Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)

Думаете, мы попали в безвыходное положение? Ага, сейчас, советская система гораздо гибче, если бы всё замыкалось на Минфине, СССР рухнул бы в первые годы советской власти. Здесь и сейчас всё замыкается на выделении фондов. Есть фонды – есть работа, деньги это так, довесок, некая система контроля, совершенно не связанная с производством. Вот благодаря этим фондам работа у нас и продвигалась, а планы Минфина уже на втором месте, или даже на третьем, есть ещё и зарплата, не выплатить которую считалось тягчайшим преступлением, под это были предусмотрены гос. кредиты, которые в случае чего можно было и списать. Вдумайтесь, списать кредиты, невероятно, но так было. Вот так и работали, финансового плана утверждённого нет, а план работ уже вовсю выполнялся, под «поручительство министерства».

И да, из Минска к нам пришли два степпера, несмотря на все трудности, добили их всё-таки. То, что разработчики уверяли, что добились позиционирования в один микрон при таком же разрешении, позвольте не поверить, разрешение ещё туда – сюда, а вот с позиционированием – шалишь. Там еще много чего надо придумывать, чтобы такого добиться при приемлемой скорости и точности, особенно в механической части, так что посмотрим, чего удалось получить, а так на сегодняшний момент Белорусы выше своей головы прыгнули. И главное, от них скоро приезжает команда, которая будет запускать эти комплексы в работу, вот тогда и посмотрим. А самое смешное знаете что? Оказывается руководство «Микрона» не хотело выкупать это оборудование, конфликт интересов какой-то у них там вышел. Белорусы нос задрали, вот мы какое оборудование выпускаем, без нас никуда, а Москвичи решили их окоротить, мол, и без вас обойдёмся. Обойтись, конечно обошлись бы, но времени бы кучу потеряли и зачем резать курицу несущую золотые яйца? Получается, верное решение принял Шокин, отобрав производство у академиков, их амбиции наносят нехилый такой ущерб государству. А ведь это ещё только начало, есть ведь ещё и республиканские амбиции, например «Наири» в Ереване, можно долго рассуждать о недостатках и достоинствах тех или иных компьютеров, но чтобы они пробили себе дорогу, требуется массовость их выпуска и востребованность. А с этим там не всё в порядке, хотя и стараются изо всех сил.

* * *

– То есть, как это перейти на собственное производство кремниевых пластин нам? – Удивляюсь заявлению Кошелева. – Там ведь работы примерно столько же, сколько запланировано.

– Вот так, на заседании МЭП Валиев, нынешний руководитель Микрона поднял вопрос о нехватке производственных мощностей для выпуска кремниевых пластин. – Стал объяснять подноготную принятого решения Кошелев. – Так как потребителями этих пластин в основном планируется наше производство, то, стало быть, нам и налаживать их выпуск.

– Вот ведь подгадил академик, – сдулся я, – ведь прекрасно понимает, что на это минимум год понадобится.

– Нет, не год, – возразил Иван Никитич, – оказывается, в Москве был построен завод по производству синтетических рубинов по методу Чохральского. Но что-то с планами напутали, поэтому тогда его решили перепрофилировать на выпуск кристаллов кремния.

– И как получилось? – Едко спросил я, подразумевая результат.

– А никак не получилось, – хмыкнул директор, – и вижу для тебя это не секрет. Знаком с технологическим процессом производства пластин?

– Если скажу, что знаком, это что-нибудь изменит?

– Нет, – честно отвечает Кошелев, – всё равно потребуются специалисты с Микрона техпроцесс налаживать.

– Вот вам и ответ. – Пожимаю плечами. – Это даст Микрону возможность с нашей помощью опробовать новые технологии в производстве пластин большого диаметра. Им плюшки – нам шишки.

– Думаешь? – Скривился Кошелев. – Хотя всё может быть. А насчет большого диаметра я бы не загадывал, тут семидесяти шести миллиметровые бы освоить.

