Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

– Нет, не наплевал, – скривился Костье, – но не сказал ничего стоящего. Однако если судить по тому, что нам не было выделено средств на исследование тонких структур в полевиках, то ваше утверждение не далеко от истины.

– Вот дерьмо, – в очередной раз ругнулся Джон.

Раз такое дело, то на этот раз Опель решил не надеяться на старые кадры, он протолкнул через совет директоров новую структуру, которая была призвана разбираться с наследием Комми, то есть пытаться сделать то, что сделали в Советах. Пусть при этом ему говорили, что это «чушь собачья», но сил хватило протащить решение о создании исследовательских групп. Это в первую очередь были дисководы, которые должны были стать лучшими, и память, что отставала на десятилетие. А вот далее, пошла совсем не продукция IBM, малые машины, что должны были стать альтернативой советской «Эврике 16». Пусть пока в США, но это ненадолго, далее будем атаковать Европу, так решил директор одной очень развитой компании. Тут надо сказать, что Опель несколько притупил, всё дело в том, что с семьдесят пятого года советские производители дисков перешли на магниторезистивные головки, что позволило им перейти на плотность записи недостижимую для IBM, с первого захода получили 320 мегабайт, опередив их на четырнадцать лет. Что касается самих процессоров и их быстродействия, то тут тоже возникло препятствие, даже если судить по одинаковым размерами элементов, из которых были сделаны процессоры, советские имели скорость работы на сто двадцать процентов выше, так как в них применялись иные формы формирования рабочих элементов. Получается, куда ни кинь, всюду клин, но в IBM этого не знали, поэтому подгоняли себя, да и разработчиков тоже, не получая требуемых результатов.

Что касается Intel, то тут произошла ещё одна неприятность, или приятность, как смотреть, компания целиком влилась в IBM тоже с семьдесят пятого года, знак Интела был забыт и на всей её продукции красовался логотип IBM. Первые шестнадцати разрядные микромашины на одной плате, были анонсированы от IBM в семьдесят шестом году, но никакого значимого эффекта не произвели, скорость их работы была на уровне восьми мегагерц, а память дискового пространства была на уровне двадцати мегабайт. Это были выдающиеся показатели, но только не для этой реальности, вся беда в том, что СССР уже выдвинул свою идею малого компьютера и уже вовсю строил компьютер будущего, в котором были уже тридцать два разряда, что для малых компьютеров считалось очень много.

* * *

Травы травы травы не успели

От росы серебряной согнуться

И такие нежные напевы ах

Почему-то прямо в сердце льются

Почему я об этом вспомнил, да потому, что снятый в 1968 году советский фильм «Деревенский детектив» вдруг превратился в фильм с продолжением и в 1973 году был снят фильм «Анискин и Фантомас». Очень интересный фильм, по-настоящему добрый, такой, каким и должны быть советские фильмы. И Жаров там играл роль старого милиционера, а ведь ему на тот период было семьдесят четыре года, долголетие, а ведь он ещё в семьдесят седьмом играл «И снова Анискин». Показывали фильм в семьдесят четвёртом году, Алёна смотрела его с интересом, но и только, а я жадно внимал, мне казалось, что вот оно, золотой век советского кинематографа. Но не будем о грустном, в этом году, в октябре, вдруг ко мне приперлись сразу три коллектива, два это артели из Белоруссии и один кооператив из Эстонии. Они, видишь ли, были на выставке и видели наши телевизионные игровые приставки. Ну, видели и видели, я то тут причём? Оказалось причём, их сразу заинтересовали приставки на восьмибитном процессоре, а так как никто к восьмибитникам доступа не имел, то понятно, почему именно ко мне они сунулись.

С одной стороны мне было невыгодно работать с Эстонией, несмотря на то, что вроде бы тоже советская сторона, я хорошо помнил, как её жители относились к русским, но в то же время привязать их крепче к себе стоило:

– Хорошо, – сказал я, – понимаю ваше желание, но поймите и моё – игрушек, кот наплакал, а вы будете пытаться двинуть свою продукцию в каждый дом, будет у вас своя игрушечная база?

– Об этом мы еще не думали, – заявляют они мне все скопом, – нам бы сначала освоить технику, а уж потом двигать свои идеи дальше.

– Понятно, – отвечаю, – тогда у меня есть своё предложение, вы будете отвечать за техническую сторону, а я за наполнение программное.

