Текст книги "Рерайтер 2 (СИ)"

Автор книги: Василий Каталкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

Глава 3
В нужное время, в нужное место

Не понимаю, зачем ворам понадобилась дембельская сумка? Нет, сама сумка выглядит на все сто, даже вроде как смотрится новой, хотя нифига не новая, потому её и купил, что за дёшево предлагали. А из вещей, ну чего у «срочника» можно добыть? Носки новые? Или бритвенный станок, что очень плохо, без него могут за неопрятный внешний вид наехать. А так, специально ничего не брал, чтобы под раздачу не попасть, всё, что нужно было как память, заранее почтой отправил, но видимо кто-то решил, раз пограничник домой едет, значит, чего-то с границы везёт. Короче и смех и грех, так и поехал из Грузии без ручной клади, естественно никому никуда о пропаже заявлять не стал, знаю, какая при этом предстоит волокита. Да и что-то мне показалось, что патруль, который на вокзале возле моего поезда толкался, как раз по мою душу, так-то ничего они мне не сделают, поиметь с меня нечего, но нервы попортят однозначно. Тут рецепт простой, ехать одному нельзя, пока едет группа, то всё нормально, а как только откололся – всё, «пиши пропало». Ну и ладно, мне бы успеть до Москвы добраться, там на автобус и в Зеленоград, а потом уж разберусь.

Соседи по купе нормальные попались, командировочные, как поезд тронулся, так они сразу в свои портфели полезли, а там пару раз звякнуло стекло о стекло, ясно, торопятся отмечать удачную командировку.

– Слышь, служивый, – предложил один из них, когда стол был накрыт, – хватит там мирно спящего изображать, давай спускайся к нам, патруль уже далеко.

Честно сказать я ещё не выспался, поэтому и завалился сразу на полку, как только попал в вагон, а что касается патруля, то, только я вошёл в поезд, так сразу и выпал из их юрисдикции. Теперь меня отсюда только с помощью милиции вытянуть можно, и то навряд ли. Ладно, люди по доброте своей зовут, поэтому можно и ответить тоже по доброму, хотя я и не очень люблю такие посиделки, вроде как теперь обязан отработать за компанию, поддержать разговор.

А с водкой получился облом, нормальные командировочные что в поезде пьют? Правильно, коньяк, а они? А они какой-то домашний самогон достали, видимо потому и позвали до кучи, что не жалко было. Бр…. Попробовал один разок, и сразу понял, это скорее всего первач. Бывает так, что хозяин во время первой перегонки самогона жадничает, не выкидывает хвосты, а наоборот собирает их, а потом хвастает, что это первач. Было бы чем хвастать, там концентрации легкокипящих хвостов столько, что их впору с бензином сравнивать. Короче, попробовал эту гадость и потихоньку срулил из-за стола, хоть отравиться мне «железяка» не даст, но зачем сомнительными экспериментами заниматься?

Ну и как вы думаете, что было утром? Совершенно верно – утро добрым не бывает. Хорошо еще, что их не полоскало прямо в купе, успевали всё же добежать до туалета. Пришлось немного подождать, когда они окончательно стали похожи на огурчики – зеленые и в пупырышках и только после этого выскочил на станции и купил три бутылки пива. Окончательно они в себя пришли только ближе к Москве, вот стоило им ту гадость жрать, чтобы потом всё оставшееся время в себя приходить? Я думаю, что не стоило.

В столице добираться до Рижского вокзала не стал, если на других вокзалах военные патрули злобствуют, то уж там-то их видимо – не видимо, поэтому решил выдвинуться в обход. Сел на автобус, доехал до Красногорска, оттуда на автобус до Химок, и уже там забрался в автобус до Зеленограда. Всё, можно считать что дома. Ну а там уже только приятные сердцу хлопоты, военкомат, паспортный стол, а вот хождение по магазинам пришлось исключить, деньги в сберкассе, чтобы получить хотя бы небольшую их часть, требуется сначала получить паспорт, наверное, как-то и можно было получить денежки по военному билету, но решил не дергаться, подумаешь, два дня подождать это недолго.