– Не, так дело не пойдёт, – начинаю активно протестовать, – нам нужен диаметр минимум в сто миллиметров, а лучше вообще сто пятьдесят. Иначе не получится у нас массовый выпуск микросхем, да и как пойдут у нас пластины, поверьте, Микрон будет первый в очереди на их долю.

– Эк тебя понесло, – покачал головой Иван Никитич, – давай-ка ты съездишь на завод, посмотришь что там и как, а потом уже и со сроками определимся.

– А как же запуск обрудования из Минска? —

– А кто хвастался, что хороших специалистов подобрал? – Рассмеялся директор. – Вот и посмотрим, насколько они хороши, надеюсь, вместе со специалистами из Белоруссии как-нибудь и без тебя справятся?

– Я вот сейчас на другое надеюсь, завод не на Юго-Востоке Москвы?

– Нет, тут тебе повезло, – улыбается он, – в Мытищах этот завод находится. Выделю тебе машину, будешь как важный человек туда ездить. И это, шляпу купи, а то кепка твоя, как-то несолидно смотрится.

– И усы отпусти, чтобы старше смотреться, – решил я продолжить шутку.

Но оказывается Кошелев и не думал шутить:

– Да, насчёт усов ты точно подметил, неплохо было бы их отпустить, а то меня уже только ленивый не спрашивает, за какие такие заслуги данный товарищ назначен зам директора по производственным вопросам.

– Неправда, нет такой должности, – бурчу я, – есть зам директора по производству, есть главный технолог главный инженер, а вот по «вопросам» нет.

– Вот и подумай, на какие приходится идти нарушения, чтобы тебя на «должность» взять.

Да уж, вот незадача, возраст у меня действительно не соответствует должности, поэтому на следующий день поплёлся на барахолку за шляпой. Вообще-то как мне помнилось, моду на шляпы в СССР внесли дипломаты и люди творческих профессий, в частности артисты, а так, этот головной убор не пользовался популярностью среди интеллигенции до тех пор, пока в шляпе в моей реальности не появился Хрущёв. Правда это или нет, не могу сказать, но то, что после него пошла мода на шляпы среди партийных работников, а значит и у всего руководящего состава, неоспоримый факт. До этого многие партийные работники предпочитали носить на голове демократическую «ленинскую» кепку. Но в этой реальности Хрущёв не претендовал на высшую должность в СССР, а значит, не мог быть законодателем мод, поэтому шляпа потихоньку перекочевала на «умные» головы, коими считались товарищи от науки. Конечно же, всё это было весьма условно, но товарищ, появившийся где-то в шляпе, сразу вызывал уважение, и неуместных вопросов ему старались не задавать. Однако, тут тоже были сложности с выбором этого головного убора, нужно было очень точно соблюсти форму шляпы и ширину её краёв, слишком представительная шляпа тоже могла вызвать ненужные подозрения. Вот так-то, мне это чем-то напомнило цветовую дифференциацию штанов, из одной известной мне комедии, но после небольших мучений и консультаций с хозяином палатки выбор был сделан. Посмотрелся в зеркало, нормально смотрится, не то чтобы очень уж представительно, но уважения явно добавляет.

К водителю в гараж пошёл с картой Москвы, которую наша контора получила из МЭП. А вы как думали, найти номерное предприятие даже имея официальный адрес, дохлый номер, даже если будешь стоять рядом с ним, всё равно хрен обнаружишь, и спросить не у кого, везде плакаты развешены со строгой тёткой рядом с телефоном, в котором написано: «Болтун находка для шпиона». Двинулись в путь, только после того, как мы старательно проработали маршрут по карте.

– Ну неужели нельзя было подробнее карту сделать, – возмущался водитель.

– Секретность – будь она неладно, – отвечал я, – вы думаете нас легче найти? Ничего подобного, люди находясь рядом с нами вынуждены по телефону звонить, чтобы их на проходную вывели.