Меня понять не сложно, нужно только картридж сделать, а так игрушки посыплются из меня как из рога изобилия, но об этом «тс». Ладно, мне не жалко, дал им чертежи устройств и стал ждать, когда они сделают действующее устройство. Первыми справились с заданием Эстонцы, вот кто бы говорил о медлительности местных, хотя тут надо справедливости ради сказать, что только руководитель фирмы у них был этническим эстонцем, остальные там русские. Пусть будет так, в конце концов, какая мне к черту разница. Так вот смотрел я на устройство и тихо млел – наконец-то у нас появились изделия, которые наводнят рынок игровой индустрии разными поделками, а там и русские артели проснутся, не смогут они остаться вне игровой зоны. Ну а что наша промышленность, а то, им это всё оказалось до лампочки, удивительное единодушие продемонстрировали директора, они со страхом отпихивались от игровой индустрии… хотя да, нет игровой индустрии на сегодняшний день, есть зачатки, представленные отдельными игровыми приставками, которые погоды не делают. Вот и моя звуковая микросхема пригодилась, пропихнул я её изготовление, мол, игрушки есть, а звука нет, не порядок. Кошелев только посмеялся над моей затеей и выдал, махнув рукой, нечто сакраментальное – пусть будет, большого вреда не нанесёт. Вот как его понять?

Первыми справились Эстонцы, а вот массовую долю в игровых приставках выдали белорусы, они долго запрягали, да быстро ездить начали, в семьдесят пятом году, выпуск приставок составил шестьдесят тысяч штук. Не то чтобы много, но достаточно, чтобы насытить СССР, ведь стоимость у них одной приставки установили на уровне восемьсот с лишним рублей, далеко не каждая семья могла позволить себе купить подобную приставку, лучше приобрести себе мотоцикл «Иж Юпитер-3», да ещё на поездку деньги останутся.

Что касается зарубежного использования приставок, то тут все пошло наперекосяк, ни эстонцы, ни белорусы не стремились выходить на зарубежные рынки, так как им было наплевать на фонды, которыми обрастали эти предприятия, если работали на зарубежье. Они продолжали жестко конкурировать внутри СССР и думать не думали о том, чтобы выставить свою продукцию в Италию, или скажем во Францию, даже Турция их не интересовала. Попытка подтолкнуть их к этому не увенчалась успехом, они меня внимательно выслушали, а потом решили, что им и здесь хорошо, а что там будет с капиталистическим раем, то бабка надвое сказала. Тут ведь в чём проблема, это они так хорошо сбывали свою продукцию в СССР, а в зарубежье там совсем другие условия и цены выше трёхсот долларов не задерёшь, а обменный курс установлен семьдесят копеек за доллар, понятно, о чём говорю. Для поездки за рубеж курс очень выгоден, ещё бы, за малые деньги получить много долларов очень хорошо, а вот для продажи чего-нибудь туда же, не очень, зачем предприятию сбывать свою продукцию за двести рублей, когда они здесь могут продать за восемьсот? Вот такие выверты советской экономики.

Да, забыл ещё сказать про видеомагнитофоны, которые начиная с семьдесят второго года, пробивают себе путь в советский быт. Поначалу-то на них просто не обратили внимания, вроде как есть и ладно, формат не подходит под зарубежный, и кассеты есть к ним только выдержанного советского содержания. Но постепенно и западная зараза начала проникать к нам, сначала безобидные фильмы, с закадровым переводом от всяких сбежавших туда не товарищей, а потом и кое-что похуже, вроде порнографии. Когда наши цензоры забили тревогу, оказалось что поздно пить боржоми, почки уже отвалились, наша славная электронная промышленность уже впустила до шестидесяти тысяч видеомагнитофонов. Причём очень даже радовались этому, ведь внутренний формат картриджей был полностью оригинальным, однако не учли, что эта техника стала продаваться и в Европе тоже, поэтому формат постепенно перекочевал и туда, да не просто перекочевал, а стал основным. Вот так и получилось, что форматы выпускаемых фильмов за рубежом стали вдруг и нам доступны, правда при этом закадровый перевод остался, но количество желающих перевести зарубежные фильмы стало очень много, так как и тех, кто это мог сделать, в Европе прибавилось.

