Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)

– Тогда чего отдыхать? – Заупрямился Володя. – Прямо сейчас и пойдём, правда Азат?

– Я сказал «отдохнёте», – с нажимом подтвердил своё решение Сергей, – тут хоть и не высоко, а всё равно Кавказ, привычка нужна, которой у тебя нет.

В назначенное время двое ушли по маршруту, и вернулись, когда снаружи было уже темно. Проверка чётко зафиксировала увеличение концентрации радона примерно на сорок процентов относительно прошлых измерений – действительно НАЧАЛОСЬ.

* * *

– Вот тебе и «принципиальный» спор с Кашиным, – обхватив голову руками, думал Назаров, смотря на сводки, поступившие с точек мониторинга, – оказывается, он был полностью прав, когда утверждал, что проектировать здания в Спитаке и Кировакане нужно из расчёта не семи бальной сейсмической активности, а минимум девяти.

Хотя землетрясение ещё не произошло, но Армен Георгиевич был уверен, что оно будет катастрофическим, уж если Владимир Никитич точно рассчитал время события, что само по себе невероятно, то вряд ли он ошибся в остальном. И кто мог знать, что находясь практически в ссылке, он продолжит работу по прогнозированию землетрясений, ведь на это нужны деньги, откуда он их взял, и как провёл такую работу мимо АН АрмССР? И самое неприятное, если окажется во многом прав.

В кабинет вошла секретарша:

– Армен Георгиевич, новые данные с мест, только что свели в единую таблицу.

– Да давайте, – кивнул Назаров, беря лист, отпечатанный на машинке, и сразу впился глазами в сводную таблицу.

Сомнения окончательно его покинули, уровень грунтовых вод продолжал «скакать», а концентрация родона всё увеличивалась, так и было указано в работе. Черт возьми, но как? Как он мог всё это предусмотреть два года назад? А может он поддерживал связь с кем-то из Академии Наук СССР, наверняка там есть заинтересованные лица, а они не упустят момент щёлкнуть по носу его, председателя Комиссии по инженерной сейсмологии. Особенно, когда половина новых зданий, построенных по рекомендации Комиссии, просто рухнет под ударом стихии и вопрос лишь в том, как скоро найдут виновных. А искать будут обязательно, слишком большие потери жилого и производственного фонда будут при этом, ведь зачастую строители при возведении новых сооружений использовали некачественные стройматериалы. И не раз возникали споры на эту тему, но вмешательство властей, как правило «решали» этот вопрос в пользу исполнителей. Теперь можно уповать только на чудо.

Хотя… Назаров ещё немного подумал, а потом поднял трубку телефона, пора звонить, Антону Ервандовичу Кочиняну, первому секретарю ЦК КП Армении, нужно информировать его, чего надо примерно ожидать от стихии. В конце концов, в том, что строители нарушали все возможные нормы, есть и его вина, власти стремились выполнить планы любой ценой, теперь пришло время расплаты.

– Приёмная товарища Кочиняна, – раздался в трубке голос помощника первого секретаря.

Разговор шёл трудно, ни академик, ни первый секретарь не хотели первыми начинать обсуждение последствий.

– Так всё же получается, что Кашин был прав, когда два года назад утверждал, что в нашем регионе десяти бальное землетрясение возможно? – Первым не выдержал Антон Ервандович.

– Он говорил про девять баллов…

– Неважно, – отмахнулся Кочинян, – главное, что он всё-таки оказался прав. А разницу между семью баллами (очень сильное) землетрясение и десятью (уничтожающее) вы прекрасно знаете. Хорошо если после такого хоть что-то целое останется.

– Всё-таки это возможный сценарий, но не обязательный. Надежда остаётся.

– Надежда? Да она остаётся, но каждый раз уповать на неё нельзя, так что с сегодняшнего дня объявляем эвакуацию населения в точки сбора. На местах остаются только дежурные наряды милиции для поддержания порядка и пресечения случаев мародерства. Что будете делать с группами, которые сейчас в эпицентре?

