Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 25 страниц)

– Вот дьявол, – ругнулся вице-президент,– они действительно нацелились на хороший кусок нашего пирога. Ты же знаешь, что ваш терминал как раз и разрабатывался для того, чтобы сделать доступными услуги компьютера для всех, а не только для корпораций.

– Да? – Удивился директор лаборатории, – а я думал, мы работаем только на крупный бизнес.

– Все корпорации уже используют наши компьютеры, – не выдал особой тайны Джон, – требуется снижать стоимость аренды времени компьютера, чтобы сделать его доступным для бизнеса средней категории, и получить гораздо больше дохода. Вот на этом направлении коммунисты и могут составить нам конкуренцию. Кстати, а по какой цене они продают свои поделки?

– Средняя цена около шести тысяч долларов, в зависимости от конфигурации.

– Ого, а предыдущую версию они продавали гораздо дешевле.

– Так в этом настольном компьютере полноценный шестнадцати битный процессор, работающий на двадцати мегагерцах, адресуемая память в полмегабайта, дисковод на гибкие диски в 3.5 дюйма, жесткий диск на сорок мегабайт. Так же используется цветной графический дисплей, расширенная операционная система, – сообщил Уильям данные настольного компьютера.

– Даже так, – в замешательстве проворчал вице-президент, – тогда возникает вопрос, почему так дёшево продают? Или это опять демпинг. А точно процессор у них работает на такой частоте, и вообще, сколько инструкций он использует.

– Вот этого сказать сейчас не могу, – даже по телефону слышалось разочарование директора лаборатории, ведь имели право давать заключение по технике конкурентов только специально назначенные подразделения IBM.

– Хорошо, я понял, – подвёл итог разговору Джон, – хотелось бы мне прямо сейчас посмотреть на это чудо.

А уж как Уильяму хотелось хотя бы одним глазком заглянуть внутрь советского компьютера, хоть многие и говорили, что смотреть там не на что, но он в это не верил.

– Как это не на что смотреть? – Удивлялся он. – Вон в последней версии своего терминала мы микросхем на восемь плат накрутили, хотя да, коммунисты же используют сверхбольшие микросхемы.

При этом директор улыбнулся, ходил у них такой анекдот: Купили у Советов микросхему, чтобы посмотреть на каком уровне находится их электронная промышленность. Приходит от них посылка, в которой два ящика, один большой, другой поменьше. Начали с маленького ящика, открывают его, а в нём молоток и большой гаечный ключ, в сопроводительных документах было написано, что это инструмент для ремонта микросхемы, если она вдруг выйдет из строя. Большой ящик вскрывать не стали.

Конечно же, на самом деле было не так, страна первая покорившая космос, не может иметь пещерный уровень развития, но мнение о технической отсталости коммунистов в разговорах всегда присутствовало. И да, он точно знал, что о своих лучших специалистах русские говорят с уважением – «молоток». И какой может быть уровень у этих специалистов, если говорят, что это у них основной инструмент ремонта, «ударного действия»?

* * *

Эндрю Гроув один из основателей фирмы Intel тяжело вздохнул и снова уставился в журнальную статью Popular Electronics, а ведь полтора месяца назад они как дети радовались выпуску своего первого восьмиразрядного процессора, которому прочили большое будущее. Даже в редакции журнала их поздравили, сказав, что это достойный ответ Советскому Союзу. Но вдруг эти проклятые русские объявили о выпуске миникомпьютеров на базе своего шестнадцати разрядного процессора, о котором прошли сообщения ещё два года назад. Тогда Гордона Мура и Роберта Нойса, это сообщение насторожило, но решив, что таким образом СССР решил повергнуть своих конкурентов в шок, они продолжили работу над своим восьми битным процессором, пытаясь догнать разработчиков в России. Конечно же, в прошлом году они сумели достать русский процессор на восемь бит, это было несложно, их машины иногда покупали только ради дисков и планок памяти. Микропроцессор вскрыли и изучили, вернее, пытались изучить, что-то поняли, где-то разобрались благодаря опыту разработчиков, а вот по большей части пришлось давать задний ход, что-то непонятное накручено и наверчено. Тогда Роберт махнул рукой и сказал, что иногда он сам теряется в своем процессоре, что уж говорить про чужие разработки, поэтому не стоит зацикливаться на советском процессоре, а надо делать свой и не обращать на чужие изделия внимания. Так и поступили, и вот когда казалось, что победа близка, русские анонсировали новый миникомпьютер, который по своим параметрам на порядок превосходит предыдущий.