Однако, опасались мы зря, по нужному нам адресу оказалась только одна контора, которая и была нашим искомым заводом. Ну а дальше правильно выписанные документы, «личный» автомобиль со своим шофёром и шляпа, сделали своё дело, на оформление пропуска затратили всего десяток минут. Директор оказался товарищем угрюмым и неразговорчивым, то ли это у него из-за того, что его переподчиняют в Микротех, и он переживает из-за этого. То ли он по жизни такой, но мне разбираться с ним было некогда, мне надо было провести срочное обследование производства и понять какие трудности которые у них возникли, при переходе с синтетических рубинов на кремний.

А вот его заместитель, был довольно-таки общительным товарищем, на просьбу показать всё с нуля он ответил:

– Так смотрите, как я понимаю для этого сюда и ехали. С чего начнём? С цеха по химической очистки кремния?

– А у вас он разве первый в технологической цепочке?

– Что ж, тогда пожалуйте на склад, – дёрнул он плечом.

За полдня мы успели быстренько пробежаться по всей цепочке и наконец, дошли до участка выращивания булей, и везде я натыкался на работающее по предыдущим заказам оборудование, хотя вроде бы всю работу по рубинам должны были давно прекратить.

– Понятно, – кивнул я, осмотрев все технологические нюансы, – а это что, – киваю я на две установки, от которых товарищ старательно пытается меня загородить.

– Э… Вообще-то, это мы договор с Физтехом заключили, сейчас работы нет, а жить надо, вот и подрядились эксперименты с выращиванием кристаллов произвести.

– Да, да, – закивал я как болванчик, и тут же свернул вопрос, вроде бы не моё это дело, – а с кремнием, значит, у вас не получилось?

– Да вот, что-то не получается, – опять дёргается замдиректора.

– Понятно, ну что, я всё, что надо увидел, технологией другой человек будет с вами работать.

После этих слов я развернулся и пошёл… сваливать куда-нибудь подальше от этого криминала. Почему? А в том-то и дело, что даже без помощи «железяки» я сразу заподозрил неладное. Вот скажите мне, зачем предприятие продолжает работать неизвестно на кого, если у них план горит ясным пламенем? Короче, мутят что-то директор с замом, от того и не получается выпуск новой продукции, чем дольше у них будет не получаться, тем больше они намутят.

* * *

– Ну? – Директор смотрел на своего скалящегося заместителя.

– Любимчик нового руководства приехал на нас посмотреть, – хохотнул тот, – короче протащил этого щегла по всем производствам. Он покивал для приличия, будто что-то в этом понял, и отчалил с докладом. Думаю, недели две у нас ещё есть, а может и все полтора месяца.

– Нет, – помотал головой директор, – ты я смотрю, ещё на одну партию камней нацелился? Это очень опасно, это уже будет крупная поставка ювелирных рубинов, её точно заметят и сразу пойдут вопросы – откуда камешки?

– Пока разберутся, Виталий Егорович, – махнул зам рукой, – там и нас с должностей снимут за неисполнение приказа по перепрофилированию завода, так что ничего страшного.

Директор задумался, всё же жалко ему было терять такое тёплое место, может быть, обойдется, но спросил другое:

– И что там по Сёмину, всё ещё бузит?

– Нет, последнее время его голоса не слышно. Старательно делает вид, что ничего не замечает, вроде того, что повышенная премия мимо бухгалтерии это законно.

– Ну и ладно, в случае чего ему за всё отдуваться. И вот что Николай, ты всё же поосторожней будь, вдруг этот, как ты говоришь «щегол», окажется не так прост. Всё же за какие-то заслуги его назначили заместителем директора Микротех, и машину тоже просто так не выделяют.

* * *

– Что? Прямо вот так в наглую? – Не поверил Иван Никитич.

