Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Тут должен сказать, что я хорошо помню, как в моей реальности в семидесятых из магазинов стали исчезать продукты. Например, колбасы, если за два двадцать еще можно было купить более или менее свободно, то вот «сухую» колбасу нет, нужно было выстоять в очереди. Появились перебои со сметаной, хотя масло было в продаже без ограничений, только в восьмидесятых начались перебои. А вот с курицами в государственной торговле, что там, что здесь засада, помню, они и в моей реальности были синими и резиновыми. Здесь же спасала коммерческая торговля, куры у кооператоров были отменного качества, и цена тоже была соответствующая. Вот на том фоне дефицита, продавцы и обнаглели. Да и как они могли не обнаглеть, работа нервная, тяжёлая, на ногах с утра до вечера, а тут ещё и эти покупатели… век бы их не видеть.

На этот раз салют нас порадовал, ведь раньше просто стреляли в небо сигнальными патронами из многоствольных установок, а тут бахнули настоящими китайскими фейерверками, красиво получилось. Интересно, это кто-то у нас делал или из Китая завезли? Хотя чёрт его знает, в Китае ещё пока не до фейерверков, скорее всего кто-то из наших специалистов решил народ порадовать. Думаю, это какой-нибудь кооператив развернулся, так как такой дуростью наши госпредприятия пока не заморачиваются. И зря.

Дома у нас студентки не тушевались, они с радостью уплетали все блюда, до которых могли дотянуться, и естественно хвалили хозяйку. Вот только, как я вижу, у некоторых девушек уже начинаются проблемы с питанием, пора начинать ограничивать себя, скоро лишний вес начнёт вылезать со всех сторон. Хорошо, что у Алёны наследственность другая, у неё еще долго будет сохраняться фигура всем на зависть, поэтому ей себя ограничивать не надо.

– Ой, грибочки класс, – заявила Зойка Веселова, которая как раз «на грани», – хорошо замариновали. Алёнка, покажешь потом, у кого купила, тоже возьму.

На это моя половинка бровью не повела, понятно, что таким способом, студентка пыталась раскрутить свою бывшую соседку по комнате, растает и достанет еще из своих запасов, вроде как, кушайте гости дорогие, для вас нам ничего не жалко. А вот жалко, не вообще еды жалко, с этим проблем нет, а вот конкретно эти грибочки, уж очень они вкусные, не знаю, по какому рецепту их мариновали, но сильно понравились, а себя тоже иногда баловать надо. И «вермуть» тоже в коктейле на ура пошёл, не стал заморачиваться с ликёрами, Советское Шампанское на этот раз решили не пить, что-то качество у него сильно стало страдать, с него пучить сильно стало.

Программа по телевидению тоже понравилась, новогодний фильм показали и надо сказать мне он очень понравился. Режиссёр оказался совсем не знакомым, Хвошнянский Анатолий, и это оказалась его первая работа. А фильм был снят по мотивам повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу», сильно приблизительно по мотивам. И всё там было как в нормальном фильме, влюблённые, которые стремятся к друг дружке, злобные силы, что стремятся им воспрепятствовать, начальник, положивший глаз на молодую красивую учёную. Ну и прочие персонажи, без которых не может быть комедии. Но вот отличие этой новогодней комедии от других в том, что она оказалась не столь легкомысленна, проблемы там были подняты серьёзные, такое впечатление, что консультантами у режиссера были люди, которым хорошо знакома кухня научно-исследовательских институтов. Вот они и выдали, правда, почему-то почти все заслуженные люди науки оказались у них ретроградами, вокруг которых вилось много лизоблюдов. Молодые же научные сотрудники наоборот люди очень прогрессивных взглядов, но ретрограды постоянно следили за ними, чтобы они, не приведи Господи, не совершили какого-нибудь открытия, а если вдруг такое случится, то нужно подсуетиться и присвоить эти достижения себе. В конечном итоге все сложилось благополучно, зло наказано, интриги раскрыты, всем досталось по заслугам. Ну и у влюблённых все закончилось традиционным поцелуем.