– Останутся на месте, – махнул рукой академик, – у них такие места выбраны, что оползни и обвалы не страшны, кто-то же должен за оборудованием присматривать.

– Я понимаю, что риск у них связан с профессией, но всё же, желательно сохранить людей.

– Поверьте, они рискуют ничуть не больше, чем те, кто останется на охране населённых пунктов, – заверил руководителя республики Назаров.

– И ещё одно, – решил предупредить первый секретарь собеседника, – наверняка после стихии будут возникать вопросы из Москвы, не спеши каяться и посыпать голову пеплом, никто не мог предположить, что здесь могут возникать такие катастрофические землетрясения. И чем меньше на этом будут акцентировать внимание, тем будет лучше для дела, тем более, что и наши соседи находятся в такой же зоне риска, а там строительство ведётся по тем же нормам. А всяких сомневающихся, я думаю, мы сможем убедить.

* * *

Ох уж эта эвакуация, всё было объяснено населению много раз, даже проведены учения, но как всегда, когда коснулось реального дела, начался форменный бардак.

– Вот ещё, никуда я не пойду, – возмущалась пожилая армянка, – кто придумал эту эвакуацию? И вообще я арису томиться поставила, кто будет за ней следить?

– Снимайте с плиты и оставляйте как есть, – понимая, что женщина просто привередничает, заявил милиционер, – и не забудьте газ закрыть. – И тут же повернулся к спускающейся семье. – Домашних животных лучше в клетках переносить. Кошки на руках долго не вытерпят, начнут вырваться, и получите травмы, к тому же, там и собаки будут.

– Да где ж мы клетку возьмём, – развёл руками отец семейства.

– Ну тогда, в сумку её засуньте, или хотя бы коробку какую в мешок и её туда, там она спокойней себя чувствовать будет.

– Будет у нас свой кот в мешке, – рассмеялись вокруг.

Почему-то люди не воспринимали всю серьёзность ситуации, они считали, что покидают своё жильё временно, после землетрясение их жизнь вернётся в прежнее русло. О том, что всё, что ни сейчас видят, уже завтра превратится в груду камней, почему-то не приходило им в голову. Выйдя на улицу люди первое время не могли прийти в себя и напрочь забыли куда им идти, но тут взялись помогать армейцы, они подсказывали направление и грузили пожилых горожан и детей на армейские грузовики – идти до палаточного городка требовалось около пяти километров, и далеко не каждый ребёнок мог выдержать такой путь. Чтобы горожанам было легко найти выделенное для них место, прямо на палатках краской были написаны наименования улиц и номера домов, которые полностью копировали их домашние адреса.

Несмотря на продолжающиеся холода в палатках было тепло, это дежурные по палаточному городку заранее растопили печи, без них люди бы мёрзли. Так что, несмотря на возникшую в первое время неразбериху, во всей этой организации палаточных городков чувствовалась опытная управленческая рука.

– Ну, что? Как там с эвакуацией? – Поинтересовался высокий милицейский чин.

– Затягивается, – поморщился его подчиненный, – нашлись несознательные граждане, решили по домам отсидеться, вроде того, что уж их-то дом любое землетрясение выдержит.

– Дай бы Бог, – скривился начальников начальник, – только нас предупредили, чтобы ни один неучтённый человек в городе не остался. А с тех, кто категорически не хочет эвакуироваться, берите расписки, мы не можем воевать с каждым.

Именно это распоряжение генерала, произвело впечатление на людей гораздо больше, чем уговоры, поняв, что шутки кончились, иссякший было поток людей на дорогах к палаточным городкам, наполнился вновь.