В кабинет зашёл Гордон Мури, взглянув на Эндрю, кивнул:

– Прочитал? – Просто так для проформы спросил он. – По-моему нам пора завязывать с разработками микропроцессоров, пора признать, советы на шаг нас опережают.

– Не на шаг, – в отрицании покрутил головой Гроув, – минимум на два шага. Они объявили о выпуске своего шестнадцати битного процессора еще два года назад, могу себе представить, что у их инженеров сегодня находится в разработке. Уверен, сегодня они заняты разработкой процессора на двадцать четыре бита.

– Почему на двадцать четыре, а не сразу на тридцать два? – Удивился Мур.

– Нет, это уже что-то из области фантастики, там таким коллективом как наш, уже не потянуть, нужно менять схему работы, да и наверняка там ещё много проблем, которые надо исправлять в следующих сериях процессоров. Помните, сколько у нас самих проблем было с процессором 1201, только в 8080 удалось их решить и то не полностью, иногда он зависает по непонятной причине, явно где-то ошибка.

– Мне ясно только одно, мы в конкуренции с русскими уже проиграли, – махнул рукой Мур, – без спонсорской помощи заниматься разработками процессоров дальше не получится. В такой же ситуации находится и Motorola.

– Да, надо бы искать приложение своих сил в других разработках, – согласился с ним Эндрю, – только вот в каких, и не перейдут ли Советы нам дорогу снова? И кстати, память мы тоже выпускать уже не можем, русские и здесь перехватили инициативу, можно считать, что мы банкроты.

– А почему бы нам не попробовать иной путь? – Вдруг заявил Гордон. – Надо войти в IBM, знаю, что они давно к нам ключи подбирают.

– Прекрати, – помрачнел собеседник, – это признаться в собственной несостоятельности.

– А что делать? – Пожал плечами талантливый разработчик. – Уходить в Моторолу ещё хуже, если в IBM мы можем надеяться на признание, то там мы будем всё время на вторых ролях, да и они точно в таком же положении что и мы. Это не выход, и если не IBM, тогда остаётся Капитолий.

На этих словах Гроув как-то странно взглянул на Мура и молча принялся собираться.

– Э… Ты куда? – Ошарашено смотрел тот на партнёра.

– Ты же сказал, что нам остаётся только Капитолий, вот я и решил попробовать удачи, – ответил Гроув, – есть у меня там ходы.

Глава 7
Голубые елки

В середине мая первая партия шестнадцатой Эврики отправилась в Европу, пора выполнять свои обязательства, о которых было объявлено месяц назад. И тут я уже не сдержался, в качестве презента вместе с базовым программным обеспечением подкинул несколько простеньких игрушек, две: змейка и «экспансия», и ещё две для зрелых людей, где думать надо, это пасьянс и шарики, там, где надо сортировать шарики по цвету. С моей точки зрения игрушки так себе, но о других пока говорить не пристало. Вот и началась моя «диверсионная» работа, наверняка на этих играх частенько будут зависать пользователи. Тетрис пока придержал, не пришло его время, он выстрелит несколько позже. Да и пора бы уже начинать проталкивать домашние игровые приставки, а то время уходит, в Японии уже вовсю их выпускают, правда они не на основе четырёх битного микропроцессора, ну а нам кто мешает применить процессор, тем более, что сейчас эта линейка у нас освободится.