– Красивая сказка, – выдохнула Светлана Кораблёва, – вот только ничего реального в ней нет.

– Это почему? – Вынырнула из грёз Зойка. – Разве не может начальник обратить внимание на молодую сотрудницу.

– Обратить может, – согласилась Света, – но вряд ли будет принуждать к «знакомству» угрозами. И заслуженный работник науки, тоже вряд ли вот так будет настаивать включить себя в соавторы изобретения.

– А я думаю, что это реально, – вдруг встряла Нина Бобкова, – меня до сих пор трясёт от предложения одного нашего преподавателя, когда он мне предложил зачёты автоматом ставить.

– Ну и как выкрутилась? – Поинтересовалась Кораблёва.

– А его потом сменили. Помните тот скандал с Сатанеевым.

– Не с Сатанеевым, а с Канеевым, – поправила её Зойка.

– Надо же, – удивился я, вспомнив, что фильме «Чародеи» из моей реальности, фамилия заместителя директора института НУИНУ была Сатанеев.

Всё, дальше девушки стали вспоминать реальные случаи, а так же весьма сомнительные, которые в какой-то степени перекликались с сюжетом фильма. Я же смотрел на них и думал о том, что что-то надо делать с нашей наукой, а то ведь зажрались наши профессора и академики, и нет на них никакой управы.

* * *

Джон Робертс Опель старший вице-президент по корпоративным финансам и планированию IBM сидел в своём кабинете и просматривал аналитику, подготовленную для него европейским отделом. Заказы на вычислительную технику продолжали расти, как и предсказывалось, а конкуренты уже давно не беспокоили. Да и кто может сегодня беспокоить голубого гиганта, только если Советы. Джон улыбнулся, хорошая шутка надо будет как-нибудь при случае её ввернуть. Хотя да, у коммунистов есть перспективные разработки в области процессоров, вот только никакой погоды они не делают. И даже если им удастся создать супер компьютер, который вдруг, о чудо, превзойдёт по характеристикам разработки IBM, им ничего не светит, не смогут они вступить в конкурентную борьбу.

– Так, а это ещё что? – Вице-президент, уставился на материалы представленные Томасом Уотсоном.

Вообще надо же так совпало, ведь в истории компании IBM уже был один Томас Уотсон, магнат и большой поклонник и личный друг Гитлера и об этом в компании вспоминать не любят. Ладно, это так отвлечение, а вот информация, предоставленная этим Уотсоном, нуждается в уточнении. Уже через десять минут вызванный в кабинет шефа подчиненный предстал перед своим патроном.

Кивнув на стул поближе к себе, Джон подвинул к нему листок с прочитанной им информацией.

– Тут ты утверждаешь, что Советы начиная с Сентября этого года начали продажи своих терминалов в Европе, и их продажи растут. Сколько на сегодняшний день продано терминалов?

– Мы не знаем сколько точно продано этих терминалов, Советы держат это в секрете, но по косвенным данным можно утверждать, что не меньше шестидесяти тысяч.

– Шестьдесят тысяч? – Удивился вице-президент. – Но зачем Европе столько терминалов? Там ведь нет столько компьютеров.

– Тут надо пояснить, что СССР поставляет не совсем терминалы, это микрокомпьютеры, которые могут самостоятельно выполнять вычисления и имеют собственную дисковую магнитную память.

– Что? Ты говоришь это серьёзно? – Удивился Джон. – Зачем использовать микрокомпьютер, когда терминал гораздо дешевле и удобнее?

– Нет, не удобнее, и как оказалось не дешевле. Советы установили цены на свои микрокомпьютеры в полной комплектации в районе тысяча двухсот долларов, когда на наши IBM 3740 установлена базовая цена более полутора тысяч. А об удобстве можно судить, хотя бы по тому, что их устройство имеет собственную операционную систему, и имеет полноценный редактор текстов.