– И!!! – Это же надо так орать. Алёна с разбегу кинулась на меня. Может всё же следовало её предупредить телеграммой, а то вот до чего девушку доводят неожиданные появления. Хотя нет, телеграммы они такие, если вовремя приедешь, молодец, а если задержишься по пути? То всё, конец света, нет уж лучше так, ожидаемо, но всё же небольшой срок по времени надо оставлять.

– Ну, рассказывай, как ты тут без меня выжила?

– С тобой тоже выжить не просто, – огорошивает она меня, – в институте откуда-то узнали, что мы переписываемся, пристали как ножом к горлу, когда, да когда вернётся.

– Это ещё зачем? – Удивляюсь я неожиданности этого сообщения.

– Так у них вопросов к тебе накопилось много и чем дальше, тем больше.

– А у меня к ним вопросов нет, – заявляю я, зарываясь в её волосы. Вот чёрт, я только сейчас осознал, как соскучился по этой девушке.

– А мне их вопросы тоже не нужны, – тихо заявляет мне Алёна, – давай сбежим, пока никто не видел, что ты здесь.

– Давай, – легко соглашаюсь я, хотя в лаборатории успел отметиться, надо же было ключи от квартиры у Стольникова забрать, так что насчёт «никто не видел» очень проблематично.

– О, так ты уже и насчёт комнаты сумел договориться, – удивилась она, когда я открыл ключами дверь в новостройке, – хозяева не очень строгие?

– Хозяева?… – Тяну я с ответом, чтобы сообразить, как в данном случае ответить, а потом решил, что не стоит скрывать, а то есть такая тенденция – маленькая ложь постепенно перерастает в большое недоверие. – А я и есть хозяин этого бунгало.

– Бунгало? – Застывает Алёна, оглядывая нескромную, по нынешнем временам, квартиру, пропустив мимо своих ушей слово «хозяин».

– Да, а что тебя удивляет? – Серьёзно смотрю на неё. – Но если хочешь, можем эту квартиру обменять на шалаш.

– На берегу моря? – Тут же подхватывает она, продолжая считать, что я её разыгрываю.

– Легко, – пожимаю плечами, – надо только определиться, какое море имеется в виду. Например, на Балтике только янтарь искать хорошо, а жить я бы там не хотел. Черное море уже лучше, но тоже половину года там не очень комфортно, да и с остальным тоже проблемы. Вот Средиземное море совсем уже хорошо, но далеко от нас, а нам хоть и рай в шалаше, а всё же жить на что-то надо.

– Вот так всё и разбивается о быт, – подвела итог наших изысканий Алёна, – так что придётся нам умерить свои аппетиты и… Так какую комнату ты снял?

– Все, – заявляю я и уточняю, – и не снял, а этот и есть наш шалаш. Так что я бы не советовал менять его на Прибалтику, да и честно сказать, ничего хорошего я на берегу моря тоже не вижу, погода по большей части мокрая, зима и не зима вовсе, а что-то слякотное и серое. Не понимаю я людей, которые там живут и нахваливают, или это так, «всяк кулик своё болото хвалит».

Дальше я откровенно наслаждался тем, как девушка и хотела мне поверить, и не могла, а не могла потому, что так не бывает. И действительно, так не бывает, вернее, бывает, но редко, и только с помощью родственников. А чтобы вот так, самостоятельно, до армии, нет, это уже фантастика.