Следующей ночью, где-то в районе трех часов ночи в палатки ворвались армейцы, они принялись заливать водой печи и будить обитателей палаток, на возмущенные возгласы поясняли – пришло предупреждение, что в ближайшие полчаса будет землетрясение, поэтому всем надо одеться и приготовиться. Как готовиться? А очень просто, не надо пытаться устоять на ногах, нужно просто сесть и взяться за руки. Выходить из палаток на мороз никто не стал, всё равно на улице было темно, и увидеть, как свой город рушится под натиском стихии, не получится.

– Тихо, слышите? – Громко спросил Саркис.

И действительно, люди услышали нарастающий гул, а потом все почувствовали легкие толчки. Спустя мгновения гул начал стремительно нарастать, так же как и стали нарастать толчки, а спустя еще несколько секунд толчки сменились «пляской» земли. Какой там «удержать равновесие»? Людей просто как пушинки разметало в стороны, раздался плач детей и крики боли, это особо невезучие неудачно столкнулись друг с дружкой, а на улице был уже не гул, а рёв стихии. Все это происходило в течение четырёх – пяти секунд, потом мощные толчки разом прекратились, а рёв постепенно стал стихать.

– Это надо же какая сила, – спустя минуту простонал Саркис, как раз он и был одним из тех неудачников, который столкнулся с кем-то в темноте. И хотя он не ничего не видел, но чувствовал, что на лице у него наливается большой синяк, – и что после этого от нашего города могло остаться?

Кто-то зажёг фонарик и высветил ошарашенных людей, которые всё ещё ожидали продолжения землетрясения.

– Все живы? – Поинтересовался Саркис, ощупывая наливавшуюся на лице опухоль.

– Да вроде бы все, – отозвался владелец фонарика, последовательно освещая обитателей палатки.

– Вот и хорошо, – подытожил пострадавший, – кажется, нам бояться больше нечего.

Люди стали подниматься, чтобы разобрать вещи и начать наводить порядок в палатке. Самое неприятное, оказалась то, что печка в палатке опрокинулась и теперь вся черная масса, в которую превратилась зола после её тушения, выплеснулась наружу.

Как потом узнал Саркис, обитателям его палатки ещё сильно повезло, так как у половины палаток в городке центральные стойки не выдержали нагрузки и сломались, палатки простонакрыли своих обитателей, вот у них действительно были проблемы, которые им пришлось решать до самого рассвета. А город… что город? Теперь жить в нём было нельзя, так как не осталось ни одного целого здания, даже те, что внешне уцелели, удивительно, но такие всё же нашлись, могли в любой момент рухнуть окончательно. Однако мучения жителей города только начались, разрушения были настолько сильны, что все дороги на много километров пришли в полную негодность, проще было найти путь где-нибудь в стороне, чем воспользоваться бывшей дорогой. Как ни удивительно, меньше всех пострадала кошка, во время активной фазы стихии, она вцепилась в связанные узлы одежды и относительно легко пережила «котастрофу». Как только установился относительный порядок, пушистая любимица покинула безопасное место и стала приставать к своим хозяевам, требуя законную утреннюю кормёжку, при этом животное искренне недоумевало, почему никто не спешит удовлетворить её потребности, а наоборот стремится наступить ей на хвост.

* * *

В Ереване не спали, даже здесь почувствовали остаточные толчки землетрясения, и теперь ожидали сводки с мест, но почему-то с докладами запаздывали. Лишь спустя полтора часа последовало первое сообщение с одного Лениноканского палаточного городка, в которым командовали пограничники, сообщили, что общий ущерб будет оценён только днем, но по ощущениям землетрясение никак не меньше девяти баллов, причем, разрушения даже коснулись самого палаточного городка. За медицинской помощью пока обратились всего двое жителей.

– Из армейских частей передают, – сообщил помощник Кочиняна, – дороги полностью разрушены, пока добраться до Спитака не получается.

– Даже дороги не уцелели, – задумался первый секретарь, – тогда это действительно катастрофа республиканского масштаба. Значит, в Спитаке и Кировакане люди жить больше не смогут, надо думать где разместить людей, и главное как их вывезти и снабдить всем необходимым, если дороги полностью разрушены?