– Подожди, – остановил патрон поток информации, – такая цена может говорить о демпинге, Советы не смогут долго продавать себе в убыток.

– В том-то и дело, что могут, – поморщился Томас, – у них цена не имеет ничего общего с производственными затратами, им главное продать, а за сколько не имеет значения.

– Вообще странно, они ведь снабдили свои микрокомпьютеры магнитными дисками, а они не могут быть дешёвыми.

– Видимо вы пропустили информацию о том, что Советы добились больших успехов в изготовлении магнитных дисков, – тяжело вздохнул подчинённый, ему вовсе не доставляло удовольствие портить настроение своему патрону, – их размеры не превышают пяти дюймов, а объем памяти двадцать мегабайт.

– Вот дьявол, – выругался Джон, – наши лаборатории уже занялись этими дисками?

На это Томас ответа дать не мог, он владел только европейской информацией.

– И всё равно непонятно, зачем компании покупают по несколько этих советских изделий, ведь всё равно их все разом использовать нельзя.

– В советах это учли и снабдили свои микрокомпьютеры устройствами связи, которые позволяют использовать их на расстоянии до километра, поэтому пользователи могут позволить себе работать удалённо в многотерминальном режиме. То есть они спокойно редактируют программу или готовят данные, а когда наступает арендованное время, получают доступ к компьютеру. А сейчас появилась возможность использовать их в режиме разделения времени.

– Хорошо, принимается, – отмахнулся от дальнейших пояснений вице-президент, – но мне всё равно непонятно, в начале этого года, у нас в научном центре в Пало-Альто был сделан микрокомпьютер SCAMP и все аналитики утверждали, что он не имеет будущего. Но теперь оказывается, что это неправда и спрос на них есть?

– Нет, – опять скривился Томас, – SCAMP не компьютер в прямом смысле этого слова, это эмулятор IBM 1130 с ограниченным набором функций и будущего у него действительно нет.

– А мы можем сейчас создать что-нибудь подобное? – На всякий случай спросил Джон.

Но, как и подозревал, ответа на свой вопрос он не получил.

– Надо же, – думал Опель после разговора с Уотсоном, – оказывается за Советами надо приглядывать, там тоже могут иногда рождаться дельные идеи.

* * *

Уже через неделю вице-президент организовал совещание со специалистами подразделения IBM General Systems Division, которые занимались разработкой терминала IBM 3740.

– И так, вы ознакомились с предоставленными документами, – открыл совещание Джон, – что можете сказать по этому поводу.

– Вообще это интересная мысль, использовать микрокомпьютеры в качестве терминала, – взял слово директор лаборатории Уильям Лоу, – но цена… Мы уже прикидывали цену на портативный компьютер и у нас вышло в пределах десяти тысяч долларов.

– Советы продают свои микрокомпьютеры по цене меньше тысячи двухсот долларов, – тут же вставил реплику Джон.

– Да, мы уже ознакомились с этим микрокомпьютером, – скривился Уильям, удивительно, но он полностью сделан на микросхемах. Мы пока себе такого позволить не можем.

– То есть как? – Удивился вице-президент. – Недавно видел выпущенный компанией Intel восьми битный микропроцессор 1201, так же анонсирован выпуск восьми битного микропроцессора Motorola 6800.

Дальше вмешались специалисты занятые в разработках лаборатории и долго обсуждали как можно улучшить работу терминала и что можно сделать, чтобы составить конкуренцию советскому микрокомпьютеру. Из всего этого Опель понял одно, они не хотели бросать свои «перспективные» наработки и не стремились повторить успех Советов.

– И всё-таки, – решил он прекратить бесполезную дискуссию, как насчёт использования микропроцессоров в новых разработках?

– Один процессор погоды не сделает, – вздохнул директор, – нужна ещё целая серия микросхем, которая будет поддерживать работу процессора, а вот их пока никто не выпускает.