А ещё, нам удалось протащить через МЭП решение, что все «Эврики», которые удастся выпустить сверх плана поставок, пойдут на внутренний рынок, если, конечно, будет соответствующий спрос. Правда тут есть одна неувязка, «сверх план» касался только наших системных блоков, на поставку мониторов мы влияния оказать не могли. Тут требовалось еще согласовывать и согласовывать планы, ведь нужно было чем-то заинтересовывать производителей, а то кому нужно лишний раз напрягаться просто так, ради доброго слова, коммунизм ещё не наступил.

Не думал, что нашим начинаниям будут противиться и кто, оказалось, что сплошь производители отечественной компьютерной техники. Уж как они не обзывали нашу мини ЭВМ, и «окурком» в мире электроники, и «поделкой» на досуге, и «недоделанным арифмометром». Но всех превзошли Армяне, они заявили, что разработчиков подобной электронной поделки надо судить, за разбазаривание дефицитных государственных ресурсов, однако при этом они не могли сказать, какие это ресурсы на их взгляд дефицитные. На возражение, что эта «электронная поделка» будет обеспечивать приток валюты, они заявили, что там, на Западе, наши поставки рассматривают исключительно как набор электронных компонент по дешёвке. И ведь они оказались в чём-то правы, предыдущая Эврика часто использовалась именно в этом качестве, но новая-то должна была быть востребованной именно в качестве миникомпьютера, а не набора ценных компонентов. И это ещё украинцы не отметились, а им наверняка было что сказать, непонятно почему промолчали. Наверное, потому, что новая их разработка ЭВМ «Украина», над которой трудился коллектив во главе с профессором Зиновий Львовичем Рабиновичем, уже закончена и сейчас им критиковать других не с руки.

Однако все потуги недоброжелателей канули в лету, неожиданная реклама на страницах журналов, сделала своё чёрное дело, шестнадцатая Эврика оказалась на слуху, только ленивый не рассуждал о будущем микроэлектроники, всё больше предприятий подавало на эти машины заявку в министерство и игнорировать их не получалось, так как среди них были даже атомщики.

– Смотри, что творится, – кивнул Кошелев на две большие стопки писем на столе, – пишут мне напрямую, как будто я решаю, кому можно послать нашу мини ЭВМ в виде исключения. Дал распоряжение назначить пару работников на разборку этих писем, а то утонул уже в них.

– Всё равно придется самому просматривать, – пожимаю плечами, а то откажем, а это окажется наш хороший знакомый.

– Это понятно, – задумался директор, – но один чёрт за всеми не уследишь. Чтоб их, этих популяристов, раззвонили о наших успехах на весь союз, а теперь отдувайся. Думал, линию от первой Эврики освободим, и нарастим выпуск следующего поколения, но оказалось нельзя, интерес к ним на западе не ослабевает, очень уж привлекательная цена у них оказалось. И тут еще статьи в зарубежных журналах.

– А что статьи? – Последнее время закрутился, и пару недель в зарубежную периодику не заглядывал.

– Да тут понимаешь, какое дело, – нахмурился Иван Никитич, ища что-то у себя на столе, – ага, вот, – выудил он отпечатанный перевод какой-то статьи, и передал его мне, – нас уже в конкуренты DEC записали, и утверждают, что мы желаем помериться силами с самой IBM.

– Ну, с DEC ещё туда-сюда, но до IBM нам ещё очень далеко, – усмехнулся я, пытаясь вчитаться в статью.

Ага, это что у нас получается, всё та же Popular Electronics? Интересно, на фамилию журналиста можно не смотреть, многие журналисты там ничего в компьютерах не понимают, но стараются другим объяснить то, в чём сами не разбираются. Ну так и есть, ведь глупость написали, PDP-11 ориентирована в основном на промышленные предприятия АСУТП (Автоматизированная система управления технологическими процессами), а наша Эврика завязана даже не на АСУП (Автоматизированная система управления предприятиями), а на менеджмент. Это не значит, что наша «персоналка» не может работать в качестве и того и другого, но сейчас люди воспринимают настольные миникомпьютеры именно так. Когда ещё промышленность «расчухает», что делать контроллеры гораздо проще на восьмиразрядных или даже шестнадцатиразрядных процессорах, только требуется ещё один простенький универсальный контроллер поставить, который выходные сигналы выровняет, да лишнюю память убрать.