Ну вот, а жизнь-то налаживается, на третий день наконец-то получил свой паспорт, и сразу отправился в сберкассу за деньгами, а то какой день здесь вынужден в форме ходить. А дальше, естественно палатки на барахолке, где ещё можно нормально одеться. В универмаге? Вот всё бы ничего и модели нормальные и заполнение магазина хорошее, видно старается министерство торговли, но не получается костюм подобрать, видимо всё нормальное народ выбрал, осталось только то, что спроса не находит. То пиджак не подходит, а брюки в самый раз, то брюки как будто с другого размера сняли, а пиджак как влитой сидит. И всё было бы нормально, достаточно взять и поменять, но нет, нельзя, что-то там с правилами торговли связано, разукомплектовывать комплекты одежды не разрешается. Короче плюнул, и как всегда оделся у кооператоров. Мне вот интересно, долго так будет в государственной торговле продолжаться, ведь это какие убытки государству. А вот свою рабочую одежду (костюм) пришлось в швейной мастерской заказывать, тут уж никуда не деться, только им с этого года разрешили костюмную ткань заказывать, хорошо хоть с этим решением ко времени подоспели. Нет, что-то не в порядке в нашем государстве, помнится мне я в своей реальности после института в универмаге оделся, правда там одежда оказалась так себе, средней паршивости, но всё же удалось из нескольких комплектов кое-что подобрать, почему сейчас нельзя?

– Тебя Преснухин видеть желает, – вдруг заявила мне Аллёна.

– Не, я завтра домой еду, – отказываюсь от такого счастья, – да и вообще, что-то не хочется мне с ним встречаться.

– Это уже твои заботы, – хмыкнула девушка, – я бы после того, что он сделал, вообще бы про него забыла.

– Вот и я про то.

Домой снова летел на самолёте, но в отличии от первого раза с билетами быстро не получилось, пришлось в живую караулить возле кассы. Это предприятия взяли моду заранее билеты для командировок выкупать, а потом за три дня до срока, сдавали их, в надежде, что страждущие выкупят. Вообще, такое было и в моей той реальности, но гораздо позднее, где-то к концу восьмидесятых, а сейчас-то чего. Или стоимость билетов на самолёт сравнялись со стоимостью билетов на поезд? Так, пора повышающий коэффициент на самолёты вводить, а то денежки у контор появились, вот и решили, что так бронировать поездки для своих работников проще.

– Отец как всегда «вечерует» на заводе, – сообщила мне дома мама, а Алексей, – тут её лицо скривилось, – а Алексея невозможно от своих друзей оторвать.

Понятно, нашёл себе компанию таких же, а что если попытаться оторвать его от своего коллектива?

– Кем он на завод устроился? – Пытаюсь уточнить для себя исходные моменты. – Может чёрт с ним, с этими годами, перетащить его в Зеленоград, да пусть там под моим присмотром работает.

– Ну да, он и тебя пить научит, – встрепенулась мама, – нет уж, пусть здесь будет. К тому же вроде бы девушка у него появилась, может остепенится после женитьбы.

– Свежо предание, – вякнул я, – тут требуется что-то другое, более действенное.

– А что здесь можно придумать? Только если кодировать?

– Нет, кодирование нам не пойдёт, – заявил я, – баловаться с ядами в организме не наш метод, есть у меня кое-что другое, нужно только чайный сбор сделать.

Сказано – сделано, на следующий день пришлось идти в ближайший лес, за чайным сбором, хоть и не сезон, а корешков накопать можно. Ха пошёл… сбор оказался редкий, пришлось по полям побегать, но нашёл всё, что надо, даже на пару пару вытяжек набрал. По рекомендации «железяки» пить его с полмесяца надо. Сразу действие чая не проявляется, оно постепенно накапливает свое фармакологическое действие, сначала должен появиться дискомфорт в желудке после приёма алкоголя, дальше больше, должно начать портиться настроение. Ведь чего прежде всего добивается злоупотребляющий человек, просто ему комфортно в той компании, в которой он выпивает, а если эта комфортность уйдёт, то ослабнет и связь между алкоголем и хорошим настроением. Короче, через некоторое время, человек обнаружит, что в этой компании ему не интересно, и станет избегать своих дружков, чего мы и добиваемся.

Конечно, не всё так просто, нужно ему ещё и какое-нибудь дело интересное найти, а то одного удовольствия лишили, а почему другое не дали?

– И что, с помощью этого чая можно от водки отучить? – Спрашивает мать, глядя на подвявшие травы.