Я тоже не стал противиться прогрессу и приобрёл видюху, но, честно говоря, смотрел только советские фильмы, мне этот перевод очень даже не пошёл, не нужны мне такие фильмы, в крайнем случае подойдут дублированные. Хотя «железяка» и могла мне их дублировать, но честно сказать, такие дубляжи мне были не нужны, опоздание перевода составляло до двух секунд, можете представить себе такое удовольствие, слушать же в оригинале, мог я себе позволить и такое, тоже как-то не очень. Ну и, что касается порнофильмов, то чего греха таить, показал я один такой фильм Алёне, и она от него тоже не в восторге, и обогатиться в сексуальном плане не получилось.

– Да уж, – хмыкнула она после просмотра, – как подумаю, что актёры все это проделывают, так сразу холодом продирает.

– Почему холодом, – не понял я.

– Так им на публике раздетыми быть, а вокруг только что не в пальто ходят.

Тут мне стало понятно, на самом деле съемки велись в конце лета, это было видно по одежде массовки, когда на улице было градусов пятнадцать, а герои изображали из себя разгорячённых людей, и страсть. Пусть это было всё не по настоящему, но жарко точно не было.

– Понятно, – промурлыкал я, – а представь себе, что в скором времени, ну как в скором, лет через пятнадцать, появятся цифровые видеокамеры, которые не будут требовать много людей. Чтобы снять подобный фильм, понадобятся только режиссёр, он же оператор, и помощник. И всё.

– Так оно и сегодня не нужно столько, – пожимает плечами Алёна.

– Ну да, для того, чтобы снять на плёнку, нужны осветители, оформители, режиссёр, помощник режиссера, оператор…

– Ой, ой, ой, – прерывает она меня, – скажи еще, что они там при всём этом народе должны этим откровением заниматься.

– Так оно и есть, – киваю в ответ, – и времени на раздумья у них нет. Женщинам то ладно, они всегда готовы, а вот мужику нужно время, что бы настроиться.

Алена на это только посмеялась:

– Поверь, женщине тоже надо настроиться, иначе будет именно так, как и изображают в порнофильмах.

Но всё-таки я посмотрел один фильм, который мне понравился даже с переводом, и я его никогда не видел, это был фильм «Три мушкетёра» от 1973 года. Там более или менее правдиво отображали жизнь в те времена, хотя на любителя, сильно на любителя – слишком уж драки были непрофессиональные.

– И всё же, – заинтересовалась супруга, – я не поняла, когда ты сказал, будут цифровые видеокамеры?

– Лет через пятнадцать.

– То есть, это будет примерно в девяностом году? – Спрашивает Алёна.

– Ну да, – отвечаю ей, – а зачем тебе это всё.

– Надо будет запомнить этот момент, – отвечает она, – надеюсь, к этому времени наша сеть заработает.

Не понял, причём здесь камеры и сеть? Ну а если подумать, она решила, что наше государство разрешит использовать зарубежную сеть как нам захочется? Ха, свежо придание, нет уж, тут я буду согласен с нашими товарищами, нечего в зарубежную помойку интернета лезть, пусть будет ограничений побольше, и пусть всякие падкие на мораль товарищи кипят по этому поводу негодованием, им полезно и нам от этого будет неплохо.

Глава 9
Прожить можно – жить нельзя

Наконец-то Новый Год в семьдесят пятом году сделали выходным, сразу три дня с тридцатого декабря по первое января, правда, при этом сместили рабочий день на воскресенье, но народ не в обиде. Ещё бы ему обижаться, праздник на производстве это наше всё, никто и не работал в этот день, все восприняли его как предпраздничный день. В коллективах женщины устроили соревнование, кто сготовит лучше, а мужики хорошо так употребили беленькую. Вроде бы и ничего такого не произошло, но мне это не понравилось, начиналось застолье семидесятых, когда начали приучать людей пить коллективно, вроде «ты меня уважаешь». Вот не хотелось пить, но надо же уважить коллектив, и вместе с ним употребить… не менее трёх раз. Эх, надо ломать такое отношение к производству, а то у меня коровы ещё не доены…

– Ну вот, – радовался Иван Никитич, – в этом году мы сумели запихнуть в Европу больше полумиллиона компьютеров «Эврика 16», процессоров восьмимегабитных, правда, половину от этого количества, а уж памяти немеряно.

– Кстати, насчёт памяти, – тут же спохватился я, – пора нам на магниторезистивную память переходить. Время идет, а у нас вся память загружаемая, пора нам делать не загружаемые компьютеры, не ждать пока ЭВМ с диска загрузится.