– А может пока их оставить в этих городках? – Предложил кто-то «шустрый» из администрации.

– Нет, это не выход, – покачал головой Кочинян, – в городки завезено продовольствия из расчёта пяти дней и то считали это избыточным, а теперь оказывается, что этого недостаточно. Население нужно как-то эвакуировать и предоставить им временное жильё, иначе люди будут страдать. Наших ресурсов для этого недостаточно, надо обращаться за помощью в Москву организовать авиа перевозки.

Только ко второй половине дня авиаторы смогли предоставить результаты авиаразведки и, смотря на снимки, пришло осознание масштабов катастрофы, Спитак и Кировакан были разрушены до основания, дешевле было строить эти города в другом месте, чем разбираться с завалами. Та же участь постигла и все селение находящиеся в том же районе, но благодаря заблаговременно принятым мерам, жертв оказалось на удивление мало, всего несколько сотен человек, и то, еще надо смотреть по каким причинам. Ситуация с Ленинаканом оказалась гораздо лучше, хотя там тоже не обошлось без разрушений, особенно в районах возведения новых построек, но те разрушения были преодолимы, не то что в эпицентре, однако и там требовалась немалая помощь. Короче, как и предполагал первый секретарь ЦК компартии Армении, без помощи всего СССР быстро ликвидировать последствия катастрофы не получится.

* * *

Я же в момент землетрясения продолжал нести службу на заставе, хотя нагрузка на нас кратно возросла – часть личного состава на следующий день после землетрясения отослали в отряд, помогать в ликвидации последствий катастрофы. Вот только мне непонятно чего им там делать? Разбирать завалы руками глупость, нужно дождаться прибытия строительной техники. Строить сейчас тоже не получится, в строй материалах и раньше был дефицит, а теперь вообще хана. Остаётся восстановление дорог с помощью лопат, не самое производительное занятие, но хоть такая помощь, тем более, что нужно было возводить мосты времянки из дерева, а там можно и без техники обойтись.

– Климов, сейчас отдыхать, а потом снова в наряд, – объявил мне «вечный дежурный по заставе», – и потом особо не злобствуй, помни, что на заставе дежурная смена одна.

– Тут как получится, товарищ старший лейтенант, – тяжело вздохнул я, опять придётся из себя ходока изображать на два участка – путешествие из Петербурга в Москву, – по прогнозу погоды завтра заморозок объявили, а это сами понимаете, золотое время для всех нарушителей, косяками попрут, им наши проблемы только в радость.

– Ладно, нечего тут из себя несчастного строить, – отмахнулся он от меня, – сам должен понимать, твоим товарищам сейчас в Ленинакане тоже не сладко приходится.

А кто сказал, что служба должна быть чётко по уставу, есть один пункт в уставе, где чёрным по белому написано, «стойко переносить трудности военной службы» и этим всё сказано, ведь мало ли что может произойти. А насчёт отдыхать, это у нас здесь такой армейский юмор, до смены остаётся четыре часа, и в это время входит обед, подготовка к дежурству, где требуется подшить воротничок и побриться, за внешним видом следили строго. Ну и на время что останется после приведения себя в порядок можно покемарить. Но времени остаётся всего ничего, от силы пара часов. Кстати, я не зря акцентировал внимание на «побриться», всё дело в том, что для безопасной бритвы сейчас здесь используются сменные лезвия «Нева». Очень неприятно ими бриться, мало того, что найти хороший станок большая проблема, так ещё и лезвия хорошие надо поискать. Да и привыкнуть надо к этой «шкуродёрни». Я в этой реальности сразу отказался от таких бритв и перешёл на бритвы опасные, с правкой по кожаному ремню. Зато потом никаких проблем, бреет мягко и чисто, правда для этого нужна была тёплая вода, чтобы бритьё было комфортным, а её в условии заставы можно было взять только на кухне, так что еще десять минут от сна долой.