– Так себе статья, – скривил свое лицо, – что в конечном итоге DEC в нынешнем своём виде сдохнет, и так понятно было, они сегодня практически отказались от мини ЭВМ, на поляну IBM полезли, те же им этого не простят. А вот выводы, что лет через пять мы будем вести полноценную борьбу с голубым гигантом… это вряд ли. Для этого больше времени требуется, да и решится ли МЭП на это?

– Хех, – вырвалось у Кошелева, – значит, ты уверен, что война с американцами за европейский компьютерный рынок будет, только со временем не согласен?

– Так чего здесь не быть уверенным, когда война уже идёт, только мало её кто видит.

– Поясни. – Заинтересовался моими рассуждениями директор.

– Так мы же начали с четырёхразрядных процессоров и калькуляторов, – напомнил я ему, – тем самым опередили японцев и американцев, ЧАСТИЧНО закрыв рынок для их продукции. И это достижение МЭПом ещё не осознано. Тут ведь не только приток валюты, на что в первую очередь нацелилось наше министерство, тут ещё и конкуренция, которая не позволила получить прибыль американским фирмам, ориентирующимся на МОП структуры, и некоторые из них уже разорились. Далее недавно Intel, анонсировала выпуск восьмиразрядного процессора I 8080, скоро подтянется и Motorola со своим процессором, а рынок уже насыщен не только нашими процессорами, но и кое-чем другим, в том числе и нашей памятью, она сегодня уже составляет значительную долю экспорта, даже больше чем процессоры. И опять, что будут делать наши оппоненты, когда впереди их ждёт банкротство?

– Ну, наверное, переориентируются на выпуск других изделий, – задумался Кошелев.

– Вот так просто, раз и переориентировались? – С укоризной смотрю на директора. – А кто будет финансировать эту работу, у них МЭПа нет, ведь и Motorola и Intel выполняли работы в основном не на свои деньги, а на деньги заказчика, коим выступали структуры близкие к военно-промышленным группам? Вот и получается, что, даже незначительно опережая наших конкурентов, мы ведём с ними бескомпромиссную конкурентную войну. А, насколько мне известно, в войне все методы хороши, как относительно честные, так и не очень, дайте только время, и весь их арсенал будет продемонстрирован.

– Считаешь, уже надо быть к этому готовыми? – Проворчал Иван Никитич.

– К этому никогда нельзя быть готовым, – демонстрирую непоколебимую уверенность, – просто надо знать, что это обязательно будет.

– Так может армянский демарш это и есть уже что-то из не очень честных приёмов?

– Трудно сказать,– пришлось задуматься мне, – тут больше похоже на профессиональную ревность. Армяне давно требовали деньги на расширение производства своей «Наири 3», стремясь создать конкуренцию белорусскому «Минск-22», уже на выходе «Наири 4», они будут программно совместимы с PDP-11, а какие-то, в их понимании «недоделанные арифмометры», отбирают, чёрт его знает, сколько ресурсов. Обидно. Хотя, чтобы обида проявилась надо бы немного подтолкнуть, сначала патоку разлить, а уже потом за ниточки амбиций дёргать.

– Ну ладно, это всё хоть и наша боль, но вполне решаемая, – тряхнул головой директор, как бы сбрасывая с себя лишние заботы, – ты хотел о чём-то поговорить, да еще срочно?

– Вот тут, – я выложил на стол три папки, – три проекта по завоеванию рынка игровой индустрии. Первый проект это выпуск простеньких приставок содержащих телевизионные игры: теннис, сквош, стрельба по движущейся мишени. Вторая папка это уже игры сложнее, требуются специальные игровые устройства типа калькуляторов и сменные экраны, где будут отображаться картинки имитирующие мультипликацию. Это делается легко, тем более процесс уже налажен. Третья папка, это уже полноценные игровые восьмиразрядные процессорные приставки, на которых можно будут запускать сюжетные игры.