– Да, – просто отвечаю я, – но не сразу, как чудо лекарство – напоил разок, и всё, ничего делать больше не надо. Тут надо минимум две недели поить, чтобы видимый эффект появился. Человек постепенно привыкает к своему новому состоянию, и постоянно пытается вернуться к прежнему, хотя бы в силу привычки.

– Дай-то Бог. Запас мне оставишь?

– Конечно, оставлю, тебе его много понадобится. А если ещё кому приглянется, я вот здесь на листке, рецепт написал, – отдаю ей тетрадный листок, на котором написал все этапы приготовления сбора, – а на другой стороне, сбор для середины лета. Весенний и летний сбор сильно различаются. Кстати, осенью такого сбора нет, там нужны другие травы, и эффект от них будет другой.

– Надо же, какие сложности, – удивилась родительница, а ты это откуда знаешь?

– В Армении научился, там такие сборы пользуются популярностью.

В этот раз брат приполз домой глубоким вечером, и опять «весёлый». Мама при этом поджала губы и ушла на кухню, отец тяжело вздохнул и демонстративно уставился в газету.

– О, у тебя теперь такой распорядок – ни дня без водки? – Спрашиваю я брата.

– Почему только водка, – не понял брат, – коньяк тоже подойдёт.

– Коньяк? А ты знаешь формулу коньяка?

– Поведай. – Напрягается он.

– Це аш двенадцать, О!

– Это что, Армянский коньяк столько стоит? – Оживился брат, – не мы такой не пьём, мы больше за шесть рублей уважаем.

– Понятно, вы уже перешли на экономичный вариант.

– Ну да, – пожал он плечами, – на двенадцати рублёвый коньяк никакой зарплаты не хватит.

– А просто не пить не пробовал?

– Пробовал, не понравилось, – хохотнул он, – что это у тебя? – Кивнул он на чашку у меня в руках.

– Фито чай, в Армении на заставе пристрастился. – Сообщаю ему как бы между прочим, вроде как вещь специфическая и только для меня.

– Налей, попробовать.

Вот чего мы и добивались. Кстати, отец тоже к чайнику потянулся, видимо понравился сбор, это ему лист смородины приглянулся, правда он не понимает, почему этот чай крутым кипятком заваривать нельзя, к чему он привык, но тут иначе не получится.

– А ничё так чаёк, духовитый, – сделал заключение брат, – много его привёз?

– Вам хватит, ещё успеет надоесть.

Перед отъездом мама вдруг заинтересовалась:

– А что это за адрес ты мне написал? Ты снял другую квартиру?

– Ээ… Нет не снял, а вступил в строительный кооператив. Успел за время учёбы на первый взнос заработать.

– У тебя что, так много времени было, что ты успел на квартиру заработать? – Удивилась она.

– Ну не так, чтобы очень много, но хватило. У меня сегодня два патента, вот с них отчисления и идут.

– Точно? – Она смотрит на меня с подозрением, будто я эти деньги украл.

– Точно! – Улыбаюсь в ответ. – Или ты думаешь, что я банк ограбил?

Сказал и понял, что сморозил глупость, жителю СССР в голову не придёт грабить банк, (хотя в какой-то республике это произошло) в крайнем случае кассу, ибо банки в это время были не то, чтобы закрытыми учреждениями, но в основном люди не знали, что такие существуют.

– Короче, – быстро исправляюсь я, – деньги получены законным способом, так что смело вступаю в новую жизнь.

– Так ты и часы мог на те деньги купить?

Часы? А что часы, обычные часы «Полёт 2616» с автоподзаводом, на тридцати камнях, в магазине такие стоят пятьдесят четыре рубля пятьдесят копеек. И даже не противоударные.

– Нет, это точно с армии привёз, наградные, там гравировка на задней крышке есть. Ну и документы о награждении тоже имеются.

– Выучился, хорошую зарплату нашёл, в строительный кооператив вступил, так может и невесту уже подобрал? А то мы тут всё гадаем. – Принялась ворчать мама.