– Ага, прямо вот так, – подтверждаю попытку меня обмануть, – не поверите, работа по очистке окиси алюминия не прерывалась даже во время инспекции. А в основном цеху две установки на рубины работали, правда, к ним меня не подпустили, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что не технические камни они растили.

– Ну и кого будем оповещать? – Задаёт вопрос директор. – ОБХСС или КГБ?

– Я так думаю, с ОБХСС связываться нам не резон, – делаю кислое лицо, – во-первых наше производство с секретами связно, а во-вторых они нас замордуют, и дела им нет, что нам этот завод только вчера достался.

– Следователи КГБ тоже не сахар, – возразил на это Кошелев, – им тоже мало чего докажешь. Хотя, тут важно под каким соусом это всё подать.

Ха, наивный, под каким соусом не подавай, а всё равно виноватыми останемся… вернее остались бы, если бы «контора» не наступила бы сама себе на одно очень больное место. Дело в том, что оказывается, эти идиоты, которые производили огранку синтетических рубинов, решили отдать их на реализацию, как они думали, достаточно разумным людям, и честно предупредили, что камни искусственные. Но что-то там с разумом произошло, те кто пытался эти рубины продать, не нашли особой разницы между природными камнями и искусственными, а раз так, то почему бы не выдать их за натуральные?

Вот и выдали, да так выдали, что это стало на личный контроль председателя КГБ, и когда я приехал на завод, там уже вовсю вели оперативную разработку. Ну и меня заодно «на карандаш взяли», и Ивана Никитича тоже туда же приплели, кстати сказать. Как я и предполагал, в Зеленограде следователи КГБ не стали долго думать, ну и что, что заявили о предполагаемом преступлении, это не значит, что они не виновны, а заявление можно вообще считать как признание вины. Идиоты. В этом плане они и взялись нас «колоть», ладно на меня наехали, не велика птица, но зацепить Кошелева, это надо было додуматься. Более того, они ведь влезли на чужую территорию, в зону ответственности другого подразделения КГБ и соответственно чуть было не сорвали давно выпестованную операцию.

Кто-то в «конторе» решил сделать ставку на молодого заместителя, так что пытались «колоть» меня серьёзно, разве что пытки не применяли, а так пытались потрошить по всем направлениям. В частности у них жуткий интерес вызвал вопрос, каким образом я в такие годы умудрился вступить в строительный кооператив, и как получилось скопить столько денег на сберкнижке. Это они ещё про аккредитивы не знают и про счёт в сбербанке, я из ума не выжил в квартире их хранить, а запросы они сделать не догадались, им даже в голову не могло прийти, что денег у меня значительно больше. Даже впечатление сложилось, что криминал, о котором мы сообщили, был забыт, а основная работа пошла по моим доходам. Я прекрасно понимал возмущение следователя, что какой-то пацан нашёл лазейку в советском законодательстве и теперь «гребёт деньги лопатой», а он, уважаемый работник со стажем, вынужден перебиваться от получки до получки. Но все его усилия были напрасны, понимая подоплёку расследования, я не поддавался ни на какие угрозы и измышления, короче вёл себя как компьютер, чётко отвечая на заданный вопрос и не давая возможности зацепиться за ответ. В этом мне очень хорошо помогала «железяка», она прекрасно помнила, какие вопросы были заданы и какие ответы были получены, поэтому как следователь не старался, ничего лишнего из моих ответов он не получил. Но иногда он не выдерживал и скатывался вместо допросов на дискуссии.

– Какой же ты комсомолец? – Не выдержал он. – Комсомолец это помощник партии в деле строительства коммунизма, а ты стяжатель какой-то.

– Стяжатель? – Делаю вид, что удивился. – А кто такой стяжатель?

– Это человек, стремящийся наживе. – Даёт он точное определение. – Вот ты точно стремишься к наживе.

– Нет, к наживе не стремлюсь, деньги как-то сами у меня копятся, вот и скопились в таком количестве, – и тут же изображаю задумчивость, – а что, это запрещено?