– А если заказать их той же Intel или Motorola?

– Для этого надо уже иметь готовую концепцию микрокомпьютера, на разработку которого нам понадобится полгода. А Советы, если будут продолжать свои разработки в том же темпе, могут уже далеко продвинуться.

– Плевать, – вскинулся Джон, – если мы ничего не будем делать в этом направлении, они могут вообще захватить рынок в области разработок микрокомпьютера. А как мы видим, это направление не так уж и безнадёжно.

– Нам будет сложно конкурировать с Советами, – предупредил его Уильям, – цена микрокомпьютера никак не может быть меньше тысячи долларов, а значит коммунисты демпингуют.

– Думаю, компания может противостоять их экспансии, – уверенно заявил вице-президент, хотя как раз такой уверенности у него не было, – у нас тоже найдётся чем ответить.

* * *

– Джон, мне кажется ты несколько преувеличиваешь успехи Советов в Европе, – заявил генеральный директор IBM Фрэнк Тейлор Кэри, когда выслушал тревожные сообщения об успехах СССР– ну продали они там шестьдесят тысяч микрокомпьютеров, и пусть. Ведь всем понятно, что они свои поделки продают практически за бесценок. Кроме того, потребность в терминалах не настолько высока, чтобы пытаться их остановить.

– Но в том-то и дело, что их «поделки» не так безобидны, как кажется, – возразил вице-президент, – их микрокомпьютеры имеют собственную операционную систему и базовое программное обеспечение, которое позволяет выполнять некоторые задачи без использования наших машин.

– Э-э, Джон, – отмахнулся Кэри, – в компании DEC с начала шестидесятых занимаются мини-компьютерами и что? Они заняли свою нишу компьютеров и никак нам не мешают. Хотя должен сказать, что их последняя серия PDP-11 достойна уважения, и заставит нас ещё понервничать, но это всё недокомпьютеры, и на них успешный бизнес не построишь. А что касается коммунистов, то они пыжатся изо всех сил, чтобы доказать всем, что они чего-то могут. Но нет, ничего у них не получится, поверь мне, скоро они насытят европейский рынок, и об их успехе никто не вспомнит. Что касается их магнитных дисков, то думаю их секреты продержатся недолго, через год – два, они столкнутся с проблемой сбыта.

– Фрэнк, хочу напомнить тебе, что точно такой же прогноз делался и насчёт калькуляторов, которые Советы выдвигали на европейские рынки в шестьдесят девятом году. Но время идёт, а продажи у них только растут.

– Растут, – согласился генеральный директор компании, – но за счет новых моделей и снижения цены. И должен сказать, что у коммунистов появился грамотный менеджер, он делает всё, чтобы не пустить конкурентов на свой огород и ему это пока удаётся. Однако попытка влезть со своими калькуляторами к нам и японцам у них не удалась, наше правительство иногда умеет быстро реагировать.

– А как же тогда торговое соглашение? – Удивился Опель.

– Джон, ты меня удивляешь, – хмыкнул Кэри, – это же коммунисты, кто будет с ними соблюдать правила?

– Понятно, – задумался вице-президент, это был тревожный звонок, оказывается, кто-то в правительстве счёл угрозу проникновения советских изделий на рынок США и Японии серьёзной и решил таким образом обезопасить собственных производителей. Это может означать, что честная конкуренция тут не сработала.

– И всё-таки, – продолжил он, – я думаю, нам не стоит прекращать разработки в области миникомпьютеров, иначе мы рискуем отстать от наших конкурентов.

– Не думаю, что нам это нужно, – упёрся Фрэнк, – финансировать свои разработки с каждым годом становится всё сложнее, иногда дешевле купить, чем тратить деньги на своё. И вообще, мы часто приглашаем к себе перспективных специалистов, это гораздо выгоднее, чем ждать, пока они вырастут у нас.