– Что значит «сюжетные» игры? – Тут же заинтересовался Кошелев.

– Это игры, в которых надо будет выполнять различные задания, связанные сюжетной линией, а игровые персонажи там представлены в виде героев из мультфильмов или просто анимированные картинки.

– Хм, даже представить себе не могу, как это будет выглядеть. И что, это позволит заработать много валюты? – Поинтересовался он.

– Ну, как вам сказать, – я стал лихорадочно перебирать в голове аргументы, – вот, сколько в США семей в которых есть дети от семи до шестнадцати лет?

– Трудно сказать, никогда этим вопросом не интересовался, – пожимает плечами Кошелев, – ну пусть будет миллион, для ровного счёта.

– Вот, миллион, – обрадовался я, что есть начало координат, откуда уже можно считать, – если хотя бы треть семей купит игровую телевизионную приставку за сорок долларов, то это уже будет идти речь о доходе более чем в двенадцать миллионов долларов. А ведь мы собираемся выпускать три типа устройств для игр, то есть общий доход только в США за несколько лет может в идеале превысить сто миллионов долларов. Но США не единственная страна, вместе с другими странами, они вполне могут затратить на игры полмиллиарда долларов.

– Фантазёр, – хмыкнул Иван Никитич, и тут же похвалил, – но фантазии твои интересные. Оставляй свои папки посмотрю, может быть и Шокину перешлю, он нашим проектам пока верит, ни одного срока не сорвали.

Вот и отлично, на большее я не рассчитывал, конечно же, можно от простых телевизионных приставок и отказаться, в США, например, они уже вовсю выпускаются, и там рынок игрушек уже поделен, сегодня приставка в основном выпускается компанией Magnavox, но и другие мелкие фирмы стараются успеть на поезд набирающий ход. И в других странах предприниматели тоже не спят, уже предлагают свою продукцию, реклама идёт полным ходом, продают их там по цене в пятьдесят долларов. Но при должном старании можно ещё успеть вклиниться своими изделиями на базе четырёхразрядных процессоров, ибо ни с набором программ, ни со стоимостью, с нами никто конкурировать на сегодняшний день не сможет. Тут главное на нарушение патентного права не нарваться. А вот игрушки типа «Ну погоди» и восьми битные приставки это уже следующий этап, и его упускать никак нельзя, вот пусть потом академики и задирают нос и считая эти игры чем-то несерьёзным.

А самое главное, что пока в США есть понятие игровая индустрия, представленная механическими игровыми автоматами, а вот про электронные игры никто ни сном, ни духом,всё ещё в самом начале. И тут правильно говорит директор, надо хорошую фантазию иметь, интересную, тогда и конкуренцию можно неслабую создать.

– А зачем вам надо воевать? – Вдруг просыпается «железяка». – Война, это лишние затраты ресурсов, можно ведь и договориться, поделиться частью дохода, в любом случае это гораздо выгоднее чем эта война.

Да уж, здорово мне по мозгам иновременной компьютер вдарил, и ведь прав гад, на сто процентов прав, война очень затратное занятие, может кто-то на ней и богатеет, но явно не воюющие стороны. Но как договориться, если тот же Интел на контакт с коммунистами не пойдёт. Создать фирму прокладку, в которой будет доминировать какой-нибудь коллектив во главе с зицпредседателем Фунтом? А производство компонентов будет производиться якобы где-нибудь в Тайване, тогда и вопросы поставки наших микросхем в США отпадут. Хм, а ведь всё сходится, через какую-нибудь американскую фирму, открыть филиал где-нибудь в Тайване, поставлять туда наши чипы, а там организовать конечный этап запихивания их в корпус, вот вам и проникновение на рынок США. И нам хорошо, увеличиваем поставки высокотехнологичной продукции, и им замечательно, развитие местного производства. Вот только тут уже не мой уровень, тут должно впрячься государство, и помалкивать придётся, кроме высших лиц никто об этом не должен знать.