– Законом не запрещено, – возмущается следователь, – но ты комсомолец, и, следовательно, должен соблюдать «Моральный кодекс строителя коммунизма». А там прямо написано: Непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству.

– Так а в чем я отступил от этого кодекса? – Опять изображаю из себя непроходимого тупицу. – О преступлении заявил, следовательно, проявил непримиримость к несправедливости. Работаю, и других заставляю, значит, не приемлю тунеядство. Что касается карьеризма, то мне об этом сложно судить, так как критерии этого карьеризма у всех разные. Мне вот к примеру, быть заместителем директора Микротех как-то слишком накладно, с удовольствием отдал бы эту довольно хлопотную должность, но вот этот моральный кодекс строителя коммунизма требует другого " высокого сознания общественного долга".

– Да? – Товарищ даже подпрыгнул от возмущения, – а ты считаешь, что справедливо получить такую должность?

– Так ведь вопрос не в справедливости, вопрос в том, нужен директору тот или иной товарищ на этой должности или нет.

– Ой, прекращай тут заливать, – скривился он, – знаем мы, что ты через его племянницу на должность решил пролезть.

– Как интересно вы выворачиваете факты в своих интересах. – Кривлюсь я. – Так и вас можно обвинить в использовании родственных связей.

– Это как же?

– Все люди произошли от Адама и Евы, а значит все родственники, только одни ооочень дальние, другие поближе.

– Тьфу, – следователь сделал вид, что сплюнул, – комсомолец, а такую поповщину развел. Доказали уже, что люди произошли от обезьяны. Слышал же – труд сделал из обезьяны человека.

– Точно, – киваю в ответ, и тихо бурчу, – но некоторые только недавно с пальмы спустились.

– Это ты сейчас про что? – Глаза следователя опасно сузились.

– Да про руководство номерного завода, про который я вам заявление писал, – тут же выкрутился я, – но почему-то разговор у нас всё время не в том направлении идёт.

– Разговор идёт в нужном направлении, – засопел следователь, до него дошло, что допрос действительно пошёл не по тому пути, который он наметил, – и всё же, как согласуется высокий доход от патентов с твоим статусом комсомольца?

– Нормально согласуется, – пожимаю плечами, – ведь это доход, я никого не грабил, ни у кого не крал, так что здесь всё законно.

– Я не о законе говорю, а все о том же моральном кодексе.

– Ах вы об этом, – не понимаю я его действий, ведь ничего он здесь не нароет, – тут опять же надо рассматривать какой пункт в нём нарушается.

– Например «Честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни».

– Э…

Этот пункт вообще поставил меня в тупик, что есть нравственная чистота? Но если так ставится вопрос то…

– Хорошо, давайте разберёмся. «Честность и правдивость» – пока вы не поймали меня на явном вранье, будем считать, что я честен и правдив. Ведь так?

– Допустим, – он делает вид, что соглашается.

– Теперь «простота и скромность». Мне непонятно что есть простота, в русском языке есть пословица, простота хуже воровства, какая простота имеется в виду, может быть невозможность проявление хитрости? Тоже сомнительно, хитрость иногда тоже нужна, без неё такого наворотить можно, мама не горюй. А насчёт скромности тут всё просто, я не кричал на каждом углу о своей исключительности, и не требовал к себе особого отношения. Ведь так?

– Допустим, – опять кивает товарищ, – а насчёт нравственной чистоты ты скажешь, что вообще не знаешь что это такое?

– Нет, немного не так, – морщусь я, от того, что он практически предугадал мой ответ, – я хотел сказать, что у каждого своё понятие этой «нравственной чистоты» в общественной и личной жизни.

– В твоём случае, если бы у тебя была эта «нравственная чистота» ты бы не копил эти деньги на сберкнижке, а перечислил бы их в доход государства.