– Думаешь? – Задумался Кошелев. – А то ведь чёрт его знает, до чего мы тогда дойдём, а так загрузил систему заново и никаких тебе забот. Ты же сам говорил, что есть такие программы, которые как вирус себя ведут.

Ага, есть такое дело, подсунул я одну программку, которая начинает компьютер весить. Но это всё в рамках борьбы с чужими поделками, ведь что удумали, например в Оливетти. Покупают наш процессор, память и лепят свои поделки, да ладно бы что-то своё придумали, так ведь нет, полностью передрали наши микросхемы, в частности управления портами и за своё выдают. Пока это всё на восьмибитниках работает, но потом-то и на шестнадцати разрядные так перейдут. Вот мы им и подкинули вирус, который только на их машинах проявляется, причём модуль шифрования тела вируса так сделали, чтобы он каждый раз по разному шифровался, не выловишь его по одному алгоритму. Но об этом никому, я даже сам себе не признаюсь, а то вдруг появится такой гений, да вытащит этот вирус на свет божий, а там проверка на один адресок стоит, сразу станет понятно, кто это сделал.

Так вот, резистивную память мы планировали ввести в качестве буфера на новые мини ЭВМ, и она должна была быть равна памяти оперативной, ибо при загрузке можно было начинать задачу не сначала, а именно с той точки, на которой она была остановлена. Дороговато, но за лишние пятьсот рублей, мы получали полностью защищённую машину, её данные в случае пропадания электричества успевали записаться на магниторезистивную память. Ну и выпустить отдельную память тут сам бог велел, по типу CD. Правда там разъём был не на восемь контактов, а на все двенадцать, но тут по-другому и не получается, порт на восемь бит, это значит, что нужно четыре бита дополнительно на управление. А может быть зря я так, перейти на последовательный интерфейс, и можно тогда обойтись четырьмя разъёмами, как на USB? Ладно, это тоже сделаю, но позднее, а то меня заколебали эти отдельные разъёмы, на принтеры, мыши и трекболы.

А вот что мы ещё сделали, так это мышь «белую». Белой она у нас получилась из-за белой пластмассы, которая пошла на её корпус для изготовления, а трекбол у нас появился чёрным, по цвету клавиатуры. И так получилось, что сначала все перешли на трекбол, ведь крутить шарик куда удобней, чем елозить мышью по коврику, но были и те, кому мышью было работать сподручней. При этом им приходилось часто шарик отмывать от того, что на коврике было, ну так от этого и трекбол не был застрахован. Кстати говоря, трекболами мы и озаботились при выпуске августовской партии шестнадцатой Эврики. Поначалу за рубежом приняли нашу идею в штыки, и затребовали заменить клавиатуры с трекболом на обычные, мол, есть клавиши управления на клавиатуре и этого достаточно. Но прошло два месяца, и эти трекболы потребовались во всё возрастающем количестве, причём мыши почему-то не прижились совсем, удивительны твои дела Господи. А ведь ещё будет touchpad, он у нас на будущее записан, когда ноутбуки пойдут, но это будет не скоро, так как до плоских экранов надо будет ещё дожить.

Что касается звуковой карты, то она пока не прижилась, не хотят её закупать западники и всё тут, мол, игры это конечно хорошо, но так как компьютеры у нас стоят в офисе, то все эти игры нам без надобности. А всякие подсказки на офисных программах нам без надобности, достаточно того, что там и так всё видно, поэтому лишний звук действительно лишний. Объективно, ведь в наши игрушки можно было играть и без звука. Да, да, с середины семьдесят пятого я запустил Тетрис, и надо сказать, что встречен он был без особого энтузиазма, играли, конечно, но без особого фанатизма, вроде бы, есть такая игрушка и на этом всё. Только к новому году тетрис был востребован, и постепенно его начали ставить на все компьютеры, но не нами, мы эту игрушку выпустили отдельно, вроде как не наше это всё.

Кстати, забыл сказать про сети, с марта месяца семьдесят четвертого, разрешили подключать компьютеры в единую сеть, через специальную витую пару, пока скорость работы один мегабит в секунду, потом естественно сделаем больше. Тут ведь в чём проблема, нужны сетевые платы, которые будут очень дешёвые, то есть без заумных восстановлений сигнала и без таких уж усилителей. То есть, мои модемы для этого не подходят, так как они немного по-другому работают, а здесь должно быть дёшево и сердито, всего двумя микросхемами обходиться должны. Так вот, подключение там производится по принципу кольца, то есть, в сети может работать не более двадцати компьютеров, которые завязаны в единую кольцевую сеть,и эта сеть работает по одному простому протоколу, в котором все идут по своим приоритетам. Ну и маршрутизатором тут служит сам сервер, который имеет некий собственный DNS, хотя какой это к чёрту DNS на двадцать компьютеров, дополнительные сетевые карты в сервер не вставляли, не потянет.