* * *

Да уж, не стал я писателем, и преподавателем, кстати говоря, тоже, но взбаламутил академическую среду знатно, ибо вышла книга за моим авторством, и назвал я её достаточно скромно «Учись программировать». Труд неблагодарный, так как в этой области каждый, кто написал хоть одну программу на существующем языке программирования, считал себя обязанным высказать своё мнение. Но вдруг оказалось, что в СССР на эту тему нет достаточно полных учебных материалов, с примерами и способами решения различных проблем, разве что книга Дональда Кнута «Искусство программирования», в которой излагались весьма спорные идеи, с моей точки зрения. Так что, моя работа с Вычислителем, на что пришлось затратить примерно месяц труда, оказался очень востребованной, и первый «Учебный материал» был издан тиражом в тридцать тысяч экземпляров. Кстати, договор на издание со мной никто не заключал, так как заказчиком выступил МЭП, а я его работник, и писать подобные материалы не моё право, а обязанность, поэтому выписали мне министерскую премию в триста рублей и гуляй на все.

Вы думаете, я хоть немного огорчился? Ничуть. Мне пока элементарно некуда тратить свою зарплату, да и основная цель, которая заключалась в том, чтобы дать хорошие учебные материалы, достигнута, остальное не имеет значения. Хотя, тут есть один нюанс, тридцать тысяч учебников для СССР очень мало, нужны будут ещё тиражи, а тут уже министерство заказчиком выступать не будет, и тогда будут вынуждены заключать со мной договор и условия в нём будут уже другие.

– Писатель, – хмыкнула Алёнка, когда узнала об этом.

– А ты думаешь, не дорос? – Улыбаюсь в ответ. – Этот учебник и лет через двадцать будет актуален, в нём заложены принципы программирования, которые пока ещё не доступны нынешнему поколению программистов.

– Угу, люди об этом ещё не знают, а ты уже, – продолжала подтрунивать жена, – ты бы уж свои амбиции так не выпячивал, а то слышала я отзывы некоторых людей о твоей книге.

– Да и хрен с ними, – отмахнулся от дальнейшего обсуждения, – давай лучше о тебе поговорим. Какую тему для будущей работы возьмёшь?

– А вот не знаю, – её лицо сразу сделалось серьёзным, – хотелось бы наукой заняться, но разве сейчас тему найдёшь, все направления заняты.

Меня пробило на смех, это же надо такое сказать «Все направления заняты», и кто говорит, вчерашняя студентка, которой все двери в науку открыты.

– А хочешь, предложу тебе тему, в которой подвизается много народа, но направлений ещё воз и маленькая тележка.

– О чём речь, – сразу интересуется она.

– О лазерах.

– Лазеры это здорово, – вздыхает она, – но там такие зубры от науки, куда мне студентке с ними конкурировать?

– А вот и нет, – ухмыляюсь я, – есть предложение заняться лазерными диодами, которые будут нужны для создания оптоволоконной связи.

– Как-то читала я статью по поводу оптических линий связи, – разочаровано машет она рукой, – там дальность связи только триста метров, на обычном телефонном проводе и то дальше.

Вздыхаю, как же порой трудно переубедить человека, если у него в голове уже сложилась картинка, но это необходимо сделать.

– Вот что, давай садись, и мы не спеша пробежимся по некоторым аспектам цифровой связи, – про то эту связь скоро будут называть сетевой говорить не стал, до этого ещё дожить надо.

На всё про всё у нас ушла неделя по вечерам, плотненько так пробежались, но естественно только по верхам, однако и этого Алёне хватило выше крыши. Ну и она не удержалось от ставшего для меня уже привычного вопроса:

– Слушай, а откуда тебе это известно?

– Птичка в клюве принесла, – только и успел пошутить я.

– Интересные у тебя птички, – хмыкнула моя половинка, – и как они так легко летают, погоны у них, наверное, очень тяжёлые?