– Тут должен возразить, – тяжело вздыхаю я, – хоть деньги лично для меня мало чего значат, но у меня есть родные, и помогать им моя святая обязанность. Поэтому перечислять в доход государства честно заработанные деньги я пока спешить не буду. Да и что значит «в доход», лучше я адресно кому-нибудь помогу, конкретному человеку, попавшему в сложную жизненную ситуацию.

– И многим ты уже помог?

– Не многим, – отвечаю честно, – работы много, некогда помогать.

Но этих дней на допросы у следователя оказалось не много, дня через три возмутилось другое подразделение, на территорию которого влезли наши неискушённые в интригах товарищи и дело у них забрали. Меня вытащили на допрос только через неделю. Это был даже скорее не допрос, а консультация, передо мной положили несколько рубинов и предложили определить какие из них могли быть сделаны на этом номерном заводе.

На это я только развёл руками, мол, не компетентен, всего один раз завод посетил, и как только заметил неладное, сразу сообщил. Новый следак только удивился:

– Зачем только там на вас столько времени тратили?

Промолчал, а то и ещё и здесь дискутировать придётся.

А с кремнием мы справились, и не просто справились, через неделю выдали були диаметром сто пятьдесят миллиметров, хотя и тут без хитрости не обошлось, "железяка выдала технологию, чем утерли нос товарищам с Микрона, правда на первых порах без их помощи всё равно не обошлось. Вырастить були большого диаметра не проблема, проблемой оказалось всё остальное, это и алмазные пилы для их разрезки, это и шлифовка пластин, и полировка их до нужного класса чистоты. Забот хватало, так что полностью замкнуть всю производственную цепочку смогли только спустя полгода, да и то потом еще столько же времени производство лихорадило.

И как в воду смотрел, когда предположил, что Микрон будет первый в очереди на большие пластины, так оно и оказалось, там не посмотрели на напряжённые отношения между руководством, быстро нашли взаимные интересы.

* * *

Сентябрь получился очень напряжённый, и добро бы основные проблемы возникли по оборудованию, которое было завязано в основной работе чипов. Нет. Все заботы были направлены на подготовку производства. То фильтрационные установки не обеспечивали требуемой чистоты воздуха, то материал комбинезонов, из которого нам их пошили «пылил», а то и сами работники вносили свою лепту в процесс производства брака. И это еще то, что на слуху, а так проблем было много, и решали их постоянно. Так что, не смотря на наши усилия, процент выпуска годных изделий рос очень медленно, примерно по пол процента в каждой последующей партии. Вылезали только за счет больших пластин и степперов, которые позволили резко нарастить количество выпускаемых микросхем. На степперы мне оставалось лишь молиться, не дай Бог что-нибудь с ними произойдёт, и всё производство станет, ибо от контактных масок мы отказались, так как перешли на другую технологию. Так что с нетерпением ожидали два новых станка из Минска и надеялись, что не вмешается какой-нибудь товарищ, который посчитает, что в России могут выпускать что-нибудь подобное гораздо лучшего качества. Да, подтверждаю, могут, но если судить по опыту, то очень не скоро, а потом придётся ещё и дорабатывать, как это произошло с Белорусским оборудованием, и всё равно, до заявленных показателей не дотянули. Сейчас там пытаются внедрить кое-какие новшества, чтобы «опять не ударить в грязь лицом».

В плановые показатели намеченные МЭПом мы всё же сумели вписаться, с запуском двух дополнительных сборочных линий, но с большой натяжкой. Можно сказать, обманули, мол, мы обещали выйти на показатели выпуска в тридцать тысяч микро ЭВМ в месяц, но никак не выпустить в сентябре, и что удивительно, МЭП с этим согласился, видимо такие хитрости у них считаются нормальными. Так что в октябре Внешторг сразу заключил соглашение с несколькими торговыми фирмами договор на продажу двадцати тысяч микро ЭВМ «Эврика». Причём наши внеш. торговцы тут сумели провернуть хитрую операцию, которая резко улучшила позиции нашей микро ЭВМ. Они сначала заявили пробную партию микро ЭВМ в пять тысяч штук, вроде того, что сначала надо посмотреть какой будет спрос на изделия, спустя некоторое время заявили, что интерес получается выше ожидаемого, поэтому принято решение увеличить пробную партию вдвое, а еще спустя неделю, сообщили, что готовы поставить ещё вдвое больше. Короче, показали всем, что количество изделий не проблема, проблема их сбыт.