– Хм, может и подобрал, – киваю в ответ, – через месяц привезу знакомиться. Всё, поехал я, такси ждёт.

Так и оставил родительницу стоять в дверях с открытым ртом.

* * *

Вторник 29 мая 1973 года. Заседание МЭП.

– И так, нам надо понять, почему у нас снизились доходы от продажи процессоров? – Задал вопрос Шокин. – И почему мы не смогли обеспечить выпуск восьмиразрядных процессоров на европейский рынок?

– Тут сразу возникло несколько факторов, – взял слово Кустомский, зам министра по вопросам производства, – первое, это насыщение зарубежного рынка четырёх разрядными процессорами. Так получилось, что «Интеграл» полностью выполнил свою задачу, но ценовая политика Внешторга способствовала тому, что следом подтянулись другие производители, в частности Интел, там наряду с четырёх разрядными процессорами анонсировали производство восьмиразрядных. Так как ни для кого не секрет, что американцы способствуют протекции свое й электронной продукции, фирме удалось протолкнуть свою продукцию на европейский рынок…

– Какое количество процессоров на сегодня продал Интел?

– Точно этого сказать никто не сможет, – замялся Кустомский, – секрет фирмы, но по прикидкам около полумиллиона.

– Вот видите, они умудрились за год продать около полумиллиона процессоров, а если учесть их восьмиразрядные процессоры, то скоро мы останемся вообще в стороне.

– Агрессивная сбытовая политика. – Кто-то из замов успел вставить своё слово.

– А кто мешает и нам вести такую политику? – Вскинулся Александр Иванович.

– Так там уже Внешторг рулит, – развёл руками Кустомский.

– Это всё отговорки, – махнул рукой расстроенный министр, – мы ещё в прошлом году планировали выставить восьмиразрядный процессор на продажу, почему не получилось?

– Мощности производства не хватило, – подал голос начальник отдела планирования, – мы не рассчитывали на такой спрос внутри страны.

– Да какой там спрос, – опять отмахнулся Щокин, – тридцать тысяч терминалов, разве это спрос, вот если бы было в пределах трехсот, тогда ещё стоило подумать.

– Кстати, на выставке в Италии наши микрокомпьютеры «Эврика» вызвали большой интерес.

Александр Иванович сразу раскусил попытку его соратников смягчить ситуацию, и перевести разговор в то русло, где успехи с их точки зрения налицо. Но давать им такую возможность он посчитал преждевременно.

– Хорошо, – Шокин немного порылся в своём ежедневнике, – допустим, что мы сегодня можем предложить «Эврику» для продажи в Европу. А какой объём продукции мы можем обеспечить.

Бамс. Упала у кого-то на пол папка с документами. Вопрос для всех оказался достаточно неожиданным, здесь не привыкли к такому форсированному обсуждению планов.

– Ну, если в настоящее время серьёзно заняться этим вопросом, то можно довести выпуск этих приборов до пятидесяти тысяч в год.

– Пятьдесят тысяч в год, – поднял указательный палец, акцентируя проблему министр, – а нам такое количество потребуется только на первый месяц. Разве нет?

– Ну, если учесть, что эти микрокомпьютеры могут работать как удалённые терминалы к IBM, то вполне вероятно, что спрос будет.

– Тут не о вероятности надо разговор вести, – Шокин хмуро посмотрел на начальника отдела, – требуется обеспечить и всё, отговорки рассматриваться не будут.

– Так Александр Иванович, – подхватился Кустомский, – нужно резко расширять производственные площади «Пульсара», там ведь с этими приборами только один цех работает. К тому же, на выставку отправляли микрокомпьютеры оснащённые новыми экспериментальными дисководами, а мы до сих пор их производство не наладили.

– Как это не «наладили», – удивился министр и снова полез в свой ежедневник, – вот, в марте ещё докладывали, что освоили выпуск мини дисководов большой ёмкости.