Эх, снова на маршрут. Выступаем уже под утро, самое напряжённое время, поэтому наряд усиленный, состоит из трёх человек. Первым иду я с фонарём и внимательно осматриваю обочины тропы, пусть росы сейчас нет, но сухая трава ночью покрывается изморозью, так что следы хорошо видать. Опс… Тут прошло сразу несколько человек, и прошли они не далее как часа полтора назад, так как изморозь на траве уже успела немного восстановиться.

– Что? – Подскакивает ко мне Иван Кодилов, фамилию которого то ли в шутку, то ли всерьёз часто произносят как Кадилов.

– Группа нарушителей, – произношу я, рассматривая следы, – и это не контрабандисты, шаг широкий, груз у них небольшой.

– Вот чёрт, влипли, – шипит Иван, – сигнал на базу?

– Ага, – киваю я и, дождавшись когда Кодилов закончит «общение» с базой, устремляюсь дальше по тропе.

Сначала нужно проверить, не ложные ли это следы, отвлекающие от чего-то более важного, потом надо будет в следующем распадке повернуть вглубь нашей территории и через несколько километров попытаться пересечь маршрут нарушителей, идти сразу по следам глупость, можно напороться на засаду. Недавно появилась в наших краях такая банда, где-то с месяц назад им пограничный наряд на хвост сел, так они засаду устроили, один погиб и один ранен, а бандиты развернулись и обратно через границу, тревожная группа перехватить их не успела. Вот после этого и появилась новая тактика преследования, двигаться вдогон параллельно лишь изредка пересекая маршрут, чтобы удостовериться в правильности выбранного направления.

За час преследования пересекли их тропу пару раз. А вот и удача, недалеко от точки пересечения прямо на их пути заметил плешинку, свободную от травы и камней, уж не знаю, зачем её местные животные освободили от растительности, но я сразу устремился к ней, где ещё смогу посчитать следы. А вот и сюрприз, толпа нарушителей оказалась не маленькой, на голой земле удалось рассмотреть отпечатки обуви аж семи человек. Однако. Тут же связались с тревожной группой, сообщили им изменение обстоятельств и запросили дальнейшие инструкции, отряд нарушителей по численности оказался не меньше группы преследователей, и тут бы вызвать подмогу, но командир после некоторого раздумья решил продолжить преследование. Лично мне не понятно, зачем рисковать, так бы вызвали отряд пограничников на машинах, да перекрыли дальнейший путь, а тут… что мы сможем сделать с ними? Может быть командир надеется, что они безоружные?

Ладно, приказы не обсуждают, их выполняют. Преследуем дальше, тем более, что физическая подготовка нарушителей не на высоте, по следам понятно, что они начинают уставать, шаг стал немного но короче, наверняка у них и «дыхалка» сбилась. Преследуем ещё час, еще полчаса и начнётся рассвет. От границы умотали уже километров на двадцать… Стоп! Это уже предупреждение от «железяки», впереди кто-то есть. Гашу фонарь и жду, когда полностью восстановится дыхание. Прислушиваюсь, но нет, ничего не слышно.

Ну вот, хоть и начали мы преследование на полтора часа позднее, но часа за три сумели отряд нарушителей нагнать, видимо притомились болезные, решили отдохнуть.

– Иван, – подзываю я нашего «радиста», – передай сообщение «Вижу нарушителей» и наши координаты.

– Подсвети, – достает он карту.

Подсветить? Это можно, ставлю маскирующую насадку на фонарь, и свечу на карту.

– Мы вот здесь, – тыкаю пальцем в место на карте.

– И как ты с местностью определился? – Удивляется Иван.

– Запросто, – отмахиваюсь от его вопроса, не говорить же ему, что это не моя заслуга, – на фоне звёзд можно сопки рассмотреть.

Во загнул, аж самому смешно стало, в утренней дымке и звёзды-то можно с трудом рассмотреть.