Отправляясь к себе, Джон Опель обдумывал слова Кэри о том, что иногда дешевле купить, чем тратить деньги на свои разработки, и прикидывал насколько он прав. По большому счёту прав, не на сто процентов но прав, однако если хорошо подумать, то с такой политикой IBM рискует всегда плестись в середине, и ей никогда не вырваться вперёд. А вот по поводу калькуляторов генеральный директор ошибается. Да коммунистов не пустили в США со своими товарами, но вот то, что появилось на внутреннем рынке очень похоже на изделия из Советов, такое впечатление, что только надписи перерисовали. Наверное, никто не удивится, если внутри этих калькуляторов стоят русские процессоры, ибо никто не будет покупать подобные изделия в США, если цена у них будет выше.

– Интересно, – при этом думал он, – ладно IBM, советские микрокомпьютеры нам напрямую не угрожают, но Кэри правильно упомянул DEC, им-то стоит реагировать на эту угрозу. Уж Кеннет Олсен, руководитель этой компании, обязан вступить в конкурентную борьбу.

Но тут Джон ошибался, Олсен естественно знал об успехе советов в Европе, но его реакция была такой же, как и у Кэри. Он посмотрел технические данные микрокомпьютера, подивился ёмкости магнитного диска, отметил частоту работы процессора, и… махнул рукой. Ну, сделали в Советах что-то дельное, молодцы, но то, что для них откровение в DEC уже забыли. Раз там используется восьми битный процессор, значит, они сейчас находятся на том уровне, на котором его компания находилась в 1965 году, разница больше чем в восемь лет. Не догонят.

* * *

– Не слишком приятное известие, – ложа трубку телефона думал Томас Лемар.

Ему только что сообщили, что компьютер вышел из строя и своё арендованное время он может получить, только когда устранят неисправность. А когда её устранят, никто сказать не может, помнится, два месяца назад эту неисправность искали три дня. Попроситься в Лион, вроде бы там сейчас компьютер должен быть свободен? Нет, ехать далеко, и не факт, что там не возникнет проблем.

Томас с тоской посмотрел на советский терминал, который его фирма приобрела месяц назад, безусловно, это был шаг вперёд, теперь не приходилось постоянно бегать через улицу к единственному терминалу с перфолентами. Вся информация хранилась на этом устройстве, там же редактировалось и оттуда же загружалось в компьютер. Хотя… Лемар покосился на инструкцию, которую он прочитал, прежде чем приступить к работе на этом терминале, где-то там он натыкался на то, что он может сам выполнять некоторые вычисления. Но мало кто обратил на это внимание, так как язык программирования в нём оказался незнаком, а переходить с одного языка на другой, то ещё удовольствие. Да и памяти там оказалось не так уж и много.

А всё равно делать нечего, работник потянулся к описанию языка со странным названием Java. Уже через час, он сел за терминал и запустив редактор, стал переделывать свою программу. Сначала он психовал, ведь в Fortran есть оператор Go To, а в Java его нет, зато есть процедуры и функции, применять которые, еще надо приноровиться. И описание массивов тоже несколько напрягало, вот что означает массив переменной размерности, как там они в памяти располагаются, как с ними работать, и эти индексы в файлах, пока разобрался… Но время шло, и оказалось, что язык предложенный Советами, очень удобный, особенно при работе с файлами.

Следующий день изменений не принёс, местный специалист не смог найти неисправность, поэтому ожидали бригаду из сервисного центра, а это означало, что проблема затягивается. Ладно, раз так, надо продолжить то, что начинал вчера, решил Томас. Ну и продолжил, уже к обеду он вышел на первую трансляцию программы, и, получив ошибки, решил сделать перерыв.

– Однако, – удивлялся он при этом, – на этом терминале можно очень быстро работать, ни тебе управления заданием, ни долгого ожидания очереди, – отредактировал текст, и тут же запустил его на трансляцию, а через минуту получи ошибки.