– Так это только контроллеры в Минске научились собирать, а с «блинами» и с магнитным покрытием до сих пор сложности. Стыдно сказать из лаборатории МИЭТ рабочие поверхности пока получаем.

– А там-то что за трудности? – Удивился Шокин.

– Так полно этих трудностей, одна подготовка поверхности к напылению чего стоит, и точность изготовления кинематики немыслимая. А чтобы записывающие головки произвести, тоже немалая подготовка требуется. Там эти головки не скользят по поверхности, а висят над ней в потоке воздуха.

– И всё равно непонятно, – закусил удила Александр Иванович, – если даже в мастерской института могут делать, то почему у наших производственников не получается. Или МИЭТ не полностью технологию передал?

– Да нет, технологию институт передал полностью, даже на запуск своих студентов отпустил, – вздохнул кто-то из производственников, – вот только уровень производства надо поднимать.

– Кстати, год назад мне показали шестнадцати разрядный процессор, и тогда сказали, что технология слишком сложная, поэтому производственники не могут её воспроизвести, для этого нужно не меньше года. Прошёл год, как у нас с этим дела обстоят?

– Всё так же,– опустил голову зам министра, – НИИМЭ, полностью принять разработку лаборатории МИЭТ отказывается, что-то свое пытается городить, но пока они находятся только в середине пути.

– Зачем «городить своё» если уже что-то есть и работает,– возмутился Александр Иванович.

– Так в НИИМЭ решили создать мини ЭВМ, которая будет программно-совместима, с линейкой наших выпускавшихся машин.

– Программно-совместима с чем? С БЭСМ, с Минском, с М-20, или вообще с IBM-360? И почему ведущим по данному направлению оказался НИИМЭ, они же ещё не сделали ни одного микропроцессора, когда МИЭТ их уже третье поколение разработал.

– МИЭТ не имеет перед нами обязательств, – привёл свой последний аргумент Кустомский, – они специализируются на исследовательских работах, системотехникой они занимаются постольку – поскольку.

– Так, а толку-то, что НИИМЭ должен заниматься разработкой процессоров: год прошёл, образцы перед глазами, а где результат?

Но вопрос повис в молчании, все прекрасно понимали, что у академиков есть собственные заботы – работа на ВПК, а новое направление пока ещё не заинтересовало военных, слишком уж нежные получаются устройства. Вот и открещиваются они всеми силами от КМОП технологии.

– Чёрт знает что, – проворчал недовольный Александр Иванович, – мы же так экспорт завалим, на что будем зарубежное оборудование приобретать? Так товарищи, давайте рассматривать планы зарубежных поставок, наравне с поставками по военной тематике, так как без притока валюты, мы и прочие планы провалим.

Дальше Шокин быстро сформулировал вопросы, которые надо было решить во что бы то ни стало:

Первое, расширение производства микрокомпьютеров «Эврика», до тридцати тысяч в месяц. Срок сентябрь 1973 года;

Второе, требуется срочно освоить производство мини дисководов большой ёмкости. Тоже в размере тридцати тысяч в месяц. Согласовать с планами МИЭТ, для более быстрого внедрения новых образцов дисководов большей ёмкости, сделать упор на их освоение. Срок сентябрь 1973 года;

Третье, начать подготовку производства шестнадцати разрядных процессоров, и мини ЭВМ на их основе. Срок декабрь 1973 года;

Четвёртое, начать разработку базового программного обеспечения микро ЭВМ «Эврика» для нужд народного хозяйства. Срок декабрь 1973 года;

– Насколько мне известно, базовое программное обеспечение для микро ЭВМ уж разработано, – сделал замечание помощник министра.

– Полная документация предоставлена? – Тут же последовал вопрос от Шокина.

– Нет, но это не полноценная ЭВМ, поэтому вместо полного комплекта документации допускается предоставление инструкции по эксплуатации.

– Хорошо, – согласился министр, – пусть будет инструкция по эксплуатации.

Пятое, создать рабочую группу с задачей дальнейшего совершенствования микропроцессорной техники с целью конкуренции на внешних рынках сбыта. Предоставить планы работ на 1974 год. Срок октябрь 1973 год.