Честно сказать, европейский рынок электронных изделий встретил это сообщение сначала прохладно, разговоры, конечно, шли среди специалистов, и многие удивлялись поделке из СССР, но не более того. А тут вдруг проходит сообщение, что заказы на «Эврику» растут, даже при том, что продажи ещё не стартовали, значит, тут что-то есть, надо бы внимательней присмотреться к изделию из Советов.

Первая партия наших изделий до складов так и не добралась, расхватали «с колёс», поставили в качестве терминалов на IBM, благо что контроллеры имелись в продаже, и… и потребовали ещё. Причём отзывы в прессе не сказать, чтобы были восторженными, скорее осторожными, наряду с небывалым удобством работы на «Эврике» в качестве терминалов, отмечалась и возможность самостоятельной работы машины для различных задач. Я уж подумал, что все отметят главный недостаток нашей «Эврики» – монитор, за выпуск которого взялось одно предприятие, которое раньше собирало обычные телевизоры, но, не смотря на то, что раньше телевизоры ими производились не лучшего качества, мониторы получились не самыми плохими. Ну и дизайн сказался, к которому и я руку приложил, а уж сколько ругани было по поводу поворотной подставки, до министерства жалобы дошли, но «наша взяла», Шокин посмотрел на наши художества и согласился с доводами, что это стильно. Вот уж удивительно, а я боялся за них больше всего, теперь перед ними стоит задача освоить цветные мониторы, посмотрим, как оно получится.

Кстати, сказать, в IBM сориентировались очень быстро, уже через два месяца они наводнили рынок немного доработанными терминалами IBM 3740, и объявили, что это терминальное устройство ничуть не хуже. Ну, это уже была явная подтасовка, терминал мог без ЭВМ выполнять только очень ограниченное число функций, которые еще надо было суметь реализовать. Это заметили мгновенно, их маркетинговый ход быстро раскусили и вывалили перечень проблем, которые было бы желательно «доработать». А как там доработаешь? Если только такую же микро ЭВМ сделать. Так что европейский рынок остался за нами, а американцы серьёзно задумались. А задумались не потому, что на рынке электроники появился конкурент, нет, они не воспринимали микро ЭВМ как проблему своей экспансии, а задумались каким образом сбросить СССР с хвоста, может быть сделать что-нибудь на программном уровне, чтобы возникли проблемы совместимости? Но решили коней не гнать, а посмотреть как будет развиваться ситуация дальше.

– Хм. Очень интересно, они на самом деле решат закрыть протоколы обмена? – Поинтересовался у меня Кошелев, прочитав перевод статьи американского журнала.

– Это вряд ли, – отмахиваюсь я от надуманной проблемы, выискивая в этом журнале статьи, в которых отмечали успехи в микроэлектронике, – во-первых мы и через другие порты можем пролезть, там только программку написать, а во-вторых после этого IBM потеряет половину привлекательности, там такое с изобретателями начнётся, что только держись. Да и ни к чему им это, мы же не собираемся паразитировать на них, у нас другая задача, нам надо чтобы «Эврика» стала привлекательной для пользователя с широким кругозором.

– А неплохо получилось на них паразитировать, – хохотнул Иван Никитич, – жалко, если они всё же меры примут.

– Нет, не примут, – успокаиваю его, – и вообще с освоением шестнадцатой «Эврики» спрос на мини ЭВМ изменится скачком, потребность будет измеряться в половину миллиона машин.