Но это были ещё только цветочки, ягодки Томас получил на третий день, когда отчаявшись найти ошибку в работе программы, решил воспользоваться встроенным отладчиком-эмулятором.

– Оппа, а это что такое, – уставился он на таблицу переменных, эта переменная меняться сейчас не должна.

Пробежавшись пошагово по исполняемой программе, он нашёл ошибку, это уже невнимательность, не дописал одну букву в переменной вот и получил. Однако. И тут он задумался, а вообще, зачем ему нужен этот большой компьютер, когда на этом микрокомпьютере работать на порядок удобнее. Да и заказчику тоже не нужно будет арендовать время на большой машине.

Глава 6
Недоарифмометр

Упс. В январе вдруг снова проснулась лаборатория Бурлакова и выдала технологию жесткого диска на сорок мегабайт. В МЭПе сразу ухватились за эту идею и выделили завод, который и будет заниматься освоением этой технологии, вернее это был не один завод, а сразу три, ибо один завод не мог обеспечить конвейер сразу всей номенклатурой. Да уж, если бы не большой задел, то вряд ли мы смогли бы конкурировать с американцами, тем более, что они уже заявили о выпуске жестких дисков емкостью в десять мегабайт. Но тут они немного слукавили, во-первых, размеры устройства у них были несколько больше… раз в пять, так как применили пакет из трёх пяти дюймовых дисков и установили линейный двигатель на считывающие головки, и зазор у них регулировался не набегающим потоком воздуха, а точной механической настройкой. Так что это была попытка реализовать старую идею в меньших размерах. Тут, справедливости ради, нужно сказать, что изделие это предложила не IBM, а какая-то фирма International Memories Incorporated. Сразу за справкой обратился к «железяке» и она поведала мне, что такая фирма существовала в моей реальности, но не в семьдесят четвёртом году, а в семьдесят седьмом, но особого вклада в развитие техники не внесла, и исчезла из поля зрения в середине восьмидесятых годов. Ладно, будем надеяться, что здесь с этой фирмой произойдёт то же самое, а IBM как и тогда проспит стремительный старт винчестеров.

Мне вот только интересно, а на какой объём выпуска этих изделий рассчитывает МЭП. Опять, наверное, не более пятидесяти тысяч в месяц, что через год будет явно недостаточно. Что ж, опять потом будем догонять, опять будет штурмовщина, без этого мы не можем.

Тут недавно спор в группе проектировщиков возник, стоит ли процессоры паять в плату или сделать отдельный разъём в который можно его вставлять.

– Зачем вставлять? – Спрашиваю я.

– Ну как же? – Удивляется ярый сторонник этого действа. – Процессор может выйти из строя, и потребуется его замена, а как проще это сделать?

– За всё время эксплуатации «Эврики» известно только два случая выхода процессоров из строя, и то как потом выяснилось, это оказалось диверсией, ну или кривыми руками «исследователей». Новый процессор будет содержать защиту от подобных вмешательств.

– Так прогресс не стоит на месте, – возразил товарищ, – мы же будем выпускать процессоры с большей производительностью.

Хм, а в сообразительности ему не откажешь. Но нет, с новыми процессорами нужно будет выпускать и новую материнку, иначе заметного увеличения производительности не получишь. А насчёт сокета, который предлагает этот специалист можно будет подумать в будущем, далёком будущем, ибо в моей реальности даже 386-ой процессор ещё впаивался в плату напрямую. А если совсем уж честно, то что-то я не уверен, что наши заводы, которые на оборону пашут, возьмутся за это дело, а другим доверия нет, качество пострадает.

И так, теперь перед нами стоит вопрос – какую видеокарту делать? Если судить по той классификации, которая существовала в моей реальности, то сейчас мы используем стандарт MDA (Monochrome Display Adapter), 25 строк по 80 символов, и только текстовый режим. Для того, чтобы «убить» конкурентов сразу, требуется переходить на цвет и иметь режим работы с пикселями, причём иметь разрешение экрана не менее 640×480 пикселов. И то мало, помню, как меня раздражали эти огромные точки.

