Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 25 страниц)

Вот так, за один час в голове созрел план всеобщей цифровизации СССР. Не круто? Нет, не круто, уже давно в банковской сети витает идея избавления магазинов от наличности, ведь это так круто, приходит человек в магазин, и расплачивается не наличными, а карточкой, и все расчёты с магазином идут через банк напрямую. Наличка, конечно останется, но лет через…надцать, она станет скорее анахронизмом, как в моей реальности будущего.

Сегодня за рубежом в моду стали входить банковские карты с эмбоссированием, это когда на лицевой стороне карты выдавлены данные владельца. Кассир прокатывает карту через специальное устройство и получает слепок данных на копировальной бумаге, а потом отсылает эти данные в банк на оплату. Удобно? Кому как, ведь владелец магазина может получить свои деньги только спустя несколько дней, в зависимости от того как скоро свезёт эти данные в банк. А если обманули? Ведь эмбоссированием может не только банк заниматься, так что это не панацея от всех бед, а тут, сразу проверил, сразу деньги снял со счёта, и сразу их зачислил на счёт магазина. Эх, мечты, мечты.

* * *

– Ты думаешь в отпуск идти, – вдруг в марте заявляет мне Кошелев.

– С чего бы это вдруг такая забота? – Ошарашенно заявляю в ответ. – И нет, не думаю, момент очень не подходящий, вот в августе я бы пошёл, как раз на Каспий планировал с Алёной поехать.

– Да я тут подумал, что ты уже второй год никуда, только в Японию на два дня съездил, – вдруг разоткровенничался Иван Никитич, – а в июле у нас будет запуск новой линии, может, ты пораньше скатаешься.

– Не пораньше не пойдёт, – в отрицании мотаю головой, – Алёна будет кандидатский минимум летом сдавать, как раз на июнь время выпадает.

– Ладно, – поморщился директор, – экзамен так экзамен, думаю, успеем потом с линией развязаться.

На этом разговор забылся, но не заглох. Идя обратно в свой кабинет, застал по пути Глазкова, вот ведь дал Бог заместителя, говорил же директору, что никого мне не надо, но он настоял:

– Как это можно без зама, к тому же родственник у него на должности, полезен будет.

Не знаю какая от него польза, а вот вред уже заметен, ничего не знает, ничего не понимает, пытается людьми рулить, а ничего не получается, все его за дурочка держат. Только что не в глаза уже говорят, я его на второй день перестал за собой таскать, а то ляпнет чего-нибудь, ну хоть стой, хоть падай. Не, не нужен мне зам, тем более такой. Уже сказал Кошелеву, чтобы забирал его от греха подальше, а то пришибу ненароком за глупость. А вот убрать уже не получится, вцепился в должность как клещ, и ни туда, ни сюда, только через аттестацию, ну а разве её проведёшь, родственник же. Так и болтается, не пришей кобыле хвост. Может на склад его спихнуть… нет, он и там умудрится дел наделать, не разгребёшь.

* * *

– Так говоришь, родственник у Кошелева на должности зама обитает? – Задумался Дубов, смотря в стакан, в котором был налит коньяк. – А ты значит, на его место хочешь? А ты не подумал, что там может быть не так уж и просто?

– Ой, дядя, я вас умоляю, – отмахнулся от сентенций своего родственника Глазков, после того как выпил огненную жидкость, и начал размахивать грушей, которой нужно было закусить, – что там знать надо? Сиди да бумажки подписывай, я уже пять месяцев за ним наблюдаю, ничего особенного, сходит в свои лаборатории с умным видом, раздаст указания, будто что-то в этом понимает, и обратно в свой кабинет, где сидит как сыч за компьютером. Ничего он не знает, только директор его прикрывает. Вот месяца два назад в Японию ездил, так приехал оттуда со скандалом, выперли его из заграничной командировки раньше срока. Так что ни на что он не годен.

– Хорошо если так, – хмыкнул товарищ, в отличие от родственника закусив коньяк шоколадом, – так говоришь, он в Японии побывал?