– Вот как раз птичек с погонами не надо, – морщусь в ответ, – те птички для здоровья очень вредные, нагадят – не отмоешься, и раз на ухо нашепчут и на всю жизнь глухота поразит.

– А всё-таки?

– Ну, видишь ли, есть у меня такая особенность, вижу то, что другие не видят. Так что придётся тебе поверить мне на слово, другие этого даже под страхом смерти не расскажут.

– Это я понимаю, – вздохнула она, – ладно, займусь лазерными диодами, чего только не сделаешь ради любимого мужа.

– А что, есть еще и не любимый? – Удивляюсь я.

* * *

Ну вот, Алёну пристроил, есть у нас лаборатория, в которой ведутся подобные работы, в наследство от Микрона досталась, они её непрофильным активом считали. И передали весь коллектив нам без сожаления, видимо посчитали, что толку от него будет немного. И с этим их утверждением я был согласен, и даже поначалу хотел полностью избавиться от непрофильного актива, но специализация жены и забота о людях, которые вдруг оказались не у дел, сказались на дальнейшем решении. Вот только пришлось настоять на увольнении завлаба, который вцепился в прежние работы лаборатории как клещ. Думаю, не в работы он вцепился, а амбиции в нём главную роль сыграли, хотя точно знаю, ему предлагали работу в МФТИ. Здесь же его устремления в академические дали без надобности, нам требуется прикладная наука, то есть требуется результат, а не очередной лауреат зарубежных научных достижений. Это я о Нобелевском комитете говорю, вдруг кто не в курсе, и честно сказать, если бы ему что-то светило, то я бы может быть и отступил. Хотя и не уверен, уж сильно товарищ был на Запад нацелен, имя себе пытался делать на, в общем-то, весьма посредственных достижениях. В целом защищался он грамотно, и даже сумел доказать, что его работы нужны науке, однако доказывал он это не на ученом совете, а перед производственниками, которым все эти достижения были до одного места, так что пришлось ему искать другое место приложения своих сил.

А вот что меня радовало, так это то, что удалось наконец-то собрать коллектив программистов, трудно, со скрипом, но дело потихоньку продвигалось. И первое, что удалось сделать, это создать трансляторы с языка Ассемблер и Фортран. Не ахти какое достижение, «железяка» бы затратила времени значительно меньше, и не пришлось бы потом кучу ошибок вылавливать, но это только начало, на очереди PL и Алгол, не обошлось без моего ворчания, что-то этих Алголов много развелось. Паскаль и Бейсик могут пока и подождать, прямо скажем, в данный момент это не сильно распространённые языки. Казалось бы, зачем делать трансляторы для этих языков, ведь можно было сразу перепрыгнуть большую часть того, что в будущем умрёт в ужасных муках. Но тут есть хитрость, сегодня программисты весьма консервативны и держатся за свои языки программирования, как самые замшелые ретрограды, видя в них кучу достоинств. Вот мы и разрушим их убеждения, сначала позволив им писать программы с помощью Эврики на любом языке, получив мощный инструмент отладки, а потом ознакомить их с другими специализированными системами, вроде Visual Studio Code. Чего греха таить, сегодня доля вычислений в программах составляет хорошо, если десятую часть работы, остальное это форматирование данных и представление их в требуемом виде. Тут-то этот редактор и окажется востребован, и, кстати, конкретные языки программирования не будут иметь значения. Ну а там и до SQL доползём, сейчас язык запросов баз данных становится очень востребованным, но пока ещё не решил, стоит ли мне реализовать сам язык, или сразу среду проектирования запросов городить. Оно сильно облегчит работу с базами данных.