Естественно сервер имеет наивысший приоритет, остальные шесть пониже, что вполне удовлетворяет работающих. Вот и пошли у нас сервера, ну как сервера, обычная машина, только у неё дисков можно до трёх штук подключить, так и идет она с индексом «S». Нет, на ней тоже можно работать, так как это обычная полноценная машина, но почему-то её предпочитают держать отдельно и подключают к сети как управляющий сервер, с единой базой данных. Пока только на уровне дополнительного диска, который появляется в «Эврике» после подключения к сети, но позднее будет и как управление запросом. Пройдёт немного времени, и FidoNet тоже подключим, пусть будет в сети, есть и пить не просит, а людям как-то общаться надо, хотя общение можно сделать и через другие конференции, которые будут подключаться иначе, не с компьютерными именами, а с именами собственными… Или всё же с компьютерными, чтобы не было всяких анонимщиков? А и ладно, поживём – увидим.

Что касаемо сети на оптоволокне, то у нас с Алёной был полный порядок. Так получилось, что первыми у нас получились светодиоды красного цвета, по крайней мере, у них получилась и мощность соответствующая, и красный цвет имел минимальные затухания в самом волокне. Именно по этой причине, нашей первой сетью стала не витая пара, а оптоволоконная полноценная сеть. Почему, полноценная? Так при этом мы её делали не по принципу кольца, а с помощью нашего первого маршрутизатора на двенадцать портов, следом ожидаем маршрутизатор на двадцать четыре порта. При такой маршрутизации у нас появилась возможность резко упростить сами сетевые платы, сделать их по принципу отослал пакет данных и забыл, не надо делать отслеживание по доставке данных.

Так вот, вторая сеть у нас была востребована в Ленинграде, и знаете где? У Староса, этот реди… нехороший человек, сумел обеспечить свой коллектив сорока тремя «Эврика 16», кстати говоря, он один из первых понял, в чем прелесть наших компьютеров. Мало того, что понял, так он на них стал проектировать свои машины, но даже с существующей памятью, в один мегабайт, он не сумел составить такую программу, которая позволила бы полностью закрыть все проблемы. Это только нам доступно, и то не совсем с той памятью, её требуется в пять раз больше, но об этом мы не говорим никому, даже своим не очень-то раскрываем, что есть у нас такая программа. И да мы её используем на все сто, наши разработчики процессоров в ней работают, нарабатывают свои возможности.

А вот с принтерами у нас пока ничего не получается, вернее получается, но мы об этом молчим, а то в Роботрон придётся все наши наработки отдавать. Отдавать в ГДР? Мы еще пока с дуба не рухнули, поэтому сейчас мы подбираем артель, которая будет все наши наработки воплощать в жизнь. Пока найдено две артели, но у них в этом отношении, конь не валялся, ничего своего нет, надо бы им подкидывать соответствующее оборудование, но не получается, ведь это оборудование артелям в личное пользование не продаётся. А и если бы продавалось, то им один чёрт не подойдёт, им нужно чтобы это оборудование уже было в работе, чтобы его амортизация была уже на таком уровне, чтобы почти даром доставалось. Ну, это у них уже своя жаба такой величины стала, что ни в какие ворота не пролезает. Так что остаётся нам просто ждать, вдруг появится такая артель или кооператив, которые хотя бы половину оборудования своего имеют, а то ведь полностью снабжай их из своих фондов, а это дело уголовное.

* * *

– Так, что это у нас здесь? – Упитанный мужчина в самом расцвете лет уставился на мои чертежи копировального устройства. – Такое маленькое?

– А нам больше и не надо, – отмахиваюсь от его претензий, – маленькое оно потому, что ему не надо делать тысячу копий в день, максимум пятьдесят.

– Но пятьдесят копий это очень мало. – Тут же возражает мне представитель кооператива. – Что на производствах скажут на такое количество?