– Если так думать, то побывал, два дня, на третий его терпеть там не стали, – продолжал заливаться соловьём молодой человек, наконец откусивший от груши большой кусок, – даже предположение возникло, что там от него толку совсем не было. Директор подписанные договора только через месяц получил. Вот если бы Климова убрали, тогда я бы на его месте оказался.

– Нет уж, сначала надо посмотреть, действительно ли именно тебе эта должность достанется, – продолжал сомневаться Дубов, и разлил остатки коньяка по стаканам – надо, чтобы между второй и третьей пуля не просвистела, – а то кто-нибудь вместо тебя на его должность подойдёт. А сделать так, чтобы Климова убрали на время, это уже запросто, ты же говоришь, он в Японии был, но является секретоносителем.

– Секретоноситель? Это что за зверь такой.

– Это те, кто не имеет права в ближайшее время выезжать за границу, – сообщил Дубов своему племяннику, – конечно, эти нормы сегодня уже устарели, но никто же их не отменял. Поэтому заведём дело и начнём расследовать потихоньку. Нарыть ничего, естественно, не нароем, не выпускали же его там из вида, но кому какое дело, месяца три промурыжим, а за это время ты там закрепишься на его должности. А потом мы его потребуем на твою должность поставить, и будет тебе счастье.

– Да? – Молодой человек напрягся, заиметь должность заместителя директора в двадцать семь лет, очень заманчиво и… довольно опасно, вдруг он чего-то не знает. Но чего он не может знать, ведь видел же своего начальника в работе, ничего особенного, зная только многозначительное лицо делай, и он решился. – А давай попробуем.

– Нет, пробовать не будем, -в отрицании затряс головой Дубов, – тут либо делай, либо нет. Ещё неизвестно как это дело откликнется, там возможно и мне прилетит.

По Микротеху Дубов запросил информацию и получил её, и естественно не нашёл препятствий между должностью Климова и своего родственника, что же, раз такое дело, то Климов сам напросился. Вызвав к себе следователя КГБ он не испытывал мук совести, да и какая там может быть совесть, если на кону должность племянника.

* * *

– И что это, – тупо смотрю в повестку, – зачем-то к следователю вызывают, что ещё за тупость, у нас есть первый отдел, пусть через него работают, – говорю нашей тетке из первого одела, которая прискакала ко мне в кабинет.

– Как, вы не понимаете, это же из КГБ, – с придыханием отвечает она мне.

– Да хоть с Берега Слоновой Кости, мне то до этого, какое дело? – Начинаю возмущаться я. – Есть они, а есть вы, зачем вы тогда здесь, если не можете выяснить простой вопрос, зачем я им понадобился.

Она поджала губы и недолго думая, оккупировала мой телефон, потом долго искала следователя, который должен был заниматься моим делом, а потом сдулась:

– Следователь говорит, что дело связано с пребыванием в Япониии. Поэтому тебя и вызывают на ковёр.

– На ковёр вызывают по гражданским делам, а тут ими и не пахнет, – продолжаю своё возмущение, – где Никитич, почему он не взялся за это дело?

– В отпуске он, пока его нет, я его замещаю.

– Вижу, как вы его замещаете, – вворачиваю реплику, – уж выяснить такой простой вопрос вы могли.

– Откуда я знаю, что вы там, в Японии натворили? – Вскидывается она.

– Да что я там мог за два дня сотворить? – Удивляюсь я её заявлению. – Нет, там дело в другом, что-то темнит твой следователь.

– Вот после допроса и станет ясно, что тебе инкриминируют, тут расскажешь, про что дело было, а там думать начнём.

– А вы уверены, что смогу рассказать, – сомневаюсь я, – всё дело в том, что он сначала предложит дать подписку о неразглашении.

– Эти подписки против нас не действуют, – отмахнулась она, что там известно, то и здесь должны знать. К тому же ты можешь эту подписку не давать.

– Как это не давать? – Удивился её заявлению.

– А так, просто скажи, что обязан доложить своему начальству, и ничего тебе следователь сделать не сможет, дело же не уголовное, а гражданское.

– Ой ли, а гражданское ли оно, раз через Японию проходит. Сдаётся мне, что измену будут шить. – Продолжаю сомневаться.