– Надо срок исполнения пятого пункта пораньше поставить, в октябре вставить в план финансирования что-либо будет уже поздновато, – опять подал голос помощник.

– Да, поздновато, – согласился министр, – пусть тогда будет сентябрь, раньше никак не получится, группе тоже время для планирования надо дать.

– Кого назначим руководителем группы? – Поинтересовался помощник. Может быть, кого-нибудь из группы Лебедева? Могу рекомендовать Андрея Андреевича Соколова.

– Нет, – задумался Шокин,– там товарищ от науки не пойдёт, там нужен крепкий производственник.

– А если Староса привлечь?

Шокин поморщился, уж слишком Староса не любили наши академики, считали его выскочкой, поэтому ставить его на эту должность было нельзя, в этом случае начиналась бы свара, а тут работать надо. Нужен такой товарищ, на которого в Академии Наук не будет аллергии.

– Ну, не знаю кто бы мог потянуть… – но тут он замолк, в голове что-то щёлкнуло, – хотя есть такой человек, помните завод «Промприбор» в Новомосковске. Мы в прошлом году по нему решение принимали по перепрофилированию, директор у нас там Иван Кошелев. Так вот, недавно пришло сообщение, что перепрофилирование выполнено, завод выдал первую продукцию.

– Ну, а причём здесь Кошелев?

– Так он с самого начала за это дело браться не хотел, говорил у него другая специализация, уговорили, только пообещав потом на другое производство перевести, если он проявит себя, конечно. Он себя и проявил.

– Хорошо, вызывай его сюда, посмотрим, как он в этом деле ориентируется.

Кошелев откликнулся сразу, он приехал в Москву на следующий день, видимо давно ожидал вызова в министерство за новым назначением, но когда ознакомился с планами министерства, его пыл угас.

– Вижу вы не понимаете всю полноту проблемы, – чутко уловил настроение назначенца министр, – всё дело в том, что в СССР не хватает валюты, для закупки высококачественного зарубежного оборудования. И сейчас такая возможность появилась, в связи с выходом нашей электроники на зарубежные рынки. Однако интерес к нашей продукции за рубежом падает, необходимо не только поддерживать спрос, но и предлагать что-то новое. И это новое должно поступать на внешний рынок непрерывно, только так мы сможем удержать интерес западного потребителя.

– Но я же не руковожу научно-исследовательским институтом, – тут же возразил директор, – я производственник, нам что изобретут, то мы и будем осваивать.

– В том-то и дело, что на изобретали достаточно, а вот освоить не можем. К тому же, наши исследователи слишком увлекаются научной работой, а спустить их с небес на землю некому. И да, вам предстоит заниматься не только вопросами производства, но и быть заказчиками исследовательских работ, иначе ничего не получится. Базироваться будете в новых производственных корпусах НИИМЭ в Зеленограде, основное производство тоже будет организовываться там же, снабжение фондами по первой категории, почти как у ядерщиков.

– Понятно, – тряхнул головой Кошелев, – завтра поеду в Зеленоград, чтобы осмотреться на месте.

– Все документы вместе с приказом получите у моего помощника.

Выходил от министра Иван Никитич в смешанных чувствах: с одной стороны он давно надеялся, что обратят на него внимание, но с другой дело предлагается новое, совершенно незнакомое, как оно еще всё повернётся. Хотя чего на судьбу жаловаться? Так получилось, что прочат ему место в Зеленограде, городе науки, а это перспективно. А ещё так совпало, что там учится его племянница и в этом году она перейдёт на пятый курс. Так-то понятно, что это ничего в общем плане не даёт, уж слишком она самостоятельна в понимании своего будущего, и ещё неизвестно куда решит распределиться, но всё же, теплилась надежда, что удастся её перетащить под своё крыло, уж если своих детей бог не дал, так хоть о детях брата позаботиться можно.