– Так это устройство не для производственников, – начинаю сердиться я, – это для секретарей, которые работают в малых организациях, им не надо копировать много, достаточно пару документов скопировать и на этом всё. В конце концов, если так ставится вопрос, выпускайте РЭМ-420, там точно тысячу копий можно за сутки делать.

– Э, РЭМ не та машина, которую может делать наше предприятие, – тут же сбавляет обороты мужик, – там на одну станину требуется около двухсот килограмм металла.

– Хорошо, тогда ЭРУ можете выпускать, – заявляю ему, – там станина легче и веса в ней немного.

– Эра? Нет ЭРА не пойдёт, – опять недоволен кооперативщик, – у неё слишком маленький ресурс, она не соответствует затратам, там придётся делать каждую копию сначала.

– Ну, на вас не угодишь, – смеюсь я, пытаясь свернуть свои чертежи.

– Нет, подождите, не убирайте, – вцепился в них мужик, – я их недостаточно изучил.

– Ой, – тут же выпустил их из рук, – да смотрите, я думал вам это совсем не интересно.

– Почему не интересно? Очень даже интересно.

– Так чего здесь смотреть-то, – усмехнулся я, – главное не чертежи надо смотреть, надо за описание технологии браться.

– А есть оно?

– Есть, но даётся на руки, только после заключения договора.

– А почему так, ведь чертежи вы не прячете, – удивляется мужик.

– Так потому и не прячу чертежи, что они секрета не представляют, – с интересом смотрю на покупателя, – а весь цимес в технологии изготовления валиков. Там ведь не только пластмассу точно лить надо, там сам валик представляет собой произведение искусства, и порошок тоже от РЭМа не пойдет, другие консистенции и другие температурные особенности.

– Правда? – Кооперативщик пуще прежнего вцепился в чертежи. – Так получается устройство хорошо защищено от взлома технологий.

– Ну, так-то, да. – Не стал разрушать я его идиллию. – Если кто-нибудь и нащупает технологию малых валов, то там будет уже другая технология и другие чернила. Хотя это вряд ли, нужно будет большие исследования производить, мы немало времени потратили, прежде чем нащупали своё.

– Тогда это нам подходит, – мужик завладел моими чертежами и не собирался мне их отдавать, – как я понимаю, описание технологии вы нам отдадите после заключения договора?

– Ну да, – тупо смотрю на представителя, – но вы ещё подумайте, у вас не артель, а производственный кооператив, сможете ли вы освоить это всё.

– Это уже не ваше дело, – тут же заявляет он мне, – я возьму это на обсуждение? – И он указывает мне на чертежи.

– Да ради бога, – несколько заторможено откликнулся на это его «возьму».

Так то понятно, что мы уже куда только не обращались с этими чертежами, даже в колхоз один сунулись, у них там производство своё организовали, но нет, никому чертежи малых копировальных машин не нужны. Все ведь как говорят: Большие – пожалуйста. Но сил освоить их всё одно нет, так что нам остаётся только ждать и смотреть, как оно у других получится.

А не получится, пока маленькие машинки не внедрят, большие делать не будем, там валики и картриджи будут раздельные, сложность обслуживания будет на порядок больше чем у РЭМа, следовательно, большие предприятия будут тяготеть к прежней копировальной машине. Нет, это не наш путь.

Через неделю, этот мужик приехал к нам на производство, и после нескольких дополнительных вопросов по изготовлению малой копировальной машины решился на заключения договора. Вот тогда мы и выдали ему технологию изготовления малых валов для картриджей.

– Ух ты, – удивился он, когда получил все данные по валам, – кто бы мог подумать, что там настолько сложно.

– Это не сложно, – вздыхаю я, – сложности начнутся, когда производственники под всякими предлогами начнут картриджи сами заправлять.

– Как это, – удивился представитель кооператива.

– А вот так, мы же делаем так, что бы барабан имел вполовину больший ресурс, чем заправка картриджа, – принялся разъяснять я ему политику нашего производства, – но людям это покажется тупым разбазариванием ресурса и они правдами и неправдами начнут искать порошок и заправлять им картриджи. Чтобы этого не случилось, придётся вам, именно вам, а не какому-нибудь строй монтажу, выпускать этот порошок в отдельных упаковках.

– Э, а как они заправят, если картридж герметичен?

– Долго ли дырку дополнительную проковырять? – Улыбнулся я. – Нет у них это проблемы не вызовет, так что надо будет заранее к этому подготовиться.

