Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)

А девушка, покинувшая столь достойное предприятие, вернулась домой, и через два месяца устроилась на работу в фин. инспекцию, где пришлось осваивать не какую-то «Эврику 16−2», а сразу 32−2, с трёхсот двадцатым диском, фантастика. Она работала за машиной и больше не вспоминала свою первую работу, где её пытались заставить работать в качестве технолога 2-ой категории. Правда и здесь ей досталась должность не по специальности, инспектор 3-ей категории, но здесь было всё честно, что было, на то и согласилась. К тому же третья категория не на всегда, тут уже замахнутся на вторую можно, годика через три – четыре можно и первую примерить. А в зарплате нисколько не потеряла, только одно ей не нравилась, набивали все данные в электронной таблице, там же и аналитику делали, а как же язык «Ява», почему здесь не используют его возможности. А может быть ей вспомнить свою специальность, да сварганить чего-нибудь такое, что понадобится в работе, ведь размерность электронных таблиц не бесконечна. Или нет, тётки вокруг и так с ненавистью на неё смотрят, мол, пришла тут молодёжь, которая может на клавиатуре стрекотать, а им со стажем чего делать?

А то и делать, осваивать ЭВМ, без этого сейчас никуда, зря они надеются до пенсии досидеть, не получится, сожрут такие же молодые. Или не сожрут, тут слух прошёл, что с нового года будут делить фин. инспекцию на налоговую и саму фин. инспекцию, а то большие нагрузки на контору пришлись, налоги исчислять у кооператоров требуется. И не только у кооператоров, но и артелей и прочих товарищей, которых называли частники – это те, кто организовал личное дело, и имеет с этого доход. А налоги, надо сказать, с нового года будут там дифференцированные, в зависимости от доходов в годовом исчислении, и в налоговой инспекции зорко будут следить, чтобы не оформляли своих родственников, а то знаем мы их, таких хитрых.

* * *

– Эх, – вздыхаю я, потому что напротив опять сидит Сергей Колымов, и ждёт.

Чего ждёт? Так чего можно ждать накануне Нового Года? Песни, конечно, тут прошло сообщение, что Аллочку пригласили на новогодний «Огонёк». Не люблю я эту программу, натянуто там всё как-то, а ещё её зазвали на концерт в честь нового года. Короче, нужно две песни с новогодней тематикой, на моё возражение типа «Сами что ли не можете?», последовала отмазка, мол, сами то можем, да заточены совсем не на ту тематику. Ну да, они всё больше по любви неземной специализируются, и всё у них проходные песенки, которые даже не однодневки получаются, критики на эту тему беспощадны.

– Ладно, будут вам песни, – заявляю я, в конце концов, мы в ответе за тех…

Что можно передать им на правах «сочинителя» вызываю свою «железяку» она выбирать песенки любит, хотя и сама может их сочинять, пусть пока и без особого успеха, ибо то, что будет в далёком будущем никак не подходит для сермяжного настоящего. И так, список новогодних песен представлен, не особо злобствуя, быстренько выбираю три из них, это «В последний час декабря» от группы Секрет, такой группы ещё нет на этом свете, Газманова «Новогодняя ночь» и «Новогоднее сегодня настроение» Нежданная. Опять выбираю форсирование в некоторых местах голоса нашей певицы и на этом успокаиваюсь, хватит на сегодняшний день, и так в этом году со своим правом сочинителя переборщил.

Колымов в восторге, он буквально впился в партитуру:

– Не понимаю, как так легко у тебя получается, – бурчал он при этом, – тут семь потов на одну строчку пройдёт, а у тебя раз и готово. Всего два дня на хиты.

Хит? Опять проникновение западной культуры в массы. Впрочем, ладно, тут богема, могу ли я им хоть в чём-то перечить?

А пока некогда мне этим «грязным» делом заниматься. На выходе наша первая серверная, где мы уже собрали шестьдесят четыре диска из трёхсот двадцати мегабайт в пятёрку RAID. Непонятно? Вот об этом и вопрос. Так вот, Система Хранения Данных в компьютерной сети это СХД и она является составной частью ЦОД (Центра Обработки Данных), которые, в свою очередь, представлены массивами жёстких дисков высокой ёмкости, подключённых к мощным серверам с развитыми системами управления и резервного копирования. Ну, с резервным копированием у нас до сих пор швах, тут уже емкости стримеров не хватает, потому это чисто условное копирование на магнитную ленту происходит, ночью, когда никто не работает. Хотя последнее не принципиально важно, главное чтобы данные были стабилизированы на этот момент. Для того чтобы диски были представлены в едином виртуальном пространстве и был изобретен RAID массив, где происходит объединение нескольких жёстких дисков в один логический массив. Вообще RAID расшифровывается как Redundant Array of Inexpensive Disks («избыточный массив недорогих дисков»), в нашем случае это будет ИМНД, но это название чисто условно, так как не звучит.