* * *

Приехав назад в Зеленоград я, честно сказать, закрутился с делами артели. Цеха подверглись расширению уже второй раз, и всё равно их мощности не хватало, мы проигрывали «войну» на западном рынке. Проклятые капиталисты оказались настолько легки на подъём, что уже на следующий год в каталогах появилось много дисководов для трех с половиной дюймовых магнитных дисков. А главное, что характеристики их стали быстро расти, в артели каждые два месяца выпускалась новая модель, но нам только удавалось поддерживать о себе мнение как о законодателе мод. И наша продукция до сих пор ценилась, так как за качеством, как дисководов, так и дисков, следили особо, что прощалось тамошним предпринимателям, никто прощать нам не собирался. Так что наша продукция находит спрос лишь до того момента, пока её качество поддерживается на очень высоком уровне. И всё же, я был несказанно рад и этому, в прошлой реальности, с гибкими магнитными дисками творилась форменная вакханалия, каждый производитель стремился установить свой формат, который оказывался несовместим как по размерам, так и по способу записи файлов. Здесь же, благодаря раннему старту наших устройств, удалось «застолбить» направление и ввести некий стандарт, который потихоньку, помаленьку пробивал себе путь на американский рынок. И как не стремились корпорации ввести свои стандарты на внешние носители информации, пока ничего у них не получалось, постепенно то одна фирма, то другая были вынуждены отказаться от собственных разработок. Да и зачем они нужны, когда рынок уже заполнен дешёвыми носителями информации.

Теперь у нас в артели возник вопрос, стоит ли нам осваивать новую продукцию в виде жестких дисков или оставить её полностью в руках государства. Я был за то, чтобы отказаться от производства этих сложных устройств.

– Тут всё дело в том, что это только на первый взгляд производство жёстких дисков кажется относительно простым. Там уже столько работы проделано, что не на один институт хватит. Так что лучше оставить это дело государственным предприятиям, нам неизвестно, какое решение примет МИЭТ, может они засекретят свои разработки, а нас заставят за патенты платить.

– Жаль, – помрачнел председатель артели, – там такие бы фонды смогли бы получить.

– Что делать, всё охватить невозможно, только если какую-нибудь корпорацию создать.

* * *

– Ты на это воскресенье ничего не планируешь? – Неожиданно спрашивает меня Алёна.

– А что? – Отвечаю вопросом на вопрос.

– Ко мне дядя приехал, – вываливает она на меня новость, – хотела его с тобой познакомить.

– Это хорошее дело, но тебе не кажется, что рано нам ещё знакомиться, наверное сначала нужно с отцом и матерью познакомиться, а уж потом можно и с дядей сводить знакомства?

– Вот уж не знаю, – задумалась она, – у мамы всегда были свои мысли на этот счёт, она старшей сестре всё время пару подбирала.

– И как, подобрала?

– Какое там,– отмахнулась Алёна, – она же среди состоявшихся мужчин искала. А они потому и состоялись, что жениться не желали, поэтому ничего у неё не получалось. Так что до сих пор сестра у меня в старых девах ходит.

– А старая дева это сколько? – Почему-то пришло мне в голову поинтересоваться.

– Хм, – вдруг покраснела Алёна, и я понял, что этот вопрос пока обсуждению не подлежит. Скорее всего, её сестра старше года на три – четыре, так что сейчас ей двадцать пять, а это никак к перестарку не подходит.

Хотя, чёрт его знает этих нынешних девушек, да, между двадцатью пятью и двадцатью семью всего два года разница, и как они к этому относятся, одному Богу известно. Впрочем, это я со своей колокольни сужу, а другие иначе считают.

– Ну, тогда можно и с дядей познакомиться, – соглашаюсь я, – где встречаться будем?

– Я бы хотела в кафе «Космос». – Сразу предложила Алёна. Ещё бы, это кафе сейчас на слуху у "прогрессивной молодёжи.

– А удобно будет? – Начинаю сомневаться я. – Это же молодёжное кафе, там музыка всё время, не поговорить, не посидеть спокойно.