– А если мы сделаем картридж, который израсходует свой ресурс вместе с окончанием порошка? – Добавляет он.

– Это очень трудно сделать, – морщусь на эти планы, – сделать хороший ресурс, на пять тысяч копий можно, это не вызовет проблем, а вот на то, чтобы он отработал одну с половиной тысячи и заткнулся, это сложно.

– А если мы снабдим наши картриджи своим чипом, который не позволит их использовать после израсходования ресурса, – продолжает он сыпать идеями.

Ух ты, сразу понял, чем это ему грозит. Но на это есть лом прямой, перепрошивка чипов называется, но об этом я ему говорить не буду, пусть попробует. Пока в этом ещё нет необходимости.

Оформили договор очень быстро, час на всё ушло, ну и тут они раскрыли нам все свои производственные мощности. Тарное производство, чтобы свою продукцию хорошо упаковывать, они запустили экструдер и линию по выпуску этой тары. Но дальше, больше, чтобы не простаивало оборудование они стали подвязаться на выпуске различных деталей, которые требовались в различных областях нашего хозяйства. Но это единичные случаи, максимальная партия, которую им удалось выпустить, тысяча штук, корпусов для телевизоров, но потом само производство запустило свою линию и заказы иссякли, что не мудрено. Так что, изделия из пластмассы им очень даже понравилось, хотя изделия требовали на порядок большей точности. Что касается производства валов, то их тоже освоили, но там уже требовалось другое оборудование, им его удалось достать по случаю, всё-таки производственный кооператив, ну а дальше… Что дальше, в середине семьдесят пятого все заговорили о малых копировальных машинах «МКМ-1500». Тысяча пятьсот это максимальное количество копий на одной заправке. Сначала они делали вид, что заправка картриджей их совершенно не волнует, но после того, как сразу несколько кооперативов наладили выпуск собственного порошка, наконец, начали его выпускать в отдельных упаковках и даже технологические отверстия в картриджах сделали, чтобы там всякие Кулибины своими паяльниками их не жгли. А так да, мы сумели сделать ещё один шаг к выпуску светодиодных принтеров. Но пока…

Но пока нас интересовали матричные принтеры, а вот там все было не очень хорошо. Как я уже говорил, матричные принтеры не столь безобидны, как могло показаться на первый взгляд, всё дело в том, что при обратном движении головки расхождение в печати становится слишком заметно. Хорошо, если там шрифт «драфт», он за один проход делается, а если нет, то буквы становятся неровными, будто пьяными, а ещё расфокусированными, будто двойными. Против этого эффекта есть только один способ прорваться, движение в одну сторону… или нет, есть и ещё один способ, который применялся в более поздних принтерах, программная коррекция ошибки обратного движения головки. В этом случае, проводится коррекция движения головки на программном уровне, задержка движения иголок, чтобы выровнять линии на листе бумаги. Вот это мы и приводили к нормальному виду.

Вся трудность здесь обстояла в том, что разболтанность механизма движения головки вперёд и назад, на всех принтерах была разной, и, следовательно, требовала разной настройки движения иголок, что делалось с помощью программы принтера. Для этого сделали отдельный режим работы принтера, в котором он печатал вертикальные линии и корректировал эти линии оператор, подбирая наиболее точные совпадения. Дальше эти совпадения записывались в долговременную память компьютера и там оседали надолго, до следующей корректировки. Такая корректировка позволила создать не только режим быстрой печати, но и режим печати улучшенный, когда шрифт на таком принтере не отличалась от печатающей машинки.

Но главное было не в этом, как я уже говорил, только две артели желали взяться за производство таких принтеров, но условия у них были не те, не могли бы они производить их. Так что пришлось выжидать, и о чудо, откликнулся Новосибирск, была у них одна такая артель, которая раньше занималась производством игровых автоматов, ну там стрельба по мишеням, которые бродили по игровому полю, типа «Зимняя охота». Так-то понятно, что они хотели полностью перейти на наши восьмибитные машины, им хотелось создать свою игрушку, которая была бы полностью востребована в домах культуры или при кинотеатрах, но тут им пришлось умыться, ибо их установленное оборудование точно подходило под производство принтеров. А главное культура производства у них была на нужном нам уровне. Вот их мы и уговорили, чтобы вместо игровых машин они перешли на производство матричных принтеров, и надо сказать, что первый свой принтер, они сумели создать в течение двух месяцев.