Переходить на CGA (Color Graphics Adapter), следующую ступень эволюции смысла нет, с памятью у нас сейчас дело обстоит гораздо лучше, чем там и тогда, нет смысла экономить, а потому стоит вопрос, переходить на EGA (улучшенный гpафический адаптеp) или сразу на VGA (Video Graphics Array). Впрочем, к чёрту эту IBMовскую классификацию, мы на сегодня не так сильно ограничены размерами памяти и видеопроцессор можем сделать более скоростным. Но наглеть и сразу переходить на режимы VGA не стоит, в этом плане надо демонстрировать постепенный прогресс, пусть у всех производителей электроники останется надежда, что они могут нас догнать. Итак, решил, остановимся на EGA, но с дополнительным объёмом памяти, чтобы можно было отобразить на экране не стандартные в моей реальности для этого режима 640×350 точек, а непонятные 720×540 на шестнадцать цветов. «Непонятные» потому, что неясно откуда в свое время взялся такой режим, но что он был, факт, точно помню, это позволит держать конкурентов на расстоянии, но не слишком далеко.

Теперь очень важный вопрос, а наша промышленность может освоить новые мониторы, способные работать в таком режиме? Ведь это не телевизор, который смотрят с расстояния минимум в два метра, это монитор, в который пользователь чуть ли не упирается лбом. Попытался навести справки, но глухо, все озабочены только большими кинескопами, чтобы обеспечить производство цветных телевизоров, а вот скромные размеры мониторов их не интересуют. Невезуха.

– Вижу, с цветными мониторами ты так проблему и не решил, – вдруг заявил мне Кошелев, – а давай-ка мы съездим на один завод, директор там мой хороший знакомый.

– И что, этот завод поможет нам с производством мониторов? – С вновь вспыхнувшей надеждой уставился я на него.

– Не думаю, – задумался Иван Никитич, – но подсказать что-нибудь точно сможет, он не первый год в тех сферах вращается.

Ага, подскажет, как же, встреча старых друзей это… это встреча старых друзей, и тут больше сказать нечего, с моей точки зрения пустой трёп. Увидев, что я заскучал, Кошелев недолго думая, попросил своего друга обеспечить меня информацией, и директор «Хроматрона», это и есть тот самый «один завод», тоже долго не думал, вызвал главного инженера и поручил ему, ответить на все мои вопросы.

Теперь я точно знаю, что если не хочешь ничего решить, поручи это дело своему заместителю. Ну, зачем мне главный инженер, он хоть и в курсе всего производства своего завода, в деталях не в зуб ногой. Тут нужен конкретный специалист, который сможет ответить на вопросы, «а что будет если…», а не на те, «что нужно, чтобы выполнить план». Товарищ смотрел на меня и морщился как от зубной боли, ведь он не мог ответить даже на пятую часть вопросов, которые меня интересовали.

– А может быть у вас есть лаборатория? – В конце концов, рискнул я задать вопрос.

Обычно на него отвечают уклончиво, ведь чтобы попасть в заводскую лабораторию надо оформить кучу допусков, но тут повезло, главный инженер сразу расплылся в улыбке:

– Точно, тебе туда надо. Там на все твои вопросы ответят, а меня нагружать специфическими вопросами ни к чему.

Дальше просто – он поймал какого-то работника в коридоре заводоуправления и поручил проводить меня в лабораторию к товарищу Полови́не, при этом как-то строго взглянул на товарища когда тот что-то хотел возразить. Я еще подумал, а чего тут такого, мало ли у кого какие фамилии, но оказалось, главный инженер тут еще тот хохмач. Когда мы проходили по улице от заводоуправления до помещения, где находится заводская лаборатория, то проходили мимо доски почёта, а она здесь большая, чуть ли не на полсотни фотографий и там мне «железяка» подсветила одного товарища с фамилией Поло́вин. Оказывается, таким образом здесь подкалывали начальника лаборатории, и главный решил не упускать момент, но я на его уловку не попался.