И так, у нас есть RAID, который объединяет 64 диска, и объединены они в 5-ый RAID, это когда массив не разбит на две одинаковые группы, а работают сообща на дисковый массив с чередованием, в том числе данных чётности. То есть получается, что емкость общего массива равна емкости всех дисков и минус двадцать пять процентов на контрольные суммы. То есть мы едва до пятнадцати гигабайт не дотянули. Да, уж, с точки зрения компьютерного процесса на сегодняшний день, большой шаг вперёд, а вот с точки зрения будущего, так себе, поделка на коленке. Тем не менее, это было достижение, которое надолго заткнуло сетевиков, так как места на сервере теперь хватало всем, да и мы тоже не зевали, ввели лимиты на использование дискового пространства. Пройдёт еще года два, когда этот массив станет тесен для пользователей, но там пойдут уже гигабайтные диски, и выделяемая память подрастёт, или я вообще не понимаю в этом деле ничего.

Хотя тут, скорее всего, будет напряг, в лаборатории Бурлакова наметился раскол, так-то мне плевать на их работы, но все-таки руководитель решил проявить свою волю, а Лапшина этого категорически не приемлет. Вот и нашла коса на камень, даже сейчас Надежда мне плачется на то, что руководство считает, что выдавать следующую технологию, пока предыдущая не исчерпала свой потенциал, не нужно. Но что я мог ей сказать, чтобы она твердость проявила и продолжила работать, нет уж, знаем мы, чем это кончается. Так что нужно потихоньку, помаленьку, продавливать свои работы, и на всех уровнях об этом заявлять.

– Ты не представляешь, какое давление на меня оказывается, – жаловалась она мне, – даже руководство института подключилось, мол, надо думать не о плотности записи, а о наращивании количества дисков. И не понимают они, что мы сейчас уже можем выдать увеличение плотности записи в десять раз, а увеличение количества дисков, это путь в никуда, там обороты держать сложно, ибо вся эта сборка бить начинает, и балансировкой ничего не исправишь.

– Но за рубежом идут по этому пути и не ропщут, – возражаю я.

– За рубежом другого выхода не видят, вот и вынуждены наращивать диски на шпинделе, – заявляет Надя мне, – а у нас главное это плотность записи.

– Ты, вот что, не кипишуй, – заявляю я девушке, – пусть они продвигают этот путь, ты от него дистанцируйся, занимайся своим делом, а на том поставь крест. Пусть они мучаются, ведь тебя к этому делу не привлекают?

– Не привлекают, – успокаивается она, – но ресурсы один чёрт на это уходят.

– Займись пока теорией, наверняка у тебя кандидатская не сделана.

– Думаешь? – Вдруг задумалась она.

– Конечно, именно так и надо поступить, пока руководство тормозит разработки, придёт время сами попросят продолжить.

– Ладно, займусь этим делом, – тяжело вздыхает она, – только темп работ упадёт.

– А куда нам торопиться? – Изрёк я банальность. – Если весь мир против тебя, остановись и получай удовольствие. И кстати, не сочти это за влезание в личную жизнь, как у тебя дело с молодым человеком продвигается?

– Нормально продвигается, – краснеет она, – но зачем это тебе?

– Зачем? – Я делаю вид что задумался. – А то иначе тебе шибко хорошо будет, а так после замужества забот прибавится, смотришь, и не будешь торопиться.

– Дурак, – пихает она меня кулаком в плечо, – что-нибудь другое бы придумал. А насчёт замужества я подумаю.

– Вот и замечательно, – так как разговор происходил у меня дома, а квартиру Надежда до сих пор от института не получила, то предложил ей отведать нашего тортика, который я по случаю купил в кооперативном магазине. Хорошо стряпать они научились. Через минутку к нам присоединилась и Алёна, уж мимо неё такое событие никак не могло пройти.