Потом задумался, существует ли причина мне в этом случае заниматься эмулятором работы больших машин, в частности популярной сегодня IBM 360. С одной стороны это позволит серьёзно расширить спектр решаемых задач, но с другой, Эврика по скорости работы не может пока конкурировать с большими машинами, да ещё эмулятор будет сильно тормозить работу программ, какое мнение у людей сложится о работе наших миникомпьютеров? Так что решил не связываться с этим делом, если надо пусть заново под наши машины программы переделывают, так и ошибок будет меньше и скорость работы не будет сильно отличаться от скоростных процессоров. Почему я так думаю? А вот потому, что большие машины в основном заточены на вычисления, а на работу с текстовыми данными разработчики обращали недостаточно внимания, от того и работа с файлами была в зачаточном состоянии. Наша Эврика изначально была нацелена на скорость обмена данными между областью памяти и дисками, от того и работа шла значительно быстрее.

Ну и наконец, решил, что настало время звуковой карты. Первые звуковые карты (не путать с простеньким бипером) появились в начале восьмидесятых годов, так что времени у меня ещё навалом. Но честно сказать, игрушки без звука как-то не впечатляют, особенно те, которые мы планируем делать для полноценных игровых приставок. Но что взять за основу? На первых порах можно использовать чистые синтезаторы звука, вроде Adlib Music Synthesizer Card, а потом постепенно перейти на ЦАП/АЦП как в Covox Speech Thing.

Думал долго, учитывал все полюсы и минусы и, в конце концов, пришёл к выводу, что нет необходимости разделять функции, надо делать микросхему, которая возьмёт на себя работу простенького синтезатора и ЦАП, цена от этого сильно не изменится, а возможностей будет значительно больше. Наряду с простенькой музыкой, у нас появится возможность записывать звуки, а это будет значительное конкурентное преимущество, если конечно, эту микросхемку не решат продавать отдельно. Кстати, ничего сложного, и работы нового производства не понадобилось, на старой линии сделали. Но как я радовался, когда у нашей Эврики прорезался звук, а у людей от этого глаза на лоб полезли от удивления. Хотя, честно сказать, полифонией здесь и не пахло, а кодек я еще не приделал, поэтому на микросхему гнался не сжатый оцифрованный сигнал, а его полная версия, что сжирала почти весь ресурс шины. Но это не сложно «железяка» уже обещала сделать сжатие звука намного лучше, чем в первом AC'97, поэтому будущее звука в персональных компьютерах можно считать, уже решено.

– Ладно, я понимаю, что цвет в ЭВМ нужен, работа с графиками и всё такое, – Иван Никитич, покрутил в воздухе рукой, изображая «всё такое», – но скажи, зачем там нужен звук, какую полезную функцию он будет нести?

Хм, а действительно, что полезного может быть в звуковой карте, ну кроме как в игрушки играть? Нет такой функции, ведь не скажешь же ему, что когда-нибудь, в будущем появятся мессенджеры, в которых наряду с текстовыми сообщениями будут использоваться аудио и видео сообщения, и компьютер получит возможности круче, чем у телевизора. Так что вопрос массового выпуска чипа звуковой карты для Эврики откладывается на неопределенное время. А вот для игрушек он остаётся, ведь проект, который я двинул в министерство через Кошелева, признан «заслуживающим интереса» и теперь с ним работает чиновничья братия. Хотя чего там работать, всё расписано и прописано, «железяка» составила оптимальный план по захвату рынка электронных игрушек, даже примерные сметы для создания дополнительных производственных мощностей составлены. Только бери, да делай. Но нет, никто не рискнёт сразу опираться на такие проекты, нужно время для осознания масштаба, уж слишком цифры там выглядя фантастическими на сегодняшний день, и всё это в соответствии с пятилетним планом. Как так получилось? А вот так, начиная с пятилетнего плана 1966 года, планы стали не безусловными к исполнению, как было до этого, а директивными. То есть, пятилетний план задавал направление развития, а вот его исполнение уже зависело от конкретных обстоятельств. В частности в электронной промышленности произошёл переворот, планы 1971 года формировались уже не в отдельных электронных элементах, а в готовых функциональных изделиях, в микросхемах, причём учитывалась и сложность изделия. В этом случае МЭП увидел возможность легко выполнить план по валу, и заодно подзаработать валюту. А план по валу, это сейчас краеугольный камень советской экономики.