И снова в путь, но теперь наша задача состоит в том, чтобы опередить нарушителей и перекрыть им путь дальше, теперь понятно, куда они торопились, через три километра будет река, им надо дойти до моста и успеть пересечь его пока местные не проснулись. Потом снова подальше от дороги и снова по маршруту. Куда? А хрен его знает, куда им нужно. Но дальше моста они не уйдут. Однако что-то подсказывает мне, что пытаться они будут очень настойчиво. Буквально через три минуты сзади что-то сверкнуло, а уж потом пришёл звук хлопка, понятно, это наши нарвались на растяжку, и хорошо, если она просто сигнальная. Вопреки штампам кино, взрыв боевой гранаты на растяжке не приговор, шанс остаться в живых достаточно высок, там от самого взрыва только небольшая контузия, а так, только если осколком неудачно зацепит. Но вот ведь в чём гадость, наступает временная потеря ориентации, то есть попавший под «раздачу» на небольшой отрезок времени становится небоеспособен. Но самое главное это то, что произошло это очень не вовремя, наверняка нарушители кинулись к мосту со всех ног, так что времени у меня нет, надо опередить их и выйти на мост первыми.

Скидываю с фонаря фильтр, чтобы светил на полную, и мы включаем ноги, тут уж не до выбора дороги, тут главное в ямку не попасть, а то ногу подвернёшь, и приказ не выполнишь.

Успели, мост перед нами, а сзади, метров в двухстах, мелькает свет фонаря. Я же говорил, что физическая подготовка у нарушителей ни к чёрту. Мост успели перебежать, а вот выбрать позицию нет, ладно, одного на правый край, за столбик перил, другого на левый. А сам под насыпь, там камни есть, из которых лихорадочно строю бруствер, должно нормально получиться.

– Иван, Кирилл, в землю вжались и не высовывайтесь, – кричу я, – если начнут пальбу, не отвечать. Иван, сообщение группе: «Занял оборону с противоположной стороны моста».

Видимо люди видели, что мы первыми добрались до моста, поэтому они залегли перед ним, а на другую сторону отправили разведчика, или приманку, тут как посмотреть.

– Стой, – вновь кричу я, – вы являетесь нарушителями…

Договорить мне не дали, со стороны «разведчика» раздалась очередь автомата, а сам он залёг возле перил, пытаясь, так же как и мы, прикрыться столбиком ограждения, но в отличие от нас, получалось у него это плохо. А вообще странно, «железяка» на слух точно определила, что стреляли по нам из АК-47. И вот гадость, в мой импровизированный бруствер попала пуля, но не от него, это уже из снайперской винтовки, да ещё с глушителем, так как звука выстрела с той стороны я не услышал. Однако. Я тихонько снял фуражку и переместил её на другую сторону наваленных камней, вроде как защитник жив, и теперь ищет другое место для наблюдения, что в условиях утренних сумерек оправдано. Тут же заворочалась «железяка» в данном случае мне грозила опасность и она потребовала отдать управление телом ей, чтобы обеспечить максимальную защиту. Зная, что в таком случае она вполне может пожертвовать жизнью моих сослуживцев, я отказался от такого «счастья».

– Ты лучше цели подсвети. – Ругнулся я.

Вот ты где голубчик, увидел я подсвеченный силуэт снайпера, видимо он заметил край моей фуражки и выжидал, когда я высунусь больше. А вообще, небо светлело за моей спиной, так что, несмотря на оптику, хорошо рассмотреть он ничего не мог, наверняка цель ему представлялась в виде размытой тени. Снайпер это плохо, от него избавляться нужно в первую очередь. Хорошо, что первый свой выстрел он делал после долгого бега, дыхание у него еще не восстановилось, а так было бы мне на орехи.

Дальше просто, я плавно поднял автомат, прицелился и одиночным выстрелом отправил снайпера в страну вечной охоты.

– Один есть, – про себя отметил я, – надо бы и того, который на мосту, заставить замолкнуть.