– А Андрей твои диски в массив объединил, – похвасталась супруга, – даже в какой-то RAID их запихал, все кому нужно дисковое пространство в восторге. Представляешь, пятнадцать гигабайт. Фантастика.

– У меня в трех гигабайтные диски на очереди, – тут же нашлась чем ответить Лапшина, – только как они всё пространство закрыли, из стольких дисков наверняка парочка да выйдет из строя.

– Там сложно всё, – махнул я рукой, – короче всё построено на контрольных суммах, если несколько дисков вышли из строя, то их заменяют другие, по контрольным точкам данные восстанавливают. А вот если их сломается больше пяти, тогда уже ой, RAID начинает дико тормозить, тут важно их вовремя успеть сменить.

– Действительно сложно, – кивает девушка, – но у нас в разработке уже диски, которые имеют ёмкость в десять раз больше.

– Так то в разработке, – подмигивая мне, протянула жена, – а так на самом деле ставить-то в массив нечего.

Но тут у неё ничего не получилось, Надежда уже получила от меня достаточно накачки, поэтому только вздохнула и снова занялась тортом.

– Ты лучше объясни, что там у тебя творится, – прошамкала она с куском тортика во рту.

– А что у нас может твориться? – Прикрыла от удовольствия за поеданием торта глаза Алёна. – Работаем помаленьку, вот сейчас заканчиваем новую линейку сверх ярких диодов. Уже можно в промышленность передавать.

– Опять изменение технологии? – Горько усмехнулась Надя.

– Ну, так-то да? – Помахала чайной ложечкой жена. – В конце концов, у нас любой новый продукт тащит за собой изменение технологии.

– Тут надо не об изменении технологии говорить, – решил я внести свои пять копеек в дискуссию, – а о замене производственной линии, так вот, все эти изменения самой линии не коснутся.

– А ты откуда знаешь? – Выпучила глаза Лапшина. – Или… Это ты…

– Что я? – Делаю вид, что не понял.

– Понятно, – тут же приходит к своим выводам Надежда.

– Но, но! – Тут же встревает моя супруга. – Вот не надо тут наводить тень на плетень. То, что следовало в начале, не то, что есть сейчас. Сегодня это полностью моя работа, Андрей тут не причём.

Хм, я бы так не сказал, но что-то в этом есть, по крайней мере, получив направление, Алена сама его развила до нужных параметров, сейчас даже стоит вопрос не в исследованиях, которых там сделано достаточно, а в том что бы обобщить их, и наметить дальнейший путь. И кстати, по ней тоже кандидатская плачет, может тоже сделать перерыв? Не, пока обожду, пусть сама к таким выводам придёт. А вообще, тут всё выросло из моих идей, или, скажем так, она появилась благодаря «железяке», именно её идеи легли в основу тех или иных достижений. Без неё мы бы ещё долго щи лаптем хлебали, плелись в хвосте знаний, и только благодаря зарубежным источникам что-то могли повторить. Да и продолжалось бы это недолго, что-то копировать мы бы ещё могли до трёх микронной технологии, а вот дальше всё, табу, там и размерность кристаллов поехала не туда, и размеры элементов не позволяли их копировать. И вообще другая технология использовалась в производстве, которая позволяла повысить частоту работы ячеек. Вроде бы смотришь в микроскоп, всё одно и тоже, а на самом деле, там, где предусмотрена одна операция, их две, или даже три. К примеру, кто будет измерять толщину и форму изолирующего слоя? Правильно, никто этого делать не будет, потому что на том уровне они почти неотличимы, всё идёт на уровне погрешности. Ну откуда им знать, что это вовсе не погрешность, а так и было задумано.

Теперь вот думаем, как технологию шестнадцатого процессора от копирования не смогли защитить. Японцы заразы взялись за копирование, и ведь претензий им не предъявить, сумели переделать кристалл, и хоть там многое узнаваемо, но общая компоновка своя оригинальная. Это наши дипломаты сумели умыкнуть кристалл, который они выпустили на своём оборудовании. Сначала-то мы думали, что вот, добились узкоглазые того, чего хотели, и только потом, проанализировав кристалл, поняли, что это целиком наша работа. Ну и ладно, с шестнадцати разрядным процессором они уже опоздали, посмотрим, как у них продвинется следующая работа, 16−2 или, тем более, с тридцати двух разрядным процессором, там уже перекомпоновать просто так не получится, там надо уже будет разобраться в работе. А главное пойдёт уже работа с частотами, на таких частотах проводники должны иметь не только одинаковую длину, но и примерно одинаковую форму, ибо там даже полупетля будет оказывать влияние на соседние элементы.