– Может быть и измена, – морщится она, – но на это нужны серьёзные основания. А если такие основания были, то тебя бы раньше загребли.

– Так загрести никогда не поздно. Был бы человек, а статья всегда найдётся.

Кошелев тоже тупо посмотрел в бумажку:

– Это к чему?

– Говорят по делу о поездке в Японию.

– И что ты там натворил, что за тебя целый следователь КГБ ухватился, – задаёт он вопрос.

– Сам не знаю, вот предупреждаю, где меня искать в случае чего, – говорю ему, – будете знать, откуда меня вытаскивать.

– Да ну, если приглашают, то садить в кутузку не за что.

– Это вы так думаете, и я так думаю, а следователь может думать по-другому, – отвечаю ему, – кто его знает, как у него мозги заточены.

– Может тогда адвоката, – предлагает директор.

– А что, это идея, – задумываюсь я, – тогда и вы будете в курсе, и я буду под какой никакой защитой. Решено, звоним в адвокатскую контору.

– Погоди звонить-то, у меня свой телефончик имеется, – закряхтел Иван Никитич, – мне без адвоката никак нельзя, должность такая, в любой момент загрести могут.

Вот это номер, оказывается, Кошелев прикрыт адвокатом, не знал, думал он такой же незащищённый, как и мы, а оказывается он ещё тот жук, прикрыт со всех сторон. Надо будет взять на вооружение, а то мало ли чего ещё в моей жизни произойдёт. С адвокатом директор сговорился быстро, и тот, несмотря на то, что за меня взялось КГБ, взялся за мою защиту.

– Во сколько к следователю, – уточнил он.

– В четырнадцать тридцать, – по бумажке отвечает Кошелев.

– Понятно, прибыть надо на полчаса раньше, мне тоже с ним поговорить надо, и на всякий случай пусть захватит с собой запасной комплект одежды, – говорит адвокат, – а то знаем, чем дело может закончится.

– Что, и от этого никак нельзя уклониться, – уточняет Иван Никитич.

– Может быть и можно, – оставляет за собой последнее слово тот, – но что-то говорит мне, что простым допросом это дело не обойдётся.

Ага, раз такое дело, то я за телефон, надо предупредить супругу и скататься домой, есть у меня армейский мешок на эту тему, вот туда всё и положу.

* * *

Встретились мы с моим адвокатом перед конторой в два часа, и я подробно описал ему поездку в Японии, ничего не стал скрывать, описал, как были недовольны товарищи, которые меня сопровождали, как стребовали с меня деньги за неиспользованные в командировке дни.

– Вас одного хотя бы на десяток минут оставляли, – задал главный вопрос адвокат.

– Нет, всё время был под наблюдением, ни минуты одному не позволили быть, даже в туалет вдвоем ходили.

– Хорошо, так и отвечайте, ну что, пойдем знакомиться со следователем.

– А пойдём.

К следователю мы попали почти сразу, и он недовольно посмотрел на адвоката, даже можно сказать скрипнул зубами от злости, что у такова щегла как я, такой адвокат. Не долго думая он ознакомил меня с делом, в котором мне инкриминировалась, не больше и не меньше, а измена Родине, и объявил, что до окончания расследования меня изолируют.

Изолируют, это он так высказался, а на самом деле определят в КПЗ. Правда тут вступил адвокат и потребовал полную изоляцию, в отдельное помещение, ведь это «измена», а не простое преступление.

– Где я вам отдельное помещение найду, – тут же набычился следователь.

– Так ведь статья такая, что не допускает нахождение подследственного в одном помещении с другими.

– Хорошо, – буркнул тот и вызвал наряд.

Ну что ж, мои вещи все перетряхнули, паспорт изъяли, а меня отвезли в кутузку. Вещей для длительного хранения у меня не нашлось, даже туфли были на резинке, шнурки не пришлось выдергивать.

Ну, что, здравствуй тюрьма, первый раз вообще-то здесь. Правильно люди говорят, от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Камера действительно была одиночной, только жалко телевизора нет, зато есть моя «железяка» давно хотел с ней поработать. Только надо переодеться. Эй, ты где там, вылезай, приятно всё-таки пообщаться с кем то таким же умным как я.

Конец книги