Ничего, нормальный дядька оказался, вполне себе вменяемый, мы с ним обсудили проблему монитора и он задумался:

– Тут проблему без дополнительного сведения луча не решишь, и теневая маска для этого не подойдёт, слишком большие потери мощности, которые компенсировать надо, а тогда возникнут сложности с размером точки.

– Но тут без теневой маски не обойтись, точка должна быть плотной, а не растянутой по длине, – возражаю ему.

– Думаешь? – Как-то странно он посмотрел на меня. – А пойдём, сам увидишь.

– Да где же он, – несколько минут он метался по дореволюционному складу, карабкаясь на стеллажи, забыв о своей солидности, – ага, вроде нашёл.

С моей помощью, ибо одному это сделать было нереально, он стащил с трехметровый высоты какой-то кинескоп, который хранили «мордой вниз» на специальной подставке и водрузил его на тележку.

– Это кинескоп с апертурной решёткой, – принялся пояснять он, – так же как и 47ЛК3Ц, на которых Ленинградцы «Радугу 6» выпускают, но люминофор нанесён более плотно, поэтому точка более мелкая, примерно 0,4 миллиметра.

Ха, так ведь это то, что мне нужно.

Дальше этот кинескоп подключили к стенду в лаборатории, и я убедился, что это действительно то, что нужно. Вот только размеры подкачали, кинескоп был размером 47 сантиметров по диагонали, а нам нужно было максимум 38 и то слишком много, нормальный монитор сейчас имел размер 12 дюймов, то есть 30 сантиметров по диагонали. Ну пусть будет 15 дюймов, то есть 38 сантиметров, что более или менее соответствует количеству получаемых точек, но никак не больше, и края кинескопа какие-то округлые, что не есть хорошо, тоже хорошо было бы исправить. А вот выпуклость экрана была в самый раз, не плоский, но и не такой выпуклый как на большинстве телевизоров. Интересно, как они этого достигли?

– Мы сами телевизоры и мониторы не выпускаем, – сообщил мне Половин,– только если для демонстрации модели кинескопа. Для других работаем, зато если нужна большая партия кинескопов, то это точно к нам. А для производства мониторов вам надо обращаться в Ленинград, слышал там завод затоварился «Радугами», так что думаю, за ваш заказ возьмутся с удовольствием.

– Так нам много надо будет, по пятьдесят тысяч в месяц, – заранее предупреждаю товарища.

– Да, это много, – чешет затылок завлаб, – но нет ничего невозможного, поступит заказ, сделаем, про Ленинградцев не скажу, думаю, там проблемы будут, они как-то двенадцать тысяч телевизоров за месяц выпустили, так раструбили на весь Союз о своих достижениях.

– А сколько вам времени понадобится, чтобы хотя бы десяток мониторов на тридцать восемь сантиметров сделать?

– Да не думаю, что долго ждать придётся, технология отработана, меньше размером – не больше, максимум месяц. Но это без корпуса, корпуса делайте сами, у нас мастерская захлёбывается.

Естественно корпус придётся делать самим, а то «чувство прекрасного» у наших инженеров отсутствует полностью, нельзя им дизайном заниматься.

Ну вот, моё настроение и улучшилось, осталось МЭП убедить сделать заказ на мониторы, не дело когда приходится для этого использовать обычные черно-белые телевизоры, хоть и с несколькими доработками, которые улучшают стабильность изображения.

– Ну, нашёл что искал? – Встретил меня Кошелев.

– Есть такое, теперь надо МЭП убедить заказ сделать.

Но тут даже не пришлось обращаться в вышестоящую инстанцию, хватило и наших денег, которые закладывались на научно исследовательские работы, ну и себя не забыли, мы же к февралю ещё одну инженерную группу сформировали, вот они у меня и были задействованы на разработке графической видеокарты.