– Ладно, кончай мне здесь свои фантазии в уши лить. – Прекратил дискуссию Кошелев. – Лучше скажи, когда с Алёной к её родителям поедете?

– Как только добро дадите, – отфутболил я вопрос.

– Так давайте, зачем до зимы тянуть?

Вот ведь гад, мы то планировали поехать в конце лета, но одно за другое цеплялось, времени совершенно не было, а тут уже действительно скоро зима начнётся.

Ехать не понадобилось, её родители сами к нам приехали, посмотреть на того наглеца, который пытается захомутать их доченьку еще до окончания института. Не сказал бы, что отец Алёны копия брата, мне он показался гораздо мягче характером, оно и понятно, братец-то высоко сидит, прояви хотя бы толику мягкости и живьём съедят. А вот мать у неё та ещё штучка, решила сходу наморщить нос, вроде того, что не о таком зяте мы мечтали. Ага, я прямо так и повёлся. Алёна долго терпела выходки родительницы, и решила сама выяснить отношение с ней, а не полагаться на авось. Вот что мне нравится в моей избраннице, так это то, что, несмотря на покладистость, чувствуется в ней стержень, который не даёт согнуться, нашла она правильные слова, я это почувствовал сразу, так как с этого дня ни одного упрёка от её матери в свой адрес больше не слышал.

А вот что услышал, так это просьбу пристроить куда-нибудь свою старшую дочь.

– Так зачем её пристраивать? – Удивился Иван Никитич. – Она и так себе хорошую работу нашла, вон в прошлом году в санаторий ездила, далеко не каждое предприятие может обеспечить молодую сотрудницу путёвкой.

– Так то, оно так, – загрустила Алёнина мама, – вот только там коллектив в основном женский, а где девушкам с парнями знакомиться как не на работе. А тут городок строится, молодёжи много, смотришь, и найдёт себе кого-нибудь.

– А что, твои усилия уже не приносят успеха, – задал явно провокационный вопрос её муж, чем заработал неприязненный взгляд.

– Пристроить, конечно, можно, – почесал затылок директор Микротеха, – но тут ведь согласие дочки требуется, а насколько я понял, она менять работу не хочет.

– Тут главное твоё согласие, а с ней я уж как-нибудь договорюсь, – повеселела родительница, и тут же продолжила пристраивать своих дочерей, – а что насчёт Алёны?

– А что с ней не так? – Не понял Иван Никитич. – У неё всю нормально, там теперь есть, кому заботиться.

– Думаешь? – Покосилась она на меня, но я сделал вид, что меня эти разговоры совершенно не интересуют.

– Уверен, – отмахнулся Кошелев от беспокоящих его вопросов.

– А скажи Андрей, – переключилась мать Алёны на меня, – а как ты видишь свою жизнь дальше.

Ха, да никак не вижу, моё дело творить будущее, сделать так, чтобы СССР был впереди планеты всей, зарабатывал на компьютерах валюту. Нельзя сказать, что раньше я не задумывался о том, как изменится жизнь в СССР после появления интернета, наверное, точно так же как и в начале девяностых в той моей реальности, когда всякие призванные держать и непущать, пытались наложить вето не только на Интернет:

– Как это так, ведь любой тогда сможет заглянуть в другой мир без всякой цензуры. Нельзя.

А вспомните, сколько было споров из-за сотовых телефонов? Как упирались всякие ведомства, всеми силами тормозя выдачу лицензий на часто́ты. Причём как своё кровное отдавали, хотя использовать их не могли в принципе, только после полного разрушения СССР дело сдвинулось с мёртвой точки. Неужели и в этом времени будет так же. Кстати, а не пора ли нам сделать полноценную микросхему АЦП-ЦАП, военные её уже делают, но делают под себя и как это обычно бывает, сделали под свои нужды, а потом засекретили на всякий случай. А ведь без них не сделаешь цифровые АТС, может быть, начать с этого?