречу гибели. Но Кларий пока не готов расстаться с ней. А потому вынужденно терпит все – и ее, и Пэна.
Постоянное общество парня за какие-то сутки настолько надоело Кларию, что следующую ночь он решил провести в гостевом доме, в одиночестве. А лучше – в компании Вейланы. И только ее. Собираясь в путь, он предвкушал, как они окажутся на одной кровати, и что уснет он, обнимая ее теплое податливое тело.
А потому неожиданно выскочивший на берег мальчишка не вызвал ничего, кроме досады. Помеха, от которой желательно поскорее избавиться. Но, само собой, белая ведьма никак не могла проигнорировать несчастную мордашку паренька. И наказание не заставило себя ждать.
Форму солдат он сразу узнал. Так обозначались служаки королевств под властью его отца. По сути, его подчиненные, хотя собственный статус вызывал у Клария определенные сомнения. Возможность узнать, как отреагировал отец на бегство Вейланы и его в нем участие, темному рыцарю пока не представилась. Черный колдун мог объявить своего сына вне закона, и тогда его солдаты имели право не подчиняться приказам Клария. А мог и умолчать об инциденте, уверенный, что вскоре сын вернется с повинной. Проверять не хотелось.
Возможно, он бы дал шанс им уйти, не посмей они покуситься на Вейлану. Его Вейлану! Ярость затуманила разум, он набросился на солдат, не раздумывая. И прикончил их безо всякой жалости.
А затем обнаружил, что Вейланы на поляне нет. Глупая девчонка посмела сбежать! Неудовлетворенная, ярость требовала выхода, и Кларий, вскочив в машину, бросился в погоню.
Далеко она не ушла. Но лучше бы продолжала бегство, чем стоять вот так, в обнимочку с незнакомым мальчишкой. Кларий практически не контролировал себя, когда преградил им путь самоходкой и выскочил, чтобы оторвать друг от друга. Первым его желанием было убить наглого мальчишку, который посмел прикасаться к Вейлане. Но перевесило иное. Темного рыцаря трясло от злости при мысли, что она обнимала какого-то оборвыша так, как никогда не обнимет его самого. Злость, обида, зависть – все это переплелось в его душе темным клубком. И, когда девчонка встала на защиту незнакомца, со всей своей отчаянной храбростью, Кларий на миг обезумел. Словно сама собой поднялась его рука, хлестко встретившись со щекой Вейланы. И вид крови, алым росчерком обезобразившей безупречно белую кожу девушки, мгновенно его отрезвил. Кларий отступил на шаг, не веря, что это он ударил ее.
Нет, Кларий никогда не был пай-мальчиком. Ему доводилось бить женщин, причинять им вред как физически, так и морально. И он никогда не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. Он не видел принципиальной разницы между мужчиной, женщиной или ребенком, если кто-то смел встать у него на пути. Но Вейлана… как бы она ни злила его своими поступками, он не хотел причинять ей боль. И потому растерянно смотрел, как наполняются слезами ее небесно-голубые глаза. И немым укором – царапина, сочащаяся ярко-алой на фоне белоснежной кожи кровью. Клария охватило странное чувство нереальности происходящего. Словно он резко вынырнул из сна и теперь никак не мог прийти в себя. А потому молча наблюдал, как Вейлана решительно садит мальчишку в экипаж.
Возражать он не посмел, все еще во власти растерянности.
И еще какого-то непонятного чувства.
Помедлив немного, он взглянул на свою руку. На каждом пальце – кольцо, и в крайнем случае они превращались в своеобразный кастет. Один из перстней окрашен кровью белой ведьмы – тот самый, который отец вручил ему в день, когда признал своим сыном прилюдно. Кларий дорожил им, но сейчас ощутил острую необходимость избавиться от него. И сжал кулак.
Что с ним происходит?
Стиснув зубы, он нахмурился и направился к самоходке, стараясь обуздать непонятные чувства, смущающие сердце. Кларий не умел чувствовать себя виноватым. Он полагал, что все, содеянное им – правильно, что ему не свойственно совершать ошибки, потому что невозможно ошибаться в желаниях, а он всегда делал только то, что хотел. Перед ним много раз винились, просили прощения и умоляли о снисхождении, но он сам – никогда. Бывало, отец жестоко наказывал его, требуя признать свои ошибки, но даже его Кларий не просил о прощении, принимая любое наказание стойко и с вызовом.
И сейчас, едва ли не впервые в жизни осознавая, что сделал совсем не то, что ему хотелось, он не знал, как объяснить это Вейлане. А потому молча сел на свое место в экипаже и тихо тронул самоходку. Кларий не решился увеличить скорость: глаза Вейланы по-прежнему блестели от слез. И он опасался, что они прольются на ухабистой дороге. Видеть ее слезы оказалось просто невыносимо. Не они ли вносили сумятицу в его чувства?