И кстати, их такая серьёзная работа сейчас совершенно не котируется, стоимость нашей «Эврики-16» за рубежом снижена до неприличного уровня. Если восьмерки идут по шестьсот долларов, без монитора, то шестнадцатые по тысяча двести, с полным комплектом, только видеокарта подвела, и это не предел, мы опять подумываем о снижении цен, чтобы техника была доступна даже простым гражданам. И с Нового года, эти цены в Европе будут доступны. Как тогда ответят все эти IBM, Тошиба и прочие, впрочем, тут не нужно тупить, японские компании воспользовались бедственным положением микроэлектроники в США и купили там производителей на корню. Теперь вот спускают им задания, сами американцы никогда не взялись бы за кражу идей… Хотя ещё не вечер, успеют ещё у нас чего-нибудь украсть. Вот, к примеру, украли же звуковой модуль, правда, там трудно было не украсть, так как алгоритмы сжатия сигнала прописаны в самой микросхеме.

Ладно, это дело десятое, главное что они будут дальше делать, когда не получится копирование, сами полезут разбираться, ну, тогда я им только могу посочувствовать, там столько накручено и наверчено, что сам чёрт ногу сломит. Даже мы вынуждены отказаться от 32−2 в пользу новой разработки, которую начнём по новым алгоритмам.

Женщины, съев по приличному куску торта, зацепились языками, и я сразу же почувствовал себя лишним на этом празднике жизни. О чем они там трепались, даже вникать не пытался, просто пошёл дремать под телевизор, в последнее время этом стало моим любимым занятием, хотя и знаю, что это занятие совершенно не соответствует моральному кодексу строителя капитализма, но вот поделать с собой ничего не могу. Хочется и всё тут. Однако подремать не получилось, по коммерческому каналу гнали фильм «Собака на сене», конечно, это не оригинал, который я смотрел в той своей реальности, и артисты другие, но как я уже говорил, история инертна и стремится восстановить свой путь развития, так что посмотрел с большим удовольствием.

* * *

И да, на соревнованиях по лыжным видам спорта наша команда в декабре заняла все первые места, но лишь в юниорах, на общие соревнования была, конечно, выставлена команда наших мастеров, но там они не блистали, самое лучшее это двенадцатое место по биатлону. Им ещё работать и работать над собой. Но это так сообщил, больше для успокоения души, что не просто так все наши усилия по подготовке спортсменов канули в лету, вот пройдет еще годик, тогда и посмотрим, на что рассчитывать.

Наконец-то «Эврику 32−2» стали брать в Европе серьёзные организации, компьютеры сразу сотнями заказывают, особенно в этом банки стали разбираться. А что, поставил сервер в банке, а они у нас пошли не просто надёжные, а можно сказать сверхнадёжные, с двумя процессорами в паре, и накопителями типа RAID-50, это когда массив не только с контрольными суммами работает, но и в «зеркале» стоит, и в ус не дуй. Большая машина типа IBM-360 не нужна, а терминалы это сами «Эврики 32−2». Пока ещё они не понимают, что в качестве терминалов подойдет и «Эврика 16» но это дело наживное, или наоборот понимают, но понты это наше всё, нужна техника, которая вот с иголочки и всё тут. А нам-то что до этого, главное чтобы сбыт шёл, и, кстати, на производство 32−2 задействовано уже три линии и производство продолжает расти невиданными темпами. Тут недавно к нам пришёл откат по иностранной валюте. Что это такое? Да вот сподобились, всё дело в том, что продажи наших компьютеров в Европе идут, валюта копится, а брать у капиталистов нечего. Вернее есть чего, но в других отраслях, а нам от них мало что нужно, только если печи. Вот нас министерство и осчастливило, выделило нам двадцать миллионов их тугриков, в реальном исчислении, и нужно их потратить на производство. А куда их загнать, оборудование у нас производится не хуже, к тому же явно дешевле, на тряпки нельзя, вот и носимся с ними как кошка с салом, и бросить нельзя и потратить некуда.

– Может, японцам загоним, – предложил Кошелев, – вроде бы там роботов научились делать.