Но достать его с моей позиции было невозможно, а требовать это от Ивана большой риск, наверняка крайние столбики под прицелом боевиков. И тут они все поднялись в атаку… ещё бы им не подняться, ведь сзади уже накатывала наша тревожная группа. Честно сказать, сначала я старался их не убивать, стрелял по ногам, но увидев, что они даже упав продолжали вести огонь по «разведанным целям», решил что это не нужно не только мне. Так что живыми до нас добрались лишь двое, и то только потому, что мне нужна была информация для оправдания своих действий. Одному пришлось прострелить руку, другому бедро, и в обоих случаях пуля попала в кость, а когда кости раздроблены, там уже не до боевых действий.

– И так, есть ещё желающие? – Спрашиваю сам себя, осматривая бойню на мосту. – Вроде бы нет.

Вот теперь и настало время – поднимаюсь и выхожу на дорогу. Один боевик занят своей рукой, пытается из рукава соорудить жгут и перетянуть артерию. У другого тоже сильное кровотечение, и он пытается для этого воспользоваться ремнём. Увидев меня, он замер и его рука дернулась в направлении автомата, но я в отрицании дёрнул головой и кивнул в сторону ноги, мол, продолжай заниматься своим делом и выкинь дурные мысли из головы.

Иван на меня обиделся, ну как же, не дал поучаствовать в бою, сам себе всю славу захапал.

– Иди сюда, – подозвал я его к себе, после того как раненые были избавлены от оружия, – а теперь посмотри на столбик за которым ты лежал.

А там было на что посмотреть, на нем виднелись отметины десятка пуль, и стало очевидно, что если бы пограничник хотя бы раз высунулся из-за него, то тут бы к нему и пришёл северный полярный лис. Кирилл же наоборот радовался, что не пришлось стрелять в людей, видимо ему еще требовалось преодолеть некий порог, отличающий опытного бойца от новобранца. А вот и наша тревожная группа, но что-то лейтенанта не видать.

– Осколок от гранаты словил, сообщил мне Неделько, – и, усмехнувшись, добавил, – да ни куда-нибудь, а в задницу, да ещё в оба полушария, которыми думал.

– А с чего ты вдруг решил, что он ими думал? – Удивляюсь такому злому ответу.

– А с чего это он решил, что пятеро могут семерых таких бандитов завалить? – Сплюнул сержант. – Да ещё гнал всю дорогу, так, что пар даже из ушей валил, из-за чего и напоролся на растяжку. Надо было сразу из части подмогу требовать, это нам повезло, что вы на мосту их успели прищучить, а то хлебнули бы мы тут горя в запарке.

Да, снайпер, которого я первым грохнул, наделал бы тут бед, да и вообще, снайпер в таких стычках это сила… иногда даже непреодолимая.

Где-то еще через сорок минут окончательно рассвело, и к мосту подъехали сразу две машины из которых выпрыгнули пограничники нашей части. Дальше суета, возня с ранеными, и заполнение протокола осмотра, самая нелюбимая часть работы любого пограничника. Так что на заставу мы заявились уже после обеда, наше дежурство еще не закончено.

Только через месяц мы узнали, что прищучили настоящую банду, которая состояла из бывших жителей Карачаево-Черкесской автономной области. И шли они на свою историческую родину не просто так, мол, ностальгия замучила, а получили задание от «старшего брата» нести «истинный свет» своему народу. Короче, среди них находились специалисты по межнациональным отношениям, у которых было задание вносить раскол между карачаевцами и черкесами. Хотя мне было непонятно, ведь в этой войне с гитлеровцами ни карачаевцев, ни чеченцев с Кавказа в Казахстан не выселяли, откуда тогда взялось столько ненависти в народе? Или она существовала и до этого?

– Что ж, Климов, – обратился ко мне начальник строевой части отряда, – верти дырку под орден, командир на тебя представление написал. И готовься к демобилизации, на месяц раньше домой поедешь.