– Японские роботизированные манипуляторы пока нам не подходят, – заявляю я, – слишком много степеней свободы у них, а делать на заказ, то еще удовольствие. К тому же управление ими хромает, половина на цикле основано, и кодировка другая. Хотя, переделать кодировку раз плюнуть. Может оборудование для лабораторий купить, ну там масс-спектр, например, сканирующий электронный микроскоп…

– Нам сказано тратить на производство, а не на исследование, – напомнил Иван Никитич, – думайте, а то в следующий раз нам валюта не обломится.

– Вот же, ёкарный бабай, – возмутился главный инженер, – есть валюта, а потратить некуда. – А может тогда заказать не полные манипуляторы, а запчасти к ним. Манипуляторы мы и сами сварганим, и начинку какую надо приделаем, не придётся тогда думать с электроникой.

– Это может сработать, – заявляю в задумчивости, – у японцев самое важное, это культура производства, манипуляторы они делают классные, вот электроника у них пока хромает.

– Ага, – задумался директор, – тогда что, подбираем запчасти?

– Хорошо, подберём, – тяжело вздыхаю я, ведь эта нагрузка явно падёт на меня, ни у главного инженера, ни у других замов нет той группы, которая способна это всё решить, – поедем в Японию, хотя я бы в Европу лучше бы съездил.

– А по каталогу подобрать? – Спрашивает главный инженер.

– По каталогу, пускай министерство работает, – отмахиваюсь от неудобного вопроса, – а мы все ручками пощупать хотим, а то подсунут нам то, чего не надо.

– Ладно, вопрос с командировкой в Японию решим после Нового года, – подвёл итог Кошелев, и пристально посмотрел на меня, – и это, там без фанатизма, а то знаем, как ты любишь производителей нагибать.

– Не, а чего здесь такого, – возмутился я, – ну нагнул голландцев маленько, так ведь по делу, ничего нам было неликвид под видом последнего достижения подсовывать.

– Этот неликвид потом два года без сбоев отработал, и без твоих примочек, – тут же напомнил директор.

А я что, да ничего, затребовал от фирмы установить новую систему управления на печку, уж больно она мне понравилась, кто ж знал, что эти режимы окажутся невостребованными, на тот период времени казалось, что вот оно счастье.

– А и ладно, один чёрт в туже цену уложились, – махнул рукой, – а вот если бы вдруг продувка кислородом под давлением понадобилась?

– Ай, – махнул рукой на меня Кошелев, – делай что хочешь, но все запчасти должны быть востребованы. Сам лично проверю.

– Да пожалуйста, – пришлось мне изобразить обидчивость, а то так сядут на шею, да ещё ножками помахивать станут.

– Переходим к следующему вопросу, – продолжил директор, – что будем делать с линией восьмиразрядных ЭВМ?

– А что с ними делать? – Тут же встрял главный инженер. – Раз имеют сбыт, то значит, будут продолжать работать.

– Нет, так дело не пойдёт, – возражаю я, – от восьмиразрядных нужно оставить только процессоры, на контроллеры, а производство «Эврик» мы должны прекратить. А то они уже начинают бизнесу мешать.

– А ничего, что там, на Западе, их люди к себе домой приобретают, – тут же последовало возражение.

– Пусть приобретают, нам это уже ничего не даёт, – продолжаю отстаивать свою позицию, – там компаний много, значит много производителей подобной техники, нам за ними не угнаться. А приобретают наши восьмиразрядные только по старой памяти, что эврика лучшая, не подведёт. И да, продажи начинают сокращаться, а нам поддержание цены на сегодняшний день влетает в копеечку, ведь в убыток себе продаём.

– Это да, – тут же скривился Иван Никитич, – нам эти восьмерки совсем не нужны, дохода от них нет совсем, нужно ли нам это производство в принципе?

Решили постепенно сворачивать производство «Эврики», она уже отработала своё и на фоне «Эврики-16», а особенно «Эврики-32» совершенно не смотрелась. Даже современные игры на ней не запустить. А вот на шестнадцатую «Эврику» цены надо ещё понизить, чтобы сделать её более привлекательной для прочего люда. А ведь прошло всего шесть лет и надо же, техника уже устарела. А что будет с шестнадцатой, тоже через два года устареет? Скорее да, чем нет. А как их списывать на предприятиях станут, ведь срок амортизации на эти ЭВМ установлен пятнадцать лет? Да уж, проблема, ведь они и через десять будут работоспособны, только применить их будет некуда, новое программное обеспечение не запустишь, старое уже не котируется, остаётся только менять бухгалтерские нормы, или списывать с исчислением налога. Мол, недополученный срок амортизации техники. Ага, сейчас, предприятия никогда на такое не пойдут, просто спихнут эту технику в какой-нибудь чулан, и пусть себе хранится до выработки срока амортизации, а там и списать уже можно.

Эх, Новый год, Новый год… В этом 1977 году Новый год приходится на Субботу с Воскресеньем, лафа. Кстати, пятница тоже предпраздничный день, поэтому все производства, на которых нет полного цикла, работают до обеда. Такое впечатление, что весь Советский Союз начал празднование нового года с обеда тридцатого. Не скажу, что меня это сильно напрягает, но это уже начало полной расхлябанности коллективов. Что тут говорить про работников умственного труда, если они празднуют уже с утра, бегут в магазин за спиртным и устраивают новогодние шахматные турниры, а пьянка у них начинается, как и у всех, с обеда. Должен сказать, что Алена не поддалась на уговоры, и все у неё в лаборатории пахали, как требовало законодательство, и никаких пьянок на рабочем месте. Работники было начали роптать и жаловаться заведующему, но тот только развёл руками, ничего сделать не могу, зам на то и зам, чтобы карась в пруду не дремал. Надо же, она может, когда захочет, коллектив в ежовых рукавицах держать.

Дома, тоже Содом и Гоморра, Алёна опять наприглашала гостей, правда одна из них, наконец, вышла замуж, но две другие её подруги в стадии поиска, поэтому придут к нам со своими молодыми людьми. Не то, чтобы я на это дело чертыхался, но приятного было мало, следи теперь за их молодыми людьми, а то ещё перепьют с непривычки, а нам это дело не надобно. Что сказать об этом Новом годе? А сказать-то и нечего, пришли, поговорили, всё, что было выпили, и пошли за добавкой. Но это уже без нашего участия.

– И это хорошо, – сказал я, когда последний гость покинул наше жилище, – пойду ка я посмотрю главное украшение стола.

– Это телевизор что ли, – рассмеялась супруга, – Тебя от него за уши не оттащишь.

– Почему не оттащишь, просто сейчас будет Голубой огонёк, где будет представлен наш Зеленоградский ВИА, а потом концерт, на котором они опять песенку споют.

Как я уже раньше говорил, эту программу я не люблю, но ради нашего ВИА готов посмотреть, интересно, как там они петь будут.

– Надо же, всё-таки выбились на всесоюзную эстраду, – сказала Алёна, убирая лишнюю посуду со стола, – а я думала, они так и останутся у нас при доме культуры. Песни у Аллы больно хорошие, переплюнула она Пугачёву со своим репертуаром, хотя должна сказать, что репертуар у неё что надо, больше двадцати песен, но большинство из них однодневки.

– То ли ещё будет, – устраиваюсь я в кресло, – тут без Колымова не обойдётся.

– Да уж, – кричит жена с кухни, – Колымов пишет хиты, дай Бог ему здоровья.

Тут что-то громко бухает на кухне и Алёна замолкает, у меня сразу настроение упало, что там случилось. Оказалось, что это упала хрустальная салатница на пол, ну и естественно вдребезги:

– На счастье, – сказал я шокированной супруге и взялся за веник, надо успеть убрать осколки былого тщеславия, пока телевизионная передача не началась.

– Ты даже представить не можешь, насколько мне этого жалко, – сообщила она мне, – я столько за ней в магазине очередь выстаивала, хотелось именно такую купить.

– Ну и что, – при этом ворчал я, – зачем она такая дома нужна, одна половину стола занимала? А теперь будет всё скромно и со вкусом.

– Да, – задумалась Алёна, – ну тогда ладно, а то действительно для нас она большая. На счастье, так на счастье.

А новогодний огонёк действительно оказался хорош, хоть и наигран сильно, видимо его снимали несколько дней, потому что артисты совсем не попадали в тренд, но песни пелись без дураков. Там же и прозвучала песня Аллочки " В последний час декабря", а что очень даже хорошо получилось, куда там другим певцам за ней угнаться. После полночи будет новогодний концерт, там ещё нашу группу покажут, только неизвестно, будет это в конце или в начало запихнут. Если в начало, значит певец еще не знаком публике, или не котируется на олимпе эстрады, а если в конце, то это уже предоставляется честь завершения концерта, что ну очень круто.